Истинная для дракона. Противостояние

10

От него не хотелось убегать. От него хотелось просто потеряться… с гарантией, что найдет. Я упрямо застыла в шаге, не в силах отвести взгляда от его горящих глаз. Дракона хотелось дразнить. Я уже видела, как несусь кубарем маленьким пушистым комочком со склона, и как меня накрывает огромной черной тенью…

— Бесполезно, — с нажимом повторил он, скалясь, будто видел ту же фантазию. — Хотя попробовать можешь… — Он сделал шаг и сцапал меня в объятья. Я попыталась вывернуться, но он легко скрутил меня и прижал к перилам животом. — Не дразни во мне дракона, — шепнул на ухо, сбивая дыхание. — Он и так на взводе.

Его пальцы пустились приятно массировать кожу на затылке, второй рукой он нежно обхватил шею, и я застонала, вжимаясь в его бедра. По телу прошлась волна дрожи, ноги стали ватными, а голову совершенно заволокло туманом.

— От твоего жара плавятся мозги, Азул, — я тряхнула волосами, пытаясь выровнять дыхание. — Через месяц пройдет?

— Не знаю, — и он коснулся губами моей скулы, спустился к уголку губ, — мы только начали.

— Нормально так начали, — нервно усмехнулась я, чувствуя его возбуждение даже через плотную ткань джинсов.

— Если бы ты только знала, как было бы «нормально» в моем понимании, — прорычал хрипло мне в затылок.

— Почему я не дракон?

Он усмехнулся:

— Ты круче дракона, — обнял крепче. — А у меня, видимо, должно быть все самое лучшее.

— Ты шутишь!

— Нет.

— Ну а как же… каждой твари по паре?

— Твари мы в человеческом обличии, — слышала, как он улыбается. — Ну что? Приблизимся к моему «нормально», или вернемся к остальным?

Все же я была уверена — будь я дракон, это «нормально» было бы общим.

— Вернемся, — капитулировала я.

— Мира, ты чай будешь? — послышалось от порога сквозь детскую возню в гостиной, и меня отпустило. Никому не было до нас особого дела. Это я не привыкла к такой «жизни на ладони и кончике нервов», а семья Алисы только так и жила.

— Буду, — кивнула я. — Тебе помочь?

— Давай!

Мне досталась обязанность сборщика грязной посуды, но когда я пробралась к раковине, чуть не выронила ношу — ко мне протягивал руки Алекс:

— Давай.

— Ты моешь посуду?

— Мою, — пожал плечами мужчина, — а что?

— Я думала, ты — тигр, а ты моешь посуду, — выдохнула изумленно. — Знала бы — не шарахалась от тебя вторые сутки!

Алекс рассмеялся, обнажая заостренные клыки:

— Тигры любят воду.

Он глянул на меня искрящимися глазами:

— Прости, что так вышло сегодня. Я виноват перед тобой — не стоило подкрадываться…

Я пожала плечами:

— Хорошо, что ты извиняешься, а не я перед Алисой за то, что тебя больше нет.

— Ну, — хмыкнул он, — завалить меня было бы не так просто, но да… Хорошо, что все хорошо закончилось.

Я будто смотрела на себя со стороны и не верила, что так легко вжилась в шкуру зверя. Но мне вдруг стало комфортно. Здесь все честно. Жестко, но честно. Без фальшивых улыбок надир и джиннов, традиционного унизительного прислуживания слабых и угождения сильным. Не было золота и сверкающих камней, чтобы обозначать статус и величие. Этим мужчинам ничего этого не было нужно, чтобы быть настоящими. И это их Аршад считает низшей расой?

Когда все расселись пить чай возле камина, я продолжала рассматривать оборотней, размышляя, хотя Дракон всячески старался меня от этого отвлечь. Усадил к себе на колени и принялся рассеянно ласкать напряженные мышцы вдоль позвоночника, вынуждая жмуриться и задерживать дыхание, чтобы не постанывать.

Анна уже дремала в руках Мирослава, и за ними наблюдать было особенно любопытно. Как Мирослав осторожно обнимает ее, стараясь не потревожить, как задерживает взгляд на ее лице, кривит губы в улыбке и, не сдерживаясь, проводит пальцами по ее щеке. И тогда уже улыбается она…

— Пап, вы побудете еще? — спросила Алиса, укачивая сына на груди.

И здесь для меня начиналось очередное непривычное явление. Надиры никогда не кормили детей грудью в присутствии мужчин, которые, кажется, вообще не подозревали, что их дети сосут грудь и выглядят иначе, когда не в парадном костюмчике.

