Истинная для волка

Глава одиннадцатая, в которой Рената поёт второе предсказание

Когда первые эмоции схлынули, Айтбаю поднесли одежду. С поклоном подали и на полусогнутых вернулись обратно в общий строй. И только после этого шаман заметил, что стоит голыми ступнями на снегу. Хмыкнул, дёрнув уголком рта, быстро оделся и обулся, а после вновь взглянул на свою ненаглядную. Нахмурился.

— Кто это сделал? — в его голосе буквально звенела сталь.

Он еле сдерживал ярость, что проскакивала в его слегка безумном взгляде.

— Муж, — коротко ответила Алтынай и горестно всхлипнула. — Разозлился, когда узнал, что у нас была любовь.

— Она никуда не ушла, — он вновь укутал её в свои объятья. — И не уйдёт. А он больше никогда к тебе не притронется. Клянусь! Я совершил ошибку, струсил, — он зажмурил глаза, кляня себя за слабину, — но теперь я понял, что нельзя отступать.

Недаром орлица, за которой он ухаживал, столько времени твердила, что он живёт не своей жизнью. Правда, он почти уговорил её на брак… Вовремя его нашли!

И тут подал голос Батыр-хан. Он радостно поприветствовал блудного брата, обнял его, оттеснив «наживку», но Айтбай мигом уловил его настрой и вернул любимую обратно. Себе под подмышку. И весьма ясно выразился насчёт условий своего возвращения в орду. Иначе какой смысл всего этого?

Батыр-хан недовольно скривился. Закатил глаза к небу, получил снежинку в глаз и окончательно понял, что треклятая провидица оказалась права. Вся эта эпопея с уходом в птичью ипостась оказалась из-за какой-то низкорожденной! С другой стороны, брат, он же великий шаман, был ему нужнее, да и Рената слегка подправила отношение к девам не очень высокого происхождения. Но у той талант, а эта что? Обычная замухрышка, ничего особенного — такой только кобыл доить да шерсть прясть.

Но его мнение никто не спрашивал. Что ж, хочешь иметь большую силу, придётся уступить.

— Ладно, — кивнул Батыр-хан упрямому брату. — Будет вам свадьба. Вот только куда ты собираешься девать её мужа и детей?

Рената даже похолодела от язвительного тона басурманина. Неужто всех убьют? Ну а что, видя местные порядки, она не удивится.

Но в отличие от правителя, шаман оказался куда более справедливым человеком. Мужу он собирался всего лишь начистить морду, и то исключительно из-за рукоприкладства к Алтынай, а после дать откуп. В детях и вовсе врагов не видел, как и помехи, ведь их родила его любимая женщина.

Рената не удержала слёз. Всё-таки есть в этой орде хорошие люди! Тот же Шынгыс, Айтбай с Алтынай и, наверняка, еще не один и не два, с которыми она не успела познакомиться. И хорошо, что такая личность, как этот шаман, вернётся в стан! Будет остальным пример подавать человечности и адекватности. Насколько человечным и адекватным может быть мужик, периодически оборачивающийся орлом.

Утерев украдкой слёзы, Рената поняла, что пора отчаливать. За эту парочку она больше не волновалась, так что пора и честь знать, то есть искать остров Пасхи, а остальным пусть путь открывает новообретённый шаман. Правда, на песню призыва, которую с большим интересом слушал Айтбай, пришёл короткий ответ:

— Не сейчас. Людям нельзя слишком часто ходить по воздушному пути. Завтра. Откроешь свой путь завтра, а сегодня отдыхайте.

— Он прав, — оказывается, ветер слышала не только попаданка, но и Айтбай, что, в общем-то, было неудивительно. — Сейчас действительно нельзя идти путём ветра.

Батыр-хан, в отличие от Ренаты, об этом прекрасно знал, и спокойно отдал приказ обустроить стоянку. Оказывается, воины прихватили с собой всё: войлок, каркасные палки, казан и прочее, и прочее. Спустя пару часов на поляне, очищенной от снега, уже стояла юрта, а в ней в казане готовился плов с бараниной.

— Быстро работают ребята, — подивилась Рената.

— Да, в степи мешкать нельзя, — отозвался Айтбай, которого очень заинтересовал необычный дар симпатичной девушки.

Он явственно чувствовал, что она сильна и в то же время строптива, как вольная степная кобылица. Такую укротить — умение надо! Которым явно не обладал его братец, тот мог разве что сломать. И то не факт, что вышло бы.

Устроившись рядом с прорицательницей, шаман, не забывая обнимать и периодически целовать то в макушку, то ещё куда свою возлюбленную, принялся расспрашивать Ренату о житье-бытье: как попала в орду и прочее, и прочее. Скрывать от него правду Рената попросту не смогла, ибо когда пыталась приврать, тот ехидно ухмылялся и просил не делать из него облезлого шакала.

Так что волей-неволей, он таки выведал её историю, умудрившись поставить слуховую завесу, дабы их разговор никто не расслышал. В этом ему помог друг ветер, незаметно обволокший их незримым коконом из слабого потока воздуха.

— Спасибо за конфиденциальность, — Ренате было приятна такая предусмотрительность.

Правда, ей пришлось расшифровывать значение незнакомого слова, но разве это проблема? Нет, проблема оказалась совсем в другом, ведь встречным условием Айтбаю Батыр-хан выставил… помощь по удержанию Ренаты! Да-да, дождавшись, когда брат закончит беседу с пленницей, он отозвал его в сторонку и изложил суть проблемы.

— Ты ведь и сам понимаешь, как нас укрепит такая прорицательница, — резюмировал он свою речь. — Уж ты-то должен меня понять — сам идёшь против правил. И я тебе в этом помогаю! Вот и ты мне помоги: посоветуй, как её покорить? Я думал о кандалах на первое время и кляпе, чтобы петь не могла, а то вызовет свой ветер, и поминай, как звали, но сомневаюсь. Я ведь её и как женщину хочу. Посмотри! Губы — ягоды, задница — орех, а сама, словно молодая кобылица, которую хочется оседлать!

