Истинная для волка

Глава третья, в которой Рената организует постановку века

Пока Жолана возилась с обморочной: обтирала лицо влажной тряпкой, обмахивала веером и даже пыталась пробудить нюхательной солью, Видар с Прасом всё же дочинили кибитку. И даже разложили чудо-грибы на кусочке бересты в теньке, дабы те высохли. Умытое лицо Ренаты оказалось ещё красивее, чем накрашенное. Без макияжа она выглядела совсем девчонкой, разве что формы говорили о некоторой зрелости. Видар нет-нет, да поглядывал на прекрасную деву, пока жарился кабанчик, что с утра подстрелил Прас. Аппетитный запах мяса, сдобренного ароматными травами, щекотал ноздри и лучше всего подвиг Ренату к пробуждению. Соли, кстати, с этой функцией не справились.

— Всё-таки не приснилось, — обречённо пробормотала телеведущая, в глубине души надеявшаяся, что аппетитный запах идёт из кухни снятого на время съёмок дома — оба Алика любили мясо во всех его проявлениях, впрочем, как и все остальные, кроме Мирослава.

Как ей их всех сейчас не хватало! Хваткости Мити, который любую ситуацию с местными мог разрулить, энциклопедических знаний Жоры, доброты Леры и, конечно же, её финансовых возможностей. И Аликов. Они так круто жарили мясо! И умели выгодно снять её фигуру. Но это, к сожалению, не съёмки и даже не розыгрыш. Приключение затянулось. И что теперь с этим делать — не понятно.

Больше всего удручало отсутствие связи с мамой. Та точно что-нибудь да посоветовала бы. Не реветь, например. Подстраиваться под обстоятельства и в то же время не изменять себе. Да, так и следует себя вести! Не стоит врать этим добрым людям, а то, что они сейчас начнут её спрашивать, откуда она, было видно по их любопытным лицам. Но и полностью всю правду вываливать на них тоже глупо. В общем, сложно всё это.

— Эм, ещё раз здравствуйте, — помахала ручкой Рената, садясь в позу лотоса.

Ну а как ещё сидеть на покрывале?

Видимо, здесь принято по-другому, так как оба мужчины выпучили глаза, а Жолана вспыхнула, как маков цвет.

Рената на всякий случай глянула на ноги — вдруг у неё что-то не то оголилось? Нет, всё в порядке, даже пятки не торчат — платье достаточно широкое.

— Эй, вы чего? — решила уточнить непонятный момент попаданка.

На всякий случай натянула подол ещё больше, чтобы ни одним пальчиком никого не смутить.

— Эта поза считается крайне неприличной, — затараторила Жолана. — У нас не принято при посторонних мужчинах показывать… раздвигать… намекать…

Бедняга, несмотря на глубокую беременность, смущённо замолкла.

— У нас тоже не демонстрируют эмм… интимные места при посторонних, — Рената слегка приукрасила действительность, но как без этого. — Но я ведь в платье. И да, у папиных предков так все делали. В смысле сидели на ковре и ели за низким столом.

— Говорят, — преодолевая смущение, Прас всё же подал голос, — что у степных народов тоже нет стульев и они сидят в подобных позах. Но только мужчины. Женщины подгибают ноги под себя.

— У каждого народа свои порядки, — пожала плечами Рената и встала. — Покажете, как у вас прилично сидеть?

— Конечно! — Жолана подошла к покрывалу и изящно, несмотря на довольно объёмный живот, присела.

Боком, согнув ноги и красиво разгладив складки платья. Да, так выглядело куда приличнее, но не факт, что удобно. У Ренаты уже через пять минут затёк локоть, а бедро занемело — всё же твёрдая земля, а не мягкий диван. Пришлось менять положение, но через некоторое время спина запротестовала, ибо привыкла сидеть прямо. В итоге, видя, как она мучается, ей принесли ещё одно покрывало, дабы она тщательно прикрыла неприличную позу и успокоилась.

Никогда ещё Рената не была так счастлива! На радостях она рассказала новым знакомым, что поёт и ведёт передачу о путешествиях. То есть рассказывает об интересных местах, где успела побывать.

— Так ты сказительница что ли? — изумился Прас, никак не ожидавший от столь странной девицы принадлежность к родной стезе.

— Типа того, — выкрутилась Рената, вспоминая обещание не врать совсем уж откровенно.

— Значит, хорошо поёт, раз на косметику денег хватает, — выдал неожиданный для всех вывод Видар.

Конечно, он был очевиден, но ни Жолана, ни Прас об этом даже не подумали.

— Вот только где она сейчас? — угрюмо вопросила Рената, поглядывая на небеса укорительным взором. Те ехидно молчали. — И одежда, и обувь, и моя новая маска для волос из китайской клиники?

— Не переживай, мы тебе поможем, — Жолана искренне сочувствовала деве, ибо сама пару лет назад осталась без крова над головой.

