Истинная для волка

Глава вторая, в которой Рената познает новый мир

Пара чалых лошадей тяжело ступала по лесной дороге, таща за собой ветхую кибитку. Семья бродячих певцов ютилась в ней, каждый день чиня то прохудившуюся ткань навеса, то треснувшую ось, то ещё что-нибудь. Муж — высокий, худой мужчина со светлыми длинными волосами обладал недюжинным музыкальным талантом, который, к сожалению, мало помогал в ремонте. Основную работу тянула на себе жена и её брат. Правда, стоит отдать должное, охотился Прас на уровне. А уж когда они приезжали в город, то вся творческая часть лежала на нём. Его многие знали, с удовольствием приглашали петь в княжеский замок, а уж народ любил… За весёлые песни, за душещипательные баллады, за боевые напевы и виртуозную игру на гудке[1].

Вот только был бы он чуть понахрапистей, смог бы куда больше зарабатывать, а так более ушлые конкуренты частенько перебегали ему дорогу и старались урвать место потеплее да кусок пожирнее.

Его супруга — огненноволосая Жолана — красиво играла на флейте и задорно плясала, а её брат подыгрывал им на барабанке. Петь Жолана тоже любила, но голос её терялся на фоне мужниного, да и слух не отличался идеальностью — приходилось много репетировать, чтобы в ответственный момент не дать петуха на сцене. Впрочем, она была мудрой женщиной, философски относилась к своим талантам и до безумия любила Праса.

Её брат — крепкий коренастый парень, чуть менее рыжий, нежели сестра, слухом не обладал вовсе. Зато имелось чувство ритма и руки из нужного места росли. Положа руку на сердце, их повозка давно бы развалилась, если бы не его мастерство и набор инструментов, доставшийся ещё от погибшего отца.

— Жоль, подай молоток, — крикнул он сестре, лёжа под телегой, сломавшейся в очередной раз.

— Держи, — Жолана аккуратно, стараясь не повредить живот, наклонилась и подала требуемое.

Через пару месяцев они ждали пополнение семейства. Событие радостное и одновременно сулившее дополнительны трудности. Поэтому им было как никогда важно вновь хорошо показать себя при дворе Гирдира, дабы именно их пригласили в состав придворных лицедеев на этот сезон. Впрочем, Прас был действительно талантливым музыкантом, которого любили и ценили.

— Милая, иди лучше поешь, — Прас нежно приобнял супругу, поцеловал в висок и настойчиво повёл к костру, возле которого стоял котелок с готовой похлёбкой. — Я сам помогу Видару.

Уставшая от долгой дороги, готовки и жары женщина отказываться не стала. Да и ребёнок давал о себе знать постоянным чувством голода. Прожорливый рос малец!

То, что она носит мальчика, ей сказала ещё старая провидица в Магроде, где они проводили лето. Солнце, море, множество отдыхающих, обеспечивавших отличный заработок — что ещё нужно для здоровья и хорошей жизни? Вот только зимой там делать было нечего. Море становилось холодным, с небес бесконечно лилась ледяная вода, а местные жители не спешили тратиться на представления, ибо заработанные за лето деньги им предстояло растягивать до следующего курортного сезона.

Посему весь листопад бродячие артисты неспешно ехали в столицу Гардалии[2] — Староград, где в высоком тереме восседал сам Гирдир — великий и премудрый, как его величали в народе.

Правил он действительно мудро. Тех, кто служил ему верой и правдой, награждал сполна, простой народ не гнобил без веских на то причин, разве что с врагами не церемонился, отправляя тех осваивать дальние земли. Суровые, беспощадные к слабым, берущие дань смертью. Зато те, кто там выжил, мог вернуться обратно спустя десять лет и даже получить хорошее место в княжеской гвардии, ведь после такой закалки этими людьми можно было даже гвозди гнуть. Ну и дурь из головы хорошо выветривалась суровыми северными ветрами.

Впрочем, эти певцы-сказители были гражданами законопослушными и в заговорах не участвовали, даже если им за это деньги предлагали.