— О, небеса, избавь меня от подробностей, — скривился Айтбай. — Эту деву силой не возьмёшь.

— Но северянину удалось! — от неприятных воспоминаний лицо Батыр-хана скуксилось.

— Он её не силой брал, — возразил шаман, — она бы не далась. И вообще, я не совсем понял, что у них произошло, возможно, тебе лучше вообще не вмешиваться в их отношения.

Он действительно не догадался об их парности, ведь Рената не рассказывала ему ни об укусе, ни о прочих интимных подробностях. Просто констатировала факт: было. И было хорошо, пока хан не похитил. Айтбай бы мог предположить, что она всё-таки пара волку, но привык, что такое явление происходит, когда оба двуликие. Да и метка на шее Ренаты была прикрыта одеждой.

— Вот зачем ты сейчас мне настроение портишь? — ещё больше скривился Батыр-хан. — Лучше добрый совет дай!

— Добрый? — ухмыльнулся Айтбай. — Отпусти её, если не хочешь проблем.

— Не могу, она слишком хороша!

— Тогда попробуй поухаживать, может, и проникнется.

— Пока она проникается, я сам в неё уже десять раз проникну, — огрызнулся нетерпеливый хан.

— Как же я отвык от твоих скабрёзностей, — Айтбай и впрямь не был в восторге от подобного юмора.

— Да ладно тебе, будто ты со своей бабой собрался всю ночь танцы с бубном танцевать.

— Не бабой, а женой, — отрезал Айтбай. — Если ты будешь так о ней выражаться, никто никогда её не примет, как мою супругу. И мне не будет смысла оставаться в орде.

— Да куда ты теперь от неё денешься, — хмыкнул Батыр-хан.

— А кто сказал, что от неё, — Айтбай прекрасно знал своего братца и не собирался давать ему спуску. — Заберу Алтынай и детей да уеду подальше. Нас везде примут, уж поверь. Любой правитель будет рад заполучить себе в ряды такую силу, как моя.

— Ах ты, шакал! — возмущённый Батыр-хан не желал признавать, что получил в ответ лишь то, что сам сгенерировал.

— Не шакал, а говорящий с ветром, — поправил его Айтбай.

Спокойно. Невозмутимо. Весомо.

И Батыр-хан дрогнул. Вспомнил, что они с ним одной крови: сильной, упрямой, властной.

— Ладно, попылили и замяли, — отмахнулся он. — Согласен, рыба гниёт с головы. Буду всячески выказывать уважение к твоей супруге, а ты помоги мне с Ренатой.

— Я тебе уже всё сказал насчёт неё: ухаживание, внимание, никакого насилия, иначе ничем хорошим это не кончится. Ни для тебя лично, ни для всей орды.

Что поделать? Пришлось размышлять. Долго, перебирая всевозможные способы, начиная с подарков, заканчивая прогулки под луной. С последнего Батыр-хан и решил начать, вот только объект его вожделения… спал. Да так крепко, что не добудиться! Впрочем, у него впереди много времени, успеет ещё взнуздать эту непокорную кобылицу…

Наутро, бодро собрав юрту, басурмане отправились домой. Айтбай вызвал ветер, пусть не столь мелодичным способом, как Рената, он его подзывал звуком варгана и горловыми напевами, но вполне успешно переправил всех обратно к главному становищу. Включая спящую Ренату. Она вчера настолько умаялась, а вечером объелась вкуснейшего плова, что утром не смогла поднять головы. Шаман лично взял её на руки и аккуратно доставил до места — то есть до юрты Каждылбека. Положил на кровать, укрыл, развёл огонь в очаге и отправился решать вопрос с разводом своей будущей супруги.

Рената спала до полудня. Встала: голова чумная, опять тошнит и в то же время зверски хочется есть. Спросонья она даже не поняла, что уже не в горах, а в той же юрте, где жила вот уже несколько дней. Да и не до этого ей было…

— Да что это такое! — недовольно пробурчала попаданка. — Похоже, не идёт мне басурманская еда.

Совершив очистительные процедуры, в том числе умывание и чистку зубов, она тут же опровергла собственные слова, накинувшись на всё, что стояло на столе.

— Умм, как вкусно! Особенно это солёное мяско, — она работала челюстями, сама себе удивляясь. Задумалась. Похолодела. — Да ну нафиг!

Нет, ну, правда, разве можно забеременеть с одного раза? Ладно, с одной ночи, разом они тогда не ограничились. Да и она ведь собиралась взять противозачаточную настойку у Гармы — та всё время её пила, уж больно муж у неё был страстен и плодовит.

— Блин! — она хлопнула себя по лбу. — Я ведь так до неё и не дошла!

Не успела — её похитил Батыр-хан.

— Чё-ёрт!

Рената подскочила, заметалась по юрте, принялась считать дни, вспоминать, как её старшая сестра в своё время переживала беременность…

— Нет, рано же, — она с надеждой взглянула на плоский живот (ну почти плоский, кушать всё же надо меньше). — Тут прошло-то всего ничего.

Пятые сутки начались. Вряд ли это беременность, скорее, пища слишком отличается от привычной, хоть и вкусная. Боже, сколько событий произошло за эти дни — не перечесть! И самое удивительное — это её способности. Интересно, они сохранятся, когда она вернётся обратно домой или нет?

— Кстати, домой же пора, чего это я, — вот тогда Рената и спохватилась, что находится не там, где засыпала. — Ой, кажется, шаман всех перенёс обратно. Ну и ладно, так даже удобнее — вещи соберу.

Рената принялась собираться в обратный путь: достала тунику, одолженную у Харальда, пояс, заколку.