— Да, раз уж Зул всех собрал, — кивнул Мирослав без тени улыбки и обратился к Азулу. — Выйдем? Есть разговор…

Когда Дракон выпустил меня из рук, стало прохладно, и я съежилась в большом кресле.

Я ждал этого разговора весь вечер. Мирослав напрягся сразу, как только Мира заговорила на арабском, а это значило, что я чего-то еще не знаю.

— Что происходит? — задал вопрос, когда за нами закрылись двери.

Мирослав удостоил меня долгого взгляда:

— Джинны начали выселять оборотней со своих территорий.

Я шумно выдохнул и стиснул зубы: вот он — ответ Аршада.

— Когда?

— Двадцать шесть часов назад.

Я ведь знал, что он ответит. Аршад и прежде был вспыльчив, а теперь, когда у него отобрали… кого? Игрушку? Не похоже. То, что он выселяет оборотней — объявление Совету Высших войны. Шаг, мягко сказать, необдуманный. Он ставит под удар всю хрупкую геополитику и весь наш скрытый от людских глаз мир…

— Теперь ты мне скажи, насколько я прав, — вывел меня из мрачных размышлений Мирослав.

— Да, это из-за нее.

Он прикрыл глаза, качая головой. Мы замолчали, погрузившись в одинаково мрачные мысли.

— Как так вышло? — спросил Мир, наконец. — Странно. Ты, джинны, она…

— У меня с Повелителем джиннов давние счеты. Мира оказалась заложницей наших непростых отношений…

Я всматривался в маленький огонек в окошке пристройки — кажется, мы с Мирой забыли выключить свет в ванной. А в крови медленно закипал яд злости. Хотелось найти Аршада и набить ему морду, чтобы пришел в себя. Или не пришел долго. Хотя то, что Мира теперь связала нас, было непостижимо. Я до последнего не верил, что она ему на самом деле так нужна, и даже браслеты на ее запястьях казались лишь наручниками мне назло, но никак не атрибутами реального выбора Аршада. Думал, он играется — не более. Но теперь понимал — я выдрал Миру наживую откуда-то, где у него могло оказаться сердце.

Мирослав молчал, но я мог предположить, о чем он думает: я развязал войну, которая никому не нужна. Если вернуть Миру Аршаду, все можно остановить. И Мирослав, как Высший Правящий, заинтересован именно в этом.

— Девушку отдавать ему нельзя, — вдруг огорошил меня Мир. — Покажем слабость раз — сядет на голову. Он давно не считает зверей за достойных существ. Кроме того, — он выпрямился, опираясь на перила, — ты — лидер ведов. Напряжение, которое вечно долбит западную часть, можно было бы ослабить, если ты открыто встанешь на сторону Высшего совета. Ты ведь… тот самый Неправящий Высший, срытый союзник, о котором говорила Кира?

Я кивнул. С Советом и Кирой у меня была давняя история.

— Ты держал равновесие мира оборотней и ведов, прекратил войну сто лет назад, заставив всех Правящих зверей и ведов сесть за стол переговоров. Но никогда не хотел входить в состав Высших и занимал малозаметную роль Магистра института в Питере.

— Не думаю, что сейчас об этом вспомнят, — мотнул головой.

— Напомним, — возразил Мирослав, и я ощутил прилив благодарности.

Он давал понять, что поддержит, и это значило, что я ни разу в нем не ошибся. Мирослав мыслил шире, чем я ожидал. Но это не значит, что так будут мыслить все Правящие.

— Не могу ее отдать, Мирослав, — позволил себе эмоции. Он заслуживал моего доверия.

— Я понимаю, — твердо посмотрел на меня собеседник. — Мы будем рассматривать Миру лишь в качестве повода, а реальные причины джинны обрисовывали нам последние несколько лет — это открытые провокации конфликтов.

Только Мира не была поводом. Она являлась именно причиной, и скрыть это не удастся.

Когда старшие дети улеглись спать, а Алекс ушел укладывать сына, мы с Алисой и Анной устроились в гостиной. Я с тревогой поглядывала в сторону дверей, куда ушел Азул с Мирославом, и чувствовала нервную дрожь. Но та будто была не моей. Если это нервничал Дракон, то, видимо, причины были.

Я протянула руку к чашке, с которой подошла ко мне Алиса.

— Мира, а что у тебя за браслеты на руках?

— Это мне джинн надел, я не могу их снять, — пожала плечами. — Что-то типа обручального подарка.

— Это тот, про которого ты говорила, что его сожгли заживо?

— Угу, — уткнулась я в чашку. — Хочется содрать их…

— Можно посмотреть?

Я поставила чашку на журнальный столик и протянула запястья Алисе.

— Мам, взглянешь?

Вскоре вокруг меня собрался молчаливый консилиум.

