Истинная для дракона. Противостояние

6

В аэропорту Аршад встречал меня лично.

— Ты как? — прижал к себе, стоило спуститься по трапу.

— Хреново, — такого разочарования не испытывала давно. Как хотелось жить еще утром!

— Что ты видела? — потребовал он, когда двери автомобиля захлопнулись, и мы медленно двинулись по площадке к выезду из аэропорта. Хотелось выть от тоски!

— Не помню.

Попыталась отвернуться от него к окну, но он неожиданно жестко дернул меня к себе.

— Вспомни, — прошипел в лицо. — Это важно. Ты видела его?

— Кто он? — сощурила я глаза в ответ.

Да, я помнила каждую деталь, каждое слово незнакомца.

— Что он тебе сказал?

Я вздохнула, откидывая голову назад:

— Что он — дракон, и что я — его истинная и принадлежу ему. Это тот, о ком ты говорил?

— Да, — со злостью выдохнул он и уставился на дорогу перед собой. — Я обязан тебя защитить…

— Почему? — выдавила неприязненно. — Что он мне сделает? Заберет без спроса себе так же, как и ты?

— Я не отдам ему тебя, — сжал Аршад кулаки. — Он не пройдет через мою защиту…

Но уверенности в его голосе не было, а когда вдруг зазвонил его мобильник, выражение лица Джинна испугало. Он раздул ноздри и сцепил зубы так, что желваки заходили:

— Что. Тебе. Нужно? — рыкнул так, что стекла зазвенели.

— Я хочу поговорить…

Я вздрогнула, обхватив себя руками. Голос незнакомца вдруг остудил палящий жар Джинна, которым он нагнетал воздух в салоне, не замечая этого. И пустил мое сердце вскачь.

— Мне не о чем с тобой говорить. Я не отдам ее.

— Ты сам знаешь, что ни я, ни она не можем друг без друга, — удивительно спокойно продолжал Дракон. — Отпусти…

Не можем? Да что черт возьми происходит?! Я ведь даже имени его не знала!

— Оставь нас в покое. Ты опоздал. Она — моя. И тебе этого не изменить. — И Аршад бросил трубку. — Быстрее, — скомандовал водителю. — Мы опаздываем…

— Куда? — настороженно выдохнула я.

— На нашу свадьбу.

Я опустил телефон и перевел взгляд в иллюминатор. Значит, выбора не осталось. Там внизу стелились облака, а мне привычно казалось, что это — мой любимый вид из кабинета. Пришлось себе признаться, что Алиса была права — в Питер Миру лучше не везти. В мой привычный мир постоянных проблем и дел-по-горло. Нам нужно побыть вдвоем, но под бдительным присмотром.

Как же это приятно, когда о тебе заботятся! Не ты днем и ночью, а о тебе в кои-то веки! Что ни говори, а иногда нужно будить в себе не только зверя, но и человека, и мужчину впридачу.

Я решительно достал из-под сиденья портфель и, уложив его на колени, осторожно открыл. Внутри на мягкой подушке покоилась восточная старинная лампа. Черная, с позолоченными краями. Я заранее вытащил ее из-за грани, где надежно припрятал прежде, чем вывалиться обратно в Кифар.

— Зуб за зуб, — прошептал еле слышно. — Другого выхода нет…

Но руки все равно дрожали, когда я взял лампу. Как мы с Аршадом докатились до этого? Кто начал? Безобидное соперничество переросло в войну. Опасную, опустошающую… Или война началась до нас, а мы просто в нее влились? А если бы не Мира, смог бы я сделать то, что собирался?

Неважно. Может, когда-нибудь я отвечу себе на этот вопрос, но это будет нескоро.

Лампа в моих ладонях мягко запульсировала теплом, нагреваясь с каждым ударом сердца все больше, и я не мешкая осторожно потер ее:

— Я… тебя… освобождаю…

Самолет тряхнуло.

— Дамы и господа, мы находимся в зоне турбулентности, — тут же ожил динамик на панели.

А я не сводил взгляда с лампы. Она все еще пульсировала нутром, и отсветы ее огня завораживающе искрились на ладонях.

— Прости…

— Аршад, пусти! — закричала я, когда он дернул меня из машины и рванулся к порталу. Я бежала за ним, оглядываясь на Сахира. — Аршад!