— Попрощаться с Айтбаем и Алтынай, или не стоит рисковать? Ладно, не буду бякой, схожу, гляну, как они там, — Рената совершенно забыла, точнее не учла, что сюда её тоже переправили с помощью ветра, и в ближайшие сутки этот путь ей не доступен.

Стоило ей выйти из юрты, как охрана возрадовалась — как раз заступил на пост Шынгыс — подхватила её под белы рученьки и препроводила в главную юрту, где уже вовсю шло празднество. Когда она вошла, Айтбай как раз целовал Алтынай, а прочие азартно считали, сколько на этот раз продлится поцелуй.

— Поздравляю! — от души высказалась Рената, когда они закончили. — Быстро вы дела уладили.

— Попробовал бы кто перечить! — горделиво высказался Батыр-хан. — Он ведь не невесть кто, а мой брат и Великий Шаман — Говорящий с Ветром и Летающий с Орлами.

— Ну да, ну да, — пробормотала попаданка, ловя недовольный прищур глаз Айтбая, направленный на Батыр-хана.

Ему явно не понравилось высказывание братца — уж больно оно отдавало бахвальством. Впрочем, сказать он ничего не успел, ибо Батыр-хан решил воспользоваться ситуацией и брачным настроением, витающим в воздухе, и не ходить вокруг да около, а взять кобылу за уздцы:

- Радуйся, твои заслуги перевесили прошлые грехи, и я решил взять тебя в жёны! — Он патетично взмахнул рукой, мол, оцени честь, приди ко мне.

— Пятьдесят третьей, я помню, да, — хмыкнула Рената, разворачиваясь к выходу.

Но там стояла стража. Шынгыс смотрел виновато, но приказ есть приказ — надо выполнять. А ему совершенно точно сказали: не выпускать.

— Я не поняла, — Рената угрожающе протянула последнюю «а».

Развернулась к самовыдвиженцу на роль благоверного, убедилась, что разговаривать с ним бесполезно, и вспыхнула от ярости.

«Да как так! Я ему помогла, брата нашла, а он! — бушевала в ней искренняя обида. — Домой! В задницу всё! Где там ветер?»

Набрав в лёгкие побольше воздуха, Рената собралась запеть песнь призыва ветра, но… дар предвидения проснулся как никогда «вовремя», и вместо запланированного, она выдала очередное пророчество:

Твой путь: зимняя стужа

Кровавые грозди горькой рябины

Твой путь кому-то нужен,

С кем душою ты единый.

Твой путь по холодным дюнам,

Твой путь под звездою юной

Ты пришёл, увидел, возжелал:

Свою пару ты узнал

Зов пары

Аромат малины затуманил небеса

Зов пары

Силуэт дивный — отвести нельзя глаза

Зов пары…

С ранней зорьки до самой последней звезды

Ты не можешь ни пить, ни есть и не спать

Только дальше по следу вперёд идти,

Лишь бы суженную догнать.

Ты готов переплыть даже море за ней,

На вершину забраться высокой горы,

Были б крылья — сумел бы достичь скорей,

Но никак, только в лапах шипы.

Зов пары

Всё нутро на измене, как найти её скорей

Зов пары

Ты готов разорвать на клочки того, кто с ней

Зов пары…

И смеётся ветер, бросая в лицо

Колючие иглы холодной пурги.

И хохочет буря, окружая в кольцо

И тебе не видно ни зги.

И ты бьёшься с стихией ни на жизнь, а насмерть,

Обращаешься к лесу, чтобы укрыл,

Ускользаешь, уходишь, хочешь успеть,

Молишь небо дать тебе сил.

Зов пары[1]…

Все замерли, завороженные силой её голоса, а от содержания пророчества, которое мало для кого осталось секретом — смысл лежал на поверхности — холодело в груди. Не зря! Ибо не успели стихнуть последние подвывания, которыми Рената разразилась после текстовой части, как снаружи раздался настоящий волчий вой, непрозрачно намекавший на скорую реализацию пророчества. Не успели басурмане сориентироваться в стремительно меняющейся обстановке, как уже в следующий миг в юрту ворвался волк. Замёрзший, потрёпанный, лапы кровоточат, глаза дикие…

— Мамочки! — Рената приложила руки к щекам — любимый жест её мамы, когда та сильно удивлялась.

Пылающий яростью взор волка тут же нашёл ту, которую так долго искал. Потеплел, стал менее кровожадным и безумным, отчего Ренате стало тепло-тепло, спокойно-спокойно.

Не обращая внимания на обнажённые сабли охраны (готовые выпасть из трясущихся рук, стоит ему только рыкнуть), Харальд двинулся к своей женщине. С каждым его шагом её омывало волной эмоций, причём настолько разных, что она не знала, как реагировать. С одной стороны, она чувствовала, как жар окатывает тело, как всё её существо тянется к этому невероятному созданию, прошедшему, судя по потрёпанному виду, настоящий ад. С другой стороны, она… испугалась. Силы влечения, жажды прикоснуться, отдаться, подчиниться…

Нет, последнее она точно не любит!

Но волк всё приближался, немыслимый кульбит, и перед ней уже мужчина. Обнажённый, лохматый, невыносимо прекрасный. Руки сами потянулись к нему, пальцы скользнули по литым мышцам груди, огладили плечи, зарылись в волосы, сейчас лишь слегка намекавшие на светлый окрас.

Миг, и его сильные руки подхватывают её, отчего кружится голова, тело наполняется лёгкостью, а укус на шее горит, рассылая импульсы удовольствия, томления, предвкушения…

Несмотря на эмоции, Рената краем глаза замечает, как остальные волки врываются в юрту, скалятся, рычат, а Харальд властно приказывает:

— Всех убить.

— Нет! — она аж подпрыгнула у него на руках. От её пронзительного вскрика волки, как ни странно, остановились. — Тут много невинных!