Только-только Жолана прилегла отдохнуть в тени дерева, как её чуткий слух уловил… песню. Странную, незнакомую, визгливую:

На лабутенах, ах,

И в восхитительных штанах[3]

Рената летела долго. Едва она ощутила, что гигантский исполин растворяется под её руками, попыталась выровняться и отпрыгнуть, но… увы. Её засосало в липкую темноту. В какой-то миг ей показалось, что она ослепла, оглохла и вообще умерла, так как перестала чувствовать собственное тело. Любимое, холимое и лелеемое в спа-салонах, а ещё хранимое для того самого. Единственного. Которого она пока так и не встретила.

А как его встретишь, если ты всё время в перелётах? Принимать всерьёз пару сотен предложений руки и сердца от случайных встречных было бы несусветной глупостью! Последний раз её пытались захомутать в Марокко, причём весьма настойчиво — еле отбились. Спасибо Жоре — он мог любого уболтать, а ещё имел воистину энциклопедические знания о тех местах, куда его заносила судьба. Рената тоже много дополнительно читала, но больше об искусствах и интересностях той или иной страны. И если фраза: «за неё уже дан выкуп», — ей была понятна, то зачем Жора приплёл, будто её жених (несуществующий, между прочим) купил ей квартиру, она не догнала. И спросить забыла — всё как всегда завертелось, закрутилось и понеслось галопом.

Впрочем, сейчас это не имело никакого значения, разве что было до слёз обидно умереть вот так, не познав, что такое настоящая любовь, не почувствовав, каково это — выйти замуж, родить ребёнка… на худой конец просто переспать с мужчиной. И это не говоря уже о карьере, которую она старательно строила вот уже второй год!

— Аллах, Иисус, или кто там всем этим делом заправляет, — Рената не отличалась особой набожностью, да и не заставляли её вдаваться в ту или иную религию в смешанной семье, взращённой на советском атеизме. Но сейчас, когда происходило что-то за гранью нормальности, она истово взмолилась: — Спасите-помогите! Я больше никогда не буду трогать каменных истуканов! Я… я возьмусь за ум, не знаю… крестиком научусь вышивать, или что вы хотите. Я даже согласна каждый день варить борщ своему мужу, если он у меня всё-таки будет.

Несмотря на отсутствие в этой жуткой тьме каких-либо ощущений, она почувствовала, как что-то горячее зарождается в груди. Мгновенье, и жгучие слёзы катятся по её высоким скулам, омывают пухлые губки, солонят язык. Глухое, словно не её, рыдание срывается с уст.

Внезапный резкий свет ослепил её, пришлось быстро зажмуриться. Минута, две, три… Девушка, наконец, решилась приоткрыть один глаз. Ветка. Абсолютно обычная, берёзовая, как в России, а не на треклятом острове. Чтобы она ещё раз куда-нибудь… Ни за что! Только родная страна, хватит с неё приключений!

Осторожно, стараясь не делать резких движений, Рената села. Вокруг бодро пели птицы, шумела листва, аромат грибов щекотал нос — так и захотелось пойти поискать, не растут ли здесь лисички. Очень уж она их любила с жареной картошечкой.

— Да, Рената, тебя занесло чёрт знает куда, а ты всё о еде думаешь.

Несмотря на то, что дева себя очень любила, самоирония помогала не зазвездиться. Учитывая её известность, полезное свойство. Помогает крепко стоять на ногах, а не витать в придуманном мире. Хотя… кто знает, где она сейчас находится, и кто придумал с ней это сделать.

— О, у меня есть с собой шоколадка! — вспомнила Рената, залезая в карман широкой вязаной кофты. — Эх, жаль я в этот раз по-богатому, без рюкзака. А там вода, еда, пилочка, помада… Айфон! Где-то должен лежать айфон!

Но ни в одном, ни в другом кармане того не оказалось.

— Чёрт, я же его Мирославу в карман сунула, чтобы не разбить, — вспомнила она. — А вот это подстава подстав!

