Истинная для дракона. Противостояние

14

Мне снился зимний лес. Но не такой, в котором я привыкла бегать в Норвегии, и не тот заснеженный и тихий у Алекса за забором. Этот лес тревожно стонал и скрипел под ударами ледяного ветра. Было жутко, и звериный страх гнал вперед. А в зубах у меня болтался котенок. Я перескакивала с поваленных деревьев, спрыгивала в сугробы, проваливаясь по самый живот. Котенок повизгивал и фыркал, окунаясь в снег… а потом вдруг вспыхнул.

Я держала его изо всех сил, хотя морду невыносимо жгло. Но все же он вывернулся и заскакал угольком по снегу, шипя и чернея на глазах.

А над головой раздался оглушающий драконий рев…

Я подскочила в одинокой холодной кровати. Сердце колотилось, как бешеное, в глазах стояли слезы, а отчаяние сдавливало грудь. Азула рядом не оказалось, но в ванной слышался звук льющейся воды.

— Азул… — позвала я.

Мне было плохо и страшно, хотелось прижаться к нему, чтобы согрел, успокоил. Постель им не пахла — не приходил ко мне? Где он был всю ночь?

Не дождавшись, я кое-как поднялась на ноги, пошатнулась. Тело болело, будто я в самом деле полночи бегала по лесу. Постучавшись, я открыла двери.

Азул стоял под душем, прикрыв глаза и упираясь руками в стену. На меня он не обратил никакого внимания.

— Азул, — шагнула осторожно внутрь, обхватывая себя руками, — что случилось?

Он медленно выключил воду и повернул голову. В его глазах стояла непроглядная тьма, взгляд на секунду коснулся меня, и захотелось рвануть от него подальше. Я смотрела, как он вылез и, не вытираясь, прошел мимо. Последовала за ним, как во сне.

— У меня… проблемы, — наконец, выдавил он, тяжело опускаясь на кровать, а у меня в груди все сжалось от обиды:

— Что случилось?

— Сегодня совещание, — тяжело выдохнул он, неприязненно поморщился и прикрыл глаза. — Будем принимать решения относительно Востока…

— Ты поэтому на меня не смотришь? — еле выдавила я из-за ставшего в горле кома. — Что я сделала? Что не так?

Его взгляд на миг вспыхнул, но снова угас:

— Дай мне время, — опустил он голову.

— Время? На что?

Он вцепился пальцами в простыню, а по комнате разлетелся сладковатый запах прогорающей ткани.

— Чтобы пережить все это…

Таким я его еще не видела. Раздавленным, вымотанным до предела и… сдавшимся.

— Мне что делать?

— Завтракай и собирайся.

Если бы между нами были просто слова… Я уже не различала его эмоции и свои, и это удвоило боль и тянуло камнем вниз. На негнущихся ногах прошла в ванную и взглянула на себя в зеркало. Картинки вчерашнего вечера мелькали перед глазами одна за другой — когда он перестал мне улыбаться, в какой момент?

Когда ехали домой, Азул все еще держал меня за руку, прижимал пальцы к своим губам, думая о чем-то своем… Я так привыкла, что он ловит каждую мою эмоцию и каждый вдох, что не обратила внимания, когда он это делать перестал.

— Оставь меня с Алисой, — вышла я из ванной и застала его посреди гостиной в костюме. — А лучше одну. Я не хочу ехать с тобой.

— Мира, — он, наконец, вымученно поднял на меня глаза. Наши взгляды встретились, но лишь на несколько секунд, и он снова отвел свой.

— Пожалуйста… — прошептала я. — Я не нужна тебе… там.

Я ничего не понимала: Азул отворачивался от меня, а если и смотрел, то таким взглядом, как… когда-то Аршад, когда видел во мне чудовище.

— Ты нужна мне, — будто собрал остаток сил, чтобы посмотреть на меня в упор. — Я справлюсь… пока не знаю как, но справлюсь. Обещаю…

Я растянула губы в усмешке:

— Азул, мне никто ничего не должен… Тем более обещаний.

