Истинная для волка

Глава шестая, в которой Рената поёт первое предсказание

Час настал.

Гости утолили первый голод, выпили несколько чарок, послушали пару песен о славных деяниях князя Гирдира и его великих предков, а потом церемониймейстер дал отмашку начинать главное представление. Заиграла Жолана на свирели, к ней присоединился Прас с гудком, а после и колёсная лира влилась в общую мелодию.

— За тридевять земель в тридесятом царстве жил-был Глупый Король. У него была дочь — Прекрасная Принцесса, которая страсть как любила музыкантов…

Да-да, пришлось слегка переделать начало, а то давным-давно звучало странновато.

Видар старался изо всех сил. Напускал таинственности в голос, делал драматические паузы, загадочно шелестел тарелочками бубна, на котором только и был способен играть.

Но всё внимание, конечно же, приковывали к себе Рената и Прас. Оба в красном, с чудесными голосами и вдохновенными взорами… Как на таких не залюбоваться? Князь аж жевать перестал — настолько увлёкся представлением! Что уж говорить о прочих, особенно иностранцах.

— Я хотел тебя предупредить, — зашептал на ухо Харальду Кьярваль, — но не успел. Мы её сегодня в городе встретили — она мальчишку лечила. Его один из кочевников выпорол, чтоб под ногами не мешался. Местного.

Харальд сидел, словно громом поражённый.

Во-первых, та самая девица, что посмела подсунуть ему те отвратительные грибы, стояла перед ним, словно ничего не было! Более того — пела своим звонким голоском, с любовью смотрела на партнёра и была возмутительно прекрасна.

Во-вторых, что она успела сегодня сделать? Спасти какого-то мальчонку? Она что — травница? Значит, понимала, какие грибы собрала и действительно специально ему подсунула?!

Он хотел зарычать. Вскочить на ноги, добраться до несносной девицы, перекинуть через плечо и утащить в апартаменты…, но нельзя. Чужие земли, чужие палаты, чужие законы. А уж он бы её… привязал к кровати, выпытал всю подноготную и показал, где раки зимуют. То есть раздел и поставил соответствующим образом.

От горячих мыслей его отвлёк хруст дерева — он так увлёкся, что не заметил, как сжал край стола и… раскрошил его.

— Тихо, тихо, — успокаивающе похлопал его по плечу Гуннар, сидевший по другую руку. — Мы потом найдём эту девицу, только по-тихому.

Но ждать не хотелось. Всё тело горело от жажды действий. Причём Харальда бросало из огня да в полымя. Когда девицу похитил Гениальный Сыщик, он чуть не трансформировался, чтобы сбить артиста с ног, забрать из его загребущих ручонок Принцессу и далее по намеченной программе. Сдержался только потому, что парни крепко держали его за руки, а один ещё и ножом в ногу ткнул.

Острая боль отрезвила.

— Ты зачем мне штаны испортил? — прошипел Харальд.

— Уж лучше штаны, чем проваленная миссия, — огрызнулся Кьярваль. — А шкура уже заросла — вон даже крови нет.

— О, великий пра-отец, за что мне такое? — застонал альфа.

В это время Сыщику прилетело котелком по голове от Трубадура, и это немного примирило Харальда с действительностью.

Концовки он еле дождался. Что ему эти песенки, когда зверь рвётся наружу из-за того, как к Ренате прикасается Прас? А всем, кто рукоплескал, он хотел… вырвать руки. Выцарапать глаза, что посмели смотреть на деву, а кочевникам и вовсе оторвать головы, потому что они не только смотрели и хлопали, но и что-то обсуждали на своём противном языке.

«Стоп! Что за зверства? — осадил сам себя Харальд. — Какие головы? Что за бред? Похоже, эта девица и без грибов на меня странно действует…».

Пока одни пытались совладать с инстинктами, остальные даже не догадывались о риске, которому подвергались, находясь рядом с северянами.

