Истинная для Мира

-51-

Но сдаваться я не собиралась. Выгнулась в его руках так, чтобы он увидел мое лицо:

— Мир… — облизала призывно губы, и он попался, обхватывая шею рукой и впиваясь в них поцелуем…

… И круг замкнулся. Кажется, даже в глазах сверкнуло.

Он двигался все быстрее, удивленно раскрыв глаза, а я улыбалась, не отпуская, целуя его жадно и возвращая столько энергии, сколько ему было нужно, чтобы больше не чувствовать себя опустошенным.

— Аня… — рыкнул он и больно прикусил губу, зашипев. Отпустил шею и вцепился в простынь, хрипло рыча. Его мокрый лоб уперся между лопаток, язык скользнул по коже, собирая капельки пота, и, наконец, на плече привычно сомкнулись зубы.

— А если я? — недовольно зарычала я, шипя.

— Ну наконец… — он толкнулся в меня еще раз, привстал на руках и улегся на спину. — Иди сюда.

Усадил меня сверху и уставился с ухмылкой на мое растерянное лицо. А я под его таким откровенным пожирающим взглядом разом забыла, что еще совсем недавно хотела доминировать…

— Кусай, — он все еще тяжело дышал, кривя уголки губ.

— Куда? — совсем растерялась я.

— А куда хочется?

Я соскользнула нерешительным взглядом на его грудь, непроизвольно облизав губы, на что он сжал руки на моих бедрах.

— Давай! — подначил зверь. — Чем лучше пометишь — тем надежнее.

— Ах вот как? — прищурилась азартно.

— А то! — скалился он.

Было в его ожидании что-то настораживающее, но вызов нужно было принять. Я склонилась к его груди и лизнула напряженный сосок, потом осторожно прикусила, наблюдая, как по коже мужчины проходит волна мурашек.

— Ключицу… — напряженно выдохнул он, начиная дышать все чаще. — Сильно.

Его напряжение начало передаваться и мне, перерастая в новую волну возбуждения. Стоило сомкнуть зубы на коже под его ключицей, как зверь со свистом втянул воздух, больно впиваясь пальцами в бедра, а внутренней стороной я ощутила касание его напряженной плоти.

— Еще, — процедил он, вцепившись в меня диким взглядом, и я послушно укусила его со всей силы…

Он утробно зарычал, зрачки в его глазах вдруг дрогнули и сузились, а руки с силой вернули меня в дикую звериную агонию, с размаху опуская на его член. Я едва успела упереться руками с обеих сторон от его головы, когда он подкинул меня на себе, приподняв рывком бедра и усиливая ощущения до едва переносимых. Наши языки схлестнулись в жадном влажном безумии, которое с трудом можно было назвать поцелуем. Это был страстный секс, необузданный, бесстыдный… Зверю, казалось, всего было мало, и я уже жалела, что так опрометчиво научилась возвращать ему энергию! Он был везде, присваивая меня без остатка! И я задыхалась, обессилено постанывая ему в рот, сдаваясь вся и позволяя ему все… Его влажные настырные пальцы беспрестанно оглаживали и надавливали на колечко между ягодиц, словно обозначая далеко идущие цели, язык бесновался у меня во рту, не давая кричать, а лишь жалко постанывать, и я чувствовала с каждым толчком, что мы оба на грани… Только он точно выдержит, а я — не уверена.

— Аня, — вдруг прохрипел он мне в губы, не останавливаясь, — впусти… меня… всего…

Боже, что еще? Куда впустить?! Он и так весь во мне!

— Я люблю тебя, — вдруг рыкнул он и зажмурился, словно от боли, а у меня будто что-то сорвало внутри с петель.

Кто сказал, что только психики могут латать эмоциональные дыры? Да, зверь когда-то разодрал меня в клочья, а теперь умело одним признанием пробил брешь такого размера, что ничего не оставалось, как только впустить его, чтобы он эту брешь и заполнил… Что это значило? Черт его знает, я боялась отвечать себе на этот вопрос. Но Мир открыл последние двери в моей душе… Нет, он их снес в своей манере. И теперь я не смогу без него. Как и он без меня…

— Умница… — усмехнулся сыто, запуская пальцы в мои волосы. — Какая ты умница…

— Ты тоже, — прохрипела я. — Ушлый котяра…

Сначала хотела потребовать от него ответов, но тут же поняла — он не знал. Просто снова действовал интуитивно, достигая поставленной цели — заполучить свою пару, стать для меня всем и отдать всего себя. Но то, как он это делал, настораживало. Он точно знал, как открыть меня… Не насильно, а наоборот — лаской и страстью, но при этом так умело цепляя и пришивая к себе, будто… он был таким же психиком, как и я!