Как относиться ко всей этой ситуации Рената не знала. То, что она явно не на острове Пасхи, говорило всё: природа, более тёплая погода и запах. В нём не было соли и той влаги, что присуща островному воздуху. Не говоря уже о сортах трав и деревьев, росших в тропическом климате.

Тогда где она? И как сюда попала? То, что съёмочная группа могла над ней подшутить — она легко допускала, ибо без юмора они бы попросту не выжили с таким конским графиком. Но для этого они должны были её как-то усыпить…, что тогда делать с теми ощущениями, что она недавно испытала? Там, во тьме.

Рената в задумчивости надорвала упаковку сникерса. В моменты сильных волнений она могла съесть даже слона, попадись он ей в жареном виде, что уж говорить об ореховом батончике. Правда, сейчас пришлось есть медленно, откусывая по маленькому кусочку, смакуя каждый орешек, рассасывая нугу и карамель. О, этот божественный вкус! Заодно и мозги запустились.

Итак, допустим, ей подсыпали снотворное, и всё, что предшествовало пробуждению в этом странном месте, было сном или галлюцинацией. На всякий случай Рената даже ущипнула себя — вдруг это один бесконечный кошмар? Нет, сейчас была самая что ни на есть реальность. Трижды проверено!

Самая большая странность происходящего заключалась во времени. Слишком долго тянется, ведь все шутки ребят длятся обычно не больше пяти минут, чтобы не прерывать съёмочный процесс. График, финансирование, билеты, срок визы, в конце концов. Но в первую очередь деньги, конечно. Никто не хотел влетать в штрафы и завершить свою карьеру на самом интересном месте. Всё же в «Аверс и Реверс» было безумно увлекательно работать.

Что тогда, если не розыгрыш? Покатавшись по миру, Рената сотоварищи повидали всякое: необычные культы, шаманов, целителей, предсказателей, которые при более пристальном взгляде оказывались банальными шарлатанами. Ну, или около того. Что действительно всегда поражало путешественников, так это доброта людей. Не всех, но многих. Когда в ужасных, катастрофических ситуациях находились люди, готовые помочь. Ну и природа. Её многообразие, уникальные места, животные, флора и, конечно же, древние памятники. Города, храмы, статуи…

— Неужели это правда? — воскликнула Рената, прокручивая в голове ощущения, когда проваливалась вглубь ставшего мягким исполина. — Но что же тогда произошло? Ни в одной теории их происхождения о таком не написано.

От очередного укуса шоколадки заломило зубы. К сожалению, воды в карманах не имелось, только зубная нить, которую она в спешке сунула в первое попавшееся место. Её-то беречь от разбивания о камни нет надобности!

— Ты моя родная! — Рената обласкала карим взором такую, казалось бы, обыденную вещь. — Хоть ты у меня есть.

Правда, в данной ситуации, толку от находки было чуть. Пришлось искать какой-нибудь ручей или, если повезёт, родник.

— Интересно, и где я всё-таки нахожусь? — размышляла Рената, не забывая при этом искать источник жизни на Земле.

Хотя, Земле ли?

Нет, конечно, на Земле, вон какие знакомые берёзки, а за пнём притаились опята! Внимательно осмотрев добычу, опытный грибник определила, что ей повезло наткнуться на нормальные, не ложные грибы, и скоренько их наломала.

— Жаль, ножика нет. И ведёрка. На худой конец пакета, — сетовала Рената. — Чёрт, и спичек тоже.

Но ничего не могло остановить Ренату Алмазовну, когда она выходила на тропу тихой охоты! Вся команда покатывалась со смеху, когда прямо во время съёмок она с радостным воплем кидалась в сторону какого-нибудь гриба, доставала айфон, фотографировала, а потом принималась искать, как он называется, и съедобен ли.

— Эх, где вы, мои мужички! Жора, Алик, Мирик, — сетовала телеведущая, — как мне без вас тут выживать? Ау, люди!

Эхо разнесло её громкий зов по округе.

Кричать Рената умела. Как-никак, а главным призванием в её жизни были песни. Каждую свободную минуту она что-то напевала. В лучшем случае бубнила рождающийся в голове шедевр. Скрупулёзно записывала каждую строчку в блокнот и на аудио в телефон. На всякий случай. Попробуй потом вспомни, ежели потеряешь!