Пожар сжёг всё, что ей было дорого: дом со всеми вещами, мастерскую отца, да и самого отца и мать, которые слишком устали, чтобы вовремя проснуться. Хорошо, что брат в это время уехал на заработки в большой город. Туда она и подалась, когда соседи поделились с ней одеждой (она как спала в ночной сорочке, так и выскочила из окна) и дали в путь узелок с провизией.

Тогда она и встретила своего будущего мужа, ехавшего на лошади в Маград на заработки. Его пленили её огненные косы и изумрудный взгляд, полный… боли. Он попросту не смог проехать мимо, не спросив, что случилось и как он может ей помочь. Сначала дева отнекивалась, жутко стесняясь красивого незнакомца да ещё с гудком, но он так смотрел своими пронзительными голубыми глазами, так смотрел… Все три дня, пока добирались до города.

В Маград они въезжали через храм. Никто из них даже помыслить не мог, что когда-нибудь они встретят кого-то настолько родного, что даже не задумаются о сроках, о проверках, да попросту о приличиях! Им было всё равно. А когда брат, до которого они всё-таки добрались, принялся её ругать за головотяпство, то лишь улыбнулась и сказала: «Когда встретишь свою суженую, поймёшь».

После серьёзного мужского разговора и поминального вечера, на котором они развеяли прах родителей над водами Бэлтонского моря, они стали учиться жить по-новому. Брат с сестрой без родителей, а Прас, наоборот, с новой семьёй, привыкая, врастая друг в друга всё глубже и глубже.

Видар тогда работал в бригаде строителей и облагораживал город после долгой зимы. Отличный сезонный заработок, кормивший парня и его семью. Вкупе с продажами зеркал, которые делал их отец, хватало на безбедную жизнь и даже на приданое Жолане, которое сгорело вместе с домом и родителями. Теперь его деньги плюсовались к тому, что получал за свои выступления Прас, и этого оказалось достаточным и для покупки всего необходимого Жолане, и даже для приобретения прочной кибитки и ещё одной лошади, чтобы путешествовать всем вместе.

Они и этим летом неплохо заработали, вот только кибитку обновить не успели — всё ушло на лекаря для Жоланы — она чуть не потеряла ребёнка и собственную жизнь. К счастью, обоих удалось спасти, но лекарь затребовал за свои услуги баснословные деньги. Впрочем, оно того стоило, ведь теперь благодаря его лечению можно было не волноваться за исход — у них в запасе имелось всё, чтобы поддержать организм будущей мамы в норме.

После столь трогательного и одновременно трагичного рассказа о прошлом новых знакомых, Рената прониклась. Всем: сочувствием, доверием, приязнью. И спела для малыша Жоланы чудесную колыбельную:

Попроси у облаков

Подарить нам белых снов

Ночь плывет и мы за ней

В мир таинственных огней[1]

От красоты песни и голоса у Жоланы даже слёзы выступили, а мужчины сидели в онемении. Прас очнулся первым и принялся истово благодарить пресвятую Хансу — покровительницу творческих людей.

— Тебя нам само небо послало! — радовался бродячий артист. — Вместе мы сможем перетянуть на себя внимание и заслужить место при дворе на будущий сезон! Только надо будет порепетировать, ты ведь можешь петь в дуэте?

— Конечно, — кивнула Рената, радостная, что нашла неплохой вариант заработка в этом странном мире.

Мире, где ужасно сексуальные мужчины могут превращаться в волков.

Встряхнув головой, прогоняя ужасное видение трансформирующейся пасти, когда обычные человеческие клыки вдруг принялись расти, Рената возблагодарила удачу, что встретила таких замечательных людей. Защиту от оборотней дали, накормили, напоили, одежду, ставшую Жолане маленькой, пообещали, и вообще приняли в труппу. Прелесть!

Даже не особо приставали по поводу её собственного наряда — решили, что у неё на родине так принято. По поводу прочих вещей, которых у Ренаты не было с собой и в помине, бродячие артисты подумали, будто она их потеряла в процессе убегания от оборотней. Разубеждать она никого не стала. Жолана посоветовала не рисковать и не пытаться их вернуть, с чем Рената не могла не согласиться.

Вот только Видар слишком пристально на неё смотрел. Не сказать, что он ей не понравился, нет, вполне симпатичный молодой мужчина. Крепкий, с открытым взглядом, надёжный. Но не в её вкусе. И дело не в цвете волос. Не сжималось от него сердце в груди, не трепетали бабочки в животе, как от того, другого… мечты дантиста.

Утром пополнившаяся труппа двинулась в путь. Видар сидел на козлах, рядом с ним пристроилась Рената, с интересом рассматривая местные красоты и отслеживая наблюдение — вдруг среди деревьев затаились вчерашние волки?

Самое странное, что ни ночью, ни во время утреннего моциона они не попытались хоть как-то заявить о себе. Рената даже удивилась, что так легко отделалась. Всё же ярость на лице того мужчины была очень сильной, неужели так легко успокоился? Или друзья хорошо мозги вправили? Непонятно.

