Истинная для волка

Глава четырнадцатая, в которой Рената знакомится с Повелителем Моря

Утро встретило любителей ночных совещаний собачьим холодом, ибо огонь в очаге погас, все дружно проспали утреннюю затопку, только Рената, раньше всех отключившаяся, проснулась от невыносимого желания кое-куда сходить. Вообще, она почти привыкла к отсутствию центральной канализации (пусть и периодически вздыхала по этому поводу), в конце концов, у бабушки в деревне все пользовались «домиком задумчивости», а она там в школьные годы по целому лету жила, но её убивал утренний холод, в который приходилось вылезать из-под тёплого одеяла.

Кряхтя, она перекинула ногу через своего немаленького мужа, потом вторую и потянулась было за обувью, как её сгребли в жаркие объятья и затянули обратно под одеяло.

— Моя, — рыкнул Харальд во сне.

— Твоя-твоя, — проворчала Рената. — Дай только в туалет сходить.

Волк тут же распахнул глаза, убедился, что это именно его жена сказала, хмыкнул и принялся обуваться сам. Спал он сегодня одетым, поскольку ночёвка в чужом доме на чужой кровати заставляла быть начеку. Пусть то был дом побратима, но слишком непонятные дела творились вокруг.

— Ты-то куда собрался? — Рената вновь выколупалась из одеяла и тоже потянулась к ботинкам.

— Как это куда? — Харальд приподнял одну бровь, что в сочетании с лохматой со сна шевелюрой выглядело безумно сексуально. — Сопровожу тебя, присмотрю, чтобы не украли.

— Да кому я тут нужна — одноликая человечка, — хмыкнула попаданка, сама при этом довольная, как слон.

А уж когда её подхватили на руки и отнесли до нужника, то и вовсе расхохоталась.

— Мне нужна, — горячо прошептали ей на ушко, — и этого вполне достаточно.

— Ты что, теперь везде меня таскать на себе будешь? — она соскользнула вдоль его тела, закипая от проснувшегося желания, не выдержала и скользнула рукой чуть южнее его волевого подбородка. — О, я смотрю, ты тоже проголодался.

— Если ты сейчас же не сделаешь свои дела, я тебя сразу в сауну уволоку, — пригрозил ей северянин.

Большой, лохматый, ужасно привлекательный.

— Чур, не подглядывать, — хихикнула Рената и таки нашла в себе силы отлипнуть от мужа.

Ненадолго, ибо насчёт сауны Харальд не шутил. И пусть та успела поостыть со вчерашнего дня (в отличие от сладкой парочки, Кьярваль сотоварищи сумели накануне полноценно помыться), но хранила остатки тепла. Впрочем, много жара им и не требовалось — у них своего с избытком имелось!

Кто сказал, что сауны топят только дровами? О, эта парочка зажгла без помощи посторонних предметов: их кровь кипела, плавила тела, заставляла гореть от желания. Дерево трещало вовсе не в печке — они испытывали его на крепость своими страстными движениями. Хвала небесам, доски полки оказались крепкими и всё выдержали, иначе столь приятный процесс мог кончиться вовсе не тем блаженством, что растекалось сейчас по их жилам. Вызывало дрожь, заставляло ещё сильнее влюбляться в свою пару, ибо именно в такие моменты и формируется доверие. Не умственное, но физическое. На клеточном уровне. Когда ты, не видя, кто подошёл к тебе со спины и лишь едва коснулся плеча, уже чувствуешь, что это оно — твоё родное. Твоя вторая половинка. Истинная пара!

— Интересно, я когда-нибудь привыкну к этому процессу, или каждый раз буду сгорать, как распоследняя газетка? — Рената лежала на полке и пыталась отдышаться. — Укатал волчок мартышку.

Ей казалось, что он вообще никогда не уставал. Если бы она была в силах, то возможно, их соитие могло длиться бесконечно долго. Его горящий, буквально пожирающий взгляд говорил о многом: как ему нравится её грудь, талия, живот, бёдра, средоточие женственности и прочее, и прочее. А ещё его руки умудрялись быть одновременно ласковыми и сильными, нежными и очень настырными. Властными, охватывающими всё и вся, оберегающими, очищающими…

— Ой! — пока одна лежала и размышляла о многофункциональности мужских конечностей (о той самой конечности она тоже немного подумала, но несколько в ином ракурсе), Харальд налил из котла тёплой воды и принялся поливать Ренату из ковша.

— Задумалась? — он игриво ей подмигнул и потянулся за мылом.

Да, так приятно она ещё никогда не мылась! Впрочем, Харальд тоже получил свою порцию ласк и чистоты, а потом…

Потом в дверь настойчиво постучали.

— Эй, вы там ещё долго? — похоже, Кьярву надоело ждать, когда они сами натешатся и вернутся в социум.

Кто ж знал, что этот социум уже проснулся!

— Что-то случилось? — тут же насторожился альфа.

— Да, Небесный Волк показал Свейну путь, по которому тебе надо пройти. Причём как можно быстрее!

— Сейчас выйдем, — Харальд потянулся было за полотенцем, но вспомнил, что не взял его — их поход в сауну вышел спонтанным.