Гирдир, несмотря на свою искушённость, искренне восхищался выступлением. В момент, когда артисты поклонились и собрались, было, уносить реквизит, он громогласно их остановил.

— Подождите! — князь даже привстал со своего места. — Хочу говорить с вами!

Труппа замерла в предвкушении. О, у них никогда не было такого успеха! Даже Рената при всех своих достижениях на ниве телевидения не испытывали ничего подобного. Это же, как перед президентом выступать! А он возьми и начни с ними общаться!

— Кто? Кто автор этого представления? — Гирдир вновь сел, вспомнив, что он всё-таки князь.

Артисты растерялись. Все прекрасно понимали, что женщина в авторах не прибавит им очков, с другой… стыдно. Врать из-за возможных проблем? Нет, это не по-мужски! Поэтому Прас взял за руку Ренату, чуть вывел её вперёд и представил:

— Рената Пономаренко — умница, прекрасная певица и просто замечательная девушка.

Все разом замолкли. Как так, вот эта пигалица? Да, красивая, да, голосистая, но автор?! Князь тоже не ожидал такого ответа, думая, что выйдет Прас, и слегка растерялся.

Он ведь собирался отдать приказ одному из приближённых, чтобы Ренату привели к нему на приватную встречу этой ночью, а тут… как-то неудобно. Хотя, почему бы и нет? Девой от этого она быть не перестала.

— Вот это да, — протянул Гирдир, — бывает же такое. И что, все песни сама сочинила?

— Нет, ваше величество! — отрапортовала Рената, обратившись, как знала из книг. Как-то её никто не предупредил, как именно тут обращаются к князю. — Это сказки и песни с моей родины, сама я сочиняю немного по-другому.

Харальд на это заявление только зубами скрипнул. Вот зачем она привлекает к себе ещё большее внимание? Он ведь не железный! Точно кого-нибудь порвёт.

— Спой что-нибудь своё, — властно приказал князь.

Рената, вроде бы сама и подведшая к этой теме разговор, вдруг растерялась. Спеть? Что? Она пишет очень современно, ориентируясь на западную манеру, вряд ли здесь такое понравится. Вон, несчастные «Бременские» стали тут буквально революцией в музыке. Как быть?

Как назло, закружилась голова — от общего напряжения дня, от текущей ситуации, от выпитой медовухи перед выступлением. Схватившись за плечо Праса, она вздрогнула.

— Пой, дура, — прошипела ей сзади Гарма, — сама заварила кашу.

— Можно воды? — проблеяла Рената, понимая, что с таким пересохшим горлом точно ничего не выдаст.

— Сейчас, — Видар подхватился и бросился в комнату, где они оставили свои вещи, в том числе фляжку с водой.

— Принесите ей мёда! — гаркнул Гирдир.

Один из слуг тут же кинулся исполнять приказ. Схватил чистый кубок со стола, налил медовухи и пошёл к девушке. Одновременно с ним вернулся Видар с водой. Рената растерялась. С одной стороны, она хотела именно чистой воды, с другой, обижать князя, отвергнув его дар… чревато. Пришлось брать кубок и пить спиртное. Лёгкое, но такое головокружительное.

Мысли, и без того хаотично диффузировавшие по черепной коробке, окончательно расшалились, принялись думать о чём угодно, но только не о нужном. Например, какие раскосые глаза у одного из гостей, не говоря уже о затейливо вышитой тюбетейке. А какой у него высокомерный взгляд — вах, какой важный! И ведь у него наверняка есть свои слабости, скелеты в шкафу, а он тут сидит и нос от неё воротит. А вот тебе!

Рената плюнула на логику мышления и запела первое, что пришло в голову:

1 куплет:

Там в вышине орел парит

Литая сталь его разит

Наконечника стрелы

И звук поющей тетивы

Ласкает пальцы и манит.

Вот поворот, нырок с небес

Скорей, скорей, ну где же лес?

