Истинная для Мира

-70-

Вскоре дача Кирилла осталась далеко позади. Я сидела, уткнувшись в шею своему зверю, и все еще дрожала. Мы не говорили ни о чем, погрузившись полностью в эмоции друг друга. Я чувствовала, как он кипит внутри — какого самообладания стоило не убить брата. Хорошо, что Зул невесть как оказался рядом вовремя и уберег его от убийства…

Вскоре показался наш дом — темный, холодный, но такой родной! Мир занес меня внутрь на руках, как кошку, которую следует пускать в дом первой, и усадил на диван. Оперся руками с обеих сторон, замер… И мы, как по команде, рванулись друг к другу, без слов благодаря судьбу, что оставила нас вместе, дала шанс, не растоптала в пыль, оставив догорать по отдельности. Слезы катились по моим щекам, и он собирал их губами, жадно целуя, скользя носом по шее…

— Тварь… — рычал глухо. — Какая тварь…

— Тш… Не надо, пожалуйста…

— Расскажи… — сдавленно потребовал он. — Я не обещал ублюдку жизнь… Просто скажи, что… он успел…

— Ничего, Мир, просто… — я всхлипнула, — …лапал везде.

Он застыл, тяжело дыша, но не мог взять себя в руки, успокоиться, а я сама была в таком состоянии, что едва ли могла успокоить. Снова начинало трясти, но тут он подхватил меня на руки и понес наверх:

— Все, хватит. Есть более важные вещи, и тебе нельзя думать о плохом. Что может тебе помочь? Позвонить Зулу?

— Ты, — вцепилась в его плечи и шею, — просто будь рядом. Просто обещай, что не уйдешь больше.

— Не уйду, Аня. Ты не отпустила и не отпустишь теперь.

— Я?

— Ты. — Он опустил меня на ноги на коврик перед ванной, прижав к себе спиной, и вдруг положил руку на живот: — И он.

Сжал сильнее, порывисто выдохнул, а я вообще перестала дышать. Раскрыла только рот, как рыба, и пыталась вдохнуть.

— Он? — прошептала, осторожно впуская в легкие воздух, а по телу уже покатился импульс дикого счастья, проливаясь на лице новой порцией слез. — Я беременна?

Мирослав замер, прислушиваясь к моей реакции на новость. Не поставил к зеркалу, чтобы смотреть в глаза, а предпочел почувствовать.

— Да, — я слышала, как оттаял его голос, ощутила, как расслабились мышцы, — мы ждем ребенка.

Не знаю, как это произошло, но прошедший день безвозвратно померк — я превратилась в один сплошной и урчащий сгусток счастья.

Мир и я…

…Мы отогрели друг друга и отмыли, затопили камин, приготовили вместе ужин, зажгли светильники и свечи, притащили в гостиную одеял и подушек и, наконец, замерли под боком друг у друга, глядя на огонь. А вместо прошлого говорили только о будущем. Причем не о том, в котором нужно было принимать тяжелые решения относительно стаи, Совета и всего прочего…

— А мне надо куда-то встать на учет?

— Черт его знает…

— А анализы сдавать?

— Надо спросить — я не думал еще об этом.

— А давно мы беременны?

— С последнего раза.

— Что?! — приподнялась я на локте. — Как?

— Ммм… ну, чем более сильный оргазм и эмоции ты испытываешь, тем с большей вероятностью залетишь.

— Черт, я не об этом! — прыснула я, и тут же закатила глаза: вот откуда это маниакальное доведение меня до полуобморочного состояния во время секса! А я думала — оборотни по-другому не могут! Хотя… а кто проверял? — Как ты узнал?

Я приподнялась на руках и села сверху на него.

— Ты сразу изменилась для меня, — насторожился Мир, не спуская с меня взгляда. — Я… просто чувствую.

— Экономно, — улыбнулась, откидывая одеяло с его груди и склоняясь ниже. — На тесты тратиться не надо.

— Ань, — прошептал он, — что ты делаешь?

Я перестала улыбаться и непонимающе взглянула на него:

— Сижу. На тебе.

— Можешь что-нибудь высидеть, — коварно усмехнулся он.

— Да ну? — невинно похлопала ресницами и склонилась ниже, доверившись ощущениям: вот именно сейчас мне хочется почувствовать его вкус… а не накидываться каждый раз, как с голодухи. А где у нас тут вкуснее всего? До шеи далеко, и там я сразу попаду в его лапы — вон как ждет! Сцапает и уложит на лопатки! Нет…

Я провела языком по средней линии от ребер до пупка, чувствуя, как напряглись мышцы его пресса. Зарычала на его попытку меня сцапать и прикусила кожу живота в знак протеста.

— Я понятно объясняю? — прошлась дорожкой мелких укусов от пупка и ниже.

Реакция была бурной — он тяжело и хрипло задышал, а я, воодушевленная, беззастенчиво пустилась в чувственные исследования. Сначала совершенно невинные. Моей целью было объяснить зверю, что не обязательно каждый раз из себя его изображать. Но чем больше я входила во вкус, тем быстрее мои поцелуи оборачивались укусами. Его запах сводил с ума, поднимал из глубины души такую темную сущность, что, будь я в своем уме — покрутила бы у виска. Но только не теперь. В груди вибрировал рык вожделения и звериного желания, я выпускала когти и урчала от удовольствия, лаская его и заводясь сама.

В какой-то момент он не вытерпел и, умудрившись обхватить меня за ноги, усадил к себе спиной:

— Не останавливайся, — прорычал бархатным голосом и подтянул бедра к себе вплотную.

Когда его язык скользнул между ягодиц, я вскрикнула, и тут же получила укус.

— Мир!

— Точно хочешь быть сверху?

Это был вызов, но я почти сразу же и сдалась — куда мне до зверя! Дикого, страстного, жадного зверя, который не привык подчиняться. Мелькнула мысль, что будь я пантера… Но, к счастью, тут же вылетела вместе со всеми остальными, растворившись в такой знакомой всепоглощающей агонии страсти.

К черту прошлое!

Теперь у нас только будущее — мое, его, наше…