Истинная для Мира

-57-

Я тяжело сглотнула.

— Проблема не в этом, Кир, — спокойно возразил Мирослав, — ты не в состоянии меня заменить. И стая это понимает.

— А ты у них спросил?

— Я уже все понял, ты знаешь…

— А ты спроси! — потребовал Кир. — Мы не в каменном веке живем, чтобы принимать твои… чувственные умения за основу для решений.

Хоть Кирилл произнес это с издевкой, картины для меня это не смазало: Мирослав считывал общий эмоциональный фон присутствующих, пока мы шли по проходу! Он чувствовал свою стаю, знал, что от них ждать! И это было невероятным открытием. Но только не для Кирилла. Для него — всего лишь еще одной причиной для зависти.

— Можете не принимать, — пожал Мир плечами, — только вам самим жить с этим дальше. — Он обернулся к залу: — Я имею честь быть принятым Верховным советом. Теперь я — один из Правящих. И мне ни к чему бороться за власть еще и здесь. Решать вам.

По залу прошелся обеспокоенный ропот. Звери изумленно зашептались, переглядываясь. Некоторые даже повскакивали со своих мест.

— Мне нужен здесь сильный правящий, Кир, — обернулся Мир к брату, но тот его, кажется, не слушал.

— Я сильный правящий, Мир, — процедил он, неуместно улыбаясь. — И сейчас я правлю стаей, если ты забыл. Мне принимать решение о твоем возвращении. А я пока не понимаю, пришел ты в себя или нет. Или все также готов перегрызть любому глотку за вполне обоснованный косой взгляд на твою…

Кир запнулся, глянув на меня, но тут уже не выдержали присутствующие:

— У нас нет оснований не принять Мирослава! — выкрикнул кто-то из первых рядов, послужив катализатором к настоящему взрыву негодования. Звери повскакивали с кресел, возмущаясь все громче. Многие скандировали что-то, и я с трудом разобрала слово «вызов». Обстановка быстро накалялась, стая все больше напоминала неуправляемое стадо. Дрожь прошла по моему телу — рысь внутри занервничала и ощерилась на волков, и, надо отдать должное, не поджала хвост от их численного превосходства. Но Мир вдруг задвинул меня за спину, а сам так рявкнул, что все разом смолкло.

— Никакого вызова! На сегодня все. Решим вопрос потом, на отдельном сборе.

И потащил меня к выходу, толкая перед собой так быстро, что я почти бежала.

— Мир! — услышала за спиной уже в холле, и нас нагнал Кирилл. — Не поворачивайся ко мне спиной! Я не отпускал!

— А не озверел ли ты? — резко развернулся Мирослав. Я чувствовала — он нервничал все больше, но не потому, что боялся кого-то из них. Он боялся за меня.

— Это я-то? — процедил Кирилл. — Не возвращался бы уже!

— Мир, — я стиснула его руку крепче, — пойдем, пожалуйста…

Кир снова провоцировал. Использовал слабость брата, чтобы вынудить того кинуться. И бил наверняка:

— Не научили тебя затыкаться вовремя?! — вдруг ощерился на меня.

Я отпрянула, а Мир наоборот кинулся к Кириллу:

— Закрой свою пасть! — его пальцы молниеносно сдавили воротник добротной рубашки, а вместе с ним и горло. Кир обхватил руку Мирослава, а я — его шею. Откуда-то выбежал Всеволод и повис на нем с другого бока, пытаясь оттащить от Кирилла, приговаривая:

— Мирослав Владимирович, пустите, потрепали и хватит…

В коридор выбежали еще с десяток оборотней, но приближаться не стали.

— Мир, отпусти его, пожалуйста, — прошептала я в пространство, наполненное нашим тяжелым дыханием и хрипами Кирилла.

Торжество во взгляде последнего мне не нравилось. Он сипел, едва делая вдохи, но не переставал провоцировать Мира, дергаясь и скалясь. Мне стало так страшно, что руки затряслись, и это привело Мира в чувства. Он резко повернулся ко мне и выпустил Кирилла.

— Пошел вон отсюда, — выдавил Кир и закашлялся. — Черта с два я тебя верну в статус!

— Кирилл Владимирович, при всем уважении, не имеете права, — сдержанно возразил Всеволод, — все видят провокацию. Вряд ли вы действуете на пользу стае сейчас.

— Сева, я увожу Аню, наберу позже, — не обращая внимания на агонию Кира, Мир увлек меня к лестнице.

Кир что-то возразил Всеволоду, и я уже всерьез обеспокоилась судьбой нашего защитника, но ни о чем спрашивать Мирослава не стала. Он усадил меня в машину, сел рядом и глухо скомандовал:

— В особняк.

Когда мы подъехали к дому Ольги Михайловны, он повернулся ко мне:

— Посидишь? Я поговорю с матерью…

— Помнишь, я предлагала помощь? — осторожно попробовала увязаться за ним.

Я не боялась оставаться без него, скорее — оставлять его в том состоянии, в каком он был сейчас.

— Да, — нехотя кивнул он. — Хорошо, пошли.

В холле было мрачно и зябко. Мир, не раздеваясь, сразу же потянул меня к лестницеь. Мы прошли по широкому коридору и миновали несколько дверей, когда он толкнул очередную — за ней показался кабинет. Ольга Михайловна сидела за столом, а в кресле напротив — Мария. При взгляде на нее меня передернуло. На скуле женщины синел пугающий кровоподтек, цветом и размером напоминающий большую спелую сливу, губы были разбиты. На наше появление она подскочила, скорее, по привычке, а потом презрительно скривилась, уставившись на меня.

— Зачем она здесь? — повысила голос, но он дрогнул, переходя в сдавленный хрип.

— Помочь, — холодно ответил Мирослав.

— Не нужна мне ее помощь! — зашипела волчица. — Что вы все с ума посходили по этой ведьме?!

И она бросилась из кабинета.