Укрыться там, среди дубов

И диких воющих котов,

Которых столько, что не счесть

Припев:

Он хотел убежать, укрыться от

Миллиона желаний не его,

Но его увлекло

И так заволокло

Судьбы чужое полотно

2 куплет:

Ушел, укрылся средь ветров,

Оделся в перья средь снегов,

Отдался воле птичьих стай,

Не думал, что уйдет за край

Он человеческих основ.

Но и тогда его нашли

И подготовили силки,

Собрали все, что он ценил

Из прошлой жизни и любил

И приманить его смогли

Припев:

Он хотел убежать, укрыться от

Миллиона желаний не его,

Но его увлекло

И так заволокло

Судьбы чужое полотно[1].

Узкие глаза посла округлились, словно он не был монголоидом. Рената тоже от него не отставала, ибо откуда взялись строки и мелодия — не знала. И такое с ней было впервые! Как-то она привыкла участвовать в процессе создания произведения, а не петь спонтанно несусветную чушь. Какие дубы, какие коты? Кто и зачем оделся в перья — он что, индеец?

И тут раздался звон. Харальд не выдержал. Он прекрасно понимал, что рискует дипмиссией, но сидеть и смотреть на всё это безобразие не было никаких сил. Прыжок, и вот он уже перемахнул через стол, за которым ужинал, задев краем сапога кувшин с медовухой. Шаг, второй, третий. Не крадущийся, как он привык ходить, а чеканный, впечатывающий пятку сапога в пол. Сотрясающийся пол. Или ему показалось? Всё же он не в себе.

Но пол действительно вибрировал. Вибрировала и Рената, узрев, наконец, давнего знакомца с аномальным прикусом. И как она его сразу не заметила — такого гиганта? И вообще, что за день сегодня такой нервный! То одно, то другое, теперь мужик этот…, который волк. Самое время упасть в обморок. Вот только тот, как назло, не наступал.

— Это моя женщина! — низко, с царапающими звериными нотками провозгласил оборотень.

Рената тут же передумала терять сознание. Более того, возмутилась до глубины души, несмотря на волну дрожи, охватившей от его голоса.

— С чего бы вдруг? — она выгнула одну бровь, всячески показывая скептичный настрой.

Подумаешь, мурашки по всему телу скачут и коленки подкашиваются.

Вместо ответа Харальд взял её за плечи своими ручищами, притянул к груди и зарылся носом в макушку. Вдохнул пьянящий аромат первоцвета, окончательно убедился, что в прошлый раз не ошибся — она действительно волшебно пахнет! И если бы не треклятые грибы, не миновать ей волчьей страсти на той лесной полянке. Впрочем, кто сказал, что это не случится сегодня? Все мысли о том, что надо бы допросить, кто она такая, вылетели из его головы.

Ренату словно током прошило. Прикосновение его горячих рук опалило её, поцелуй в голову показался самым сексуальным действием в мире. Что же будет дальше, когда он доберётся до конкретики? О нет, этого ни в коем случае нельзя допускать — ведь он сумасшедший оборотень. Который однажды её чуть не сожрал!

Собрав в кулак остатки силы воли, Рената… пнула его в коленную чашечку и нырнула вниз, дабы выскользнуть из загребущих рук. Получилось! От неожиданности Харальд упустил юркую девушку, чуть сморщился от удара — она умудрилась попасть ему в болевую точку острым носком туфельки, и тут же ринулся следом за улепётывающей негодяйкой.

Рената петляла, как заяц. Сначала обогнула ширму, потом юркнула за спины стражников, вздрогнула от треска разламываемого реквизита и пустилась наутёк.

Боже, зачем она сняла тот корешок, что дала ей Жолана? Всё для красоты образа — не будет же он болтаться в декольте концертного платья! Лучше бы болтался… Но ничего, только бы успеть добежать до комнатки, что им выделили под гримёрку, и достать его из сумочки.

— Что это за безобразие?! — раздался в спину грозный глас князя.

Но его никто не слушал — у Харальда окончательно сорвало крышу, Рената отвлекаться на объяснения тоже не собиралась, тут бы успеть ноги унести.