Он сцепил зубы, уже не спуская с меня взгляда:

— Хорошо, — тяжело вздохнул. — Я позвоню Алисе…

— Я сама могу.

Он отвернулся, а мне будто позвоночник вынули. Я привязалась к нему. Уже. Чертов Дракон что-то сделал со мной за эти несколько дней. На языке горчило, из груди рвались рыдания, но я не проронила ни слова. Вместо этого губы кривились в усмешке. Мне ли привыкать? Аршад, Азул… Хотя нет, Азул действительно отличался. Я забралась в постель прямо в халате, позволяя себе чувствовать так ярко, как только могу, зная, что он делит боль со мной.

Я начинал привыкать. Волны ее и моей боли оплавили кончики нервов, и теперь я уже не обращал внимания, как медленно выгораю изнутри наживую, без спасительного забвения…

Ночью я вернулся к ней, но подойти не смог. Как и уснуть. Меня раздирало от желания прикоснуться, но вместо этого я лишь погрузился в наше с ней общее бессознательное, чтобы заглянуть в глаза той, другой Мире. Ведь это она сделала выбор. Мантикора встретила меня, как обычно, будто ничего не произошло. Заглянула в глаза, облизнулась, потерлась большим лбом о мою ладонь…

Предательница.

— Зачем? — запустил пальцы ей в короткую шерсть на груди. — Почему ты выбрала его? — И обхватил обеими руками ее голову, вынуждая смотреть мне в глаза.

Высший, какая красивая! Такая, что дух захватывало! И не моя…

«Твоя».

Я усмехнулся.

— Какая, к Нергалу, моя, если ждешь ребенка от другого? Если предпочла его? Врала мне? Любишь его?

Но она молчала.

И я ушел. И от нее, и от Миры. Я не знал, что делать… Сил оставалось все меньше. Я оставил последние на ее защиту в гостинице, когда закрыл за собой двери.

Когда вошел в зал совещаний, все замолкли, воцарилось тяжелое молчание — зверей придавило моей энергетикой, но я ничего не мог с этим поделать. Им доставалось лишь немного, а все основное горело и грызло меня изнутри, как Чернобыльский реактор. И да, я тоже мог рвануть.

Коловрат хмуро крутил в руках свой амулет, буравя следы от моих ладоней на столешнице. Карл стоял у доски, как вечный школьник на пересдаче. Алекс с Мирославом — по правую руку от меня. Кира — слева. Я обменялся с ней взглядом, и она коротко мне улыбнулась.

— Давайте без долгих прелюдий, — нарушил тишину.

— У нас есть гость, которого я бы хотел пригласить на совет, — подал голос Карл. От моего взгляда он заметно побледнел, но упрямо продолжал: — Он может решить все наши проблемы.

Я скептически вздернул бровь, усмехнувшись в царящей тишине:

— Сахаров (1) давно умер.

— И все же, — поднял хмурый взгляд Гриан сначала на меня, потом кивнул Председателю совета.

В коридоре послышались шаги. Расслабленные, я бы даже сказал — самоуверенные. Гость лишь на секунду замер в дверях и вошел внутрь.

— Зул, это Мараш аль Даисс.

Я встретился взглядом с джинном. Нет, наглым он не был, как и самоуверенным. Если только самую малость.

— Парламентер? — дернул я уголками губ, вспоминая, что по законам войны на таких неплохо вымещается злость.

— Не совсем, — поклонился тот.

Немолодой, хотя выглядит на человеческую тридцатку, дорогой темный костюм…

«…И златая цепь… на дубе том. Как вовремя я выбрал Россию!»

Бросил быстрый взгляд на запястье Алекса — мои часы всегда были единственным украшением, а теперь их носил он. Потом вернулся к «парламентеру». Его уже провели к подготовленному месту, и снова я смотрел будто отрепетированную сценку.

— Суть, — приказал холодно.

— Я могу избавить вас от Аршада.

Ладони снова закололо, подумалось, что стол к концу совещания, скорее всего, придется выбросить.

— Каким образом?

— Его женщина сейчас у тебя, — не церемонился джинн. — Я могу снять с нее браслеты.