— Ничего, будто просто куски металла, — задумчиво проговорила Анна, осторожно касаясь браслета.

— А Зул что говорит?

— Мы не говорили об этом.

— Ну, раз ничего… — вздохнула рассеянно Алиса, но тут же осеклась, натыкаясь на мой взгляд.

— А если правду сказать? — жестко потребовала я.

— Зул их блокирует, — сдалась та.

— Значит, они могли бы быть связью с Джинном?

— Да.

— Почему просто не снимет? — нахмурилась я.

— Я не знаю, — растерянно посмотрела она в мои глаза.

Мысль о том, что я все еще «ведомая на убой овца», что интриги вокруг так и не улеглись, а Дракон на самом деле не сделал выводов и продолжает вести свою игру, ударила больно. Вот теперь действительно сбежать бы подальше.

— А как снять защиту Азула? — зло процедила я, зная, что такую проверку наша «дружба» с Алисой точно не выдержит.

— Как? — прищурилась Анна. — Как ты его называешь?

— Он сказал, что его имя Азул, — раздраженно процедила я. — Так как снять?

— Только он это может, — настороженно ответила Алиса, переглядываясь с матерью. — Мира, не пори горячку, поговори с ним…

— Было бы о чем говорить, — злилась я.

— Пойми, выбора у вас все равно нет, только от того, насколько вы будете стараться понять друг друга, зависит ваше счастье.

— Какое счастье? — возмутилась я. — Один надел наручники, второй — украл у первого и не предоставил выбора.

— Мира, — рядом опустилась Анна, — мне тоже в свое время никто не дал выбора. — Она поймала мой взгляд. — Но поверь, у них самих этого выбора тоже нет. Наша история с Мирославом была очень непростой, для меня он изначально был просто тираном, который объявился, предъявил права и разрушил мою жизнь…

— У тебя эта жизнь была. А у меня — сплошная ложь, — я поднялась с кресла и решительно направилась к выходу. — Простите, я спать.

Вылетев на крыльцо, попыталась обогнуть кого-то, оказавшегося у входа, только меня сцапали в объятья:

— Мира…

— Пусти, — зло рыкнула я, стараясь не смотреть на Азула. — Оставь в покое!

Он разжал пальцы, и я рванулась из его рук. От осознания, что мне, как и раньше, негде скрыться, что нет своей территории, комнаты, личного пространства из груди рванулось злое рычание. Все, что я могла противопоставить Дракону и Джинну — мой опасный зверь. И то — они его просто боялись! Хотя Дракон теперь вряд ли.

— Мира! — влетел за мной следом Азул, и я развернулась спиной и попятилась. — Что случилось?

— Ты можешь снять эти чертовы браслеты?! — вскричала отчаянно.

Как же хотелось верить хоть кому-то! Хоть раз в жизни! Я вглядывалась в его лицо, с каждой секундой сжимая зубы все сильней — может! Азул стоял в двух шагах от меня, не спуская настороженного взгляда… и молчал.

— Иди к черту, — прорычала я. — Вон…

— Мира, — хмуро выдавил он, — я правда могу снять браслеты.

— Я устала, Азул! Устала быть только средством достижения ваших целей! Чем ты лучше Аршада?! Ты даже хуже! Я — твоя истинная, но ты продолжаешь меня всего лишь использовать!

— Мира, если я сниму браслеты, Аршад умрет…

Я застыла, тяжело дыша. За его спиной жалобно поскрипывала на ветру брошенная дверь.

— Умрет? — переспросила хрипло.

— Я не могу его убить… — его взгляд дрогнул, — вот так…

Ноги задрожали, а в горле пересохло. Я не знала, как относиться к услышанному. Все это раздирало душу, душило, и не было конца этой пытке!

— Он надел мне браслеты, зная, что теперь я — легкая мишень для его врагов?

— Он мог тебя защитить от любого своего врага, — чеканил Азул, не делая попыток приблизиться. — С той силой, которая у него была…

— Была? — прищурилась я.

Не уверена, что мне было интересно — я просто задавала вопросы по привычке, как на процессе.

— Я лишил его части силы, чтобы иметь возможность добраться до тебя.

— Ты пришел с какой-то лампой… — вспомнила я.

— Да, эта лампа была средоточием его силы. Я ее потушил. Аршад когда-то украл мое средоточие силы — тебя. Я поступил также.

— Я была твоей силой?

— Да.

— Но я же у тебя есть.

— Теперь да.

— А Аршад свою силу уже не вернет.

— И Аршад может вернуть.

— Но сейчас он стал уязвим для своих врагов?

— Он стал слабее, — прозвучал его голос устало. — Но по-прежнему остается сильным Повелителем.