Она схватила его за голову, впилась в него взглядом и чеканно выдала:

— Не руби с плеча, сначала разберись, что к чему.

Харальд зажмурился, встряхнул головой, сбрасывая остатки пелены ярости, охватившей его существо. Вновь открыл глаза, почти не безумные, сглотнул и хрипло попросил:

— Покажи, кого не трогать.

— Никого не трогайте, пусть они сами в своём соку варятся, — Рената не держала зла на Батыр-хана, ведь он не успел причинить ей критичного вреда.

Но на самом деле ей просто повезло, её судьба могла сложиться куда хуже. Это понимали все, включая Айтбая, не говоря уже о самом Харальде.

— Нет, такое не прощают и не оставляют безнаказанным, — он ещё крепче сжал Ренату в объятьях, поднял глаза на замерших басурман, обвёл их взглядом. — За похищение и удержание в плену моей жены все виновные ответят головой. Ваша смерть будет быстрой — скажите спасибо заступничеству Ренаты.

После он принюхался, кивнул на тех, чьего запаха не было на поляне, откуда его возлюбленную умыкнули в степь, показывая собратьям, кого не трогать, развернулся и двинулся к выходу с Ренатой на руках.

— Да постой же ты! — Рената каким-то чудом умудрилась извернуться (не иначе, как ветер помог), соскочить с рук и броситься наперерез волками.

Глаза зажмурены, волосы дыбом, но знать, что ты виновна в страшной резне — так себе воспоминание на всю оставшуюся жизнь.

— Давайте их просто схватим и будем судить!

— Я не знал, что она — твоя жена, — вмешался в разговор Батыр-хан. — Ты не объявлял об этом. Я думал, что ты переспал с ней один раз и все дела.

Зря он сказал последнюю фразу — от неё Харальд вновь рассвирепел.

— Прости, не хотел тебя обидеть, — хан вскинул руки, даже не пытаясь сопротивляться.

Да и не смог бы, ведь все прекрасно понимали, что сделай они малейший намёк на нападение, и их порвут на кусочки. Сабли против волков могут сработать, но недолго. Зато потянуть время, пока снаружи не соберётся войско — вот это идея. Уж тогда несчастный пяток волков, будь они хоть трижды гигантскими, есть шансы одолеть. Да, крови много прольётся, но не только басурманской.

Это понимали все: и Батыр-хан, и те, кто сидел за столом, и стражники, оказавшиеся внутри, и сами оборотни. Ведь проскочили они в центр степного становища лишь благодаря скорости и эффекту неожиданности. Вот только у Харальда был козырь в лапе — возросшая сила альфы, влиявшая не только на оборотней, но и людей. Точнее, на людей она действовала ещё сильнее, ведь даже самый посредственный оборотень стоит минимум пятерых умелых воинов.

— Кстати, я тоже не знала, что успела выйти замуж, — Рената понимала, что не вовремя, но удержаться от ехидцы не могла. — Ты не напомнишь, когда это произошло?

— Когда я объявил тебя парой, — он вновь протянул руки, чтобы сгрести ненаглядную в объятья, но она увернулась.

— А меня спросить? — несмотря на предательское тело, которое вовсе не хотело ускользать, напротив, жаждало новых прикосновений, Рената пока держалась.

На чистом упрямстве, но надолго ли его хватит?

— Так вышло, — развёл руками Харальд, сам при этом выглядевший довольным по самый хвост. — Обе мои ипостаси приняли тебя, а сейчас в тебе мой ребёнок, так что назад пути уже нет.

— Ре-ребёнок? — Рената аж пошатнулась.

Так вот откуда эта тошнота! Но ведь прошло совсем немного времени! И да, ему-то откуда знать о таком интимном нюансе?

— Ребёнок? — Батыр-хан брезгливо взглянул на пленницу, которую совсем недавно собирался осчастливить законным браком.

Хорошо, что не успел!

И тут слово взял Айтбай. Раз уж без него разобраться не могут!

— Мы приносим свои глубочайшие извинения, а от меня отдельная благодарность за спасение. Думаю, Батыр-хан не откажется заплатить виру за свой проступок. Так ведь, братец?

— Конечно, — кивнул Батыр-хан, готовый сейчас пойти на всё, лишь бы потянуть время.

Но обман не входил в планы Айтбая, посему он продолжил:

— Мы гарантируем вам безопасность, я лично прослежу, и дадим вам отступных два сундука драгоценностей, пять десятков меховых шкур степных лисиц и сто кобылиц.

Батыр-хан поморщился от чрезмерной щедрости брата, но смолчал. Ибо не собирался выполнять эти условия. Хотя… Рената уже не казалась таким уж лакомым кусочком.

— Хорошо, — на Харальда басурманский шаман произвел приятное впечатление. В нём виделась сила, благородство и искренность. — Но я хочу голову того, кто посмел прикоснуться к Ренате и похитить из моей комнаты, а также вывести из строя моего соратника.

Справедливое желание, но…

— Он уже мёртв, — Рената даже не знала, радоваться ей тому, что Каждылбека принесли в жертву, или всё же огорчаться кровожадности местных, включая муженька.

— Могу предложить в качестве жертвы себя, — Айтбай подошёл к Харальду поближе, — ведь именно из-за меня похитили Ренату. Точнее, из-за её пророчества обо мне.

— Пророчества? — не понял северянин, отмахиваясь от абсурдного предложения.

О таком нюансе, как прорицательские способности супруги, он не знал. Сюрприз!

Айтбай в красках описал суть дара Ренаты, чётко так изложил, что, как и почему, даже попаданка заслушалась, ибо не подозревала о столь стройном и понятном объяснении. Оказалось, что суть её дара — спонтанное видение главной жизненной проблемы того, на кого она обратила пристальное внимание. Срабатывает хаотично, без контроля со стороны провидицы. А выливается в песню, потому что это её главный талант — сочинительство и исполнительство. Собственно, благодаря сильно развитой творческой составляющей она и стала способна прорицать — Рената выхватывает из общего информационного поля самое интересное и выражает, как умеет.