— Высунь руку, я вам принёс запасную одежду и чем вытереться, — в отличие от друга, у Кьярва с памятью было всё в порядке.

Ему митингующие гормоны мозг не отключали.

Быстро собравшись, молодожёны таки вышли на улицу, чтобы вновь нырнуть в дом, где уже вовсю горел очаг, согревая жилище. За столом сидели оборотни в полном составе, внимательно слушая Свейна, сегодня выглядевшего особенно потрёпанно и в то же время очень воодушевлённо.

— Вам надо идти к Повелителю Моря! — радостно провозгласил божий глас местной экосистемы.

— Да, я тоже об этом подумал, хотел с вами посоветоваться, — кивнул Харальд.

— Только сначала, чур, завтрак! — категорично выдала Рената, чувствовавшая себя сейчас донельзя бодрой и зверски голодной.

И готовой пойти за Харальдом хоть на край света. Это он её куснул перед выходом из сауны на свою голову.

— Ты останешься в Архельдоре, — несмотря на то, что Свейн сказал об обоих, рисковать любимой он не собирался. — Под защитой ребят.

— Ты слышал, что сказал ваш Овсюг? — она ехидно выгнула бровь и потянулась к куску мяса на столе.

Спор спором, а есть охота.

— Кто? — не понял смысла шутки муж.

— В смысле Свейн, — поправилась Рената. — И вообще, как это я да не посмотрю на эту вашу знаменитость. Я же от любопытства помру!

— Ты серьёзно? — Харальд не мог поверить своим ушам. — А если он захочет тобой закусить?

— Подавится, — Рената легкомысленно пожала плечами. Она была абсолютно уверена, что всё закончится хорошо — прямо предчувствовала! — Я жёсткая и костлявая.

Насчёт последнего Харальд мог бы поспорить, но не при свидетелях же. И да, зря он её сейчас укусил — какая-то она стала чересчур бесстрашная от этого стала.

— Да и ты ведь меня защитишь, — она мило улыбнулась и похлопала ресничками. — Мой большой сильный волк. Кто у нас альфа-самец в семье?

Да, подлизываться Рената с детства умела, из отца и вовсе верёвки вила.

К такому Харальд не привык. У них, суровых северян, было принято подчёркивать собственную силу, даже женщины стремились быть наравне с мужчинами, как в правах, так и в обязанностях. Недаром у них знак рода был именно мужского характера. Впрочем, насчёт обязанностей Ренаты был особый разговор — она даст общине куда больше, чем любая двуликая, но при этом останется настоящей… фиалкой. Точнее первоцветом — хрупким нежным цветком со стальным стержнем, ибо любой горный цветок должен иметь немало силы, чтобы пробить каменистую почву, выжить под суровыми ветрами и остаться при этом красивым и ароматным.

Знал бы Харальд, насколько он близок в своей аналогии к тому, чем занималась Рената в своём мире, удивился бы.

— Я-то спасу, — хмыкнул он в ответ, — вот только это может ослабить нас, дать понять Повелителю, каким способом меня можно уязвить.

— Ты и сам прекрасно знаешь, как твоя пара сильна, — перебил его Свейн, казавшийся теперь таким… грозным. Словно из его уст действительно говорил Небесный Волк. — Иначе она была бы тебя недостойна. Так будь достоин её сам, не трясись и имей мужество поставить её вровень с собой.

Такого выпада не ожидал никто, даже Рената. И ей было безумно приятно услышать похвалу именно от Свейна. А ещё она твердо вознамерилась заняться его алкоголизмом и головными болями. Была у неё одна идейка… Но это потом, сейчас надо подкрепиться и вперёд, навстречу неизведанному!

К Повелителю Моря, разумеется, было не так-то легко попасть. Обычно он приходил сам, или его звал альфа Архельдора раз в год в день летнего солнцестояния, стоя на мостках причала. На воде его ждал драккар, наполненный данью — десятой частью всех доходов архельдорцев, будь то добыча от плавания в чужие земли или то, что сумели вырастить бонды на суровой, но прекрасной и довольно плодовитой земле острова. Конечно, для того, чтобы земли не истощались, северяне тщательно следили за ними: удобряли, разумно использовали ресурсы, в том числе лес, предпочитая заготавливать тот же строительный материал для драккаров на соседнем материке. Дрова по возможности тоже, у себя используя лишь сухостой.

Местные викинги за такое пользование их ресурсами имели множество плюсов, начиная с военного союза, заканчивая торговыми отношениями. Впрочем, сейчас не об этом, а о Повелителе Моря, с которым Харальду надо было каким-то образом переговорить, причём так, чтобы дядя ничего не пронюхал раньше времени. Мало ли, как на самом деле обстоят дела.

— Давай я спою для него песню, — предложила Рената, — уйдём на дальний конец острова, провернём там дело, чтобы тебя не услышали с альфа-самцовым рыком.

— Прекрасная мысль! — воскликнул Свейн.

— Нет! — одновременно с ним рыкнул Харальд. — Это наши мужские разборки, я не хочу, чтобы ты сильно вмешивалась.

— Я и не буду, — Рената примирительно подняла руки. — Просто спою, а потом в сторонке постою.