Довольно быстро просто орать в никуда ей до чёртиков надоело. Творческая натура — банальностей не любит. Посему она принялась во всё горло петь:

Водил меня Серёга

На выставку Ван-Гога…[4]

Расчёт потеряшки был донельзя прост: на такую пронзительную песню кто-нибудь да отреагирует. Если это всё же розыгрыш, то ребята долго не выдержат, а если её куда-то занесло, то какой-нибудь прохожий услышит и откликнется.

Если прохожие здесь вообще имеются.

Имелся. Крупный мужчина с невероятным разворотом плеч раздевался на берегу озерца, к которому как раз вышла Рената. От неожиданности и роскошного зрелища девушка запнулась. Её глаза буквально пожирали рельефную мускулатуру, она даже на лицо не сразу посмотрела — настолько увлеклась. Кожаные наручи готовы были треснуть от его мощи. Один из них, расшнурованный, полетел на землю, высвобождая плоть из оков. Облегающие штаны, тоже кожаные, обтягивали крепкий зад и длинные ноги, что словно столпы крепко держали всё это немаленькое великолепие.

Рената мгновенно замолкла, не в силах издать ни звука. Сердце стучало, гулко отдавая в голову, горло сжал спазм, казалось, разверзнись сейчас земля — она не заметит. Странно, она, конечно, любила крепких парней и кожаную одежду, но чтобы вот так залипнуть…

Острый взгляд резко обернувшегося незнакомца пронзил её, окончательно выбивая из головы остатки разума. Словно загипнотизированная она шагнула к нему. Второй, третий шаг, и вот она уже бодро приближается к мужчине, только подол длинного платья развевается на ветру.

Первая! Сама! Рената, где твоя девичья гордость?

Нет, она не была закрытой или стеснительной девушкой, учитывая профессию, но на мужчин никогда не бросалась. Особенно если они ей сильно нравились. До дрожи в коленках, до головокружения, до сладостной истомы…

Мужчина тоже не мешкал. Судя по взгляду, ему явно понравилось то, что он видел: милое личико с выразительными карими глазами, изящными дугами бровей, парой косичек, из которых нет-нет да выбивались непокорные локоны. О фигуре и говорить нечего — Рената каждое утро занималась йогой и была в отличной форме. Да и природа не поскупилась, наделив её высокой грудью, тонкой талией и округлыми бёдрами.

Банально? О, ему и сделать с ней захотелось совершенно банальные вещи: схватить в охапку, поцеловать, сорвать платье…

Рената остановилась, всем своим женским нутром почувствовав невероятную силу. Мощную, опасную. Куда она бежит, дурочка? Ведь её, судя по горящему взгляду и алчной улыбке, сейчас банально поимеют! Прямо тут, на травке неизвестно где и, скорее всего, безо всякой контрацепции!

Да-да, о защите Рената знала всё, ибо не раз подходила к той черте в отношениях, когда пора бы уже. Изучала варианты, процент гарантий, но потом то срочные съёмки, от которых она не может отказаться, а потом оказывается, что парень не выдержал напряжения и спустил пар с другой. То в самый разгар прелюдии она вдруг осознавала, что это не тот мужчина, которому она готова родить ребёнка. И тогда её перемыкало: зачем всё это?

Потом, оставшись в одиночестве и придя в себя, она недоумевала: какой ребёнок? Ей двадцать три, вся жизнь впереди и надо брать от неё всё! Карьеру строить, скиллы прокачивать, а рожать уже ближе к тридцати. И что, оставаться в девственницах? Бред!

Но с инстинктами не поспоришь, а они требовали на роль партнёра кого-то надёжного, основательного, а не студента с педагогического или оператора в период междубрачья.

Так и жила.

Пока дева нерешительно мялась, раздумывая: бежать или всё-таки решиться на экстрим, экстрим сам нагнал её. Каких-то несколько шагов, и мужчина уже перед ней. Ноздри раздуваются, грудь вздымается, глаза сверкают — того и гляди сорвётся… Миг, и Ренату подхватывают сильные руки, голову кружит необычный, но такой приятный аромат. Терпкий, мужской, напоенный хвоей и мускусом.