— Да ну?! — я прищурился.

— Так понимаю, ты не можешь, иначе давно бы это сделал.

Я отчетливо скрипнул зубами. Хотелось затолкать этого джинна в какую-нибудь пластиковую бутылку и утрамбовать ногами…

— Но с твоей силой и силой здесь присутствующих мы сможем…

— И? — зло щурился я.

— Как только браслеты будут сняты — джинн, что надел их, умрет, — чуть ли не торжественно сообщил он.

— И? — давил я. — Что дальше?

— Правителем стану я, — уже не так уверенно вещал он.

— И почему ты?

Показалось, что в комнате свернулась черным молоком тьма, а за окном потемнело. Джинн оправил ворот рубашки:

— Я из древнего рода…

— И что? — оборвал его я. — Ни один представитель древнего рода не играет перед нами здесь перебежчика, — выплюнул неприязненно. — Все они там, со своим Повелителем, которому давали клятву…

— Зул, — подал голос Коловрат, — мы подпишем с ним договор.

— Знаешь, что такое клятва Повелителю, Гриан? — перевел на него глаза. — Это символ верности и чистоты рода. Если он нарушает сейчас клятву здесь, через твои договоры переступит, не моргнув глазом…

— Нам не нужна эта война! — взорвался Карл.

— С чего ты взял, что она кончится? — спокойно парировал я.

— Не имеешь права! — вскочил джинн. — Кто ты такой, чтобы вменять мне предательство?! Я предлагаю вам решение! Способ спасти своих близких и возможность жить в мире!

Может и так. Откуда мне знать?!

— Он — дракон, — вставил вдруг Алекс. Изящно и вовремя. Но на джинна стало любо-дорого смотреть.

— Дракон? — прищурился он в порыве удержать лезшие на лоб глаза. — Тогда почему ты еще не снял браслеты сам?! Ты ведь все это время мог!

И с этого момента сценка пошла не по плану. На меня смотрели все, кроме Алекса и Мирослава.

— Наверное, не считаю это выходом…

— Наверное?! — изумленно выдохнул Гриан. — Ты все это время мог…

— Что? Убить Повелителя? Ты правда считаешь это выходом? Опомнись!

— Это ты опомнись! Там — ваши сородичи в заложниках!

— Оборотни, — напомнил я. — Тебе-то что? Ты еще вчера думал, мараться об это или нет. По крайней мере, делал вид, — сузил я глаза, цепляясь взглядом за амулет на его шее. Что-то раздражало меня в нем с самого начала.

— Ты нас собрал здесь когда-то, — вскочил Гриан. — Ты просил сплотиться! Я не отделяю одних от других! А вот ты, похоже, совсем голову потерял из-за своей… — В этом месте можно было бы рукоплескать, только искры могли бы подпалить всех присутствующих. — Вынь мозги из штанов! — припечатал Гриан.

— Я тебя сейчас заставлю их там лично искать, — оскалился я. — Скоморох нергалов. Ты бы хоть песок стряхнул с ботинок…

— Что?! — возмутился Гриан.

— И что тебе пообещали? — сцепил я руки на груди, откидываясь на спинку кресла.

— Мир во всем мире, — зло шипел Коловрат.

— Дешево продался… — оскалился я, но вдруг в зал влетели пара десятков оборотней, а несколько Высших повскакивали с мест… чтобы тут же взвыть и скрутиться до самого пола.

Алекс оказался рядом, а меня разорвало от боли в солнечном сплетении.

Дальше все закрутилось, как в калейдоскопе. Гриан разодрал грань за спиной Алекса и толкнул его в разрыв. Пока я тряс головой, пытаясь сбросить пелену с глаз, место Алекса, кажется, занял Мирослав.

Меня оглушили коротким сбросом всего резерва сразу. Коловрат разделил его поровну — половина мне, половина Алексу. И кровь застыла в жилах от понимания, зачем он это сделал.

Чтобы отвлечь.

Киры в зале не оказалось, и эта мысль заставила продраться сквозь сдерживающий кокон чуть ли не с мясом.