В общем-то, совершать подвиги на ниве обуздания ящера (ну, или что это за чудо-юдо) она не собиралась, ей вполне хватало места зрителя. В первом ряду, ага

Остальные вервольфы поддержали… Ренату. Харальд только зубами скрипнул, хотя и понимал всю разумность доводов своей пары. Просто не хотел рисковать. Но делать нечего, разбираться с ситуацией надо, и предложение с песней — отличный вариант. Тем более, он может и не сработать — тогда придётся всё-таки рычать.

Одно дело решить, другое — сделать. Потому что Сигтрюг, не дождавшись воина, коего вчера временно обезвредил Гуннар, решил проверить, где его племянник. Дома того не оказалось, как и его жены, семья ничего толкового на этот счёт сказать не могла (Хельга не выдала братца, а остальные действительно не знали), посему он всполошился и отправил гонцов по домам близких друзей Харальда, в то числе и Кьярваля, хотя тот слыл тем ещё бирюком и нелюдимом. Как раз к тому моменту, как вся честная компания вышла из дома, к ним навстречу спешил один из приближённых воинов Сигтрюга.

— А, вот вы где! — воскликнул мужчина. — Конунг везде ищет вас — хочет поговорить.

В груди Ренаты похолодело. Она почувствовала, что ничем хорошим такая встреча для них не кончится. Особенно заволновалась, когда вдали увидела самого конунга, с решительным видом шагавшего в их сторону. Психанула. То ли на нервной почве, то ли действительно что-то надвигалось, но не успел никто ответить нашедшему их воину, как она решила возобновить общение с морским ветром:

Больше не пляшут языки пламени…

Мощный вихрь окутал семёрку «заговорщиков», мгновение, и на их месте остался лишь взбудораженный снег, сами же они исчезли.

— Что это сейчас было? — опешивший воин аж глаза принялся протирать от поднявшейся пурги.

— Где они? — Сигтрюг уже не шёл, а бежал.

— Да вот только что здесь были, а потом…

Рассказав о странном песнопении подозрительной человечки, воин развёл руками, мол, удержать никак не смог. Конунгу положение вещей явно не понравилось. Не особо заботясь о каком-либо приличии, он принялся раздеваться (так-то он хотел сразу сменить обличие, но на нём сегодня были его любимые штаны — жалко рвать), а после перекинулся в звериную ипостась и пронзительно взвыл. Прислушался. По идее племянник сотоварищи должны были подчиниться зову альфы и тоже обернуться, а после мысленно ответить, куда они так стремительно ушли. Но ни от одного из них ответа не было — все они оказались достаточно сильны, чтобы противостоять его зову, ведь рядом с ними был истинный альфа, которому они были преданы душой и телом. Неприятно. Но закономерно, что уж.

Прочим воинам — менее стойким к зову, волей-неволей пришлось оборачиваться, а после броситься обнюхивать каждый клочок острова. Большого, с горой в центре, густыми лесами и широкими полями. Только замужним женщинам позволили остаться дома — следить за детьми, остальных мобилизовали по полной программе.

Чуял волчий хвост начало геморроя!

Впрочем, беглецам сии меры были не страшны — уже через мгновенье они оказались на противоположной стороне острова, а Рената судорожно пыталась вспомнить хоть какую-то песню более-менее подходящую случаю. Элементаль из любопытства задержался. Собственно, ради этого он и помог им добраться до Архельдора, усиленно подгоняя драккар.

— Может, эту, — Рената набрала побольше воздуха и запела старую-старую песню из любимого маминого фильма «Моя морячка»:

А когда на море качка

И бушует ураган

Приходи ко мне морячка

Я тебе любовь отдам.

Не пошло. Смеялись все, особенно ветер.

— Ты Повелителя Моря вызываешь, а не пойми кого, — шелестел он. — Эпичное что-то надо.

Рената напряглась. Как назло, в голове крутилась совершеннейшая чушь:

В море ветер, в море буря, в море воют ураганы,

В синем море тонут лодки и большие корабли.

Корабли на дно уходят с якорями, парусами

На морской песок роняя золотые сундуки[1].

Хотели эпика? Получите! Лишь бы всё это не обернулось эпик фейлом…

Как ни странно, но Повелитель Моря таки приплыл, правда, первой его фразой было:

— Где сундуки? Золото я люблю!

Рената… испугалась. Да, она была готова, что перед ней не пони с радужной гривой появится, но это! Огромный водяной змей с очень упитанным брюхом, длинной шеей, рогами и прочими наростами на голове выплыл из недр морских. От него так и веяло древностью и силой. А ещё неимоверной хитростью.

— Подожди о золоте говорить, — подала голос наглая попаданка. От страха она становилась ещё болтливей, чем обычно. — Дай лучше посмотреть на тебя, я ведь первый раз общаюсь со столь необычным собеседником. Какие у тебя оригинальные глаза — тёмно-фиолетовые — я никогда таких не видела. Особенно с оранжевыми зрачками. Вертикальными!

