Истинная для волка

Глава восьмая, в которой Ренате приходится разгребать последствия своего предсказания

Ренату несло в потоке ветра с невероятной скоростью. Остатки кос, уцелевших после тревожного дня и страстной ночи, окончательно растрепались. Саму попаданку болтало в разные стороны, и лишь вцепившиеся в неё баусрмане хоть как-то стабилизировали тело. Им-то не впервой такой вид путешествий.

Казалось, что прошла вечность. И вот, когда Рената окончательно плюнула на попытки хоть как-то сохранить ясность мысли, её выбросило куда-то в степь. Жёсткую, пыльную, бескрайнюю.

— Кхе-кхе, — закашлялась попаданка, сплёвывая грязную слюну.

— Девку помыть, прилично одеть и ко мне в юрту, — процедил Батыр-хан и отправился в сторону этих самых юрт.

Серых, местами украшенных полосками красного орнамента, из конусов которых вился дым. Их было настолько много, что казалось, будто всё поле только ими и занято. Вот это подданных у Батыр-хана!

Взгляд этого самого хана выражал откровенное презрение — как так, она посмела спутаться с каким-то северянином?! Подумаешь, тот пёр, как стадо диких коней, это Батыра не волновало. Впрочем, сейчас это не главное — надо найти брата, поскольку остальные шаманы (а их было всего два) не умели оборачиваться в птиц. И без этого он был как без рук!

Привык нападать, зная все сильные и слабые стороны противника. Лазейки в обороне, точное количество всех караульных и прочее, и прочее. А теперь, когда Айтбай пропал, идти в набег становилось страшновато — слишком много павших выходило. Содержи потом их семьи!

Сам Батыр-хан на свою семью не скупился. Всех своих многочисленных жён (пятьдесят две штуки, промежду прочим!) он одаривал золотом и мехами. Каждой уделял внимание хотя бы раз в месяц. И в местном месяце все те же тридцать дней были, да-да, а уж сколько детей они ему рожали… не счесть!

Рената еле передвигала ногами. Туфли у неё слетели в процессе полёта, и сухие обломки засохшей травы кололи ступни.

— Ай-ай-ай! — она, как могла, минимизировала боль — старалась идти на цыпочках и выбирать места получше.

— Что стонешь, небось, с северянином тоже несладко пришлось, — хмыкнул один из воинов, крепко державший её за руку.

— Как ещё живая от него ушла, — вторил ему другой.

Причём с изрядной долей сочувствия. Глянул на растрёпу, вздохнул и таки подхватил на руки. В отличие от Батыр-хана и прочих он не считал Ренату виновной в собственном падении (Харальд попросту не успел всем объявить об официальном статусе Ренаты). Попробуй, скажи «нет» такому бугаю, как глава посольской миссии Архельдора! Хотя… прочие северяне тоже не отставали от него в размерах и казались невысоким жилистым кочевникам удивительными гигантами. На дух не переносимыми, но уважаемыми. Даже странно, что Батыр-хан не побоялся умыкнуть девицу прямо из постели одного из них. Хотя… никто не умеет договариваться с ветрами, кроме детей Великой Степи. Где теперь тому искать её следы? Да и надо ли, подумаешь, очередная девица в постели…

Знали бы кочевники реальное положение дел относительно Ренаты, сами бы принесли на руках с поклонами и клятвами никогда так больше не делать. Но кто им скажет? Рената и сама была не в курсе собственного положения — как-то не до разговоров им было. А тот выпад, мол, он берёт её в пару, ничего для неё не значил. Что значит пара? Подруга, любовница, постоянная наложница? Чёрт их разберёт эти местные порядки!

Наконец, они достигли банной юрты. Рената, мужественно боровшаяся с головокружением и тошнотой, не замечала вокруг практически ничего. Разве что рассечённое ухо кочевника, видневшееся из-под волос. А когда её впихнули внутрь, и вовсе сомлела — настолько там было жарко и в то же время сухо. Хвала небесам, тот самый сердобольный воин позвал пару женщин, чтобы те помогли с омовением.

Как ни странно, но Рената понимала этот гортанный, куда более грубый, нежели гардалийский язык. Память отцовых предков? Свойство попаданки? Кто ж его знает…

Пока её раздевали, наливали воду в таз из большого чана, стоявшего на необычной круглой металлической печке, смачивали странного вида мочалками и тёрли противно пахнущим мылом, она погружалась в какое-то странное состояние. Тело казалось неимоверно тяжёлым, словно оно и вовсе не её, а голова лёгкая-лёгкая. Пустая-пустая. И тут она окончательно потеряла связь с реальностью и принялась смотреть, как один гигант — обладатель чёрной, как ночь кожи и лысой макушки — играет в камешки. Отрывает от скал огромные куски, мощными движениями откалывает от них лишнее, превращая… в тех самых истуканов с острова Пасхи! По образу своему и подобию. Разве что размером они были с его руку.

— Да ну нафиг, — пробормотала Рената, не веря своим глазам.

А они, то есть глаза, продолжали смотреть внутренним взором на процесс сотворения удивительнейшего… вокзала. Если это можно так назвать. Наваяв несколько сотен статуй, великан спохватился — остров, на котором он резвился, начала проседать. От силы, от неимоверной мощи, исходившей от него и от тех исполинов, что он создавал. Хлопнул себя по лбу, отчего пошёл сильный гул, даже Ренату задело вибрациями, а потом расхохотался, взмахнул руками, принялся быстро-быстро двигать пальцами, да так замысловато, словно паутину плёл. И тут земля дрогнула, вновь стала всплывать, укрепляясь удивительными серебристыми нитями.

По крайней мере, Рената это видела именно так.

Довольно хмыкнув, чернокожий исполин вновь продолжил увлекательную работу. То, с какой мощью и энтузиазмом он делал это, поражало до глубины души. Изготовив очередную статую, он отправлял её в свободный полёт, а после она сама занимала какое-либо место на широких просторах острова. Пустынного. О людях и речи не шло!