— Мирослав, дави Карла! — скомандовал хрипло, вскидываясь с места. Одним махом раскидал силой оборотней в зале и кинулся за Грианом, настиг у дверей и впечатал лицом в стенку. Рубашка на главведе вспыхнула, и он заорал.

— Где лампа этого предателя?! — рявкнул я ему в лицо.

Теперь всплеск силы Гриана объяснялся хорошо, и то, что контролировать он ее не мог. Этот «парламентер» вручил Гриану свою лампу! Идиотский поступок, но, видимо, думать им было некогда — нужно было быстро пользоваться ситуацией.

— Задумали переворот?! — цедил я, сжимая пальцы на мясистом загривке главведа. — Думаешь, джинны поделятся с тобой властью?!

— Поделятся, — улыбнулся Коловрат разбитыми губами. — Ты уже не успеешь…

И тут в солнечном сплетении прострелило от тупой боли, а следом разлилась пустота…

Все произошло так быстро…

Когда в номер влетела Кира и захлопнула за собой двери, я подумала, что у нее крыша поехала. Но когда она приложила ладони к замку, и от них по полотну прошлась рябь, у меня волосы встали на затылке.

— Мира, — подскочила она ко мне, хватая за руки, но сзади тут же раздался удар.

— Что сл… — второй не дал мне договорить.

Кира шумно выдохнула, закусила решительно губы и подняла на меня глаза:

— Времени нет, тебя убьют, если… — тут ее взгляд опустился на мои браслеты. — Это единственный вариант.

Она схватилась за мои запястья, и металл тут же еле выносимо нагрелся.

— Что ты делаешь?! — взвизгнула я, дергаясь, но ее сила оказалась запредельной. Зверь внутри ощерился, я выпустила когти, но все это не возымело эффекта. Вокруг нас заворачивался вихрем воздух, по комнате летело все, что было легче меня. — КИРА!

И тут браслеты «ожили». Запульсировали мягким светом, унимая ожоги, и меня дернуло в темноту как раз в тот момент, когда двери номера разлетелись в щепки…

Я, наверное, никогда не забуду взгляд Киры в этот последний миг, когда ее пальцы соскользнули с моих запястий, а на халат брызнула россыпь рубиновых капель. Мы будто сцепились с ней взглядами, пытаясь удержать друг друга… Но ее глаза закатились, а я упала в темноту.

Я смотрел на дергавшегося в моих руках Гриана, в его удивленные потухающие глаза и ничего не чувствовал. Все высосало, будто в черную дыру: чувства, надежды, жизнь…

— Зул! — кто-то дернул за плечо. — Из Высших прижали только Карла и еще двоих, остальные нам неизвестны, — холодно сообщил Мирослав, проследив равнодушным взглядом за оседавшим на пол телом главведа. — Они положили внизу охрану…

Но я уже не слушал. В зале стояли крики и рычание, топот заполонившей коридоры службы безопасности совета, но все это вмиг потеряло значение. Да, мне все еще было непросто после удара Гриана, но я смогу… Мне нужно убедиться самому. Я лихорадочно пытался уловить хоть какие-то отголоски нашей с Мирой связи и не мог! Будто ее… нет больше.

Страх разогнал кровь до бешеной скорости. Я бросил быстрый взгляд на Мирослава, обхватил его за шею и рванул вместе с собой за грань, потому что не мог терять время. А Мирослав бывал за гранью и раньше — выдержит. И ему тоже было куда спешить.

Один вдох ледяного воздуха привычно прожег легкие, и мы с Миром вывалились в коридоре гостиницы у самого лифта.

— Ты в норме? — безжалостно дернул его на ноги.

— Хоть бы предупредил, — судорожно втянул он воздух и потряс головой, но я уже несся к нашему с Мирой номеру.

Два лестничных пролета преодолел за два вдоха, едва не раскрыв крылья. Потому, что человеческое тело уже не вмещало боль потери. Вокруг номера уже толпился персонал отеля, и я с разбегу протаранил толпу, влетая внутрь.