Ещё более непонятным представлялось её попадание.

«Допустим, моаи, когда к ним прикасаешься, срабатывают как двери в другой мир, — размышляла про себя Рената, — или как это правильно называется? И что, любой, кто нарушит запрет, попадает сюда? Но тот же Алик успел пощупать камень и ничего с ним не произошло. Хотя, может, для активации нужно какое-то время? Подольше прикасаться, обнять, как я это сделала? Скорее всего!

Ладно, допустим так. Но всё равно наверняка таких как я не один и не два, значит… значит, их тут должно быть полно! Как-то слабо верится, что все туристы законопослушно ходят только по дорожкам и не пытаются сделать крутое селфи. С другой стороны, о пропаже людей на острове Пасхи ничего не слышно. Эх, как бы найти информацию о предыдущих попаданцах…»

Но информация не находилась. По крайней мере, её новые знакомые ничего подобного не слышали. Конечно, Рената не стала признаваться, кто такая, просто спросила, не слышали ли они о путешествиях в другие миры, мол, любопытно, говорят, такое бывает.

На неё посмотрели, как на девочку, которая из детских платьев уже выросла, а в деда Мороза всё ещё верила. Хотя, не факт, что в этом мире таковой вообще имелся.

От рассказа о своём происхождении Рената увиливала, как могла, мол, ничего особенного. Мама воспитатель, папа бухгалтер, живут-здравствуют. Соврать о том, что они умерли, язык не поворачивался. Вот только их наличие вызывало вопросы, как они её отпустили и зачем она тогда странствует. На последний вопрос у неё была уйма ответов: повидать мир, узнать много нового, испытать приключения, в конце концов. От первого она отшутилась: кто же их спрашивал?

— Твёрдой мужской руки тебе не хватает, — выдал вердикт Видар, мысленно уже примеривая деву к себе.

Она прямо читала по глазам его мысли — настолько выразительно он думал. Начиная с банального желания заарканить симпатичную девушку с красивой фигурой и приятным голосом (эх, не знал он ещё, как она может им достать) заканчивая подозрением, а не убежит ли она и от него в поисках приключений?

— Ха, не нашёлся ещё такой мужик, который смог бы меня удержать, — фыркнула Рената, отвечая на его последний вопрос.

Подумаешь, он не высказал его вслух.

Дабы не дать повод вновь забросать её вопросами, например, как она умудрилась выжить в одиночестве, пока якобы странствовала, попаданка принялась петь. Лес, птички, кибитка…, разумеется, в голову ей пришла любимая песня из «Бременских музыкантов»:

Ничего на свете лучше нету,

Чем бродить друзьям по белу свету,

Тем, кто дружен, не страшны тревоги,

Нам любые дороги дороги…

Конечно, ей невыносимо хотелось выспросить обо всём на свете: как называется их мир, какое здесь государственное устройство, на каком языке они разговаривают (и почему она тоже так может), но… это было слишком рискованно. Всё же она изображала нечто вроде потомка смешанной семьи, которая и язык местный знает, и в то же время слегка отличается повадками.

К слову о языке, когда Рената прислушалась к собственной речи, то осознала, что говорит слишком тягуче для своей обычной манеры, более того, звучание слов явно отличалось от привычного русского. Сосредоточившись, она таки выдала на родном пару слов. От души! Правда потом, когда её спросили, что это значит, пояснила куда более прилично и иносказательно.

— Это язык твоего отца? — Жолана с интересом перекатывала на языке звучный аналог слова «неприятности» и восхищаясь ёмкостью формы.

— Да, — пошла по пути наименьшего сопротивления попаданка, мысленно попросив у отца прощения.

Ведь то был русский мат — выразительный и беспощадный.

И поклялась больше не выражаться. Вообще. Мало ли, какие здесь порядки, вон, её вчера чуть за расчёсывание волос не предали остракизму. Ведь если поза для сидения у местных народов варьировалась, то распущенные косы однозначно везде трактовались, как признак аналогичной распущенности в сексуальном плане. И что в этом такого? Учитывая, что в тот момент вообще ничего эротического в процессе не было — Рената попросту драла колтуны. Сложный день, активный бег по пересечённой местности и прочие перипетии… Тяжко.

Приходилось постоянно быть начеку, смотреть на поведение Жоланы и копировать какие-то моменты, вроде высоты подъёмы юбки при ходьбе и прочее, и прочее. Такие ограничения терзали неуёмную натуру Ренаты, ведь ей хотелось заглянуть в каждую дырку, скакать, как коза и не задумываться о том, насколько прилично она при этом выглядит!

Поэтому она сидела и пела. Всё подряд, не забывая рассказывать в промежутке сюжет.

— О, это так необычно! — воскликнула Жолана, когда принцесса в сказке всё-таки сбежала.