В какой-то момент мужчина утомился. Оставил творчество, подошёл к берегу, наклонился к воде и… принялся всасывать её своими огромными губищами. В рот потекло всё: жидкость, рыба, омары, водоросли… Всё это явно нравилось ему, он с удовольствием причмокивал и продолжал поглощать резервы мирового океана.

— Что, сушнячок замучил? — раздался грозный глас, окрашенный непередаваемой ехидцей. — А нечего было вчера всё подряд заливать, совсем распоясался! Ну, что ты тут успел наворотить?

Перед Ренатой предстал ещё один гигант. В отличие от первого, он отличался тонкостью черт, длинной гривой белоснежных волос и… синим оттенком кожи.

— Хочу соединить все миры, — отозвался чёрненький, пусть и менее изысканный, но показавшийся куда ближе, нежели второй.

По крайней мере, чёрного и лысого ей было привычнее наблюдать, чем пусть и волосатого, но синекожего.

— Чтобы воцарился хаос? — возопил белокосый. — А ты подумал, как жители метанового мира будут выживать в кислородном, если туда попадут?

Оглянувшись, новоприбывший мигом вычленил те статуи, которые должны были отвечать за проход в принципиально отличающиеся миры, и распылил их.

— Ладно-ладно, согласен, я слегка увлёкся, — миролюбиво поднял руки чёрный. — Но оставь проходы хотя бы в родственные миры!

— Зачем? — синекожий хмурил свои белоснежные брови и всё больше и больше ярился.

В глазах начали мелькать белёсые молнии, вокруг его тела принялись вихриться маленькие искорки, а руки сжались в мощные кулаки.

— Генофонд освежать, достижениями обмениваться, — принялся перечислять виновник заварушки. — Ты только представь, как будет интересно!

— А ты не подумал, что у людей от твоих шалостей вся жизнь может испортиться? Сколько семей разрушатся ради обмена достижениями!

— Ну и что, новые заведут, — отмахнулся чёрный, сам при этом ещё не нашедший свою пару.

Почему-то Рената это отчётливо понимала. Как и знала, что у синекожего не только есть супруга, но и дети. Потому он и относился к этому делу куда более ответственно. Откуда сие знание — непонятно!

— Ну, уж нет, быстро меняй настройки своих уродцев! И пусть местный язык сразу знают, а то пропадут ни за что.

Угрюмо зыркнув из-под тяжёлых надбровных дуг, демиург принялся исправлять.

«Кажется, синенький куда круче чёрного, раз тому пришлось подчиниться, — размышляла Рената глядя, как тот выписывает силовые загогулины. — Ага, вот почему тот же Алик не провалился в этот мир — он ведь женат. А мне «повезло», как всегда».

— Всё, теперь осталось скопировать остров и разместить во всех мирах, — чёрный устало вытер пот с выпуклого лба.

— Только тождественных по основным характеристикам! — дотошно уточнил синий. — И да, основное условие — острова должны находиться далеко от основных территорий проживания.

— Тогда какой смысл их вообще делать? — чёрный не на шутку расстроился. — Ведь на них никто не сможет попасть!

— О том и речь, — синий многозначительно подвигал белыми бровями, тряхнул волосами и был таков.

Чёрный же, недовольно бурча под нос, принялся выполнять сказанное. Ворчал он о несправедливости мироздания, о том, что некоторые попросту завидуют его креативности и ставят палки в колёса, а ещё о любви к экстриму, которую не каждому дано понять.

А ещё, пока никого нет, он ввёл небольшое дополнение: попаданцы при соприкосновении с тем или иным исполином, окажутся не на аналогичном острове другого мира, а в произвольной точке. Кому куда Судьба укажет. Ну а что, иначе какой смысл этой затеи? Будет несчастный попаданец бродить из одного мира в другой на одном и том же клочке земли. Бессмысленно и вечно.

— Эй, немощная, ты вставать будешь? — картинка с угрюмым чернокожим демиургом расплылась.

Попаданка почувствовала, как её хлопают по щекам. Весьма чувствительно!

Кое-как проморгавшись, Рената обнаружила, что её полностью вымыли, даже волосы, вытерли, натянули глухое платье, шаровары и ещё Бог знает что.

— Эмм, с-спасибо, — выдала она паре женщин весьма сурового вида.

Их лица явственно говорили, что они не рады ей. Впрочем, чему здесь удивляться? Появилась новая соперница: красивая, с ухоженной, необветренной кожей и тонкими изящными пальчиками, не ведавшими тяжёлого физического труда. Что она вообще знает о жизни? Привыкшие к постоянной работе, кочевницы подумали о ней самое худшее, даже не зная всех событий, предшествовавших её появлению здесь. Мужская рубаха на голое тело лишь подтвердило подозрения: блудница.

Несмотря на откровенную неприязнь, ей помогли встать, вывели из юрты и препроводили до жилища Батыр-хана.

Тот возлежал на ярком цветастом ковре, опираясь рукой о подушку, и жевал мясо. Учитывая, что у Ренаты во рту, кроме утренней корочки пирога, ничего не было, она сглотнула. Живот отозвался гулкой пустотой.

— Наконец-то! — ворчливо буркнул он, продолжая возлежать.

А Ренате даже присесть не дал! Едва она попыталась приземлиться, как он возмущённо рыкнул:

— Кто тебе разрешил?!

— Хорошо, — Рената с трудом вернулась в вертикальное положение, — но надолго меня не хватит.

— Конечно, после ночи блуда с северянином ноги не держат, — он брезгливо поморщился. — Ладно, садись, что с тебя взять?

Рената хмыкнула про себя, мол, уж лучше ты будешь меня презирать, чем совращать, и снова села. На еду, выставленную на низком круглом столике, находившимся в центре юрты, она старалась не смотреть. Как и на самого Батыр-хана. Посему разглядывала окрестности.