Все стояли в шоке. Не привыкли волки так разговаривать с кошмарным ящером. Рената, конечно, тоже не блистала опытом общения с подобного рода тварями, но у неё случилось словесное недержание — профессиональная привычка телеведущей, что уж. Заболтать противника до смерти. Спросить у него всё, что можно, лишь бы получить Пулитцеровскую премию. Пусть даже и посмертно.

— Прости мою супругу — она не местная, — вступил в разговор Харальд, опасаясь, что Повелителю Моря может не понравиться столь пристальное внимание.

Тем более что завет предков гласил: нельзя долго смотреть в глаза ящеру — потеряешь силу.

— Оно и видно, — хмыкнул Повелитель, — взгляд не отводит, речи вольно говорит — совсем без мозгов у тебя пара. Но приятно, давненько я не слышал комплиментов.

И тут случилось невероятное — монстр подмигнул!

— Прости, если обидела, — Рената поклонилась по-гардалийски, рукой чуть ли не до земли достав. — Я, правда, никогда не встречала ни таких существ, ни таких глаз. Меня зовут Рената, и я теперь буду жить здесь с этим увальнем.

Она игриво толкнула локтём в Харальда, нечаянно попав ему в болевую точку. Тот, конечно, не согнулся и даже не скривился, но слегка вздрогнул. Остальные и вовсе замерли, ибо Рената совершила… очередную глупость. Несусветную!

— Ха-ха-ха! — расхохотался Повелитель, колыхая своим громоздким телом окрестные волны, запрокидывая длинную шею назад и сверкая жёлтыми зубами «очаровательной» улыбки. — Ты сделала всё, чтобы умереть! О, небеса, не повезло тебе, альфа! Сначала дядька, теперь вот жена без царя в голове.

Пользуясь болтливым настроением Повелителя Моря, Харальд решил, что самое время последовать по стопам жены — узнать как можно больше. Ведь, несмотря на катастрофические ошибки пары, монстр не разозлился! Всё же ему досталась уникальная женщина, пусть и нервно с ней.

— А что там с моим дядькой? — альфа старательно дозировал силу.

С одной стороны, его голос должен был звучать весомо, с другой, без излишнего напора. Они ведь разговаривают, а не спорят о проценте оброка.

— Сам-то ещё не понял? — ехидно прошипел монстр. — Подсидел он тебя. Отца вместо того, чтобы спасти, добил. Кто там в море среди штормовых волн разберёт подробности? Да и сам он чуть не утоп, пока силу от умирающего ловил. Половину, правда, растерял, но до альфы дотянул. Ко мне попал, торговался, как одержимый: всю свою конунгскую долю обещал отдавать и деву в жертву раз в год. Я, правда, так и не понял, зачем она мне, но взял — сидит, ждёт, когда ты уже со всей этой кутерьмой разберёшься.

— Так Фрейя жива! — воскликнул Торстейн, аж рыжая борода затряслась от волнения.

— Тихо ты, не перебивай! — шикнул на него Кьярваль.

— То есть всё-таки он убил отца, — Харальд скрипнул зубами, ладони сами собой сжались в кулаки.

— Добил, — поправил Повелитель Моря. — В воду тот полез сам — безмозглых девиц спасать.

— Но он ведь не сразу вскрылся, как альфа, — подала голос Рената, сопоставив показания Свейна и древней рептилии. — Как он скрывал от всех свою новую силу?

— Ты проспала этот момент, — Харальда немного отпустило. Он повернулся к Ренате, скользнул взглядом по её изумлённому личику, зацепился за сочные губки, вздохнул. — У нас есть настойка аконита, с помощью которой мы помогаем молодняку справиться с тяжёлыми случаями оборота. Он, скорее всего, её использовал, чтобы его не заподозрили в убийстве.

— Так и есть, — хмыкнул Повелитель. — Он специально меня попросил пораньше потребовать дань, чтобы успеть установить свою власть до твоего прибытия. Я подыграл — мне стало любопытно, как он потом будет выкручиваться.

— Вот га-ад, — протянула Рената, — и деву ни за что сгубил, точнее, думал, что сгубил, и моё предсказание обозвал дурацкой песенкой. Милый, — она повернулась к Харальду, трогательно положила ему на грудь свою изящную ручку, — можешь делать с этим козлом, что хочешь. Со своим пацифизмом я сама договорюсь.

В этот раз смеялись все. От хохота Повелителя даже остров слегка вздрогнул, отчего те, кто искал беглецов, решили, что наступает конец света. По крайней мере, для них. Сигтрюг особенно струхнул, ибо этот голос он помнил лучше всех — совсем недавно общался на подводном уровне.

— А ты не так уж безнадёжна, — Повелитель Моря первым успокоился и взглянул Ренате в глаза. Та выдержала, ей вообще достаточно легко все этим местные магические заморочки давались. То ли от того, что она иномирянка, то ли помимо понимания языков создатель истуканов добавил дополнительные плюшки для адаптации. Кто его знает? — Меня зовут Тшесси, будем знакомы.

Волки где стояли, там и выпали в осадок. Свейн и то не знал, какое истинное имя древнего ящера, даже ветер присвистнул, правда, тот был в курсе. Порой общался, когда скучно становилось. У них было много общих воспоминаний, например, как зарождались эти самые острова, на которых позже заселились люди и иже с ними.