— Да так не бывает, — ворчливо отозвался Видар. — Чтобы дева княжеской крови отказалась от богатства и власти и уехала с бродячими артистами?

Его скептичный хмык разозлил Ренату.

— Жизнь непредсказуема, а власть короля может порой обернуться против него самого, — и это Рената не стала упоминать революционный вариант, когда власть народу, земля — крестьянам, а заводы — рабочим. — Зато настоящая любовь делает человека истинно счастливым.

— Насчёт последнего — полностью согласен! — подал голос Прас, чинивший в это время свирель.

— И я, — отозвалась Жолана, погладив при этом мужа по ноге.

— Да с вами давно всё понятно, — отмахнулся от сладкой парочки Видар.

Он считал их на редкость легкомысленными товарищами. Как так — жениться на третий день знакомства? Балбесы!

— Знаете, — перебила его Рената, осенённая гениальной идеей, — а ведь эту сказку можно поставить и показывать народу! Ну а что, тут и песни есть, и сюжет интересный.

— Слишком много героев, — покачал головой Прас. — Проще куклы сделать, но я не умею.

— Нет, куклы — это не масштабно, — перед её глазами уже стояла картинка, как она в красном платье и короне поёт «В клетке птичка томится», Прас в роли Трубадура проникновенно исполняет «Луч солнца золотого», а Видар сидит на троне и изображает глупого короля.

Ну а что, его партия не предполагает наличие больших вокальных данных.

— Разве что если с кем-нибудь объединиться, — задумчиво почесал светлую бородку Прас. — В Староград много кто съедется, та же Гарма со своей труппой. Вот только она захочет быть главной.

— Как же она может ей быть, если материал не её? — резонно возразила Рената.

Очень даже легко, как оказалось.

С Гармой они встретились в нескольких днях пути от столицы. Она успела занять отличную поляну с обустроенным костровищем и даже хорошо укреплённым шалашом для более комфортного спанья. По её выразительному лицу было видно, что она не рада вечерним гостям, правда, выражение сменилось, когда она узрела Праса, вылезшего из кибитки, а следом за ним и Жолану, которой тот подал руку.

— Привет! — грудное контральто высокой, крепкой дамы поразил Ренату до глубины души.

Вот он — идеальный типаж для Атаманши! Судя по тому, как остальная часть труппы преданно смотрела на свою предводительницу — это было её жизненное кредо. У такой лидерство попробуй отожми…

— Сама Судьба свела наши пути, дражайшая Гарма, — Прас поцеловал ручку (размером с его ногу). — Мы как раз обсуждали, как бы с тобой встретиться и обсудить одно интереснейшее предложение.

Обходительность Праса явно льстила «Атаманше», правда Жолана, несмотря на то, что понимала мотивы супруга, недовольно скрипнула зубами.

— На ловца и зверь бежит, — хохотнула Гарма и перевела взгляд на потерявшую товарный вид кибитку. — Что-то вы поистрепались, неужто не хватило денег на новую с летних заработков?

Вопрос был хоть и не совсем тактичный, но вполне логичный — у самой «Атаманши» и лошади, и повозки имели отменный вид. Она со своей командой так же, как и Прас, ездила в один из курортных городов, только предпочитала не тащиться за тридевять земель, а доехать до ближайшего приморского поселения и там со вкусом расположиться. Учитывая приличные размеры труппы и общий боевой вид, неудивительно, что столь лакомая позиция доставалась именно им.

«Банда» Гармы состояла из семи человек, причём исключительно мужчин. Они, несмотря на заросший и от того больше похожий на бандитский, нежели творческий вид, вполне мирно проводили время. Один готовил еду, парочка чистила лошадей, четвёртый колол дрова, пятый чинил рожок, шестой смазывал колёсную лиру, а седьмой как раз принёс пару вёдер воды для хозяйственных нужд.

Эдакая Белоснежка и семь гномов-трудяг. Рената чуть не прыснула от пришедшей в голову аналогии, но остереглась — уж больно «Белоснежка» могучая. Такая коня на скаку остановит, в горящую избу войдёт и даже не запыхается!

Самым интересным оказалась удивительная схожесть черт всех членов труппы, не считая одного. Ближе к ночи, правда, выяснилось, что помимо мужчин у Гармы имелась дочь. Тонкая, молоденькая, симпатичная, на мать совсем не похожая. И в то же время чувствовался в ней характер, достаточно было взглянуть на её добычу, которую она настреляла из небольшого, но ладного лука.

Вечерние посиделки за костром затянулись — настолько всех увлекла идея совместного представления. Правда, поначалу Гарма сомневалась в идее объединения — у неё и так немаленькая труппа, которую надо кормить и поить. А ещё дать денег на прочие утехи. Чаще всего они работали по отдельности: часть пела на одном конце ярмарки, а вторая показывала силовые трюки на другой. Кто из них отвечал за последнее, было видно невооружённым взглядом, хотя остальные тоже отличались крепостью тел.