— Нет времени, Майрин! — рыкнул Джинн и пронесся между тех самых колонн. Перед глазами сгустился мрак и тишина черного зала. Мои испуганные всхлипы отражались от холодного мрамора, возвращая взамен пугающий шелест. — Сахир, собирай всех в зале…

Аршад меня больше не слушал, влетел со мной прямиком в главный зал, куда стремительно стекался народ.

— Алтарь приготовьте, — командовал он на ходу, — ритуальный кинжал, чашу, ленты, специи…

— Аршад, нет! — заорала я, на что он вдруг резко остановился и залепил мне такую пощечину, что искры посыпались из глаз!

Я мотнула головой, чувствуя, как отнялась половина лица… и зашипела змеей. Один бросок, и Джинн изумленно одернул прокушенную ладонь. Вокруг заголосили надиры, закричали мужчины. Позади послышался топот, а потом все потонуло в оглушающем треске, будто в зале кто-то взорвал ящик фейерверков. Аршад рванулся ко мне, и я тут же с остервенением вцепилась когтями в его ладонь, которой он прижал меня к себе.

— Отпусти ее…

Голос, заполнивший зал, неожиданно перекрыл истерику и пробрал до позвоночника. Я вскинула взгляд и оцепенела — пространство посреди зала будто раскололо на части, и из разлома хлестало пламя. А рядом стоял Дракон. Отблески огня делали выражение его лица пугающим и злым, но, кажется, его и правда не устраивало происходящее.

Я чувствовала спиной, как Джинн собирается ответить — так напряглись его мышцы, а кислород едва не вспыхнул вместе со мной. Я испуганно вскрикнула, и Дракон решительно кинулся к нам. Все стражники занялись пламенем, и тут же захлебнулись криками. Аршад уже приготовил порцию жидкого огня, но Дракон преодолел ступеньки, отделявшие нас, и швырнул к ногам Аршада черную лампу. Та зазвенела о мрамор, крутанулась несколько раз и остановилась аккурат у носок моих туфель.

— Последний раз предлагаю поговорить, — рыкнул Дракон.

Внутри что-то дернулось к нему. Аршад тяжело дышал, вжимая меня в себя.

— Все ВОН! — рявкнул, наконец. — Значит, не удержался, — усмехнулся Аршад мне на ухо, — отомстил, — и он со злостью пнул лампу со ступеней.

По ушам ударило ее жалобным звоном, и я болезненно поморщилась.

— Теперь мы на равных, — хмуро процедил Дракон.

— Мы никогда не были на равных, Азул! — злился Аршад. — Ты всегда был единственным драконом…

— Верни мне мою истинную, — процедил решительно незнакомец.

Наши взгляды встретились, и я сглотнула — Дракон не напрягался даже. Он был уверен — все будет так, как решил. А вот Аршад дышал все тяжелее.

— Она не твоя, — и Джинн продемонстрировал ему мои запястья с браслетами.

Дракон нахмурился, сдвигая густые брови на переносице:

— Зачем?.. — выдохнул изумленно, и между мной и Джинном вспыхнуло пламя, только меня не обожгло… а вот Аршад вскрикнул:

— Майрин!

Меня парализовало. Я наблюдала за происходящим будто откуда-то изнутри, не желая думать и что-либо понимать. Я больше не хотела видеть Аршада, не говоря о том, чтобы выйти за него. Щека все еще горела, но даже когда боль стихнет, о прощении речи не будет. Не понимая толком, что делаю, я шагнула к Дракону.

— Вы за мной, я так понимаю? — подошла к нему вплотную, стараясь не обращать внимания на крики Аршада — отчаянные, душераздирающие.

— За тобой, — протянул мне руку, и я вложила в нее свою.

— Заберите меня отсюда…

— Майрин! — кричал Аршад, пытаясь проломить огненную стену, которая отделила нас, но не мог. — МАЙРИН!

Я только зажмурилась на миг… и открыла глаза посреди площади мечети. В мире людей был ясный душный день, над раскаленным мрамором колыхалось марево горячего воздуха, но, несмотря на это, меня колотило.

— Прости, вещи забрать не получится, — сжал мою ладонь Дракон.

— С ним все будет в порядке? — подняла на него глаза, тяжело дыша.