— Рената, — повторила она имя на всякий случай.

Мало ли.

— Деву-то вам возвращать? — Повелитель Моря выгнул свою длинную шею, заглядывая за спины бравой команды.

— Будь так любезен, — Рената от души улыбнулась, радуясь, что так всё хорошо складывается.

Преждевременно радовалась. Ибо старый змей знал толк в развлечениях.

— Тогда полезай ко мне на спину — сама будешь её выманивать из той пещеры, куда она забилась и отказывается выходить, — поступило от Тшесси встречное предложение.

— Одну её я никуда не пущу! — категорично рыкнул Харальд.

— У тебя сейчас другая забота будет, — ящер кивнул ему за спину.

Харальд резко обернулся и обнаружил вдалеке… фигуру серого волка. Всеми фибрами он чуял, что это Сигтрюг, только крупнее обычного.

— Нашёл, значит, — Харальд чуть не перекинулся, как был, в одежде, но вовремя опомнился.

Всё же это не та ситуация, когда требуются столь радикальные меры, можно вполне успеть раздеться. Раздался леденящий душу вой. Властный, обязывающий преклонить лапы перед альфой, но… не на тех напал!

— Милая, — Харальд повернулся к Ренате, порывисто поцеловал и принялся разоблачаться.

Рената в очередной раз залюбовалась мощной фигурой супруга. Широкими плечами, крепкими ягодицами, длинными ногами.

— Люди такие смешные, — хмыкнул за спиной Тшесси, — а волки ещё смешнее. Ладно, пока они тут шерстью трясут, пошли за вашей девой, а то у меня от неё скоро мигрень начнётся. Всё ноет да ноет.

На глазах у изумлённого Сигтрюга и его соратников Повелитель Моря протянул свою длинную шею к берегу, подхватил Ренату зубами за шкирку, отчего она задорно взвизгнула, усадил себе на спину и… поплыл прочь. Хорошо, хоть нырять не стал!

— Он отдал свою пару в жертву Повелителю?

— Она бросила Харальда ради Владыки?

— Что вообще происходит?

Гомон голосов тех, кто пришёл вместе с ним, в голове Сигтрюга мешал сосредоточиться, да и сам он порядком растерялся от такого поворота событий. Зато не растерялся Харальд: он уже перекинулся в волчью ипостась и оказался… куда крупнее дяди, хотя в момент смерти Рагнольва находился слишком далеко, чтобы впитать в себя достаточно силы конунга.

Бете было невдомёк, что истинному альфе это и не нужно. Сила сама проснулась, едва Харальд почуял, что впереди него больше никого нет.

Мощный рык огласил округу. Всеобъемлющий, подавляющий, без слов говорящий, кто в доме хозяин.

Верные соратники Харальда тоже обернулись волками и встали возле своего предводителя. Пять помощников — малость по сравнению с теми, кто пришёл с Сигтрюгом, но… за ними стояла правда, а перед ними — истинный альфа Архельдора. И это подействовало. Большинство волков попросту остались на месте. Кто-то понял, кто-то пока лишь догадывался, а кто-то пребывал в растерянности, что же происходит? Но то были далеко не все, за Сигтрюгом всё же шло много славных мужей, не понимавших, кто есть кто.

Снег вперемешку со мхом летел комками из-под лап нападавших, глаза горели злым огнём, а зубы алкали чужой крови. Крови врагов, когда-то бывших родственниками и друзьями.

Харальд сотоварищи спокойно ждали, когда противники приблизятся к ним — сами они даже не посчитали нужным шевельнуться. Хотя спокойствие их было мнимым — на самом деле они горели изнутри, мускулы жаждали действовать, когти предвкушали славный бой, только души печалились о том, что падут невинные, которых обманул Сигтрюг.

И эту боль почуяли. Кто-то принял её за слабость и радостно оскалился, но многие поняли! Они замедлили свой бег, кто-то замотал головой, кто-то вопросительно взвыл, а кто-то и вовсе оглянулся. Увидев, что часть волков осталась на вершине холма, с которого они столь бодро бежали, некоторые двуликие повернули назад.

Пусть альфы сами разбираются! Это их бой.

Наконец, настал момент истины. Харальд с Сигтрюгом сошлись грудь к груди. Полетели клочья шерсти, когти и зубы впились в противников, брызнула кровь, орошая белоснежный снег багряными каплями. И тут Сигтрюг понял, что путь у него один — биться и… умереть. Победа здесь нереальна, Харальд, в отличие от него, истинный альфа и куда сильнее его, но и иная смерть — позор.

— Ко мне! — рыкнул он из последних сил тем, кто всё же добежал до противника вместе с ним. Самые верные его воины. Побратимы. —Рвите Харальда. В клочья!

Но им было не до альфы — их уже самих рвали на лоскуты друзья Харальда. Кьярваль особенно старался — уж больно его любил подкалывать вон тот пегий волк из-за отсутствия кое-чего, что он прятал ото всех. Потому и любовницы у него не задерживались — искали покровительства у кого угодно, лишь бы не быть с увечным. И дело было вовсе в шраме на лице, хотя тот обаяния ему отнюдь не добавлял.