Вот только каким образом она умудрилась подглядеть ту ситуацию с созданием острова Пасхи, эта теория не объясняла. Как и феноменальную дружбу с элементалем ветра.

— То есть она может спеть пророчество кому угодно и когда угодно? — Харальд даже растерялся. — Сама себя не контролируя?

Похоже, легко в этом браке не будет никогда. И вообще, мало ли, с кем она может увидеться и что предсказать. Тут потребуется особая охрана, чтобы снова кто-нибудь не умыкнул, а то и вовсе не захотел прикопать!

И это не говоря о нём самом, хотя, что ему скрывать? В отношениях истинных нет секретов друг от друга.

— Да, а ещё я люблю свободу и терпеть не могу, когда мне приказывают, — вставила свои пять копеек Рената, намекая на то, что внутри у неё железный характер. — И да, если что, я согласна на развод. Пока не поздно.

— Ох! — воскликнула Алтынай, сама только что его пережившая и, как никто другой понимавшая, что с нелюбимым жить — одно мученье.

— О чём ты говоришь, женщина, — рыкнул Харальд, таки добираясь до упрямицы и вновь закутывая в свои объятья.

Пришлось той крепиться, ибо от его жара она вновь стала плавиться, как распоследняя ириска. А ей нельзя — это вам не горячая ночь для банального получения удовольствия, тут судьба решается! Ведь она только что собиралась домой, на Землю. Пришёл тут, впечатлил её своей преданностью да потрёпанным видом (а это ой как подкупало! Такие страдания ради её спасения — это вам не в Инстаграме ныть о потерянной любви), а потом и вовсе огорошил новым статусом и… состоянием.

С другой стороны, ну беременна, ну и что? Родит себе, у неё достаточно накоплений, а потом снова в строй — на телевидение.

Легко сказать, ведь стоило ей всерьёз задуматься о разлуке с этим двухметровым упрямцем, как сердце заныло, кровь взбурлила, мол, ты чего это, балда, такого мужика упускаешь? А место укуса и вовсе заломило.

— Давай поговорим не при свидетелях, — из последних сил Рената держалась, чтобы окончательно не потеряться в его крепких руках.

— Где?

— Мне юрту выделили того самого похитителя, которого потом принесли в жертву ветру.

— Годится.

— Я провожу, — Айтбай, прекрасно понимавший, что ждёт оборотней за порогом юрты Батыр-хана, вышел первым.

А ещё шаман был безмерно благодарен попаданке за то, что отвлекла своего двуликого, успокоила и дала всем шанс задержаться ещё в этом бренном мире — кому сколько отмеряно Небесной Кобылицей.

Как и следовало ожидать, снаружи стояло войско хана. Вооружённые до зубов, они ждали момента, чтобы напасть. В юрту, стоит отметить, не особо спешили: жизни берегли и, похоже, надеялись, что хана таки порвут на лоскуты. Ну, или просто боялись связываться с более сильным противником в заведомо невыгодной обстановке.

Появление великого шамана вызвало удивлённый гул, мол, неужели он всех сам победил? Каково же было всеобщее изумление, когда следом за ним показался голый мужик с Ренатой на руках, а следом четыре волка.

— Ты бы хоть штаны надел, прежде чем перед народом показываться, — шепнула Рената на ухо Харальду.

Ей-то не привыкать. За всё время, что она его видела, в одежде он пребывал минимальное количество времени.

— Нельзя, вдруг оборачиваться придётся, а штаны последние, — он щекотал дыханием её ушко, отчего приятные мурашки расползались по всему телу, путая и без того не особо организованные мысли.

Айтбай в это время вместо того, чтобы драть глотку, объясняя, что да как (ибо сие малоэффективно), попросту позвал ветер, окружил им оборотней и препроводил до юрты Каждылбека. Все стрелы, что были пущены в северян, отскакивали, не нанося урона, сабли сами выпрыгивали из рук и валились наземь, а уж когда Харальд остановился около входа в юрту, поставил Ренату на землю, перекинулся и рявкнул своим альфо-самцовым рыком, народ окончательно сдуло. Даже у Айтбая поджилки встряхнулись, только Ренате было хоть бы хны — вот что значит истинная пара! Правда она пока была не в курсе сих подробностей и попросту искренне недоумевала, почему все разбежались. Ну рявкнул, ну страшно, но это же воины…

Айтбай, кстати, пришёл в себя довольно быстро. Отправил остальных волков в соседнюю юрту (воины, жившие там, с «удовольствием» уступили её гостям) и оставил там, на всякий случай окружив оба жилища стихийной защитой. Сам же вернулся обратно, дабы убедить братца не нарушать слово, а спокойно, без конфликтов разойтись с северянами.

Конечно, тому жуть как не хотелось отдавать добро, тогда Айтбай предложил считать это… платой за услуги Ренаты.

— Она ведь нашла меня? Нашла. Я остаюсь с тобой? Остаюсь. Скажи спасибо, что тебя не порвали на лоскуты. И за это ты тоже должен быть благодарен Ренате.

— Ты знаешь, как я не люблю оставлять за спиной живых врагов, — сморщился Батыр-хан, ходя из одного конца юрты в другой. Предварительно он выгнал оттуда всех посторонних — ни к чему всем слушать их разговор. — Я бы никогда не стал ханом, если бы жалел кого ни попадя.

— Ты сам сделал его своим врагом, похитив жену, — возразил шаман. — Плевать, что ты не знал. Ты ведь был в курсе, что они провели ночь? В курсе. То, что ты расценил это по-своему, твои проблемы и твоя вина. Имей мужество признать свою ошибку и ответить за неё.