Объединяться ещё с четырьмя, из которых толк был лишь от двух — Праса и Видара, ей казалось глупостью. Жолана не в обойме, а чересчур смазливая новенькая вообще доверия не вызывала. И самый её большой грех была красота, на которую тут же отреагировали все мужчины, даже её супруг, пусть он и старался не показывать вида. Всё изменилось, стоило Ренате открыть рот. До того она терпеливо молчала, ждала, пока Прас изложит краткое содержание совместного представления, пока его обсмеют, мол, так не бывает, а потом просто запела «Луч солнца золотого».

С козырей пошла, так сказать.

— Тю, так с этого надо было начинать! — глубокомысленно выдала Гарма, хлопая себя по мощным бёдрам. — И много у тебя таких песенок?

Пришлось давать концерт имени Пономаренко. Разумеется, в лицах, проговаривая заученные с детства слова аудиокниг первой и второй части. Третью — новомодную, Рената не очень любила, да и не уместна она бы здесь была с той же «Королевой рок-н-ролла».

— Я так понимаю, что принцессой будешь ты, — прищурив глаза, недовольно выдала хозяйка семи «гномов».

— Конечно, я ведь сопрано, — пожала плечами Рената, тактично обходя тему возраста и комплекции.

Нет, в таких ситуациях лучше напирать на технические данные, такие как высота партии.

— А я — Атаманша, — не сказать, что Гарма была в восторге от роли, всё же в глубине души она представляла себя таки принцессой, но песни… они были прекрасны. — Ясно. У неё трое помощников — силачей возьму, Прас — трубадур, остаётся король, сыщик, зверьё и солдаты. Эх, кажется, мужчин не хватает.

Она принялась раздумывать, как бы обойтись без расширения штата. Убрать охрану короля? Или вместо трёх сделать одного помощника?

— Надо будет выстроить сцены так, чтобы не было накладок, — Рената принялась подсчитывать количество участников и ролей. — Разбойникам придётся одновременно быть королевской охраной — они всё равно не пересекаются. Королём я думала сделать Видара.

Атаманша с ещё большим интересом посмотрела на новенькую и даже зауважала. Совсем немного, где-то в глубине души, старательно это скрывая.

— Нет, Видар слишком молод для этого, пусть будет разбойником-охранником, а королём лучше моего муженька сделать, — кивнула Гарма на средних лет мужчину.

Действительно, он гораздо лучше подходил на эту роль. И единственный, кто не был похож на неё.

Обсуждение затянулось до рассвета. Правда, к тому времени бодрствовать остались только Гарма с Ренатой да Прас, остальные давно спали. Оно и к лучшему — будет, кому управлять повозками, пока руководство отсыпается. Кстати, о руководстве… Гарма полностью взяла командование на себя, как и прогнозировал Прас. То, что денег она тоже захочет куда больше, чем поровну между всеми участниками, стоило ожидать. Но сил поднимать эту тему уже не осталось. Сейчас актуальным был только сон!

— И что теперь с ними делать? — Жолана с усмешкой смотрела на спящую у костра троицу, не удосужившуюся разбрестись по спальным местам.

— Оставим им каши, а самих закинем в кибитки, — предложил один из ребят Гармы — Друзь. — Пусть отдыхают. Интересно, что они там порешали?

— Мне тоже, — откликнулась Жолана. — Мне так нравятся эти песни! Думаю, нам не будет равных этой зимой.

— Твои слова да богам в уши, — улыбнулся ей супруг Гармы — самый старший из всех присутствующих. — Лишь бы не перессорились по ходу дела.

— Это точно! — хмыкнул Видар, уже разжигавший костёр, дабы приготовить завтрак.

Все прекрасно понимали, что главным источником споров может стать именно Гарма. Сильный характер, волевая натура — что вы хотите? Без напористости и хваткости она так бы и осталась девочкой для утех в одном из домов терпимости, где она родилась и выросла. То, что она пошла в отца — великана и известного силача, оказалось лишь на руку, как ни стенала по этому поводу её мать, а порой и сама Гарма. После первой же ночи с богатеем, купившим её невинность, она поняла, что этот путь точно не её. Подбитый глаз клиента осветил будущий путь девы лучше любого уличного фонаря — прочь из борделя! И, конечно же, из городка, дабы не пришлось платить неустойку.

Первое время она работала в небольшой едальне, одеваясь максимально скромно, но в пятнадцать[2] у неё уже всё выросло и выпирало. К счастью, боевой характер и папенькины гены помогали отбиваться от особо наглых ухажёров. До определённого момента — когда в городок приехала цирковая труппа, а вместе с ней и её отец, на которого она была похожа, как две капли воды. Каково было его изумление, когда во время представления — он после демонстрации своей силы вызывал на поединок местных силачей, против него вышла рослая, но очень молодая девушка. Его помощник сразу уловил удивительное сходство черт, а когда она успешно сделала подсечку и уложила гиганта на обе лопатки (спасибо вышибале из той самой забегаловки, показавшему ей пару приёмчиков), то и вовсе расхохотался. Конечно, основной причиной её победы была растерянность силача — он не привык бить женщин, тем более младых дев.