Торстейн рыжей молнией разил одного из побратимов Сигтрюга. Он хотел как можно скорее разделаться с помощниками и таки урвать часть плоти от бывшего беты, ведь это именно он послал на верную смерть Фрейю. И только чудо, точнее хорошее настроение Повелителя Моря, помогло избежать ей ранней смерти. Страшной, мучительной и… бессмысленной.

Бессмысленной, потому что уже ничто не поможет Сигтрюгу не то, чтобы удержать позицию альфы, а попросту остаться в живых.

Громкий хруст огласил округу — это сломался хребет предателя. Кровь братоубийцы хлынула мощным потоком, смешиваясь с кровью его побратимов. Теперь их дом — чертоги Небесного Волка (кроме самого Сигтрюга, разумеется — ему прямая дорога в Хель), ведь они пали, как настоящие воины. В бою. Какое место они там займут — уже не забота тех, кто остался в живых. Но все они знали, что каждый получит по своим заслугам. В справедливости своего создателя не сомневался никто.

Не сомневались в том, кто есть настоящий альфа, и жители Архельдора. Те, кто вовремя понял свою ошибку, а также те, кто остановился, а то и вовсе — продолжил нападение, в последний момент сменив сторону, дабы помочь Харальду. Все они стояли сейчас перед своим предводителем: кто-то зализывал раны, кто-то лизал снег — вспотел от долгих поисков и боя, а кто-то жалобно заскулил, ибо в рядах поверженных были их друзья, а то и братья.

Харальд завыл. Гулко, протяжно, утверждая власть над этой землёй и этими двуликими. И они откликнулись. Все как один склонили головы, подтверждая, что приняли своего нового конунга, а после вскинули их и разродились приветственным воем. Это было удивительное пение и не менее удивительно зрелище. У Харальда аж мурашки поползли по телу, начиная с лап, заканчивая кончиком хвоста.

Неужели это его чествуют? Он так привык, что его отец всегда первый: самый уважаемый, самый сильный, самый… Комок встал у него поперёк горла, мешая вновь завыть в ответ. Только сейчас он окончательно прочувствовал, что… осиротел. До этого была круговерть событий, проблем, стремлений. И вот, когда вместо отца все принялись чествовать его, до него дошло, что всё. Это конец.

Конец старой жизни и начало новой. С Ренатой, их будущими детьми, грузом ответственности конунга. Теперьемунадо быть той силой, что держит Архельдор на плаву. Той силой, что бережёт его подданных от множества бед, начиная с Повелителя Моря, заканчивая соседями и прочими ушлыми личностями. Той силой, что бурлила теперь в его жилах, грозя выплеснуться наружу.

Но он держался. Потому что он сильный. Потому что больше некому, кроме него. Потому что он — альфа.

Пока Харальд героически бился с предателем, Рената изо всех сил держалась за шею своего нового знакомца, дабы не соскользнуть в холодную воду Бэлтонского моря. А для этого были все условия: гладкая кожа ящера, влага на ней и «удачливость» самой Ренаты. Если уж она умудрилась через истукана с острова Пасхи попасть в другой мир, что уж говорить о морской прогулке на древнем рептилоиде.

Плыли они довольно далеко, даже Архельдор скрылся за горизонтом. Наконец, они приблизились к скале, торчавшей из воды в гордом одиночестве. Остановились.

— Эм, ты тут живёшь? — Рената с трудом представляла, как именно это может происходить.

Всё же размеры были немоизмеримы.

— Задержи дыхание, — хмыкнул в ответ Тшесси.

И не успела Рената осознать и испугаться, как ящер нырнул под воду. Хотелось визжать, вопить о подлости некоторых водоплавающих, но надо было постараться не захлебнуться и не уплыть в открытое море. Последнее оказалось особенно проблематичным, потому что стоило им погрузиться в воду, как Рената тут же оторвалась от спины Повелителя, руки потеряли опору, и она принялась судорожно барахтаться. Чудом ухватилась за один из рогов на голове, подтянулась поближе, взялась за второй и устремилась вглубь, с восхищением, граничившим с ужасом наблюдая, как скала расширяется, превращаясь в гигантскую подводную гору.

Рената много повидала на своём веку, не раз погружалась на глубину, смотрела красоты своего мира, но здесь… здесь она не могла не впечатлиться масштабам и суровой величественностью. Казалось, что они плывут бесконечно долго, хотя обычного глубинного давления она не ощущала. Неужели опять метка альфы её оберегает? Наконец, показалось отверстие пещеры, куда Тшесси поволок Ренату, у которой вот-вот должен был кончиться воздух…

— Фух! — Рената принялась жадно вдыхать холодный спёртый воздух подводной пещеры.

Её руки ослабли, перестали держаться за рога, отчего пришлось Тшесси вновь брать её зубами за шкирку и вытаскивать на каменистый берег.

— Молодец, дотерпела, — похвалил он Ренату.

— Нема за шо, — автоматически ответила она любимой фразочкой своей бабули.

На более сложные конструкции её сейчас не хватало. Кое-как отдышавшись, Рената почувствовала, что ей невыносимо холодно. Мало того, что в пещере было далеко не жарко, так ещё и мокрая одежда не добавляла тепла.

