Истинная для Мира

-19-

— Я выпила таблетку контрацептива…

— Ты… — выдохнул он изумленно, — …убиваешь жизнь… которую я мог тебе дать?!

— Мир! — послышалось вдруг от входа, и в уборную вошел Кирилл. — Не надо. Она не знала.

Пальцы Карельского дрожали на моей шее, словно боролись с желанием эту шею свернуть. Наконец, он толкнул меня к стене и, обернувшись к зеркалу, одним взмахом разнес его в дребезги. К моим ногам рванулся сверкающий дождь осколков, а Мир вылетел из туалета.

Машина больше стояла, чем ехала, и мне казалось, что я в какой-то ловушке. Я сидела на заднем сиденьи, поджав под себя ноги, и бездумным взглядом смотрела в окно.

— Аня… — подал вдруг голос Кирилл, сидевший рядом и являвшийся причиной того, что я чуть ли не вжималась в противоположную дверь. — Ты как?

— Фантастически…

— Ему тяжело, тебе не понять…

— Куда уж мне! — вспыхнула я, резко оборачиваясь. — А вы попробуйте еще меньше объяснять! Тогда каких-то пара дней — и он прервет мои мучения и задушит…

— Хватит! — рыкнул Кир, раздув ноздри. Я заметила, что он яростно сжимает кулаки и смотрит на меня так, будто кинется… Час от часу не легче! Мне моя прежняя жизнь казалась беспросветной хандрой?! ХА! — Ты просто ни черта не облегчаешь ситуацию! Наши женщины готовятся для мужчин чуть ли не с рождения!

— А как же истинность? — взыграло во мне любопытство.

— Мы еще детьми понимаем, кто наша пара… — сказал он странным тоном, будто сомневался в этом.

— А Мир?

— У Мира нет истинной, он проклят.

— За что? — подрастеряла я пыл. Что-то такое уже говорил Магистр, но это напрочь вылетело из головы…

— Я не могу сказать тебе. Но, не имея истинной, мужчина не может занимать место в семье… — заметил Кир. — Только от истинной могут быть дети… Дети — продолжение рода. Не можешь продолжить род — никто.

— Я что же, нужна ему, как инкубатор? — скривилась презрительно. — Билет на престол?

Кир крепко ругнулся.

— Теперь понимаю, почему Мир так бесится от тебя! Оборотни не разделяют все, что могут разделить люди, Аня! Мы любим, заботимся, испытываем желание и… — он вдруг шумно сглотнул, запнувшись.

Его взгляд дрогнул, и Кир отвернулся к окну.

Полное попадалово… Еще и против воли…

— Неужели никак нельзя сопротивляться?

— Зачем переть против природы? — все больше раздражался Кир.

— Против принуждения, — я делала вид, что не замечаю этого.

— Вот вы и прете, — процедил он. — Оба…

Кирилл проводил меня до подъезда и сразу же направился в сторону набережной.

Квартира зверя встретила безрадостным холодом… Осточертевшим до глубины души! Я рванула с себя платье, туфли и зашвырнула все в камин, сдобрила дровами… и скрутилась рядом, глядя на нерешительное пламя… Стекла-бусины чернели, покрываясь копотью, осыпались с перегрызенных огнем поводков-ниточек… Цена свободы. Без крови не выдраться…

— Не подходи… — прошептала я, не оборачиваясь.

— Аня… — выдохнул Лера удивленно. — Я пришел за тобой.

— Он убьет тебя, второй раз предупреждать не будет.

— Не убьет, если ты прекратишь перечить и пойдешь со мной!

— Не пойду! Не хочу твоей смерти! Что ты сделал с охранником?

— Усыпил.

Я не оборачивалась.

— Уходи…

— Ты бы бросила меня?

— Тебе не тягаться с Карельским, — я вскочила на ноги и обернулась: — Лера, не усложняй мне жизнь! Прошу!

Он кинулся ко мне и, ухватив за запястья, дернул к себе, но я извернулась змеей и грызанула его за палец, следом зашипела и взвыла, как тогда в руках Карельского.

— Пошел вон! — слова смешались с кошачьим воплем, и друг попятился, вытаращив глаза.

— Аня…

— Да провались ты, мать твою! — припечатала рыком так, что Лерку отнесло к дверям, а огонь в камине потух. — Забудь меня, Лера!

Друг постоял еще несколько секунд, глядя на меня стеклянными глазами, потом скрылся в темноте. Я же согнулась пополам и побрела в ванную, где и провела всю ночь, спуская и подливая горячей воды с солью… У Карельского ее оказалось много…