В принципе вид юрты был ей знаком — отец частенько водил семью в тематический ресторан своего закадычного друга, чтившего традиции своих предков. Тот же реечный каркас, обёрнутый войлоком, всяческое оружие и щиты на стенах, кованые сундуки по периметру, богатая посуда, одежда, роскошные меха и прочее, и прочее. Конечно, по сравнению с рестораном, тут было всё гораздо новее, в большем количестве и качестве.

Пусть Рената и держалась, но во рту сам собой возник вкус пряного бешбармака, который они обычно ели в ресторане. А ещё плов, баурсаки, кыстыбаи, чак-чак и прочее, и прочее…

То, что её здесь кормить не будут, она прекрасно понимала, ведь как никто другой, помнила, что до относительно недавних времён у кочевников с этим было строго: мужчины отдельно, женщины отдельно. Так что и нечего тут урчать желудку — это не северянин, который её вчера с рук кормил.

От воспоминания той неги, что совсем недавно обволакивала её, она вздрогнула. Ей казалось, что волк слишком настырный? О, она очень надеялась, что и сейчас он проявит свою воистину нечеловеческую настойчивость и спасёт её. Но… кто она ему? Девушка на одну ночь. Хорошо, если бы её не похитили, возможно, он бы попытался возобновить горизонтальные отношения… до того момента, как пришлось бы отчалить в Архельдор, или как он там свою родину называл.

Так что спасение утопающих — дело рук самих утопающих!

— Ты вчера спела песню, — вновь начал терзать он бедную попаданку своими проблемами. — В ней говорилось о судьбе моего брата — Айтбая. Он — шаман, который мог оборачиваться орлом и летать где хочет.

Ренату замутило. Нет, против птиц она ничего не имела, просто тот факт, что она умудрилась что-то спеть, не особо участвуя в процессе создания произведения, её сильно тревожило. До тошноты. А если вспомнить свежее видение в банной юрте, где ей пригрезился процесс создания истуканов острова Пасхи, то и вовсе вставал вопрос о её нормальности.

Хотя… если уж в этом мире люди оборачиваются в волков, орлов и Бог знает какую ещё шушеру, перемещается с помощью ветра, а нормальные с виду опята оказываются сущим ядом, то чему удивляться? Правда, она этому миру не принадлежит, но ест-пьёт местное, дышит этим подозрительно вкусным воздухом, говорит опять же на здешнем языке. Даже невинности лишилась с этим… ну ладно, не блохастым, шерсть у него чистая. Зубастым — во! Что за извращение такое — кусать свою даму во время секса?

— Я ничего не помню, — честно ответила Рената и взглянула в его раскосые глаза.

Властные. Суровые. Холодные.

— Там в вышине орёл парит, литая сталь его разит наконечника стрелы, и звук поющей тетивы ласкает пальцы и манит, — принялся он цитировать намертво засевшие в голову строки.

— Птичку жалко, — покивала со скорбным видом попаданка.

От запаха жареного мяса у неё даже голова закружилась.

— Ты издеваешься? — вспылил Батыр-хан.

— Нет, — Рената вновь честно уставилась ему в глаза. — Но если я не поем, то мой мозг не заработает. Увы, такова физиология.

Глава кочевников ещё больше сузил и без того далеко не распахнутые глаза.

— Я не настаиваю разделить с вами трапезу, вполне могу поесть где-нибудь ещё, но без этого никак.

Делать нечего, ибо пытки могли лишь усугубить положение. Всё же она далеко не воин, чтобы с достоинством терпеть лишения. Тьфу, неженка!

Вести её в другую юрту — время терять. Посему он таки снизошёл до того, чтобы позвать одну из жён, дабы та положила гостье на тарелку еды и подала ей. На отдельном небольшом столике, который он использовал, когда ел лёжа. Вынужденно, во время болезни, но такое случалось.

Ренате было всё равно. Не пустили за основной стол? Ну и ладно. Она, говоря начистоту, и опорожниться с ним на одном гектаре не захотела бы, но увы и ах.

Подкрепившись варёным мясом, солёным сыром и пресной лепёшкой, она запила это дело каким-то душистым отваром. Сладкого ей не положили — не заслужила. Жаль, от глюкозы она бы точно не отказалась, но что есть, то есть. После еды невыносимо захотелось почистить зубы, но все вещи, нажитые честным трудом, остались в Старограде. Эх, опять с нуля начинать!

— Теперь к делу, — Батыр-хан еле дождался, пока она всё доест и отставит столик в сторону. — Я примерно понял суть пророчества: брат потерял себя во второй ипостаси, а потом его кто-то захотел поймать. «Собрали всё, что он ценил из прошлой жизни и любил, и приманить его смогли». Собрать-то я соберу, вопрос: где живут воющие коты? Что ты имела в виду? Воют волки, коты мяучат, что за диковинка?

— Это вы у меня спрашиваете? — изумилась Рената. — Я в вашей местности впервые, и в причудливой фауне не разбираюсь. Для меня оборотни-то были большим сюрпризом.

— Какой тогда от тебя толк? — презрительно выдал Батыр-хан.

— Никакого, можете вернуть обратно, — радостно встрепенулась Рената.

— Э, нет, тратить на тебя жертву и силы шамана. Вот ещё! — его голос был сух и резок, словно степная трава на сильном ветру. — Отдам своим воинам, они не побрезгуют. Даже рады будут такой утехе.

Рената резко взбодрилась. Этот тип явно не шутил! С другой стороны, что она может ему сказать насчёт предсказания, столь неожиданно вырвавшегося из неё? Ей бы разобраться, как вообще это произошло. Вспомнить предпосылки, ощущения, авось, она и докопается до истины.

— Хорошо, — пришлось засунуть подальше свою гордость и пойти на уступки. — Я постараюсь понять, что к чему, но мне нужно время. Отдохнуть, прийти в себя, собраться с мыслями. Возможно, поговорить с вашими шаманами.

— Так бы сразу и начинала, а то не помню, не знаю, — ехидно усмехнулся Батыр-хан.

