Истинная для Мира

-50-

Утром пошел снег. Снегопад — своеобразная граница между прошлым и настоящим — надежно укроет следы вчерашнего, и, может, даст надежду на завтра.

Мир крепко спал, тихо дыша, и я в первую секунду перепугалась: он же совсем загнал себя в эту неделю! Я, Банф, Совет Правящих, снова я… На мою вспышку беспокойства он нахмурился во сне и едва слышно застонал, но это все, на что его хватило. Даже у такого зверя, как он, имелся предел запаса прочности.

Я тихо выскользнула из его рук, наведалась в ванную, потом в мини-бар за пакетом апельсинового сока… Крупные хлопья тыкались в окна, было тихо и уютно, но одиноко. Меня тянуло обратно к Миру. Предвкушение и жажда рождались в груди, вибрировали, дергая кончики нервов все сильнее… Я тихо вошла в спальню, не спуская взгляда с мужчины. Сейчас, в тишине, когда ничто не отвлекало, я слышала ту какофонию эмоций, которая поднималась в душе, стоило сблизиться с ним…

Страх… Но теперь он был другим — я все еще его опасалась, но уже не представляла себя без него. За несколько дней зверь вырвал меня из оцепенения и заставил жить — ярко, эмоционально, на полную катушку, срываясь с этих самых катушек. Связь с ним прошила меня насквозь, пригвоздила, словно бабочку к бумаге, тянула в его когти, требовала, обещала… И мне впервые захотелось дать ему часть себя взамен также, как это делал он. Только как?

Я осторожно залезла на кровать и придвинулась к нему ближе. Мир спал на животе, его плечи еле заметно приподнимались на вдохе. Коснулась пальцами плеча, пробуя передать энергию напрямую — бесполезно. Сконцентрировалась — вот же она, бьется в венах, а к нему не течет! Досадливо засопела, хмурясь. Секс — тоже не вариант, это чисто мужской вариант отдачи… Пока я билась мысленно с этой задачей, моя рука продолжала легонько оглаживать его плечо, то спускаясь ниже, то снова поднимаясь к соблазнительным рельефам рук. Мысли перестали метаться, досада на свою беспомощность улеглась. Я просто следила взглядом за своей рукой и… чувствовала, как все сильнее нравится то, что я делаю. Как нравится мужчина, для которого я это делаю…

И вдруг я ясно почувствовала легкую пульсацию, прошедшую через пальцы. Одну, вторую… Но стоило сконцентрироваться — и все прекратилось.

— Черт, — выругалась тихо.

— Не останавливайся, — прошептал подопытный, слабо улыбаясь с закрытыми глазами.

И я капитулировала. Подсела вплотную, скрестив ноги, и пустилась в исследования уже двумя руками. Мышцы зверя казались налитыми напряжением, хотелось продавить посильней, разжать и расслабить… и через пальцы снова потекло тепло. А я прикрыла глаза, застывая от догадки:

— Твою ж мать…

— Все так плохо? — усмехнулся он.

— Да. То есть, нет… Или да…

— Что бы это значило? — наслаждался он ситуацией.

Это значило, что зверя надо просто любить… Желать ему добра, проще говоря, заботиться, переживать… И мои ладони тут же отозвались яркой пульсацией и жаром.

— Аня? — настороженно приподнялся Мир. — Что ты делаешь?

«Люблю тебя».

— Глажу… — прошептала я, — ты же просил не останавливаться.

— Странное чувство…

— Неприятно? — я запустила руки в его волосы, потянула, едва не застонав от удовольствия сама.

Подобные реакции были мне в новинку.

— Приятно, — его голос слегка дрогнул, — тепло… Что, все же, ты делаешь?

— Возмещаю тебе затраты… — потеряла я бдительность.

Не успела договорить, как оказалась на лопатках. Он вперил в меня недовольный взгляд:

— Я не просил.

— Как себя чувствуешь? — удовлетворенно усмехнулась я.

— Аня… — как он умудрился прорычать мое имя без буквы «р» — для меня осталось загадкой.

— Мирррр? — мне было проще, его имя само урчало на моих губах, но недолго, потому что его обладатель смял их своими, болезненно прикусив нижнюю, а потом многообещающе заметил:

— Инициатива наказуема, знаешь ли…

Было непонятно, шутит он или серьезно, но я на всякий случай испугалась, обмерев в его руках.

— Да-да, знакомый прием… — не проникся он, соблазнительно скалясь. — Помнится, была у меня однажды рысь на завтрак, корчила из себя трупик…

— Изверг, — выдохнула я возмущенно и попыталась выбраться. — Давай так, у тебя сегодня — постельный режим. Я тебя подзарядила — жить будешь.

Когда уже показалось, что я преуспела, и стоит перевернуться на живот, чтобы вырваться наверняка, меня придавили окончательно.

— Я даже не буду спорить.

Горячий выдох коснулся кожи на пояснице, а ягодицы обожгло тремя быстрыми укусами.

— Ай! Мир! Больно! — взвилась я.

— Зато наверняка…

И он привычно прошелся по горящей коже языком.

— За что?

— Побольше знаков для пришельцев, — тяжело выдохнул он, — а то они, оказывается, раздевают снизу…

— Зул говорил — пороть, а не грызть! — возмущалась я в голос, помня о качестве звукоизоляции.

— Ты что, у меня рука не поднимется…

Но рука очень даже поднялась. Так поднялась, что я вскрикнула, но не от боли — от жажды. Жажды почувствовать его в себе. Одним движением пальцев он будто «включил» меня, зажег и швырнул тлеть под его порочными ласками. Действия зверя заставляли кровь отливать от головы, и я проваливалась в какой-то сладкий туман, где мой стон отражался от миллионов частичек-капелек и бил ударной волной по каждому сантиметру кожи.

— Мирррр… — самое связное, что могла простонать, когда он задвигал пальцами быстрее. — Ммм…

Как же хотелось заставить его чувствовать то же самое! Довести до состояния потери реальности, заставить кричать мое имя и просить о большем… Только зверь не позволял доминировать, проявлять инициативу, даже слова не позволял вставить, заставляя забыть любое, кроме своего имени. И возвращал мне все, что я только что ему умудрилась отдать, с каждым жадным рывком, с каждым моим стоном, не давая опомниться…