— Мы вызвали наши службы, — сообщил кто-то укоризненно за спиной.

Я не ответил. Лишь на секунду замер, чтобы в следующую упасть на колени рядом с Кирой. Она лежала на полу гостиной в луже крови в обгоревших ошметках одежды. Еще живая. Возле женщины суетились два врача, но помочь ей не могли.

— Зул, — еле шевельнулись безжизненные губы, и я взял ее за руку. — Прости, я не знала, как ее спасти…

Развернув ее ладонь, я увидел след от жуткого ожога, потом перевел изумленный взгляд на нее:

— Ты моя умница… — и зажмурился, чтобы она не увидела моих глаз, в которых наверняка вспыхнул огонь надежды — Мира жива. Кира сняла мою защиту, позволив Аршаду ее забрать, но не дала убить джинну-предателю, закрыв собой… Я собрал пальцами слезы на ее висках, чувствуя, как уходит ее жизнь и возрождается моя. Она перехватила мою руку ледяной ладонью, потратив на это последние силы:

— Боялась… не успеть… увидеть…

«Тебя», — закончил мысленно за нее. Ее глаза потухли, а ладонь соскользнула с моего запястья.

— Простите, что нам делать? — подала голос врач.

Пути у всех мертвых одинаковы.

— Стандартно. Она — член Совета Высших.

Я поднялся, пытаясь осознать и прийти в себя. Еще ничего не кончено. Мира жива. А то, что я не чувствую ее — всего лишь блокировка Аршада. Ноги дрожали… Я думал, что живу последние секунды, что как только увижу ее… А ведь на месте Киры сейчас могла лежать она. Я снова посмотрел на безжизненное тело. Мой резерв исчерпан начисто, рвануть к Аршаду не получится — придется подождать несколько часов.

Развернувшись, я направился быстрым шагом искать Мирослава. Никита разрывался диким ревом, поэтому выбрать направление не составило труда. И очень вовремя. Алиса, белая, как мел, пялилась на стенку и не реагировала на Мирослава, трясущего ее за плечи.

— Возьми ребенка! — скомандовал ему, отстраняя его от Алисы, и не медля влепил ей две звонкие пощечины: — Карельская!

Алиса дернулась и всхлипнула, моргнув:

— Зул… его нет… — прошептала безжизненно.

— С ним все в порядке, на нем — мои часы, я его легко верну! — я заглянул в ее глаза, фиксируя взгляд. — Ни шагу за грань! Поняла? — Видя, что она снова не фокусируется на мне, стиснул ее руку: — Девочка моя, я верну Алекса, поверь мне, это сейчас единственное, в чем я точно уверен. Ты меня поняла?!

— Да, — слабо кивнула она, розовея щеками.

— Держись. Ты нужна Никите.

Она снова кивнула и даже поискала ребенка взглядом.

— Ане звони — пусть вылетает, — скомандовал Мирославу.

— Она уже в аэропорту, — ответил, протягивая Алисе сына.

— Хорошо…

Когда Алиса более-менее пришла в себя, мы с Мирославом вышли в коридор.

— Объясни, — потребовал он, опускаясь на корточки вдоль стены и запрокидывая голову назад с тяжелым вздохом.

— Мараш передал Гриану свою лампу в обмен на ведовский амулет. У Коловрата все это время висела подделка. Обладая лампой, он имел доступ к силе джинна для того, чтобы подстраховаться на случай моего несогласия… — механически вещал я, почти не думая. Думал я о другом — о Мире. О том, что бросил ее, не защитил… — Сначала они думали, что я не могу снять браслеты Миры сам. Когда поняли, что я не рад их помощи — поперли напролом. Гриан долбанул со всей дури в меня и вышвырнул Алекса за грань, а джинн бросился убивать Миру, потому что в одиночку снять браслеты у него бы не вышло, а расправившись с ней, он убрал бы и Аршада, и меня… Аршад просто уйдет за избранной, а я… Без нее я просто не буду существовать.

