Истинная для Мира

-68-

А я скрутилась в воде, дрожа так, словно он зашвырнул меня в зимний бочаг…

— Мир… — всхлипнула я и зажмурилась, раскачиваясь и обнимая себя руками.

Кир не знал, что я могу лежать в ванной долго. Уже через полчаса он передал вместе с Иоанной мне теплый костюм и пожелание побыстрее выйти. Я скривилась — боится на меня снова посмотреть? Взгляд скользил по потолку ванной, а в мыслях билось глупое: «Бедная Мария». Если представить, что она чувствовала ВСЕ ЭТО… Я бы удавилась от такой жизни и такой «истинности». Какое-то беспросветное средневековье! Хотелось надеяться, что Кир был исключением, а не во главе эволюции…

Горячая вода немного взбодрила, к чаю я не притронулась — черт-те-что с каким-то приторным ароматизатором. Белья мне не предоставили, поэтому пришлось одеться в то, что дали.

В комнате Кира не оказалось. Я поморщилась, выглядывая из ванной, но все же осторожно прошла на середину — притерпеться к запаху было непросто. Постояла немного, потом подкралась к окну. Оно выходило на большой двор. Машина стояла перед крыльцом, а рядом расхаживал водитель и еще пара каких-то мужчин, смахивающих на охрану.

— Бойся, сука, — протянула мстительно. — Зул тебе хвост на яйца намотает…

По крайней мере, мне нужно было сейчас в это верить: что Магистр придет за мной, и вместе мы вернем Мирослава. Я забралась на подоконник — поближе к свободе, и просидела там почти до сумерек. Периодически заходила Иоанна, что-то спрашивала, гремела посудой, но я не обращала на нее внимание.

Когда совсем стемнело, в комнату вошел Кир. Постоял у входа и, судя по звуку, принялся стягивать пиджак:

— Ты объявила голодовку? — поинтересовался сухо.

— Тебе же лучше — нечем будет от тебя блевать.

Он шумно втянул воздух, но тут же усмехнулся:

— Ты — дьявольская женщина, Аня. Даже то время, что не видел тебя, ты продолжала сводить с ума.

— Ты — жалкий мужчина, Кир, избить собственную жену… — я, наконец, повернулась к нему и обнаружила его неожиданно близко, всего в двух шагах. — Ну и на что ты рассчитываешь? — вперила в него злобный взгляд, но он, казалось, только наслаждался моей злобой. Обошел меня, рассматривая, как диковинного зверька. — Я — не вещь, не твоя рабыня! Скоро сюда приедет Магистр!

Кир усмехнулся:

— Ничего он не сделает, Анюта. По закону ты принадлежишь мне.

— Тебе, часом, не приморозило мозги? Может, не стоит все же без шапочки зимой ходить?

— Я — альфа стаи, — спокойно парировал он. — При потере вышестоящего, все его имущество и семья переходят мне.

— Больной ублюдок, — процедила я.

Снова равнодушный смешок.

— Ты просто еще не поняла, куда попала, девочка, — он, наконец, насмотрелся и прошел к столику, на котором был, как оказалось, накрыт ужин. — Все твои прежние представления о законе и правах тут не работают.

— Есть негласные законы, Кир. К примеру, быть настоящим мужчиной со своей женщиной.

— Может, научишь меня, — пожал он плечами, берясь за горлышко бутылки с вином. — Мирослава как-то смогла.

— Такому, как ты, вряд ли помогу.

— И чем же он лучше? — вскинул на меня взгляд волк.

— Он не поднимал на меня руку.

— Он просто сразу же трахнул тебя в углу вонючего гостиничного номера, — оскалился Кир, берясь за штопор.

— Он сделал все, чтобы заставить меня увидеть себя настоящего, признал мои условия, пытался понять и принять меня такой, какая есть, и даже его зверь виделся мне настоящим другом… С ним я и не подозревала о той реальности, в которую за полдня швырнул меня ты!

— Замолчи, — оборвал меня глухо. Бокал в его руке едва не хрустнул. — Думаешь, Мирослава тут не было?

Он красноречиво обвел глазами комнату и усмехнулся.

— Думаю, нет, — скривилась неприязненно. Идея пришла молниеносно: — Я — психик, Кир, я бы почувствовала. — Я блефовала, но, увидев раздражение во взгляде своего тюремщика, неприязненно скривилась: — Что ты за тварь…

— Я тебе сейчас покажу, — оскал на его лице стал совсем уж звериным.

Я рванулась с подоконника, но он тут же сцапал меня и швырнул на кровать, наваливаясь сверху. Обхватил за запястья и дернул к изголовью. Послышался металлический стук, и я оказалась пристегнутой к чертовой спинке!

Кир отпрянул, а я задергалась, пытаясь вырваться. Уперлась коленками в матрас, но он дернул меня назад за лодыжки, подцепил резинку штанов и содрал их одним рывком. Я съежилась, пытаясь скрутиться в комок, но Кир снова уселся сверху и рванул кофту на спине на две части.

Отбросив остатки одежды, он спустился с кровати и направился к столику. Сжавшись клубком, я зло наблюдала за тем, как он залпом выпил бокал вина.

— Меньше будешь дергаться, больше удовольствия получишь, — облизал он губы, тяжело дыша, и принялся снимать рубашку. — Воняешь им, — добавил, прожигая злым взглядом.

Я решила не тратить больше силы на пререкания — бесполезно. Лучше затихнуть и запустить волку в горло когти, когда расслабится. При мысли о том, когда именно он расслабится и что успеет до этого сделать, меня затрясло, но выхода не было. Я закусила до боли губу, чтобы не взвыть, и встретила Кира злым взглядом.

— Его долго не будет, Аня, — медленно приближался он.

— С чего ты взял? — мотнула головой, отбрасывая пряди волос со лба.

— Я знаю о слабостях Правящих… — он расстегнул пуговицу на брюках и спустил их с бедер, являя мне свою полную готовность… к насилию. — Мы склонны оборачиваться в зверя, если хорошо довести… Ты доводила Мира все это время лучше некуда. Мне оставалось только следить и ждать…

— Как обернулся в зверя, так и вернется, — дернулась я, отскакивая на максимально возможное расстояние от него.

— Конечно, — Кир опустился коленями на кровать и, сцапав меня за ногу, рванул к себе, — только когда это будет? — он придавил меня собой. — Ты вырвала его из зверя, не дав нагуляться в положенное время, а толку от тебя нет — только беременность могла бы его удержать…

«Твои слова — да Богу в уши, ублюдок!»

— …А еще со зверем, гуляющим на воле, ой как много всего может произойти, — вкрадчиво проговорил мне на ухо.

— Нет! — сорвалось с губ.

— Что «нет»? — Он провел носом между моих дрожащих лопаток. — Или, может, ты научишься говорить мне «да»? Я готов сохранить ему жизнь, если будешь умницей.

— Ты врешь, — прошипела я, кривясь от омерзения, — он разорвет тебя, когда вернется!

— Пусть найдет сначала, — горячий выдох опалил кожу на пояснице. — Мы с тобой будем далеко, а он пусть возится и дальше со своими волками… Ну, что скажешь? Будем слушаться? — Кир положил руки на мои бедра, оглаживая кругами, и с каждым приближаясь к внутренней поверхности. — Или украсить нашу спальню головой снежного барса?..

Я всхлипнула, а его пальцы рванулись к промежности, резко и болезненно врываясь внутрь.