Его взгляд потух:

— Надеюсь. Пойдем.

Я рассеянно зашагала рядом:

— Простите, не помню вашего имени…

— Азул…

— Странное…

— Почему?

— Не знаю… Кажется, восточное, но здесь я такого ни разу не слышала…

— Здесь детей так не называют уже давно, — он крепко держал меня за руку.

— Вы отсюда?

— Да. Когда-то давно все были отсюда.

— Простите…

— За что?

— Я ударила вас там, в Цюрихе. — Он насторожено глянул на меня, но промолчал. — Вы еще сказали — заслуженно, — всхлипнула я.

Дракон только глянул на меня коротко, открыл двери черного джипа, ожидавшего у ступеней, и дернул меня в свои руки, где меня окончательно накрыло. Я цеплялась пальцами за его пиджак, уткнувшись лбом в грудь мужчины, и беззастенчиво поливала слезами его нереально пахнущую рубашку. Тонкая прохладная горечь померанца разливалась сладостью на языке, наполняла рот слюной. Ни тебе тяжелых древесных нот, ни восточных сладких одуряющих масел, от которых меня мутило. Драконом хотелось дышать. И я дышала.

Надо было бы греметь доспехами и скрипеть забралом, ведь кто он такой? Очередной «заводчик», который, кажется, предъявил на меня права.

Он не делал ничего, даже, кажется, замер. Ладони целомудренно застыли на моих дрожавших лопатках, и только частый стук сердца, который догонял мой собственный, выдавали его состояние.

— Прости, — подняла на него заплаканные глаза и вздрогнула, встречаясь с его взглядом. Мне казалось, именно так смотрят в последний раз, перед тем, как свет меркнет.

Он тяжело сглотнул, моргая:

— Все… нормально, — произнес хрипло. — Поехали. Хочешь что-нибудь?

— Объяснений, — полезла на заднее сиденье.

— Даже не знаю, с чего начать, — проводил меня хмурым взглядом и сел рядом. — Спроси.

— Как так вышло, что я — твоя истинная… но тебя не было все это время?

Автомобиль медленно тронулся, и я бросила тревожный взгляд на шпили мечети.

— Меня не было в этом мире десять лет по независящим от меня причинам.

— А если бы был?

— Ты бы росла не у Джинна, а у меня, — процедил со злостью, а я прикрыла глаза.

— Получается, Аршад… — не могла просто так перестать верить Джинну, хотя в глубине души знала — из этих двоих я скорее поверю этому Дракону. — Он врал?

— Зависит от того, что он тебе говорил, — неожиданно бесстрастно отозвался Дракон.

Он смотрел в окно, и я видела — теперь накрыло его. Только не понимала причин, ведь он получил, что хотел? Или… его не устроила цена?

— Говорил, что ты меня проклял… и что он вырвал меня из твоих лап, что долго искал…

Дракон не злился. Он болезненно морщился, качая головой, а я вдруг осознала — таких мужчин я еще не встречала. Аршад был вершиной мужской иерархии в моей жизни — властный жесткий Правитель. Но почему то рядом с Драконом он показался мальчишкой…

Он вдруг произнес совершенно неожиданное:

— Жаль, что он так решил.

— Тебе жаль его? — подалась вперед.

— Мне жаль, что так вышло, — повернулся он ко мне. — Мира…

— Как? — внутри начинала закипать злость.

— Мира — твое имя, — невозмутимо уточнил он.

Я, наконец, дала себя право его рассмотреть. Красивый, но по-другому. Черты лица Аршада были мягче, у Дракона — жестче, острее. Глаза — темно-карие, почти черные, как и у Джинна, властный нос с правильной горбинкой — настоящий король. Без королевства. Почему-то не сомневалась, что королевства у Дракона нет. Ему не нужны декорации — он сам себе центр внимания, и даже без этого дорогого костюма будет смотреться дорого и сногсшибательно. Последняя мысль заставила моргнуть и тряхнуть головой — о чем я думаю?

— Если он украл у тебя меня, зачем ты его жалеешь?! — от волнения я перешла на арабский. — Или он важнее?

— Ты — самое важное, что у меня было и есть теперь, — вспыхнул он молниеносно, без труда отвечая с красивым акцентом.