Стражники, попытавшиеся остановить взбесившегося посла, долго не продержались — полетели в разные стороны, бряцая кольчугой об пол. Разве что остальные северяне, спешившие следом за своим предводителем, имели хоть какие-то шансы…

Единственный, кто отреагировал на вопрос, был Прас.

— Кажется, они давно знакомы, — он посторонился, давая проход одному из соратников оборотня.

Ворвавшись в «гримёрку», Рената бросилась к столику, где оставила свою сумочку. Трясущимися руками схватила и принялась развязывать ремешок. Бесполезно! С таким тремором это попросту невозможно. И тут её снова охватил жар — Харальд догнал беглянку и вновь сгрёб своими могучими ручищами, стиснул так, что у неё чуть небо в алмазах не засверкало. Неимоверным усилием она вывернула руку и ткнула ему в лицо всей сумкой — вдруг так подействует?

Но сумка была добротная, кожаная — Рената не экономила и купила самую качественную и красивую. И запах, как и воду, она не пропускала.

— Не уйдёшь! — рыкнул он ей на ухо, вызвав очередной табун мурашек, развернул к себе и поцеловал.

Таким горячим, тягучим, сладким поцелуем, что сумка сама выпала у беглянки из ослабевших пальцев. А после руки, которые она подняла якобы для сопротивления, опустились на его широченные плечи, сжали их, словно только они являлись точкой её опоры. Да так оно и было, ведь несчастные коленки таки подкосились, голова закружилась, а безумные бабочки запорхали в животе.

Тропические, размером с упитанную ворону.

Ворвавшиеся следом за ним товарищи застыли на пороге. Переглянулись, мол, как теперь быть? Пожали плечами, вышли и притворили дверь. А навстречу им уже шла Гарма, воинственно размахивая руками и полыхая тёмными очами. Как так, на её золотую курочку кто-то покусился!

— Что там происходит? — несмотря на размеры северян, любезничать с ними она не собиралась.

В конце концов, тут княжеские палаты с уймой стражи — можно себе позволить более требовательный тон!

— Кажется, он нашёл свою пару, — ответствовал Кьярваль.

Взглянув на суровое лицо со шрамом, Гарма вспомнила, что уже имела сегодня с ним дело. Окинула взглядом всю компанию, нашла рыжего, глянувшегося её дочери, ещё больше нахмурилась и вернулась к черноволосому.

— Что значит пару?

— Жену. Единственную и неповторимую, — распространяться насчёт подробностей физиологии оборотней Кьярв не стал, разве что добавил для более ясного понимания ситуации: — К которой он никого не подпустит и за которую загрызёт любого.

- Ёжкин пластилин! — воскликнула Гарма, повторяя одно из любимых выражений Ренаты. — И как нам теперь с этим всем работать?

— Никак, — равнодушно пожал плечами Сигурд, переключая внимание не себя. — Я сильно сомневаюсь, что он разрешит ей петь перед кем-либо, кроме него.

— Разве что по праздникам в Архельдоре, — поправил его Торстейн, выглядывая Ольшану из-за спины Гармы.

Дева ему очень понравилась, он был бы не прочь продолжить знакомство. Пусть только снимет этот дурацкий костюм петуха.

— Возможно и нет, — Кьярваль недовольно взглянул на новоприбывших, среди которых затесался… Каждылбек, которого они собирались проучить. — Кстати, надо бы разобраться с ним — он ткнул в сторону кочевника, явно подслушивавшего для своего командира.

Интересно, почему Батыр-хан так удивился той песне? Да, она странная, необычная, но чтобы так таращить глаза…

— Да, этот шакал должен ответить за свой поступок, — кивнул Торстейн. — Вот только это не нам надо делать, а Харальду, когда освободится.

Но Харальд освобождаться не желал. Он целовал, гладил, сжимал свою суженую. Пил её стоны, которые она не смогла сдержать, впитывал одуряющий запах всем своим существом, напитывал своим. Чтобы ни одна шавка не посмела к ней даже подойти, не то, что тронуть!