— Моя! — густой низкий голос обволакивает всё её существо, гонит дрожь по жилам, воспламеняет кровь.

Мозг из последних сил посылает импульсы благоразумия: «Стой! Ты даже имени его не знаешь! А вдруг он маньяк? Вон, какой взгляд бешенный».

Взгляд и вправду не отображал признаков разумности (а что вы хотели от оборотня, встретившего свою пару?!), но так проникновенно смотрел, так смотрел…

Руки тоже даром времени не теряли: они вовсю гладили, сжимали, снимали… Так горячо, так чувственно, что Рената капитулировала. Имя не известно? Потом узнает, когда его губы расскажут о том, какими бывают сладостными поцелуи. Когда она испытает, каковы на ощупь его литые мышцы. Когда его плоть сольётся с её…

Каким образом его рука попала в карман кофты, он не помнил, как и тот момент, когда ладонь сжала что-то мягкое, упругое. Он автоматически вытащил найденное и поднёс к лицу…

Зато никто из них не забудет тот миг, когда до него дошло,чтоон нюхает! Страшный рык вырвался из горла, лицо исказилось, рот оскалился, а зубы… точнее челюсть принялась вытягиваться.

Клыки! У него совершенно точно выросли клыки!

— Мама! — заверещала Рената, переходя с высоких нот на ультразвук.

Это её и спасло — природный высокий голос, доводивший порой съёмочную группу до белого каления. Её хотели придушить, ей затыкали рот рукой, подушкой, кляпом, но она упорно продолжала тренировать связки, поя всё, начиная с оперных арий, заканчивая рок-н-роллом. Ария Плавалагуны особенно всех добивала.

Не выдержав звуковой атаки, подозрительный мужик отбросил грибы в сторону, заткнул руками уши, втянул шею в плечи и зажмурил глаза. С учётом более чем брутальной внешности, выглядело забавно. Но Ренате было не до смеха — пора было делать ноги!

Вот только кофта, с расстёгиванием которой никто не заморачивался, сковывала движения, ведь её попросту спустили с плеч на бёдра, дальше она соскользнула сама. Запнувшись, Рената упала.

— Что случилось? — Чей-то вскрик заставил её обернуться.

В глубине души она надеялась, что это Жора, организовавший розыгрыш и не учёвший мускулисто-зубастый форс-мажор. На худой конец какой-нибудь прохожий… в лесу, ага. Но к ней бежал ещё один полуголый мужик! Второй, третий, четвёртый… Они приближались с невероятной скоростью, ещё немного, и ей несдобровать!

Но вместо того, чтобы нападать на неё, как подумала Рената, они схватили своего собрата. Чёткими, техничными движениями заломили ему руки, один из мужчин заткнул взбесившемуся нос. Сами они, судя по озверевшим лицам, тоже старались не дышать. Задерживаться около неё не стали — быстро уволокли сопротивлявшегося изо всех сил товарища.

Рената сидела на земле и хлопала глазами. Что это сейчас такое было? Они сумасшедшие? Качки, пережравшие анаболиков до галлюцинаций?

Видя, что девица бездействует, один из мужчин гаркнул:

— Беги, пока цела! И грибы свои забери!

И поволок припадочного с остальными товарищами в воду. Совместными усилиями они макнули его по самые плечи.

Рената тоже мешкать не стала. Ещё бы — такой посыл! Трясущимися руками она сгребла опята преткновения обратно в карман, кое-как натянула кофту на плечи и со всех ног бросилась прочь. И бежала, бежала, пока в боку колоть не начало.

Недолго Жолана «наслаждалась» звуками странной песни. Вскоре та замолкла, а потом раздался такой вопль, что она, несмотря на беременность, подпрыгнула на месте.

— Милая! — к ней тут же подлетел Прас, подхватил на руки и с перепуга даже не заметил, что жена изрядно потяжелела.