Он был умелым манипулятором. С теми, кто ему нужен. Прочие же шли в расход…

— Но у меня есть один вопрос, который требует решения, — Рената с трудом подавила оправдание, что она действительно не помнит и не знает, ведь этому типу лучше такие вещи не рассказывать.

— Ты мне пытаешься ставить условие? — кочевник вновь грозно прищурился.

— Не условие, а сопутствующий вопрос, — похоже, с этим человеком только хитростью можно договориться. У, вонючий койот! — Есть один остров с гигантскими каменными статуями…

Говорить, что он ей нужен, она не стала. Пусть сам догадывается, что и зачем.

— Я о таком не слышал, — покачал головой Батыр-хан. — Там водятся воющие коты?

— Возможно, — опять схитрила Рената.

— Поговори об этом с моими шаманами. Эй, Даржунбай! — позвал он одного из своих самых верных воинов. — Приведи сюда Бартагая и Зурукмана.

Шаманы вели себя ещё более странно, чем Батыр-хан. С тем-то всё было понятно: великий, могучий со взглядом колючим, а эти что? Носы задрали, взгляды подозрительные. И только после прямого указания своего главаря приступили к своим непосредственным обязанностям: обошли вокруг Ренаты несколько раз, побрызгали какой-то подозрительной жидкостью, прорычали гортанную песню и сели неподалёку от Батыр-хана.

На все эти телодвижения попаданка лишь плечами пожала, а потом приступила к опросу:

— Знаете ли вы об острове с каменными исполинами?

— Об этом могут знать ветра, — ответил первый шаман в синем халате.

Тот самый, что создал воздушный путь.

— А воющие коты среди дубов? — Рената спрашивала всё подряд, вдруг, что дельное ответят?

— Об этом могут знать ветра, — вторил первому второй шаман.

Он был в зелёном халате. Удобно, хоть как-то их различать, ибо на лицо и даже на бороду они были невероятно схожи.

— А куда мог улететь в первую очередь пропавший шаман? — Рената даже затаила дыхание, предвкушая ответ…

Да, он был аналогичным:

— Об этом могут знать ветра, — в этот раз они ответили вместе.

Странно, неужели никто не знал, куда летал пропавший шаман? Может, у него возлюбленная была или жена? О, точно!

— Может, он с женой поссорился? — психанул и улетел куда подальше.

— У него не было ни жены, ни наложницы, — ответил за всех Батыр-хан.

Быстрая ассоциативная мысль молнией пронеслась у Ренаты в голове: «не было женщины…». Ни за одну извилину не зацепилась (тонус плохой — слишком много переживаний) и улетела туда же, откуда пришла.

«Странно, что Батыр-хан не знает козырных мест родного брата, — она решила подойти к проблеме с другой стороны. — Может, они не особо ладили? Точно, потому он и сбежал — достал его братец до печёнок, тот и сделал крылья!»

— Хорошо, давайте поговорим с ними, — Рената понимала, что домыслы домыслами, но нужна точная информация.

Насколько точно вообще могут говорить ветры.

— Для этого нам потребуется разрешение Батыр-хана, — слово вновь взял Бартагай — тот, что в синем.

— Так спросите его, — Рената уже порядком устала от их странного поведения.

Судя по ужасу на их лицах, к подобному они не привыкли. То ли здесь строгий учёт разговоров со стихией, то ли что ещё…

— Я дозволяю провести ритуал, — подал, наконец, голос Батыр-хан.

— Вы готовы пожертвовать ещё одним человеком? — Бартагай не мог поверить своим ушам.

Ренату прошиб холодный пот.

— Как это пожертвовать? — она чуть не подскочила, но её не держали ноги. — Живого человека для какого-то ветра?

— А как ты хотела, — хмыкнул Батыр-хан. — У тебя много вопросов, животным не обойтись.

— Мы и для перехода всегда кого-нибудь жертвуем, — пожал плечами Зурукман. — В этот раз был Каждылбек.

— К-каждылбек? — Рената похолодела.

Она, конечно, была на него сильно зла и за сына кузнеца, к которому так и не сходила, и за себя любимую, но чтобы вот так прирезать человека в жертву? Это было выше её понимания. Хорошо ещё, что она не видела, когда и как это сделали, иначе держалась бы куда менее уверенно.

— Да, он сам вызвался — послужить во благо племени и искупить свою вину, — гордо выдал Бартагай, мол, вот это поступок, достойный мужчины.

— Теперь он скачет на Небесной Кобылице и собирает звёзды по утрам вместе с прочими достойными мужами Великой Степи, — Батыр-хан возвёл очи к небу, точнее к куполу юрты и чему-то умилился.

Этого Ренате было не понять. Одно дело, когда во время войны люди жертвовали собой ради своих близких, ради всей страны, но тут… Банальное похищение девицы обставили, как благо племени, а жертву ветру, помогшему спастись от праведного возмездия, возвели в ранг подвига. Ну-ну…

— Знаете, — Рената не хотела никаких жертв, — давайте я сначала сама попробую.

— Поговорить с ветром? — изумились оба шамана.

Их глаза распахнулись, а на лицах был написан священный ужас: как так, какая-то чужеродная самка смеет претендовать на святое!

— Нет, конечно, обратиться к собственному дару, — поспешила успокоить нервных ребят попаданка.

Правда, она была не уверена ни в том, что это действительно дар, а не галлюцинации, ни в методах его стимулирования, но быть виновной в убийстве никак не хотелось.

На лицах всех троих собеседников было одно и то же выражение: скепсис.

— Если у меня не получится, тогда будем действовать по вашим методам, — развела руками Рената.

— Что тебе для этого потребуется? — Батыр-хан решил дать ей шанс.

В конце концов, что он теряет? Полгода брата не было, пара дней ничего существенно не решит.

— Отдельную юрту, стол с едой и напитками, в том числе спиртными, сменную одежду и обувь, всё, что нужно для мытья, особенно зубные палочки, хороший крем и возможность пообщаться с теми, кто был ему близок. Вещи посмотреть, а лучше место, где он жил и работал.