Дело могло кончиться катастрофой, ведь народ принялся откровенно глумиться над его силой. Как так, огромного мужика смогла уделать какая-то девчонка?! Пусть и рослая, крутого нрава и прочее, но всё-таки девчонка. На помощь пришёл тот самый помощник, радостно выскочивший на пятачок, где проходил поединок и заулюлюкавший, что кровь — не водица.

— Вот это встреча! — кричал он, привлекая к себе внимание. — Дочка-то в отца пошла — такая же боевая!

Его слова заставили силача приглядеться к нахалке.

— Молодец, — прогудел он своим низким голосом, поднимаясь на ноги. — Сразу видно — родная кровь!

Он даже не удивился наличию очередного отпрыска, ведь это далеко не первый и не последний случай в его жизни. Его семя было столь сильно, что никакие противозачаточные эликсиры не действовали, посему то тут, то там он встречал похожих на себя детей. Узнав судьбу новоявленной дочери, он предложил ей путешествовать вместе, благо как раз освободилось место помощника конюха — парнишка решил, что хватит ему дорожной романтики. Зато Гарма ей настолько прониклась, что была счастлива обихаживать лошадей, напевая при этом своим глубоким грудным голосом протяжные песни. Её услышали, оценили, и довольно быстро повысили до артистки.

Прошло много лет, Гарма в процессе путешествий обзавелась супругом — единственным мужчиной, которого она захотела подпустить к себе, а ещё перезнакомилась со своими многочисленными братьями и сёстрами. Некоторые из них впоследствии присоединились уже к её труппе и работали кто силачами, кто певцами — кого как боги одарили. Но главной оставалась всё же она, ибо сила силой, таланты талантами, но характер у неё оказался самый боевой.

Старый цирк распался, отец решил осесть в одной из деревушек, повстречав там женщину своей мечты, а чуть позже взял на себя воспитание отпрысков дочери, которой вечно на месте не сиделось. Впрочем, его супруга оказалась не против парочки лишних членов семьи, ибо сама росла сиротой у суровой тётки и всю жизнь мечтала о своей семье с кучей ребятишек. А какая разница, чьё дитя, когда это родная кровь любимого мужчины, подарившего ей так много счастья?

Так и жили, встречаясь несколько раз в год, а между этим кочуя по городам и весям, зарабатывая копейку. Правда, в последнее время к ним присоединилась старшая дочь, любившая скорее сам процесс путешествий, нежели выступлений. Петь она особо не любила, большей частью отмалчивалась. Зато прекрасно охотилась и не боялась быть мишенью, когда один из дядюшек метал ножи в яблоко на её голове. Публика обмирала от страха и восторга, а она хихикала про себя, потому что знала, что дядя Друзь никогда не промахивается.

В общем, неплохо зарабатывали ребята, но сейчас благодаря Ренате у них появилась роскошная перспектива срубить отличный куш — с таким представлением их однозначно заметят и пригласят к княжескому двору! А там, глядишь, и на зиму оставят в штате всей честной компанией. Рената успела намекнуть, что у неё есть ещё отличный сюжет с готовыми песнями о летающем корабле… Да и обычный репертуар и силовые трюки прекрасно скрасят досуг высшей знати, проводившей холодное время года в столице.

Договориться о деньгах у них получилось не сразу, ведь Рената ни в какую не соглашалась на условия Гармы — всё-таки это её материал, не говоря уже о главной роли. С чего она должна соглашаться на грабительские условия? Подумаешь, у «Атаманши» мускулов больше, чем у неё и Праса вместе взятых! И средств для изготовления реквизита — эти деньги можно отдать им с первого же представления и всё, размер доли тут вовсе не причём. И вообще, расходы расходами, а та же Жолана многое будет шить своими умелыми ручками — тоже вклад в общее дело!

Да, команда Гармы физически сильнее их. И больше. Но кто сказал, что надо всё мерить именно по этим параметрам?

Праса Рената тоже всячески пропихивала, мол, его роскошный голос стоит всех остальных вместе взятых. И она была права, ведь мужчины Гармы были хороши вместе, а по-отдельности звучали средне. Не было в их голосах той наполненности, вибраций, вызывавших у окружающих мурашки, а у особо впечатлительных дам желание познакомиться поближе.

— Да ты попробуй прокорми этих оглоедов, — упирала Гарма на прожорливые мужские организмы. — Не говоря уже о том, как на них горит одежда.

— У меня вообще ничего нет, кроме того, что дала Жолана, — парировала Рената. — Я всё потеряла, когда убегала от оборотней.