— Что там опять такое? — раздалось недовольное ворчание из-под кибитки. — Жоль, это ты так верещала?

— Нет, конечно, у неё же средний голос, — Прас не выдержал столь вопиющей путаницы.

Впрочем, нового веса жены он тоже не выдержал и аккуратно опустил её на ноги.

— Видар, вылезь оттуда скорей! — запаниковала женщина. — С кем-то случилась беда.

Нехотя, ибо работы предстояло прилично, брат выкарабкался из-под кибитки.

— Слушай, недавно мы уже подбирали одну несчастную девицу, и что в итоге из этого вышло? — Видара до сих пор передёргивало от ситуации двухмесячной давности. — Она оказалась беглой рабыней, обокравшей хозяина на круглую сумму. Нас самих чуть не посадили, если бы не имя Праса и твоё положение.

Спор прервал треск кустов, из которых вывалилось нечто. В длинном, но тонком и вообще каком-то хлипком платье, странной бело-голубой обуви и безумным взглядом. Косы разлохматились, кофта сползла с плеч (на деле Рената её попросту не успела до конца надеть после страстных объятий полоумного незнакомца), а в руках были… мятые грибы.

Эффектное появление, нечего сказать.

Увидев нормальных (ну или, по крайней мере, полностью одетых) людей, а самое главное — женщину, Рената остановилась. Попыталась прислушаться, но стучавшая в висках кровь заглушала все звуки.

— Что случилось? — Жолана хотела подойти к девушке, но Прас не позволил ей рисковать.

Рената не услышала вопрос. Она продолжала озираться, лихорадочно размышляя: дальше бежать или попытаться попросить о помощи?

— Эй, ты что, глухая? — Видар не отличался особой деликатностью.

В этот раз Рената вопрос услышала.

— П-помогите, — она дрожащими руками попыталась натянуть кофту на плечи и застегнуть пуговицы.

Но руки тряслись, грибы мешали, ноги подкашивались, несмотря на то, что каблуки она сегодня даже не надевала. Пара неверных шагов, и она рухнула. Кончился запал.

— О, Боже! — воскликнула Жолана, тогда как Видар уже успел подскочить и подхватить сомлевшее тело незнакомки.

Красивой незнакомки, пусть и до чёртиков испуганной. От этого она выглядела особо привлекательно: огромные глазища орехового цвета, невероятной длины ресницы, идеальная кожа, подкрашенные глаза (значит точно не из простых, тем более беглых рабынь), приоткрытые губы, словно зовущие к ним прикоснуться…

Прикоснулся, только не к губам, а к не менее аппетитному телу. Горячему, волнующему, гибкому.

Вдали послышался протяжный вой. Волчий, от которого волосы встают дыбом и пробирает до костей.

— Ты от них убегаешь? — строго спросил Видар, обхватывая её своими крепкими руками ещё сильнее.

— Н-нет, — честно ответила Рената, пытаясь аккуратно выбраться из железных объятий. Что-то их сегодня слишком много. — Ко мне какой-то мужик начал приставать, а потом г-грибы понюхал и озверел.

Видар слегка ослабил хватку, но не отпускал.

— Эти? — парень кивнул на потерявшие свой товарный вид опята.

Рената их так и не выпустила из руки, хотя вообще об этом не думала.

— Д-да! — рука разжалась, останки грибов посыпались на землю. — Странно всё это. И страшно.

— Не бойся, я подозреваю, с кем ты столкнулась, — Видар подвёл дрожащую деву к костру и усадил её на расстеленное покрывало. — Жоль, поговори с ней, а то я в ваших бабских штучках не разбираюсь — опять наговорю лишнего и не так, как надо.

Жолана словно ждала этого сигнала — тут же бросилась к незнакомке, приобняла за плечи и принялась успокаивать.

— Расслабься, никто тебя больше не тронет — у нас есть защита от оборотней, — с этими словами рыжеволосая принялась шуршать связкой амулетов на шее: — этот от сглаза, от запоров, на удачу, а, вот!

Она выудила свёрнутый колечком корешок на кожаном ремешке. Коричневый, ничем не примечательный.