От зубных палочек и крема Батыр-хан чуть не крякнул — еле сдержался. С другой стороны, золото не просила, драгоценные камни тоже, даже странно немного. Разве что спиртное… впрочем, пусть её, лишь бы на пользу дела.

— Хорошо, даю тебе всё требуемое и три дня на всё про всё, — кивнул Батыр-хан. — Если не будет результата, придётся говорить с ветром.

На том и порешили.

Помимо вышеперечисленного Батыр приставил к пленнице охрану, стоявшую около входа в юрту Каждылбека, которому она теперь была не нужна. Жены и детей у него не было, любовница прав на неё не имела, а вот братья водились. И даже попытались поднять хай, мол, они наследники, на что им резонно ответили, что дева там временно. Вот поможет в одном важном деле, тогда и освободит жилище.

Батыр-хан после того, как ушла Рената, всё никак не мог определиться, что он по итогу с ней сделает. Допустим, она вернёт ему брата, что тогда? Отпустить? Нет, предсказательницу выгоднее держать при себе. Взять в жёны или в наложницы? После волка — брезгливо. Отдать за кого-то? Слишком жирно, разве что самому приближённому. В общем, думать и думать. С другой стороны, а вдруг она не справится? Что ж, сама будет виновата…

Но вся проблема была в том, что, несмотря на факт близости с оборотнем, Батыр-хан её желал. Всё же она была очень красива. Дура, зачем она связалась с северянином?..

Пока глава местных кочевников предавался глубокомысленным размышлениям, Рената уже приступила к делу. То есть отдала всю одежду, оружие и прочие причиндалы почившего Каждылбека его неугомонным родственникам и завалилась спать. Ну а что, вдруг что-то дельное приснится? На худой конец просто выспится.

Второй вариант. В этот раз обошлось без галлюцинаций, простите, видений. Рената попросту отключилась и не видела Н И Ч Е Г О! И была от этого безмерно счастлива, так как проснулась с ясной головой и в бодром состоянии. Даже любимой йогой позанималась, благо, теперь никто не задавал дурацких вопросов, зачем она ноги и руки странно заворачивает. Этим страдали бродячие артисты, когда она пыталась ещё что-то делать. Недолго, ибо потом так всё завертелось, что не до йоги по утрам стало, зато сейчас, имея в единоличном распоряжении целую юрту, Рената оторвалась! Да ещё и в штанах, которые тут все женщины носили — сплошное удобство!

Правда, были тут определённые неудобства: окон не имелось, разве что отверстие в потолке, но в него пока ничего не светило, огонь разжигать — целое дело, ведь спичек-то нет. Но Рената не первый день в новом мире — справилась со всем! Затопила очаг, согрела себе воды, выпила обязательный утренний стакан, умылась и, как могла, почистила зубы. Полчаса а то и больше у неё было до завтрака — можно с пользой провести время.

Одевшись для выхода наружу, она распахнула дверь. Точнее отогнула кусок войлока, ну да это детали. И увидела предрассветную дымку, едва светлеющее небо и звёзды. Бесконечную россыпь звёзд, которой конца-края не было видно. Завораживающее зрелище!

Стража спала, как кони — стоя, опираясь на копья. Будить вот так сразу Рената их не решилась — вдруг автоматически проткнут оружием, и прощай, известная телеведущая, любимица публики, а ныне звезда Старограда. Посему она сделала шаг назад и посильнее зашуршала войлоком, будто только собралась выходить.

Басурмане встрепенулись.

— Провидица? — подал голос один из них — тот самый, что донёс её на руках до стойбища.

Правда, лица его она совершенно не помнила, только отрезанное наполовину ухо. Но сейчас он был в шапке, и отличительная деталь оказалась не видна.

— Доброе утро, — Рената бодро шагнула за порог. — Я бы хотела осмотреть жилище Айтбая.

— Именно сейчас? — проворчал второй, куда менее доброжелательно настроенный кочевник.

— Да, ни к чему терять время — Батыр-хан ждёт результатов, а дело само по себе не сделается, — Рената знала, на что нужно давить, ведь её слово здесь ничего не значило.

Зато намёк на главного — и дело спорится! Сразу нашёлся факел, чтобы осветить покинутое жилище пропавшего шамана, а Ренату уже ведут в сторону главной юрты главхана, возле которой оно и находилось. Скромное, без особых украшательств и с жутко спёртым воздухом внутри.

— Похоже, сюда давно никто не заходил, — пробормотала Рената. — Пыли-то сколько…

Но стоило ей приблизиться к сундуку с вещами, как стало очевидным, что его кто-то недавно трогал. Внутри него ничего особенного не обнаружилось: штаны, рубашки и прочая нательная одежда. Верхняя, как и положено, висела на стенах вместе с оружием, а также шаманскими приблудами, вроде пучков травы, огромного бубна и ритуального одеяния с яркой вышивкой и бахромой.

Неожиданно зашуршал войлок, а в юрте сразу стало свежее — это охранники сняли полог, укрывавший дымник — то самое центральное отверстие в крыше для выхода дыма.

— Спасибо! — крикнула им благодарная Рената.

Ей было действительно приятно, ведь она не просила о помощи.

Благодаря открытому дымнику она смогла разжечь очаг, в котором лежали дрова, поджидая хозяина, что значительно улучшило освещение. Факел она затушила, взяв в руки свечу — так гораздо удобней и меньше риска спалить всё к чертям собачьим.

Побродив вдоль стен, попаданка решила поподробней осмотреть ритуальный наряд — уж больно он был забавный. Яркий, несмотря на слой пыли, с кучей металлических бляшек, длинной бахромой и затейливым орнаментом.

— Интересно, где у него головной убор? — будучи опытной путешественницей, Рената прекрасно знала, что ни один уважающий себя шаман не будет проводить ритуал с непокрытой головой.

И принялась его искать. Обшарила все стены, сундуки, но ничего.