— И что дальше?

— Мы едем в Швейцарию.

Я удивленно вскинула брови и прищурилась. Я снова лечу в Швейцарию?

— И что делают драконы со своими истинными?

— Понятия не имею, — вдруг усмехнулся он. — Ты у меня первая. И единственная. Просто знал, что нужно тебя забрать…

— Откуда ты знал?

— Ты звала меня… — внимательно смотрел он на меня.

— Как?.. Когда?

— В ночь, когда едва не обернулась…

— Ты… знал?

— Почувствовал, слышал твой крик…

Я растерянно соскользнула взглядом с его лица. В душе мешался странный коктейль эмоций. Дракону хотелось открыться полностью, но острое сожаление вдруг заморозило все внутри:

— Ты ошибся, — мотнула головой, отодвигаясь. — Я не твоя истинная… Я монстр. Аршад в ту ночь еле справился со мной…

— Мантикора…

— Что? — вскинула взгляд.

— Не монстр, а мантикора — очень редкое и необычное животное. — И справился тогда я, а не он. — Мы обменялись долгими взглядами. — Я могу быть с тобой на расстоянии… — он скользнул взглядом по браслетам, — без дополнительных приспособлений.

— Аршад говорил, что мой монстр — твое проклятье, — насторожилась я.

— Быть оборотнем — не проклятье, — раздраженно процедил он.

— Оборотни-женщины не оборачиваются в зверей, я выясняла, — возразила неуверенно, заранее зная — он опровергнет все, что меня смущало.

— Теперь — нет, но когда тебя создавали для меня, они еще могли оборачиваться…

— Создавали для тебя? — сглотнула тяжело. — Как это?

— У меня был особый дар — ты, — вздохнул Дракон. — Аршад его забрал.

Все было враньем… Как же больно, черт!

— Он говорил, что… вырвал меня из…

— Не вырвал, Мира, забрал, — его голос охрип. — А я позволил…

— Что? — я держалась руками за живот, сама не зная почему.

— Я позволил ему забрать тебя, — расколол он мою вселенную к чертям.

— Почему? — пыталась спасти осколки.

— Сделал неправильный выбор.

— Зачем тогда сейчас вернулся?

— Потому что ты звала и просила о помощи…

Я растянула губы в кривой ухмылке:

— Я звала тебя с самого появления во дворце джинна, но ты не пришел. А теперь говоришь, что отдал меня. — Мне хотелось остаться в темноте и тишине, и даже зверь уже не так пугал, как та реальность, в которую меня зашвырнуло. — Я хочу, чтобы вы все оставили меня в покое. Но ты тоже не отпустишь, да?

Усмехаясь, я подняла запястья с браслетами на уровень его глаз, наслаждаясь болью в его взгляде. Странно, но я чувствовала ее, как свою собственную.

— Нет.

Еще бы!

— Шея свободна, — ковыряла остервенело рану. Общую.

Он смотрел мне в глаза так, что мурашки маршировали по коже — это не Джинн. Поблажек не будет. Я еще ничего о нем не знала, но уже чувствовала, что он — часть меня — Янь, небо, что отражается в воде. Все, что будет сказано и сделано, будет использовано против нас обоих.

Как я сразу не понял?

Мантикора — не просто редкий зверь. Она во многом уникальна. В том числе способностью выбирать из самцов, с которыми у нее была связь, отца ее будущего ребенка. Даже через время. Ее тело просто в какой-то момент примет решение на основе выбора женщины, и она забеременеет.

Мира неосознанно держалась за живот, пока мы разговаривали на повышенных тонах — берегла самое ценное. И от этого зрелища сердце не просто спотыкалось в груди — оно рвалось на части. Я двигался, дышал, смотрел, но не видел.

Некоторые ошибки уже не исправить.

— Ты его любишь? — поднял на нее глаза, когда подъехали к парковке аэропорта.

Мира даже не посмотрела на меня, неопределенно передернув плечами:

— Какая разница?

— Если любишь, я отпущу тебя к нему.

Никогда еще в жизни я не чувствовал, насколько слова могли убивать. Если она сейчас уйдет — меня не станет. Я не сразу осознал, что Мира смотрела на меня в упор, и на ее лице мешались противоречивые эмоции. Она была удивлена и обескуражена моим предложением, смотрела с интересом и… горечью.