— Правители не ошибаются, — Батыр-хан гневно сверкнул глазами. — Да после этого меня свои же засмеют! И будут говорить, что я дал слабину.

— Схитри, в этом ты большой мастак, — Айтбай подмигнул брату, напоминая, как он не раз обводил вокруг пальца своих врагов. — Скажешь, будто это стратегический ход. Или надо было позволить тебя убить? Ну а что, мёртвому же всё равно, что о нём говорят. И да, вряд ли воины решатся вновь напасть на северян — у их главаря уж очень страшный рык.

— Ладно, уговорил, — буркнул Батыр-хан, тоже весьма струхнувший от звуковой атаки Харальда, но старавшийся не подавать вида. — Заодно сохраним отношения с Гирдиром. Но сто кобылиц — это ты загнул, конечно!

— Жить захочешь — ещё не так откупишься, — Айтбай махнул рукой, откланялся и поспешил проконтролировать процесс, а то вдруг без него что непоправимое случится!

И как орда раньше без него обходилась, пока он летал с орлами? Надо бы разузнать.

Харальд еле сдерживался, чтобы не наброситься на Ренату. Едва они остались одни, он только и делал, что повторял про себя: «Я с дороги, на мне слишком много грязи, она — спутница всей моей жизни и мать моих будущих детей. Надо договариваться».

Даже с рук спустил, чтобы не сорваться.

Рената тоже с трудом сохраняла контроль. Правда, её бросало из одного состояния в другое. Головой она понимала, что надо уходить, брак с оборотнем в этом по большей части жестоком мире — бред сивой кобылы, и никакие плюшки в виде прорицания не могут быть причиной того, чтобы она осталась, точнее даже наоборот. Вон, её после первого же прорицания похитили, что будет дальше — неизвестно! Но душа… и тело… они стремились к этому несносному, изрядно потрёпанному долгой дорогой волку. Дорогой к ней. Ради неё. Когда у неё такое было?

Безумство. Желание быть с ним, раствориться в нём и прочие приятности — это форменное безумство! Зачем это ей — современной, талантливой восходящей звезде телевидения? Да у неё контракт с «Лореаль» на носу! И фотосессия для российского «Гламура» на саму обложку, между прочим! А тут сплошь примитивная косметика: ни тебе подводки, ни нормальной туши, не говоря уже о хайлайтере. Средневековье, чтоб его! Хорошо, хоть здесь свинцовыми белилами, как в древней Европе, не пользуются. Или ещё какой дрянью на основе отравляющей химии, той же ртути.

Хотя, о чём она вообще думает? Какая косметика, какой хайлайтер? Нравы тут — кошмар, медицина и вовсе на зачаточном уровне. И здесь ей предстоит рожать? О нет, только современная клиника с квалифицированными врачами!

— Тебе бы всполоснуться, — Рената подошла к очагу, подбросила дров, потрогала воду, которая осталась в котле после утреннего омовения. Тёплая. — Лучше бы конечно в банную юрту сходить, но вряд ли это сейчас возможно.

— Милая, — Харальд решил не тянуть кота за хвост. — Давай я тебе расскажу, кто такие двуликие, что для них значат пары, и почему так всё вышло.

От слова милая Рената вздрогнула. Она терпеть не могла, когда её так называли — спасибо учительнице математики, любившей употреблять это слово в таком контексте и с такими интонациями, что лучше бы просто фамилию называла.

— Давай, — она не стала его поправлять, пусть — будет на что отвлечься от того пожара, что творился у неё внутри от одного его присутствия. Манящего, горячего, сексуального.

— Давным-давно Небесный Волк создал двуликих по образу своему и подобию…

Рассказ вышел довольно долгим. О славных предках, что освоили один из островов в Бэлтонском море, об особенностях их верований, в том числе отсутствии человеческих жертвоприношений[2], что сыграло огромным плюсом в его пользу. А ещё о великом даре их покровителя — истинной паре, от которой рождаются самые сильные оборотни. Паре, которую любишь больше жизни и от которой не имеешь никаких секретов, а также не можешь ни изменить, ни предать, ни попросту оставить на долгое время одну.

И тогда Рената окончательно поняла, что влипла. Если до этого была хоть какая-то иллюзия выбора, то сейчас… она осознала, что вся её тяга — не просто игра гормонов, а самая настоящая подстава! Ибо тот укус, когда он её лишил девственности, был не простой анестезией, а меткой, из-за которой она теперь не сможет уйти на Землю, поскольку сойдёт с ума от тоски. Ведь процесс обоюдный, несмотря на то, что она — человек. Правда, именно благодаря этой метке ей не смог навредить Бартагай, когда пытался проклясть, сама она ни разу не чихнула, хотя в юртах было так себе отопление, а Харальд сумел найти её за тридевять земель в сердце Великой Степи в стане Батыр-хана. И не сложись у неё дружба с ветром, это был бы единственный шанс не сгинуть в многочисленном гареме басурманина. Посему, настолько ли это подстава, или всё же великое благо?

Пока Рената размышляла, вода успела закипеть. Харальд снял с очага котёл, отошёл в сторону, налил в таз кипятка, разбавил его холодной водой, взял мыло и принялся смывать дорожную грязь. Как мог, расплёскивая воду на войлочный пол, но тут уж по-другому никак. Волосы оказались особенно грязными, не говоря уже о ногах, которые, кстати, перестали кровоточить. Вот она — волчья регенерация в деле! А, исходя из рассказа о парах, часть сил партнёра передаётся и его второй половине. Возможно, не всё так страшно с медициной при таком раскладе…

Рената зависла. Струйки воды, стекавшие по бугрящимся мышцам её супруга (!) притягивали взгляд. Во рту пересохло, захотелось смочить горло, причём не банальным стаканом воды, а той влагой, что ласкала сейчас этого невероятного мужчину. Подойти, поймать губами прозрачные струйки (основная грязь сошла, Харальд уже повторно обмывался), заодно прикоснуться губами к горячей коже, вдохнуть аромат, который она не могла забыть с той самой ночи. Ночи безумства, страсти и, как выяснилось, консумации брака.