— Странно, — Рената почесала макушку и вновь окинула взглядом стены. Зацепилась за чучело странно растопыренного орла… подумала… и наконец-то догадалась: вот оно — ритуальное убранство!

Кое-как, стараясь не повредить, а то и того хуже — уронить, попаданка сняла его со стены. Тяжёлое! А уж запашок от него идёт… Впрочем, пахло не мертвечиной, а просто перьями, дымом и пылью.

— Опусти немедленно! — грозный окрик заставил Ренату вздрогнуть.

Будь она более слабонервной, точно бы уронила да попортила пёрышки, но нет, она отлично выспалась и падать в очередной обморок, да и просто поджимать хвост не собиралась. Лишь обернулась в сторону выхода, где стоял Бартагай в том же самом синем халате и гневно пыхтел. Казалось, поднажми он, и из ноздрей повалит дым.

— Почему? — она недоумённо вздёрнула бровь.

— Это священно! — патетично взмахнул руками шаман. — Ты — чужеземка, блудница, простая смертная не имеешь право даже заходить сюда! Кто тебе позволил? Ты должна была прийти к нам, шаманам, чтобы мы сопровождали тебя.

Мужика конкретно распирало. Лицо покраснело, усы с бородкой тряслись, а глаза стремились к европиоидному типу.

— Я работаю на результат, — как ни странно, но чем больше он ярился, тем спокойнее чувствовала себя Рената. Словно что-то глушило его ярость, не давало ей пробиться сквозь защитный кокон неизвестного происхождения. — Батыр-хан дал мне три дня, и я не собираюсь терять ни минуты этого времени!

Весь вид Бартагая говорил, что он сейчас её проклянёт. Потом лично свернёт голову, прирежет и поглумится над телом — настолько он оскорбился. Тут бы Ренате и конец настал, но он всё никак не мог определиться в очерёдности действий: сначала бить или проклинать?

И что ему не спалось в такую рань? Даже рассвет толком не наступил, а он уже поднялся и до Ренаты докопался?

— Ого! — взгляд попаданки упал на внутреннюю часть головного убора, а там… там обнаружилось два обручальных кольца, прикреплённых верёвочкой к основе[1].

То, что это не какой-то элемент убора, а именно брачные атрибуты, Рената чувствовала каким-то новым, внутренним чутьём. Спроси её, каким именно — не ответит. Сосредоточится, начнёт сомневаться и решит, что показалось.

— Что там? — Бартагай решительно двинулся в сторону нахалки, решив сначала бить.

Потому что для проклятия требовались травы и кости чёрного шакала, а их он, как назло, оставил в своей юрте. У Айтбая, кстати, все необходимые ингредиенты тоже имелись, но брать чужой инвентарь без личного разрешения хозяина запрещено кодексом степных шаманов!

— У него была возлюбленная! — мысль, мелькнувшая вчера, таки вернулась в буйную головушку — кольца притянули её обратно. — Надо найти эту девушку.

Бартагай даже растерялся от её уверенности. Да, он был взбешён, но чувствовал её правоту. Более того, не смог к ней приблизиться, словно его кто-то не пускал. Невидимый, неосязаемый, но сильный.

Сама Рената ничего не замечала. Шаман остановился? И хорошо. Почему? Не до этого — она на такой шикарный след напала!

Обогнув Бартагая, Рената двинулась в сторону выхода, где её ждали охранники.

— Ребят, мне бы сходить к кому-нибудь, кто хорошо знал вашего пропавшего шамана, — имя Айтбая она, хоть убей, не могла запомнить.

— Батыр-хан, — логично ответил один из воинов.

— Потом, хочу сначала с кем-нибудь попроще поговорить, — оглядевшись по сторонам, она обратила внимание, что некоторые степняки, несмотря на ранний час, уже вышли из юрт и принялись за обычные повседневные дела.

Кто-то за водой пошёл, кто-то дрова нёс для растопки очага, кто-то поспешил к животным — те тоже желали завтракать.

— Он мало с кем общался, предпочитал говорить с ветрами и духами, — охранник сдвинул шапку на затылок и вытер пот со лба — умаялся с дымником.

И тут открылось его ухо. Рассечённое, врезавшееся в её память. И сразу как-то теплее что ли стало. Пусть он и посторонний кочевник, но человек явно не плохой.

— Не знаю, не знаю, для кого-то же он эти кольца приготовил, — Рената показала находку, чувствуя, что этот мужчина на начнёт на неё орать, словно его оскорбили. — Надо бы отрезать верёвку, чтобы не ходить везде с этой тушкой.

— Нельзя брать вещи, принадлежащие шаману, без его позволения! — похоже, Бартагай успел прийти в себя, последовать за Ренатой на выход и услышать крамольное предложение. — Верни на место!

— Нет, мне это понадобится, — Рената покрепче ухватилась за головной убор и пошла с ним в свою юрту.

Вдруг отберут?

Бартагай окончательно рассвирепел. Он выхватил длинный кривой нож и бросился в сторону нахалки.

— Нет! — тот самый стражник ловко поймал и вывернул его руку. — Батыр-хан приказал охранять её и не давать никому в обиду.

— А ещё не давать ей нарушать правила, — добавил второй охранник, сурово глядевший на пленницу.

— Для начала неплохо было бы предоставить список правил, а то откуда я знаю, что я могу делать, а что нет, — резонно возразила Рената, вновь остановившись. — И вообще, для выполнения своего обещания Батыр-хану мне нужна эта голова. Что важнее: выполнить поручение вашего главаря или соблюсти правило и ничего не сделать?

— Правила священны! — категорично припечатал Бартагай.

Воины промолчали. Да, к шаманам у них был особый пиетет, но тот же Батыр-хан был не менее уважаем. Более того, они прекрасно понимали, что чужестранка не просто так взяла эту голову — она действительно хочет найти пропавшего Айтбая. И тот факт, что она уже единожды сделала о нём предсказание, говорило в её пользу. Тогда как тот же Бартагай не особо напрягался в поисках коллеги, как и Зурукман.