Рената уставилась на него непонимающим взором. Вновь взглянула на добрую женщину: зрачки не расширены — значит не под галлюциногеном, в целом лицо приятное, взгляд полон сочувствия.

«Розыгрыш? — вернулась Рената к прерванным одним полуодетым нахалом размышлениям. — Или прошлое, как в фильме «Мы из будущего»? Помнится, там ребята попали во времена Великой Отечественной войны…»

— Стой, ты что, хочешь ей свою защиту отдать? — Прас подошёл к супруге, заглянул ей в глаза, силясь понять её мотивы.

— Да, мне она всё равно пока не нужна — волки беременных не трогают, — Жолана сняла шнурок и надела на незнакомку. — Для них это — табу. Да и потом, пока кормишь ребёнка грудью.

— Говорят, альфы могут нарушить любой запрет, — покачал головой Видар, поражаясь легкомысленности сестры. — Потому что сами их устанавливают.

— Это не запрет, — терпеливо принялась объяснять женщина. — Они впитывают этот инстинкт с молоком матери. Все, неважно, альфа ты, бета или гамма. Тут не в силе дело, а в памяти.

— Откуда ты знаешь такие тонкости? — поразился муж, привыкший, что Жолана обычно на вторых ролях.

— Услышала в одном из разговоров высшей знати, когда по пляжу прогуливалась, — женщина помогла-таки натянуть кофту на плечи всё ещё подрагивавшей незнакомки. — Как тебя зовут, красавица?

— Ре-рената, — клацнула зубами попаданка. — Пономаренко.

К слову, фамилия Пономаренко была девичьей её матери. По отцу и паспорту она именовалась Нигматуллиной. Просто продюсеры проекта решили, что эта фамилия слишком длинная и трудно запоминаемая. Тем более что сама Рената не имела остро выраженных тюркских черт, чтобы их акцентировать таким образом. Посему они предложили ей взять псевдоним, под которым её будет знать весь мир. Не сказать, что Рената оказалась в восторге от такого предложения, она даже пыталась придумать вариацию на тему, вроде Нигмы, Энигмы и даже Матуллы, но в сочетании с именем звучало глупо. Рената Нигма или Рената Матулла? РеНигма… Нет, этот годится лишь для ника на форумах и прочих нужд в интернете.

Самое удивительное, что идею продюсеров больше всех поддержал её отец — человек при чине и вообще весьма уважаемый товарищ. Не то, чтобы он не верил в талант дочери, просто считал, что кривляние перед камерой — не самое достойное занятие. И раз уж Рената за него взялась, то пусть их фамилии не будут связаны. Меньше нервов. Да и, вздумай дочь покончить с этим этапом жизненного пути (а Алмаз Анварович надеялся, что она одумается и пойдёт по стопам старшей сестры, работавшей в законодательном собрании города), ей будет куда проще это сделать под собственной, не вымаранной в жёлтой прессе, фамилией.

В принципе, логично, вот только менять творческую стезю на скучное копание в документах Рената точно не собиралась. Осталось только разобраться, как вернуться домой, и она вновь продолжит карьеру, встретит, наконец, достойного мужчину (а не того, что её сегодня столь бесцеремонно, пусть и горячо, чуть не разложил на травке) и таки будет ему варить борщ. Не каждый день, конечно, как она сгоряча пообещала во тьме, но раз в неделю точно!

— Красивое имя! — Жолана вновь приобняла девушку. — Возрождённая по древнему.

— А у народа моего отца оно означает ещё «приятная мелодия», — вспомнила Рената арабскую трактовку.

Всё же, несмотря на советский атеизм, бабушка и прочие представители старшего поколения семьи Нигматуллиных исповедовали ислам.

И Рената полностью соответствовала данной трактовке: пела при любой возможности, зачастую даже приятно.

— А вот фамилия у тебя странная, — прервал идиллию Видар. — Пони, Мара и какая-то Енка?

— Рената сначала зависла, пытаясь понять логику мышления, а потом расхохоталась.