— Кхм, — прокашлялась Рената. — То есть деваться мне некуда?

— А ты хочешь? — Харальд так проникновенно смотрел, что она успела заметить, как в глубине его взора мелькнула боль.

Всего на мгновенье, но она явно там была.

— Не то, чтобы ты мне не нравился, — она нарочито алчно обвела его взглядом, правда, ниже пояса задерживаться не стала, дабы не отвлекаться, — просто я не отсюда. В смысле не из этого мира.

И она в свою очередь поведала, как попала в тот лес, где они встретились, как приняла те ядовитые грибы за земные опята, кто она такая, и как ей не хватает центрального водопровода и канализации. Не говоря уже о современной косметологии и нормального отопления, а не вот это вот всё.

Сказать, что Харальд был поражён — ничего не сказать. Его пара из другого мира? То есть ради него Небесный Волк привёл деву настолько издалека? О, это наивысшая честь! Его ни в коем разе не смущало её необычное происхождение, более того, многое прояснилось, например, почему она такая непохожая. А ещё яркая, одурительно пахнущая мёдом и малиной, смелая и в то же время умудрившаяся сохранить честь. По крайней мере, до встречи с ним…

— Это многое объясняет, — Харальд потянулся к Ренате, всем своим видом показывая, что ничего не изменилось. — Насчёт комфорта — я сделаю всё, чтобы тебе было максимально удобно. Я — будущий конунг Ахельдора, если, конечно, успею добраться до острова в течение десяти дней.

— Почему именно в этот срок? — то, что он — какой-то там конунг, пусть и в недалёком будущем, конечно, радовало, но мало ли, какие у них там порядки и условия.

— Мой отец умер, пока я искал тебя, — Харальд тяжело вздохнул, разрываясь между любовью к паре и скорбью о родителе. — И я должен прибыть на остров не позже двенадцатого дня с момента смерти, иначе…

Он гулко сглотнул.

— Что? — Рената подалась к нему, вновь ловя во взгляде ту самую боль, что заметила ранее.

— Иначе Повелитель Моря придёт за данью и возьмёт куда больше положенного. Нельзя этого допустить!

Он с мольбой посмотрел на Ренату. Зрелище вышло то ещё: огромный сногсшибательный мужчина, просящий её, хрупкую девушку, о помощи… Невероятные голубые глаза, сверкавшие на упоительно мужественном, суровом лице просто завораживали. И это он не знал о её дружбе с ветром! Просто молил, чтобы она не сопротивлялась и пошла с ним. Дала им шанс быть вместе, построить семью, разделить жизнь на двоих. Это стоило многого. Учитывая его властную манеру брать всё самому, не говоря уже о том, как он чуть не порвал басурман в клочья, и лишь её речи смогли его остановить… О да, они действительно пара, иначе он вёл бы себя с ней совсем по-другому. Начиная с того, что плюнул бы на поиски и повернул назад, дабы вступить в права наследования.

— А ты…, - она тоже гулко сглотнула. — Ты сможешь усмирить этого Повелителя Моря?

— Да, моя сила альфы должна помочь, — он с невыносимой нежностью прикоснулся своей огромной ручищей к её нежной щёчке. — Я не могу не справиться — от этого зависит жизнь всего моего народа.

— Но ты всё равно пошёл за мной…, - её голос предательски дрогнул.

— Я не мог поступить иначе. Любовь истинной пары абсолютна и безусловна.

— Ты, — она кашлянула, прогоняя волнительную хрипотцу, — ты меня любишь?

— Конечно, малышка, — Харальд обхватил руками её личико и сладко-сладко поцеловал.

— Но ты ведь меня совсем не знаешь, — несмотря на отговорки, сердце сделало кульбит, а мысли о комфорте и прочих достижениях современной цивилизации перестали казаться настолько острыми.

— Я знаю твою душу — она светла и прекрасна, в твоих глазах отражаются звёзды, аромат сводит с ума, а тело — само совершенство. Мой волк тебя принял, несмотря на то, что в тебе нет звериной ипостаси — почуял боевой дух. Всё остальное — мелкие детали, на которые у нас будет уйма времени. Я открыт перед тобой, откройся и ты мне, любимая!

Последняя фраза окончательно сорвала все её предохранители. Она потянулась к Харальду всей своей сущностью: душой, телом, разумом, который выкинул белый флаг капитуляции. Ну а что, попробуй, поспорь с такими весомыми аргументами!

Их губы встретились, руки обвились вокруг тел, прижимая их как можно теснее. Прикоснуться друг к другу каждой клеточкой кожи, познать друг друга как можно ближе, глубже — вот, к чему стремились их существа. Самое удивительное, что при такой колоссальной разнице в росте и прочих параметрах, они идеально друг другу подходили. Словно действительно когда-то были единым целым, которое кто-то разделил (не совсем поровну, да), а сейчас они наконец-то нашли свою вторую половинку.

- Ах! — Рената выгнулась, поражаясь той силе, с которой реагировала на его прикосновения.

Хотя он ещё даже одежду с неё не снял! Впрочем, Харальд затягивать с обнажением не стал — быстро избавился от басурманских одежд. И дело было не в том, что он хорошо разбирался в их особенностях, нет, его крепкие руки попросту умели мастерски её рвать.

— Постой! — Рената остановила страстного муженька, когда он вознамерился надругаться над шароварами. — Я хочу взять их с собой — в них очень удобно ходить и заниматься йогой.

Что такое йога, Харальд не имел понятия, но раз его любимая просит, то почему бы и нет? Он позволил ей самой снять последнюю деталь одежды, после чего между ними не осталось никаких преград.