Эту отличную отговорку она использовала теперь везде и всюду — спасибо Прасу и Жолане за идею. Правдоподобно и ничего выдумывать не надо!

— Да много ли тебе надо? — хмыкнула Атаманша. — Ростом не велика, в объёмах тоже — ткани на одежду уйдет немного.

— А обувь, шампунь, крема, полотенце, в конце концов? — О белье попаданка умолчала, ибо не было его здесь.

Придётся шить самой! Хоть как-то…

— Ишь, какая, — Гарма сузила глаза и долго сверлила её взглядом.

Рената скрестила руки на груди и невозмутимо ждала, когда та наглядится. Нет, соревноваться в «кто кого пересмотрит» она не собиралась, но сделала такой покер-фейс, что он нервировал куда больше прямого взгляда. Мол, птички поют, ветер шумит, жизнь прекрасна, и ты никуда не денешься от таких заманчивых перспектив.

Гарме очень хотелось дать наглой девице леща. Смачного такого, чтоб голова мотнулась. Но была в её словах изрядная доля правды — без уникального материала они будут впахивать от зари до зари за достаточно средний улов. Конкуренции тьма, как в певческой, так и в иной развлекательной области. И у всех по большому счёту одно и тоже. А тут и сюжет, и необычные мелодии, и голос у Ренаты что надо: звонкий, высокий, не говоря уже о красивой мордашке, которая будет привлекать внимание зрителей.

— Хорошо, сколько ты хочешь? — нехотя выдавила Атаманша.

— Тебе, мне и Прасу двойная норма, — неожиданно для угрюмой собеседницы выдала Рената. — Тебе, как главному компаньону, мне за материал и главную роль, Прасу тоже за главную роль и декретные.

— Какие? — не поняла Гарма.

— У него жена беременная, ему положена надбавка за будущего иждивенца, — Рената хранила невозмутимое лицо даже тогда, когда Прас, тоже до бесконечности изумлённый такой постановкой вопроса, принялся открывать и закрывать рот.

Что именно он хотел сказать, тот и сам не знал.

Впрочем, никто не посмел отрицать, что молодой семье действительно надо куда больше, чем прочим. А тембр Праса стоит всей её певческой команды.

Поспорив ещё немного для проформы, Гарма всё-таки согласилась. Ей льстило, что о ней не забыли и назвали первой, хоть она это и старательно скрывала. А ещё она надеялась, что общий доход выйдет куда больше, нежели обычный, тогда и доли окажутся приличные.

Над костюмами пришлось заморочиться, особенно звериными. Во-первых, они должны были быть как минимум узнаваемыми, а во-вторых, быстро сниматься. И это не говоря уже о достаточно ограниченном времени — чем раньше они приедут в Староград и застолбят место, тем лучше!

— Давайте сделаем условные образы, — предложила Рената. — Пусть будут уши и хвосты. Ну и одежда соответствующего цвета. У осла серая, у пса коричневая, у кота чёрная, а петуха белая.

— Из белого только летнее, — покачала головой Гарма, — а отдельно шить костюм долго и дорого.

— Да, вам с Прасом проще — надел обычную одежду для выступлений, и готов образ, вздохнула Рената, перебирая платья Жоланы. — Разве что повязку тебе на глаз повязать и саблю на бок для усиления образа.

К сожалению, среди нарядов жены бродячего певца не было красного, на худой конец золотистого. Рыжая, что с неё возьмёшь! Она любила синий, зелёный, коричневый, максимум бордо.

В итоге принцессе таки пришлось отойти от канона и облачиться в жёлтое платье, найденное на самом дне сундука. Оно идеально сидело на тонкой фигурке Ренаты, разве что слегка волочилось, но с этим легко разобралась Жолана, подшив подол. До щиколоток, а не как в первоисточнике — чуть ниже ягодиц.

Короны, кстати, нашлись в закромах Праса, так что с этим вообще проблем не возникло. Как и с костюмом короля — его сделали максимально комичным и не похожим на реальное княжеское одеяние, дабы никто даже не подумал провести аналогию с Гирдиром. Да и саму сказку решили презентовать, как историю из далёкой нереальной страны, где король глупец, животные разговаривают и прочее.

Сидеть в остроге никому не хотелось.

Животных делали всем миром. Рената, вспомнив уроки труда, на которых познала, что такое папье-маше и как его делать, поразила всех удивительной техникой склеивания бересты клейстером. Бумаги-то не было. Максимум пергамент и тот у богачей, а простые люди довольствовались вощёными дощечками. Ну и берестой, конечно же.

Правда, пришлось разделять слои, дабы ровнее легло, но оно того стоило — клюв с гребнем у петуха вышли роскошные! Проблему с костюмом тоже решили радикально: пришили к куску белого полотна цветные отрезы ткани в районе хвоста и крыльев да сделали завязки, как у плаща. Вышло красочно и узнаваемо.