Видимо, парень не знаком со словом пономарь и окончанием — енко и расчленил слово аж на три составляющих.

Вообще, так себе повод для веселья, да и пора бы уже остановиться, но Рената не могла. Продолжала смеяться до колик в животе. До слёз, из-за которых потёк макияж и напугал новых знакомых.

— Она плачет чёрными слезами! — в ужасе возопил Видар, хватаясь за свою связку амулетов.

Жолана сначала тоже испугалась, но, в отличие от мужчин (Прас тоже изрядно струхнул), во всяких женских заморочках разбиралась куда лучше. И даже слышала от некоторых коллег по цеху о прогрессивных красках для лица у иноземцев с южных краёв. Посему решила проверить, правильны ли её догадки. Она протянула Ренате чистый носовой платок, дабы та вытерлась.

— С-спасибо! — икая от переизбытка эмоций, попаданка принялась промокать под глазами, стараясь не сделать из себя панду. — Я просто перенервничала, не обращайте внимания. — Посмотрела на чёрный платок, вздохнула от того, что макияж всё-таки потёк и попросила: — можно зеркало?

— Конечно, Прас, принеси моё зеркало из повозки, — попросила Жолана.

Певец, видя, что всё нормально — то была лишь краска на лице, ведь ресницы стали менее чёрными — выполнил просьбу любимой супруги.

— Ого, какой раритет! — восхитилась Рената отполированному до блеска металлическому зеркалу. Такие она видела только в музеях. — О, не так всё страшно, как я думала, — обрадовалась она, глядя на довольно мутное, но вполне различимое отражение.

С каждой деталью, начиная с одежды, крытой повозки, заканчивая зеркалом, Ренате становилось ясно, что попала она явно куда-то далеко. Во времени, так точно. Что касается пространства, это следовало ещё выяснить.

— От мамы досталось, — с любовью погладила пальцем по вязи серебряного узора Жолана. — Ей папа на свадьбу подарил.

И так трогательно это прозвучало, что Рената вновь заплакала. Не хотела, просто слёзы сами покатились по щекам. Уже не чёрные, а вполне себе прозрачные, но остатки туши и подводки они окончательно размазали.

— Надо умыться, — шмыгнула она носом.

— Пойдём, я тебе полью на руки, — Жолана встала и потянулась к тыквенной фляжке с водой. — К ручью пока не пойдём, надо дождаться, когда уйдут волки.

— Не бойся, — успокоил Ренату Видар, тоже понявший, что текла всего лишь краска, смытая с глаз слезами. — Даже если оборотни подойдут к нам, они не смогут приблизиться из-за запаха корня аконита, который тебе дала Жоль, даже если они захотят преследовать тебя, чтобы отомстить за грибы. Кстати, где ты умудрилась найти одни из самых редких видов поганок? Они же на вес золота у магов! Пойду подберу да разложу сушить — в городе продадим.

Кажется, с сортом грибов Рената всё-таки ошиблась. Или в этом странном месте всё не так, как на Земле?

— С ума сойти, — прошептала Рената, до которой только сейчас окончательно дошло положение дел.

Волки. Волки, которые совсем недавно выли — это те самые мужики, от которых она убежала. То есть тот качок, если бы не его друзья, мог превратиться в зверя и сожрать её, закусив треклятыми опятами! Ведь его частично трансформировавшаяся челюсть явно не привиделась и ясно говорила о печальных перспективах. Пищеварительных.

— Не, ну я люблю путешествовать, — пролепетала Рената, закатывая глаза, — но не настолько экстремально!

И упала в заслуженный обморок.

[1] Гудок — старинный древнерусский струнный смычковый музыкальный инструмент.

[2] За основу я взяла Древнюю Русь, Скандинавию и кочевые племена, но всё очень переработано, переделано под нужды повествования, так что можете расслабиться и не искать исторические соответствия. Географические и бытовые тоже.

[3] Песня группировки «Ленинград». Здесь приведён приличный вариант текста, Рената решила при незнакомцах не материться — мало ли кто встретится.

[4] Та же песня группировки «Ленинград», что услышала Жолана, только начало.