— Послушай, я беру её не навсегда, — Рената попыталась объяснить свою позицию. — Хочу настроиться на его энергетику. Думаю, именно эта вещь поможет мне.

— Боги тебя покарают! — пригрозил ей Бартагай. — Небесная Кобылица спутает все твои пути!

Стражники сдавленно охнули, ведь то было самое страшное пожелание из уст шамана. Не смерть — той они не боялись, а именно правильный жизненный путь по их степным канонам давал человеку право попасть в их кочевой рай. Ну, или как он там называется.

— Ха, да у меня там уже и так всё запутано — больше некуда, — отмахнулась от него Рената. — Будут сложности — сама себе предскажу, как дальше быть, и все дела.

Конечно, насчёт предсказаний она блефовала, ибо не была в них уверена. Но впечатление произвела! Даже у Бартагая не нашлось, что ответить.

Добравшись, наконец, до своего временного пристанища, Рената положила шаманскую «шапку» на один из сундуков. Чем бы кольца отрезать?

Зачем ей это понадобилось — она не знала. Просто была уверена, что надо это сделать. Рената подошла к низкому столику, на котором со вчерашнего вечера стояли тарелки с едой и кувшины с напитками, прикрытые полотенцами. Всё как она просила — еда, питьё, в том числе медовуха из Старограда.

— Хорошо хоть догадались кумыс не наливать, — обрадовалась она.

Пусть она и любила национальную кухню отца, этот напиток вызывал лишь отвращение.

На столе ножа не лежало — видимо решили не рисковать и не давать в руки оружия. Жаль. Обернувшись на шорох, она увидела в проёме того самого рваноухого охранника.

— Помоги мне, пожалуйста, — она махнула рукой, подзывая мужчину.

Тот нерешительно помялся на пороге — они ведь останутся наедине в юрте, а это неприлично. Впрочем, она же пленница, а он её страж…

Услышав ту же просьбу, от исполнения которой ранее его отвлёк один из шаманов, он помог разрезать верёвку и поспешил обратно к выходу. Всё же не пристало ему портить её и без того подмоченную репутацию.

Рената, повертев кольца, положила их на стол. Помыла руки и приступила к завтраку — как раз прошло положенное время для очищения организма и насыщения им необходимой жидкостью.

Весь оставшийся день она провела в поисках той самой девы, которой предназначалось кольцо. Но народ реагировал на неё в лучшем случае равнодушно. Вспоминать ничего не хотел, да и нечего, похоже, было, кроме профессиональной деятельности. Все как один твердили про ипостась орла, да как он легко договаривался с ветрами, причём практически без жертв, в отличие от Бартагая или Зурукмана. И больше ничего. Даже женщины, точнее тем более женщины. Они вообще старались её избегать, отговариваясь срочными делами, детьми и прочим. Разве что одна из тех, что помогла ей вчера помыться, дала правдивый ответ:

— Не будет с тобой никто разговаривать. Ты — чужая. Мужикам-то что, им лишь бы на другую бабу посмотреть — в диковинку.

— Неужели вы не хотите вернуть своего лучшего шамана? — удивилась Рената.

— Хотим, — поморщилась суровая скуластая степнячка, поправляя платок, — потому тебя и не трогаем. Даже еду травить не стали. Ты ведь провидица, так провидь!

И этим было всё сказано. Провидь! Легко им говорить, а она, между прочим, совсем не хотела сегодня пить медовуху, тем более в одиночестве. Может, охранника того позвать, он вполне лояльно к ней настроен, не то что остальные!

Правда, дама всё же сжалилась и под конец выдала одну занимательную зацепку:

— Была одна дева из низших, которая ему нравилась, — басурманка огляделась вокруг, проверяя, не услышал ли её кто. — Причём давно, она уже за мужем и двоих детей родила.

— На момент пропажи они общались? — Рената встрепенулась.

Наконец-то хоть какая-то информация! Всё же есть толк от сегодняшнего хождения по мукам.

Как ни странно, но, несмотря на обстоятельства, ей было безумно интересно проводить расследование. Она чувствовала, что Айтбая действительно следует найти — негоже человеку своё «я» терять.

— Нет, у нас замужние женщины не разговаривают с мужчинами, если это не члены их семьи. Имя я тебе тоже говорить не буду — нечего портить жизнь порядочной женщине!

— Ну да, ну да, — Рената вспомнила, как читала, что не так давно в её родном мире у некоторых кочевых народов даже родственников мужа по имени не называли — дань уважения. — Ох, вот же угораздило меня попасть.

Поблагодарив женщину за помощь, Рената отправилась на ковёр к самому главному. Правда, пришлось подождать, пока он поговорит с одним из подданных, заодно собралась с мыслями. Наконец, её позвали в главную юрту на вечернюю аудиенцию.

Батыр-хан, услышав информацию о кольцах и старом увлечении, покачал головой.

— Это давно не имеет значения, — выдал он кратко.

На что попаданка только хмыкнула. По опыту своих знакомых она знала, что настоящее чувство может гореть годами и ему не помеха ни время, ни расстояние, ни какие-либо другие препятствия.

Батыр-хан смотрел на разрумянившуюся от активной деятельности Ренату и всё больше очаровывался. Крепился, но она неумолимо привлекала его своими повадками: как крутит выбившийся из-под шапки локон, прикусывает губку, как вдумчиво смотрит на кольца, как вытаскивает из кармана кусочек бересты, подобранный около дровника, и что-то черкает острой палочкой.

— Что ты делаешь? — он с интересом наклонился вперёд, но ему всё равно было плохо видно.

— Делаю заметки, — Рената продолжала упоённо скрести по бересте. — Что мы имеем? Почётную должность, высокую родственную связь, кучу обязанностей в связи с этим и необходимость соответствовать статусу.

Всё это она изобразила в виде большого круга с начальными буквами основных данных — попробуй, поскреби на бересте полные слова! Долго, муторно и ни к чему.