— Ты прекрасна! — он аккуратно, словно величайшую драгоценность, погладил её грудь, отчего у неё перехватило дыхание, скользнул ниже, уже куда смелее подхватил под попку, приподнял над полом и понёс в сторону кровати. — Ты — самое лучшее и чудесное, что могло со мной произойти!

Он продолжал шептать ей на ушко безумные приятности, бережно уложил на спину, закинул умопомрачительные ножки себе на плечи и показал, как сладко быть его женой. Показывал долго, со вкусом, доводя до экстаза, заставляя кричать от наслаждения, биться в конвульсиях невыносимого удовольствия. Взмывать в небеса, парить в невесомости и всё это без ветра, а от горячих прикосновений… везде!

Сам он тоже не отставал от любимой — растворялся в удивительной неге. В её нежности, мягкости, поражался, с какой страстью она принимает его, раскрывается, отдаёт всю себя до потери сознания. Он даже испугался, когда Рената отключилась. Потряс её, получил невнятный взмырк, успокоился, что жива, и тоже… отрубился.

Это был долгий путь. Тяжёлый. Полный неизвестностей. Хвала Небесному Волку, он закончился благополучно, более того, его пара его окончательно приняла — и то была настоящая победа, учитывая обстоятельства её происхождения. Завтра же его ждали новые испытания: дорога домой, борьба с Повелителем Моря, бремя власти. Хотя, что это он вперёд забегает? Для начала нужно хотя бы добраться до Волховьи, сесть на драккар и достигнуть Архельдора. И для того, чтобы успеть в срок, ему требовалась помощь. И дай-то бог, чтобы ему в ней не отказали!

На ранней зорьке северяне собрались в путь. К тому моменту Айтбай успел окончательно убедить Батыр-хана разойтись с двуликими миром и отпустить их, не предпринимая попыток убить, и даже простимулировал побыстрее собрать откуп. Правда, от кобылиц Харальд отказался — недосуг ему было с ними возиться, надо было срочно плыть в Архельдор. Посему он взял только драгоценности и меха, а вместо кобылиц попросил Айтбая помочь с воздушным путём.

— Не меня тебе просить об этом, — улыбнулся Айтбай. — Твоя жена с ним тоже дружбу водит.

— Что? — похоже, Харальду только и предстояло в этой жизни, что поражаться своей ненаглядной. — Ты и это умеешь?

— Прости, я не успела тебе рассказать, — Рената зарделась, вспомнив, чем именно они принялись заниматься, вместо того, чтобы продолжить разговор.

— Я не виню тебя, — он тепло улыбнулся, отчего Алтынай, тоже пришедшая к северянам с утра пораньше, успокоилась.

Она прониклась к неугомонной прорицательнице искренней симпатией и переживала, как же та выкрутится из неудобного положения. Но оказалось, что выкручиваться не надо!

— Ну что, все готовы к отбытию? — Рената взглянула на остальных волоков, которые отлично выспались в соседней юрте, а также помылись и подкрепились.

— Да, — отозвался Кьярваль, многозначительно подмигивая ей.

Мол, от судьбы, то есть от них, волков, не убежишь.

— Тогда я начинаю, — попаданка хмыкнула, в глубине души поражаясь, сколько раз их сталкивала судьба, многозначительно намекая о предназначенности.

Удивительно, но это действительно так! Не будь тех злосчастных грибов в кармане, всё могло случиться ещё там, на поляне. Она совершенно точно помнит, как потеряла голову от одного его вида, не то что прикосновений! Правда, рефлексия могла быть куда сильнее, нежели сейчас, когда они столько пережили, впрочем, вопрос родителей никуда не делся. Пусть Рената согласилась со сменой постоянного места жительства, но вернуться домой хотя бы раз обязательно хотела! Заодно познакомить Харальда со своей роднёй — пусть знают, что она в порядке и связала судьбу с хорошим человеком. И пусть, как он вчера сказал о ней самой, она не знала о Харальде многих подробностей и нюансов, но душой он был чист и искренен, а всё остальное — детали.

Встряхнув головой, Рената отодвинула приятные мысли в сторону, сконцентрировалась на процессе и позвала своего необычного приятеля.

Песня ветра, как и сам элементаль, произвели на двуликих неизгладимое впечатление. Харальд в очередной раз убедился, какой ценнейший дар преподнёс ему Небесный Волк, остальные же просто остолбенели от происходящего. А что ещё им оставалось делать? Теперь в их рядах не только талантливая певица, но и предсказательница, а ещё повелительница ветра! В одном лице. А ещё истинная для альфы и будущая мать его детей. Кто же у них родится при таких родителях?

Батыр-хан злобно сплюнул на землю. Упустил такую жену! Единственное, что его радовало, так это возвращение брата, пусть оно и сопровождалось таким неприятным инцидентом, как вынужденный развод одного из воинов. Низшего чина, но где один недовольный, там его друзья и родня. Что ж, всегда кем-то приходится жертвовать… И Бартагай ему в этом поможет — он не настолько щепетилен в вопросах человеческих жертв. Ну а что, Айтбай не сможет за всем уследить даже при большом желании. Вот улетит на очередную разведку, тогда и будет возможность устранить недовольного. Ведь что бы братец ни говорил о справедливости и прочем, нельзя оставлять за спиной недовольного, ибо потом он может обернуться во врага. Великая мудрость, которую хан впитал от отца — тот сызмальства его учил не щадить никого, кроме тех, кто ему сильно нужен.

[1] Песня написана на мотив и структуру песни группы "Мельница" — "Зов крови". Она меня вдохновила.

[2] Не путаем с рядовыми древними скандинавами, речь именно о двуликих. Подопечные Одина как раз таки жертвоприношениями не брезговали, в том числе человеческими — об этом говорят раскопки капищ, где наряду с прочим найдены останки человеческих костей.