Истинная для Мира

-43-

Уже до полудня мы вернулись в Ванкувер. Сказка осталась в нереальном вчерашнем дне, и о ней напоминало только кольцо на пальце. Романтичный ласковый зверь превратился в экстремально занятого мужчину — он не отрывался от телефона и ноутбука. Очевидно, вчерашний день со мной стоил ему дорого, и теперь приходилось наверстывать.

Сразу же с самолета мы оказались в центре города.

— Нужно подобрать тебе наряд на вечер, — огорошил меня Мир, подавая руку из такси перед парадным входом магазина, витрины которого можно было рассматривать, как отдельное произведение искусства. Но и только… Если бы Мир не потащил, сама бы я туда ни за что не пошла.

Атмосфера роскоши сбивала с ног уже у самого входа, но только меня. Мой мужчина, нацепив самую обворожительную улыбку, встретил представителя «обители зла»… то есть, люкса коротким запросом:

— Мне нужно одеть свою спутницу к званому ужину.

Но оставаться на соблазнительном бархатном диванчике не спешил. Даже консультант вопросительно вперила в него взгляд, ставя под сомнение целесообразность его сопровождения, но тем не менее не изменяя улыбке:

— Какое-то особое пожелание, сэр?

— Мне нужно платье с особым звучанием… — вдруг выдохнул мой спутник.

Консультант азартно закусила губу, улыбнулась и, кивнув, быстро направилась за кулисы примерочной комнаты.

— Что? — усмехнулась я, оборачиваясь к Мирославу.

Я, конечно, не завсегдатай подобного места, но даже мне критерий выбора показался странным.

— Есть музыка, которую я готов слушать вечно, — опасно улыбнулся он, — шорох спадающего с твоих плеч платья…

Я усмехнулась, качая головой:

— Мои платья не звучат. Они греют.

— Теперь тебя буду греть я, а твои платья будут звучать.

И они, черт возьми, на самом деле звучали! Процесс надевания и дефиле были ничто по сравнению с тем, как он каждый раз раздевал меня в примерочной. Мягко касался изящной застежки, где бы та ни была — на груди, плече, спине… и завороженно наблюдал, как платье соскальзывает с меня и падает к ногам. Затем еще несколько секунд рассматривал и прислушивался, а я смотрела только на него.

— Никогда не знала, что платья выбирают именно так… — прошептала после очередного теста.

— Тебе какое-нибудь понравилось?

— Они все шикарны.

— Тебе все равно.

— Да.

— Не трогают, — с каким-то непонятным довольствием констатировал он.

— Нет.

Зверь улыбнулся:

— Хорошо, берем третье…

— Я даже не помню, какое оно…

— Оно сложнее всех звучит… — склонился он ближе к моей шее, и я прикрыла глаза. — Там особенная ткань с красивой расшивкой камнями. Они завораживают и переливаются при движении, и тонко звенят, когда платье падает.

Мне впервые стало любопытно — многим ли женщинам он выбирал платья таким образом?

Представлять его с другой вдруг оказалось неприятно. Я нахмурилась своему отражению, когда он ушел за моими вещами, как можно быстрее отгоняя от себя навязчивые мысли. Мирослав, как и любой другой мужчина, имел право на свою личную историю отношений, но память упрямо подкинула воспоминания о разговоре, в котором он говорил, что измены у оборотней вполне допустимы. Своих женщин оберегают… И вчера он сказал, что со мной будет осторожен. Но значило ли это, что… будут другие, с которыми осторожным можно и не быть?

Мне было уже не все равно. Но как сказать ему о том, что меня подобный вариант не устроит, если я сама ни в чем не уверена? И все кажется каким-то затянувшемся странным сном, и я скоро проснусь в своей питерской квартирке…

Но реальность была неумолима в лице целеустремленного оборотня, который одел меня в платье, скользнул по шее носом, коротко поцеловал в скулу и с таким упоением при этом прикрыл глаза, что стало нечем дышать.

— Не бойся, я рядом, — заглянул зверь в глаза. — Мы справимся.

Через пару часов я сияла, как голливудская дива — в платье, с естественными волнами волос на плечах и нежным макияжем. Мир в который раз усадил меня в машину и, наконец, скомандовал адрес конечной точки нашего пути. Уже почти стемнело, улицы Ванкувера вместе с сумерками поглотило еле уловимое напряжение, временами прорывающееся в трели его мобильника, нервных движениях водителя и раздражающих взгляд сотнях огней. В какой-то момент водитель еле успел затормозить, как на капот едва ли не упал странного вида мужчина в ободранной куртке:

— А, чертова Хэстинг стрит! — раздул он ноздри, качая головой. — Срезали, называется… Иди давай! Обдолбыш…

Мужик что-то брякнул в ответ и повалился на бордюр, падая в грязное снежное месиво у дороги. Мир поднял глаза от мобильника и глянул в окно:

— Это улица, на которой живут сплошь психи и наркоманы, — объяснил мне.

— В лучшем городе мира есть такая улица?

— Да, — усмехнулся он и вернулся к мобильному, а я устремила взгляд в окно.

Ничего особенного: грязная, мрачная, в то же время широкая улочка… Магазины, хостелы, остановки… Все это несложно было рассмотреть — водитель ехал очень медленно.

Через полчаса мы, наконец, свернули с оживленной улицы в проулок и въехали на парковку высотного здания. И меня словно отрезало от мира напрочь. Здесь было глухо, но далеко не спокойно. Пройдя через систему пропусков и идентификаций, автомобиль двинулся по парковке к парадному входу с секьюрити и новой пропускной системой. Едва Мирослав подвел меня к входу, к нам подошел один из охранников:

— Мистер Карельский, миссис… — кивнул высокий мужчина с хищным лицом. — Казалось, он мог просканировать без аппаратуры — одним взглядом. — Прошу…