— Дальше. Он влюбляется в юную деву, неравную ему по положению, — в центре круга она нарисовала сердечко. — Ясное дело, жениться не может. Или не дают.

Она подняла на Батыр-хана вопросительный взгляд. Тот слегка ошалевший (правда, он тщательно держал лицо) от её прыти в целом и детективных способностях в частности, не стал увиливать и ответил честно:

— Я запретил. Негоже связываться с низкородной. Мог бы просто в любовницы её взять.

— Ясненько, — кивнула Рената и добавила к внешнему кругу буковку «М».

Означавшую ёмкую характеристику басурманского главаря.

— Ты владеешь грамотой? — Батыр-хан слышал, что в Гардалии есть образованные женщины, но то были единицы и из высшего сословия.

Вот мужчины — те да, многие хоть руну-две да могли черкнуть, особенно купцы, но редко кто учил своих дочерей ненужной им науке. Зачем, когда их основная миссия — ублажать мужа, следить за хозяйством и рожать детей.

— Да, — кивнула Рената, даже не представляя, насколько изменила мнение о себе за последние несколько минут. — Итак, жениться ему запретили, деву замуж за другого выдали, а потом она ещё и родила, отчего он оказался не в восторге.

— Глупости, — несмотря на колоссальное впечатление от факта грамотности пленницы, Батыр-хан скривился. Ведь мыслить она от того, что умеет писать, лучше не стала. По его высокому мнению. — Он давно о ней забыл, я даже собирался устроить состязания среди дочерей своих приближённых, чтобы он пригляделся, выбрал достойную пару. Всё шло хорошо, он согласился, но незадолго до начала смотрин пропал.

— Во-от, — протянула Рената. — Правильно. А почему он пропал? Потому что не хотел всех этих предбрачных игрищ. Ему та, похоже, милее всех была, раз он так долго хранил кольца в своей ритуальной шапке.

Вспомнив о виде «шапки», она вздрогнула. Всё же так себе материал — дохлая птица.

Батыр-хан только скептично цыкнул.

— А что вы хотели собрать, чтобы его приманить? — перешла она к следующему пункту размышлений.

— Шаманские атрибуты, родовой кинжал, любимую еду.

— Хмм, — задумалась попаданка. — Допустим, я по какой-то причине захотела уйти от родного племени и стала птицей, что бы могло вернуть меня обратно?

Она склонила голову набок и вопросительно взглянула на Батыр-хана.

— Любимое платье, украшения? — мужчина, да ещё и шовинист, что с него возьмёшь?

Разве что лишних жён.

— Близкие люди, — Рената позволила себе лёгкую усмешку. — Мама, папа, сестра с братом.

Перед глазами тут же встал Харальд во всём своём обнажённом великолепии, отчего по позвоночнику пробежал разряд, кольнуло шею в районе укуса. Ох, ни к чему это сейчас!

— У него есть только я, — отрезал Батыр-хан. — Кстати, а как же тот волк, с которым ты ночь провела? — басурманин ощутимо напрягся в ожидании ответа.

Всё же он слегка нервничал относительно северянина. Вдруг она ему понадобилась не на одну ночь? Гнался ведь за ними, хотя куда ему тягаться с ветром?

— А что он? — несмотря на усилие воли, Ренату вновь пронзили отголоски истомы. Укус ещё больше начал зудеть — пришлось его потереть.

Кое-как, собрав волю в кулак, она отгородилась от охвативших её ощущений. Нет тут Харальда и быть не может! Так зачем надеяться? Да и на что? Он уже своего добился, зачем ему что-то ещё? Но признавать эту грустную истину перед Батыр-ханом она не собиралась.

— Кто он тебе? — не отставал Батыр-хан.

— Я о его намерениях ничего не знаю. Мы не успели об этом поговорить, — откровенно врать она не хотела, но намекнуть на возможные последствия вполне могла. — И судя по вою, он пытался вас догнать. Возможно, совсем скоро…

— Насчёт скоро — вряд ли, — усмехнулся Батыр-хан, поражаясь её рассуждениям. Любая другая женщина принялась бы в её положении преувеличивать и приукрашать действительность, но не Рената. Она действовала тоньше и от того правдоподобнее. — Мы очень далеко от Старограда. Великий Ветер поистине могуч, с ним не сравнятся какие-то псы. Так что выбрось эти глупости из головы и иди прорицай!

Рената таинственно улыбнулась. Специально. Ведь она почувствовала лёгкую ноту страха, прорвавшуюся сквозь броню самообладания басурманина. Его выдали пальцы, нервно сжавшие рукоять кинжала, висевшего сбоку на поясе. И пусть она не надеялась на чудо в виде скорого спасения, но играть на нервах умела и любила. Главное — не переборщить! Поэтому она поспешила встать и удалиться из главной юрты.

Ну а что, он сам её послал прорицать! Даже останавливать не стал. (204cd)

«Эх, вот бы узнать, где этот остров Пасхи в данном мире, — Рената шла к себе и размышляла. — Вот найду этого блудного брата, пусть мне организовывают воздушный коридор до него. Говорят, Айтбай умеет договариваться с ветром без жертв. А на волка не стоит надеяться — вряд ли он будет гнаться за тридевять земель за девой, от которой уже всё получил. Повоет и успокоится. У него же там дипломатическая миссия — некогда за певичками бегать, даже такими классными как я. Всё же надо быть реалистом!»

Вот так иномирная логика и отсутствие информации привели её к совершенно неверным выводам. Разве что имелась изрядная доля правды насчёт того, что добраться до неё и Батыр-хана Харальду будет о-очень сложно. Ведь северяне с ветрами на короткой ноге не были — в этом главный басурманин не соврал. Но кто сказал, что это остановит славных сынов Архельдора? О, Рената плохо знала Харальда! Точнее, она знала его лишь с одной стороны — интимной.

[1] Именно от кочевников традиция брачных колец и пошла. Только они большими кольцами дам обездвиживали по рукам и ногам, чтобы те не убежали от радости великой, но это уже детали.