— Ты вся дрожишь, — покачал головой рептилоид.

Конечно, с его хладнокровностью ему было вполне комфортно!

- Д-да, — зубы Ренаты выбивали чечётку. — М-мне бы с-согреться.

— Какие вы всё-таки, люди, хилые, — хмыкнул Тшесси. — Ладно, так уж и быть.

Он подул на гостью, скукожившуюся на берегу, дабы хоть как-то согреться. Миг, и одежда с волосами высохла, даря временную передышку. Всё же здесь ни разу не тепло, но так хотя бы перестало откровенно знобить.

— Спасибо, — всё-таки не такой уж и страшный этот Повелитель Моря.

— Иди, забирай отсюда свою подданную, — ехидно оскалился Тшесси. — А то ноет тут, совсем надоела.

К слову, Повелитель не оборачивался в человека, магией обладал весьма специфической: волну поднять, деву высушить, закошмарить кого взглядом и прочее по мелочи. Питаться предпочитал крупными моллюсками и рыбой, на худой конец, животными. Человек в его рацион не входил — уж больно любят северяне выпить хмеля, пожевать грибочков и прочую дрянь вроде сюрстрёминга[2].

Дев Повелитель Моря себе никогда не просил, почему-то все сами пытались ему их всучить. Возможно, они руководствовались собственными понятиями о самом ценном, хотя тот всегда требовал только драгоценности и животных. Ну и травку с кореньями пожевать — для витаминов. Всё!

Всё это он поведал Ренате, пока они шли в сторону ещё одной пещерки (у Тшесси оказались весьма забавные толстые лапы), где укрылась та самая двуликая, которая якобы решила с утра искупаться и пропала. Попаданка на особо душераздирающем моменте о сюрстёминге (ибо пробовала, знает) не выдержала и погладила его по гладкому боку. Искренне, сочувствующе. Тот взглянул на неё удивлённо, а потом хмыкнул.

— Ты, похоже, вообще в этой жизни ничего не боишься.

— Почему? — не поняла Рената. — Много чего боюсь. Просто ты же сам сказал, что людьми не питаешься. Имя своё назвал, в гости позвал девицу забрать. Явно ведь не для того, чтобы потом убить — это можно было сделать и менее затейливым способом.

— Уговорила, не буду, — Тшесси явно наслаждался забавной беседой.

Его в кои-то веки не боялись и в то же время не ненавидели. Просто с любопытством наблюдали и пытались узнать получше. Безо всякой задней мысли. Это было ново, свежо и… приятно.

Но его настроение тут же испортилось, стоило им подойти к тому месту, где пряталась «жертва». Выманить её оказалось очень сложной задачей. Практически невыполнимой. Пришлось хорошенько рыкнуть.

— Я — жена твоего конунга! Харальда, сына Рагнольва. Он отправил меня за тобой. Сигтрюг мёртв. Сейчас же встала, перестала выть и пошла со мной!

Рената чуть ли не впервые в жизни говорила грозно и властно. Получилось. Хотя она больше привыкла договариваться, пользуясь своим обаянием, но это был не тот случай. Интересный и довольно неоднозначный опыт.

— Но ты ведь человек, — раздалось, наконец-то, нечто внятное от некогда красивой, но сейчас грязной, нечёсаной и очень испуганной девушки.

— И не такое в жизни случается, — Рената, видя, что лёд тронулся, сделала шаг в сторону Фрейи. — Истинная пара, любовь навеки, все дела. Хельга, кстати, просила привет тебе передать.

Враньё, конечно, Хельга знать не знала о судьбе подруги, но сейчас надо её зацепить хоть чем-то позитивным и знакомым.

— Хельга, — голос Фрейи дрогнул, она несмело шагнула навстречу Ренате.

— Да, и Торстейн тоже, — Рената вовремя вспомнила, что тот больше всех переживал о её гибели. — Он вернулся вместе с Харальдом, узнал, что тебя нет, и очень сильно огорчился. А сейчас ждёт тебя даже сильнее, чем Хельга.

Похоже, с этого и надо было начинать. Потому что после проникновенных слов о рыжем воине дева окончательно решилась довериться этой странной незнакомке. Разве что любопытная морда Тшесси чуть вновь всё не испортила. Фрейя ойкнула, попыталась забиться в угол, но Рената была начеку. Она метнулась ей наперерез, а Повелителю крикнула:

— Уйди пока, Христа ради!

— Если я уйду, то как вы выберетесь наружу? — спокойный логичный вопрос остался без ответа. — И кто такой Христ?

Не до ответов было, потому что дева вновь впала в истерику. И никакие уговоры не действовали на неё, пришлось опять… петь. С одной стороны, Рената всегда это дело любила, и та же съёмочная группа чаще всего жаждала её заткнуть, но когда это превратилось в некоторую обязанность… Хотя, почему обязанность? Пусть будет миссия! Да! Она пришла в этот мир с миссией — сделать его лучше и ярче!

Так что берегись, Архельдор и его окрестности — Ренату озарило!

Песен еще ненаписанных, сколько?

Скажи, кукушка, пропой.

