Истинная для Мира

-28-

Я обиженно засопела и отвернулась. Слышала, как он завел двигатель, машина снова мягко тронулась. Пошел снег. В свете фар снежная завеса казалась еще плотнее, я с трудом различала дорогу. Даже очертания ворот поселка еле угадала, а когда узнала знакомую аллею, ведущую к особняку, стало поздно.

— Мы что… сразу на ужин? — встрепенулась я.

— Да, — Мир заглушил мотор и вышел, чтобы тут же открыть дверь с моей стороны.

— Но я… — подала ему нерешительно руку, — я же не готова…

— А у тебя есть что-то, чтобы подготовиться?

Действительно, вещи привезут только завтра. Но все же я представляла себе семейный ужин у оборотней немного по-другому. Думала, сбежится весь поселок посмотреть на «неведому зверушку», а в холл встречать нас вышла только мать Мира. Ольга Михайловна нарисовалась на лестнице, едва он помог мне раздеться.

— Мирослав! — прозвучало так резко, что я вздрогнула. Мне вдруг подумалось: если эта женщина — все, что Мир видел с детства, то не удивительно, что он вырос таким холодным и жестоким. Мать окинула меня презрительным взглядом, поджав губы, и надменно глянула на сына: — Опаздываешь. Хочу с тобой поговорить. Сейчас!

Вроде бы ну что такого? Ну, рявкнула «шакалица»… Только из моей груди вдруг вырвался приглушенный рык. Я поспешно прикрыла рот ладонью и смущенно прокашлялась:

— В животе… урчит…

Мир неожиданно оскалился, а лицо Ольги Михайловны натурально вытянулось. Глаза женщины раскрылись так, что едва не выкатились, а губы задрожали.

— Что это такое? — выдохнула она.

— Моя истинная кошечка, — довольно возвестил Мирослав, собственнически прижимая меня к себе. — Больше нет сомнений?

Самообладание отказало женщине не на шутку, она побледнела и пошатнулась, а Мир, вместо того, чтобы помочь матери, увлек меня в сторону от лестницы, где виднелся вход в просторный зал.

— Мир… мама же… — затравленно оглянулась я.

— Ей только на пользу, — зло усмехнулся он.

Тут уже был накрыт стол, звучала приглушенная классическая музыка. Мария суетилась с сервировкой:

— Мирослав Владимирович, — кивнула коротко и потупилась, непроизвольно скользнув ладонью к шее, скрытой воротником джемпера. — Располагайтесь.

Натянуто улыбнувшись, она выскользнула из зала.

— Подождешь? — тихо попросил Мир, усаживая меня в кресло возле камина.

Я бы лучше сейчас залезла своему зверю за пазуху, лишь бы не оставаться в этом месте одной. Он поймал мой затравленный взгляд, сжал чуть сильнее ладонь на долю секунды и тут же выпустил. Стоило ему выйти, я принялась настороженно осматриваться…

Хотя дом и был новым, «шакалица» его намеренно оформляла тяжело и вычурно, под старину. Все здесь давило: массивная люстра, кажется, бронзовая, свисала с потолка на половину высоты комнаты. На такой можно подтягиваться вместо турникета. Картины в тяжелых рамах под позолоту, хорошо, что с видами на Рускеалу, а не портретами предков. Массивные кресла и диваны, стилизованные под антикварные подсвечники… или не стилизованные? Да какая мне разница?! Все здесь дышало и звучало исключительно под дирижёрскую палочку старухи! Даже огонь в камине, казалось, не осмеливался лишний раз громче хрупнуть каким-нибудь сучкоммм. Я поджала ноги, обняв себя руками. Запахи еды вызывали лишь тошноту, пальцы взмокли…

— Добрый вечер…

Я вскинулась и встретилась с взглядом Кирилла. Не слышала, как он вошел. Мужчина стоял возле камина, повернув ко мне голову, беззастенчиво рассматривая. Впервые не хотелось ему язвить, разговаривать и вообще находится в одной комнате.

— Добрый, — еле слышно выдохнула, но зверь услышал. Я стиснула пальцы на своих плечах, лишь бы усидеть и никуда не кинуться.

— Что так притихла? — усмехнулся он, стискивая зубы. Его грудь взметнулась от резкого вдоха, желваки на лице заходили.

— Устала… — втиснулась я в кресло глубже.

— Было бы с чего… — красноречиво повел он носом и опасно оскалился: — Смотрю, высыпаешься хорошо…

Не сразу поняла, к чему он, но Кир не преминул объяснить:

— …И почему же Мир не пользуется тобой по прямому назначению?

— Что? — напряглась еще больше.

— Он не трахает тебя — им от тебя не пахнет… — Кир сделал ко мне шаг и остановился почти вплотную, глядя с кривой усмешкой. А я чувствовала, как отливает кровь от лица. — Как только сдерживается?..

— Может, он не такой мудак, как ты?

За спиной Кирилла послышался звон бьющейся посуды, но мы с ним даже не дрогнули, прожигая друг друга ненавидящими взглядами. Я чувствовала, что уже готова выпустить когти, стоит ему только дернуться. Он, казалось, тоже это чувствовал, но… вдруг облизнулся и оскалился.

— Кирилл! — послышался вскрик Марии, а его самого вдруг отбросило от меня с такой силой, что он отлетел к противоположной стене.

— Я тебя предупреждал, — еле процедил Мир, и Кир, сдавленно рыкнув, сполз по стенке.

— Мирослав! — влетела в столовую Ольга Михайловна. — Я запрещаю!

Куда там! Вокруг двух зверей хлестала такая энергетика, что нас просто размело по углам столовой. Мир выгнул спину дугой, черты его лица по-звериному заострились, глаза вспыхнули.

— Ты… не выполняешь условий! — взревел Кирилл, тряся головой и сопротивляясь силе брата. — Какого черта твоя самка разгуливает по стае без твоего запаха?!

— Не твое СОБАЧЬЕ дело, — ощерился Мир, и Кирилла скрутило с новой силой, а я вдруг, испугавшись саму себя, кинулась к Мирославу, каким-то немыслимым образом преодолевая волны его ментального давления. Обхватила его со спины и прижалась всем телом, готовая каждую секунду последовать за Кириллом. Мир вздрогнул, но отталкивать меня не стал.

— Пожалуйста, Мир… уйдем отсюда…

Вдруг бросило в дрожь от его злобы, которая, словно, ослепнув, перекинулась на меня. Но я знала — меня он не тронет.

Кирилл поднялся и выпрямился, но благоразумно молчал. Где-то в углу, жалко всхлипывая, заскулила Мария.

— Мирослав… — подала непривычно слабый голос Ольга Михайловна. — Успокойся, Кирилл не хотел ничего плохого…

Мир оглянулся на мать, презрительно скривившись, схватил меня за руку и потянул за собой к выходу.