Как же теперь все стало кристально ясно! Еще утром глаза застилала пелена ревности и злости, гордыня не давал принять случившееся и смириться. Но теперь было плевать, что Мира носит под сердцем ребенка Аршада. Я не знаю, почему. Но это не имеет никакого значения. Он такой же мой, как и она сама.

— Какой же он у тебя нерадивый щенок, — усмехнулся Мирослав, прикрыв глаза, а мне показалось, что я ослышался.

— Он рос без отца, — обернулся я к нему.

— И куда делся его отец? — приоткрыл он один глаз.

— Его убил мой.

— Не поделили вашу общую мать?

— Да.

Я уже не удивлялся его проницательности. Может, мы просто похожи с Мирославом историями наших семей? Те же трагедии, те же потери и ошибки.

— Пора бы ему уже об этом забыть за триста-то лет, столько воды утекло, — покачал он головой.

— А ты… Мог бы простить?

— Я, может, и простил бы когда-нибудь и брата, и отца… и мать, что ушла добровольно, но никого из них нет в живых… Неужели нужно сдохнуть, чтобы простили?

Я не знал, что ему сказать. Да и не нужен ему ответ…

Резерв восстанавливался мучительно медленно. Я изводился от ожидания, сходил с ума от беспокойства и тоски по Мире, невозможности прижать к себе, попросить прощения. Снова. Если бы знал, что так все выйдет, не стал бы тратить последние силы на бросок сюда из здания Совета. А теперь только ждать.

Постепенно гостиница превратилась в штаб Совета. К нам стягивались в поисках общего решения шокированные произошедшим Высшие. Холл на нашем этаже гудел от нескончаемых обсуждений, а я на правах кризисного правительства потребовал к себе Председателя совета.

Сказать, что Карл выглядел пришибленно — ничего не сказать.

— Она это ради тебя, — пялился он в пол, сидя передо мной на краю кресла и бессильно сжимая кулаки.

— Давно вы с Кирой вели переговоры с джинном? — холодно спросил я, повернувшись от окна.

— Сразу, как это все началось.

— Не ври.

Карл сжал губы, потом шумно выдохнул:

— Осуждаешь меня? — усмехнулся. — А что нам было делать? Мы — самая обделенная возможностями раса! Вечно вынуждены договариваться, преклонять колени…

— Не драматизируй, — осадил его. — Такими методами всеобщего счастья не достичь, Карл. Киры теперь у тебя нет.

Как и у меня. Я не был каменным, хотя хотелось. Только то, что она была в курсе планов Карла — сомневаться не приходилось…

— Она отговаривала меня вчера, — вдруг глухо выдавил он. — Говорила, что мы ничего не добьемся, что так нельзя… А я тогда подумал, что она просто влюбленная дура, приносящая себя в жертву…

И он заплакал, а я молчаливо пережидал минуту слабости Высшего. Осуждал ли его? Нет. Карл действовал во благо Совета и всех оборотных, пытаясь договориться с потенциальным Повелителем востока.

— …Почему ты отказался убить Повелителя, Зул? Я был уверен, что ты с радостью избавишься от такой угрозы, ведь в твоих интересах было убрать претендента на твою женщину, который взял в заложники столько оборотней!

— Карл… Кровь — не самая прочная почва для счастливого будущего. Так ты ничего не решишь. Один Повелитель сменится другим…

— Не понимаю, — мотал он головой.

— Пойди и еще раз загляни Кире в глаза, может, поймешь, — припечатал безжалостно. И, не дав опомнится, уточнил: — Это был запасной план Гриана?

Карл рассеянно кивнул.

— А ты знал, что Гриан хочет убить мою истинную?

Он вытаращился на меня безумным взглядом и неистово замотал головой:

— Зачем?!

— Затем, чтобы избавится от двух Повелителей сразу. Нет меня — нет высшего начальства.

— Зул, я не знал, — болезненно поморщился он.

— А Кира это поняла, — отвернулся я к окну. — Достаточно рано для того, чтобы помешать, но поздно, чтобы спастись самой. Назначай преемников, — сощурился на кроваво-красный закат, чувствуя, как запульсировало в запястьях. — Пусть сами решают, что с тобой делать. По вашим законам.