Новое, чудесное платье цвета спелой брусники затрещало по швам. Новым, совсем недавно сшитым швам! И это здорово отрезвило Ренату.

— Эй, ты что творишь?! — она возмущённо стукнула его по руке, чуть не отбив ладошку — такая она была твёрдая.

— Я, Харальд, сын Рагнольва, беру тебя в пару. И пусть Небесный Волк будет этому свидетелем! И благословит нас.

Торжественно произнеся ритуальную фразу, он вновь принялся раздевать девушку.

— А я Рената, дочь Алмаза, говорю категорическое нет! — переиначила она его клятву. — Я тебя знать не знаю, более того, ты у моего отца руки не попросил и калым не отдавал. И вообще, я как-то больше по людям, чем по собачкам, — последнее было произнесено для того, чтобы гарантировано оттолкнуть чересчур напористого ухажёра.

Зря она это сказала. От этой фразы вся волчья сущность взбунтовалась, теперь уже его одежда трещала по швам, а сам он принялся трансформироваться. Быстро, словно он сделал невероятной скорости кульбит. И вот перед ней уже стоит волк. Огромный, белый, могучий, и только ошмётки одежды свисают с лап.

— Мама! — Рената в ужасе отшатнулась.

И пусть она знала, что он оборотень, но только сейчас окончательно поняла, насколько встряла. Он действительно мог это делать. Здоровенный мужик с умопомрачительными голубыми глазами превращался в гигантского волчару с тем же самым сногсшибательным взглядом. Обрастал шерстью, выпускал хвост, не говоря уже о когтях, один вид которых намекал на смертельный исход в случае тесного контакта с ними.

Волк глядел на неё исподлобья и явно изучал.

«Что, это та самка, которая нам с тобой досталась? — вопрошал он человеческую сущность своего двойного я. — Да она сломается, едва мы её покрепче сожмём! И зверя в ней нет — побегать будет не с кем».

Но, несмотря на претензии к самке, волка тоже тянуло к ней. Аромат тела манил, жилка, бешено бьющаяся на шее, звала припасть к ней губами, а после пройтись до ушка, спуститься к плечу, поставить метку…

— Хо-хорошая собачка, — Рената, видя, что убивать её не собираются, выдала первое, что пришло в её бедовую голову.

Недовольный рык был ей ответом.

— Ла-ладно, извини, хороший волчёк, — она присела на пол и потянулась к сумке, которую столь безответственно выпустила из рук. 3f0dcd

Подумаешь, поцелуи у него чумовые! Зато блох, поди, немеряно — вон какая шерсть густая.

И тут он закатил глаза. Волк. Выглядело ну очень странно и в то же время так по-человечьи. Потом он поднял лапу, сделал шаг к затаившей дыхание деве, наклонил голову, зарылся носом в волосы и вздохнул.

«Всё-таки она, — выдала волчья сущность человеческой, — но как мы с ней будем жить?»

Рената сидела ни жива, ни мертва, даже о сумке забыла. Волчий нос с одной стороны приятно щекотал кожу, с другой, страшно было — жуть! Всё же это вам не обычный волк — раза в два крупнее простых собратьев, не говоря уже о явном интеллекте во взгляде. Запах, правда, был довольно приятный — он явно держал себя в чистоте. А шерсть, шерсть так и манила потрогать, зарыться пальцами…

Что за странные мысли? Она хоть и любит собак, но как домашних питомцев, а не это вот всё!

«Ладно, иди к ней сам, я всё понял, — волк уступил место человеку, смиряясь с его выбором. — Только аккуратней там, уж больно она мелкая».

Снова кульбит, и теперь перед Ренатой вновь безумно притягательный мужчина, не обременённый лишней одеждой…

[1] Текст автора. Вдохновение бралось у гр. «Мельница» из песни «Любовь во время зимы».