В городе мне жить или на выселках,

Камнем лежать или гореть звездой? Звездой

Солнце моё, взгляни на меня.

Моя ладонь превратилась в кулак.

И если есть порох, дай огня

Вот так[3]…

От неожиданности Фрейя прекратила психоз. Удивительные слова, необычная мелодия и очень эмоциональное исполнение словно пробудили в ней силу, мужество и неистовое желание жить. Бороться за своё будущее, отринуть страх и идти вперёд.

— Наконец-то, — пророкотал Тшесси. — Кстати, эта песня мне нравится больше. Ей в следующий раз зови.7c16cd

— Зови? — Фрейя с восхищённым ужасом переводила взгляд с Ренаты на Повелителя Моря и пыталась осознать, как такое вообще возможно.

С другой стороны, она ведь жена конунга, ей, поди, можно.

Залезть на ящера Фрейю было не уговорить. Пришлось снова властно гаркнуть, чтобы та не уворачивалась от Тшесси. Наконец, обе девы сидели на его спине. Одна держалась за шею, вторая за талию Ренаты.

— Поплыли! — Скомандовала Рената, резко выдохнув, чтобы вдохнуть полной грудью перед нырком.

И снова холод, синяя толща морской пучины, скальный гранит и… солнце! Наконец-то!

— Тшесси, — позвала, стуча зубами, Рената. — Подуй на нас, пожалуйста, своим волшебным теплом.

Хм, а вот это Фрейе уже понравилось. Оказывается, монстр не такой уж монстр?..

К тому времени, как девушки вернулись обратно в Архельдор, битва давно закончилась. И не только битва, но и приветственная песнь волков, отдавших дань уважения своему вожаку. Но никто не спешил уходить с того самого берега, откуда уплыла Рената. Все ждали, когда она вернётся (прочим двуликим уже сообщили удивительную весть о контакте супруги Харальда с Повелителем моря и миссией Ренаты по возвращению Фрейи), лишь немного прибрались — засыпали снегом кровь, убрали тела павших.

Когда на горизонте появилась длинная шея морского чудовища, все ахнули, ведь за неё цеплялась сама супруга конунга, а за неё… пропавшая Фрейя! Которую успели оплакать.

— Я не верю своим глазам! —говорили одни.

— Воистину ведьма! — ужасались другие.

— Неужели она покорила самого Повелителя Моря и плавает теперь на нём, как на драккаре?! — восхищались третьи.

И только Торстейн и Харальд обернулись в человеческую ипостасть и принялись одеваться. Правда, еле нашли свою одежду — настолько всё перемешалось в процессе боя. После они терпеливо дождались, когда подплывёт Повелитель, дабы принять своих дам сердца.

— Фрейя! — Торстейн подхватил деву практически на лету, едва Тшесси взял её за шкирку и перенёс на берег.

— Торст, — пролепетала спасённая двуликая, не веря своим глазам.

Он вернулся! И стал ещё более прекрасным! Хотя, возможно, всё дело было в том состоянии невероятного напряжения и счастья от того, что всё закончилось. Она снова в Архельдоре, на родной земле, в объятьях любимого! Правда, то, что она его любит, Фрейя до этого тщательно скрывала, прикрываясь гордостью и неприступностью. До сего момента.

— Я так рад, что ты оказалась жива, — он отошёл со своей прекрасной ношей, чтобы не мешать Харальду принимать свою пару.

А после… после был тинг[4], на котором Харальд всем всё объяснил. И то, что ему поведал Повелитель Моря, и его собственные данные и выводы. А ещё выступила Фрейя с рассказом о том, как Сигтрюг выманил её из дома и втихаря сдал морскому змею, дабы утвердиться в статусе конунга.

Многие ратовали, чтобы не хоронить такого шакала как воина, пусть он и пал в битве, и никто за него не вступился. Пусть идёт в Хель! Лишится своей звериной составляющей и влачит жалкое посмертное существование. Жестоко, но справедливо.

К Ренате все стали относиться чуть ли не как к богине. А как ещё, если она дружит с Ветром и Повелителем Моря, а также зрит в душу и поёт то, о чём никто не знает! Ну да, человечка, шерсть ткать не умеет, шить тоже, не говоря уже о том, чтобы мечом махать. Ей это легко простили. Более того, отнеслись с пониманием — она же богиня! Или около того. А уж когда она им спела: «На чужих берегах переплетение стали и неба»[5], то и вовсе уверились, что её послал им Небесный Волк для великой радости. Да-да, не только Харальду, но и всему Архельдору.

Знали бы они, чем им всем аукнется её прорицательский дар…

[1] Песня из мультфильма «В синем море, в белой пене».

[2] Сюрстрёминг — национальный шведский продукт — квашеная сельдь. Запахом напоминает старые протухшие носки и гнилое мясо вместе взятые. На вкус, говорят, не так страшно, но потом изо рта пахнет… В общем, Тшесси такое не любит, он больше по свежачку.

[3] «Кукушка» Виктор Цой.

[4] Тинг — скандинавский аналог древнерусского вече.

[5] Песня «На Север» группы «Мельница». Там как раз сюжет на основе скандинавской мифологии.