Ослу, собаке и коту тоже сделали маски из папье-маше, правда, над собачьей мордой пришлось попотеть. Ведь как Рената ни старалась, но почему-то вместо собаки выходила утка[3]! Вот она уже на десятый раз облепила лицо Друзя пластичной глиной и пыталась понять, в чём проблема. И так меняла форму носа и эдак, пока не догадалась прилепить его между глаз.

— И как он будет смотреть? — хмыкнула Гарма, на самом деле восхищаясь мастерством девицы.

Откуда она это умеет?

— Проковыряем ему небольшие дырочки для глаз вот тут, — Рената упоённо размазывала глину на стыке деталей. — Все равно морду раскрашивать, никто не заметит.

— Знаешь, мне иногда кажется, что ты знаешь всё на свете, — Гарма восхищённо-подозрительно смотрела на Ренату. — И костюмы помогаешь делать, и как лучше петь показываешь, я уже молчу о деталях постановки и декорациях! Но иногда как спросишь какую чушь, так я сразу начинаю сомневаться в твоём уме.

— Кто ж знал, что у вас вилок нет, — пожала плечами Рената, вспомнив свой последний прокол. — У нас они в обиходе.

— Вот ты вечно говоришь: у нас, а где это?

— Да как тебе объяснить, — почесала переносицу попаданка. — Далеко.

— Но по-нашему ты бойко говоришь, — резонно возразила Гарма.

— У меня способности к языкам, — выкручивалась Рената, как могла.

— Ох, что-то ты темнишь, — Атаманша сузила глаза в своём фирменном выражении «Я вижу, что ты брешешь, и скоро точно узнаю, о чём».

— Ничего я не темню, — отбрыкнулась Рената, радуясь, что не стала покрывать ногти лаком перед поездкой на остров Пасхи, а намазала лечащим составом.

По крайней мере, по этому поводу ни у кого вопросов не возникло. Разве что все заметили, какие у неё ухоженные руки. И лицо. И ноги без единого волоска. Хвала лазерной эпиляции!

О, как она страдала от отсутствия крема! Конечно, Жолана поделилась с ней своим, но у неё был другой тип кожи — сухой. Для Ренаты тот крем оказался слишком жирный. Но делать нечего — на безрыбье и рак рыба! Осталось совсем немного потерпеть, заработать первые деньги и тогда уж она оттянется по полной. Разобраться бы только в местной продукции.

Так и жили. Делали маски, готовили прочий реквизит — всё по вечерам, а с раннего утра весь день ехали в Староград, дабы успеть до наступления холодов. Правда, последние две ночи стало совсем зябко. Рената, спавшая рядом с Жоланой, старалась ночью получше её укутать, чтобы та не простыла, тем более что спала она из рук вон плохо. Ей всё время снился тот странный мужчина. Его горящий взгляд, рельефная мускулатура, жаркие объятья. Они заставляли сердце биться чаще, кровь бежать быстрее, а тело томиться по его прикосновениям.

«С ума сойти! Да что же это такое? — бухтела про себя Рената, стараясь сильно не ворочаться, дабы не потревожить беременную. — Какой-то мутант не даёт мне покоя! Подумаешь, красавчик, что я, в первый раз увидела качка? Нет ведь, вон они толпами из спортзала ходят, достаточно знать время и место».

Но из ночи в ночь оборотень продолжал тревожить попаданку. Дошло до того, что она даже увидела его в облике белоснежного волка. Узнала по взгляду — голубые глаза смотрели пронзительно, словно в душу заглядывали. Ужас! Так и до зоофилии докатиться недолго.

Видар предпочитал спать у костра, к нему присоединился Прас, ибо троим места в кибитке попросту не хватало. Но с каждым днём становилось всё холоднее и холоднее, делая подобные ночёвки не совсем приятными.

Наконец, они прибыли в Староград. Поставили свои кибитки «на парковку» около постоялого двора на окраине, заказали ужин и с удовольствием выпили по кружке горячего сбитня. Комнату сняли только Жолане с Ренатой на двоих, на большее тратиться не стали — завтра предстояло договариваться о месте выступления, а для этого потребуются деньги. Они и выпивку-то заработали песней — Праса здесь любили и ценили. Но! Начинался сезон, и таких, как он, собралось немало. И все хотели бонусы за исполнительство.

Остальным пришлось ночевать в кибитках. Но ничего, завтра новый день, первое представление и первый гонорар, на который они обязательно сходят в баню, выспятся в нормальных постелях, а кто-то и женской ласки прикупит. Хотя, если повезёт, могут и так приголубить.

[1] Песня Полины Гагариной «Колыбельная».

[2] Как мы все знаем, раньше замуж выдавали куда раньше, нежели в восемнадцать лет, ну а законы публичных домов и вовсе далеки от современного законодательства. Так что морализировать на эту тему с точки зрения современности бессмысленно.

[3] Проверено лично! Утка как она есть. Потому что у собаки более низкий лоб, чем у человека.