— Нет, — качнула головой твердо, и кровь снова побежала по моим венам. Я слишком красноречиво выдохнул — ну и пусть! Пусть знает, что значит для меня. — Я не люблю его и не хочу к нему возвращаться.

Только сейчас я заметил следы на ее щеке. Вскинул руку к ее лицу и, мягко обхватив подбородок, повернул к себе воспаленным следом от удара. Кровь не просто побежала по венам — она вскипела! Если бы я только знал — размазал бы ублюдка к чертям!

— Не надо, — мотнула она головой, читая мои эмоции. — Я просто хочу забыть.

И я тоже. Как едва не отдал ее добровольно.

Полет прошел в молчании. Когда Алиса спросила о времени прилета, немного поколебавшись, все же ответил. Мне нужна была помощь. Пристыжено попросил о теплой куртке для Миры, потому что об этом я тоже не подумал.

«По размеру как у тебя», — отправил последнее сообщение и взглянул на свою истинную. Промахнулся с размером, пожалуй. Мира была в моем вкусе на сто процентов: чуть больше среднего размера грудь, которую подчеркивал белый жакет, тонкая талия и крутой переход к бедрам, обнимаемый плотно джинсами. Украшений я не заметил. Кроме… Браслеты прятались под рукавами, но, каждый раз попадаясь на глаза, будто резали солнечное сплетение.

Алиса встречала в аэропорту с большим пакетом.

— Спасибо, — поблагодарил смущенно и повернулся к Мире: — Алиса, это Мирослава.

Говорить пришлось на единственном языке, который понимали все — английском.

— Ух ты! — улыбнулась помощница и протянула ладонь. — Здравствуйте, очень рада.

— Здравствуйте, — вымученно улыбнулась Мира и послушно оделась в пуховик.

Вкус у Алиски безупречен. Теперь моя девочка была в бежевом приталенном пуховике, надежно закрывавшем все самое важное до колен. И бегать не особо удобно…

— Миро-слава? — с трудом произнесла она, шагнув вплотную, и я явно почувствовал тоску ее зверя по моим объятиям.

И Мира тоже. Нахмурилась, опустив взгляд, и обняла себя руками, пытаясь затолкать чувства поглубже.

— Да, твое полное имя, — не стал предлагать ей руку. Просто шагнул за Алисой к выходу, и Мира сделала то же самое.

Даже когда не смотрел на нее, был весь в ней с головой. Чем больше мы были рядом, тем проще было пробираться ей под кожу, в ее эмоции. Я чувствовал себя, как дракон в фарфоровой мастерской, которому никак нельзя себя там обнаружить. И без меня там все шаталось и жалобно звенело, но отказаться от близости с ее внутренним миром было выше моих сил.

— У нас сегодня пасмурно, — обернулась Алиса от машины, улыбаясь, — окрестности не посмотришь, но мы просто это отложим.

Я ответно улыбнулся ее энтузиазму и схватился за ручку задней двери, открывая ее перед Мирой. Девушка отстраненно уселась в машину и нахохлилась еще больше.

— Холодно? — обернулась Алиска с водительского сиденья.

Мира мотнула головой:

— Просто моего жениха спалили заживо три часа назад, прямо во время церемонии, поэтому не подумайте ничего такого… Я обязательно приду в себя, но чуть позже.

Алиса перевела большие от удивления глаза на меня.

— Она преувеличивает, — сдвинул брови на переносице и глянул на Миру. — Если бы с ним что-то случилось, ты бы почувствовала… — и я красноречиво опустил взгляд на ее запястья.

— Я не знала, — равнодушно пожала плечами она.

Алиска, ошалело качая головой, завела двигатель.

— Если Аршаду кто-то скрутит его предприимчивую шею, браслеты исчезнут, — холодно сообщил я, глядя на Миру в зеркало заднего вида.

Вообще-то не только в этом случае, но думать об этом нельзя. Иначе впору сойти с ума.

Возвращение себе истинной превращалось в изощренную пытку сродни хождению по иглам — каждая ее эмоция и любая моя мысль о ней и Джинне загоняла очередной кусок острого раскаленного металла под кожу. К концу этого ада я буду дикобразом с крыльями…