Тяжело ему дался этот поступок, только я не могла понять — почему.

— Почему ты так о нем говоришь? Почему не мечтаешь размазать за то, что он сделал с тобой и мной?

— Сделанного не вернешь, — все больше мрачнел он, и я чувствовала, как он отгораживается, не желая обсуждать это, — обладая такой силой, я не могу пользоваться ей необдуманно. Аршад — не самый плохой из Повелителей, при нем какое-никакое, а равновесие было. До сегодняшнего дня…

— Что случилось сегодня?

Азул глянул на меня загнанным взглядом:

— Он объявил войну Совету Высших Правящих, мировому правительству оборотней, и теперь выселяет оборотней со своих территорий.

— Зная, что в твоих руках — его смерть?

Мы поменялись с Азулом местами. Теперь он хотел спрятаться.

— Он знает, что я не убью его.

— Он что, твой нерадивый братец? — вскипела я. — Позволяет себе все, зная, что старший его не убьет, а остальное пережить вполне себе можно…

Да, меня бесили его недомолвки и то, что не понимаю его отношения ко всему этому. Но лучше бы я промолчала. Потому что Азул так на меня посмотрел, будто я стянула с него штаны перед всеми. Столько изумления пронеслось в его взгляде за несколько секунд, сменившегося такой вселенской усталостью, что я не сомневалась больше. Шагнула к нему и заглянула в глаза:

— Давай спать? — встала на носочки и осторожно обхватила ладонями за шею. — Тебе же надо иногда спать?

— Надо, — улыбнулся он устало и заключил меня в объятья. — Прости, привычка скрывать все ото всех в целях безопасности…

— Будь мы на суде, я бы тебя вывела на чистую воду, — усмехнулась я.

— Даже не сомневаюсь, — прижал меня к себе и, приподняв, понес к кровати. — Если бы у меня был такой адвокат в оппозиции десять лет назад, я бы вообще не вернулся.

— Тебя судили?

— Да.

Уложил он меня в кровать и вжал в себя, сплетая ноги, руки, запуская пальцы в мои волосы, и все это на длинном вдохе… А потом задержал дыхание, будто пытался остановить время, запомнить запахи, изъять секунды из жизни и остаться с ними всегда…

Или это я?

— Азул, но все же позади? — нахмурилась, ворочаясь в его объятьях, а на самом деле — в новых эмоциях. Пыталась найти острые углы, что всегда готовы ранить. С Аршадом было так…

Он вздохнул:

— Мне нужно ввязаться в это все, как бы я не хотел. Я должен взять Аршада под контроль, договориться и остановить его… — в его голосе не осталось ничего, кроме такой усталости, что горло сдавливало от спазма чужого отчаяния.

— Он не умеет идти на компромиссы, — глухо возразила я.

— Это да, — горько усмехнулся он мне в висок, а я закусила губу от внезапного прилива желания вжаться в Дракона, отвлечь от мыслей, покусать за шею, погрызть ключицы…

— Черт…

— Что такое? — усмехнулся он и будто прислушался. — Зверь шалит?

— От тебя ничего не скрыть, — проворчала я, с наслаждением утыкаясь носом ему в ложбинку между ключицами. Рот наполнился слюной, пришлось шумно сглотнуть.

— Поверь, так безопаснее…

— Азул, тебе не помогло это сегодня в лесу.

— М? — опешил мужчина.

— Ты слишком много думаешь о других, а, ошибаясь, готов «отгрызть себе хвост».

Он долго и напряженно молчал, прежде чем набрал в грудь воздуха:

— На мне слишком большая ответственность…

— Скажи, ты отдал меня за безопасность других, да? — приподнялась я на локте и нависла над ним.

Впервые не чувствовала обиды, осознавая, что Дракон уже искупил передо мной вину.

— Да, — тяжело сглотнул он, настороженно хмурясь. Сейчас он казался очень уязвимым и невероятно притягательным. — Я… не успел тебя защитить, сдался, слишком долго был всесильным, думал, что справлюсь…

— То есть ты бы оставил меня Аршаду, если бы справился… — вздернула я брови, прищурившись.

— Черта с два, — прорычал он и рывком уложил меня на лопатки. — Драконы ничего никому не оставляют, если это принадлежит им.

И он сомкнул зубы на моей шее…

Я уже и не хотел, чтобы этот день кончался. Невозможная! Игла! Входила под кожу, жалила, будоражила, вскрывала меня безжалостно! Кажется, я даже умудрился ничего не порвать из одежды, добираясь до ее тела. Мира смотрела на меня широко раскрытыми глазами, но не боялась. Я чувствовал — была очень даже не против закончить разговоры самым надежным способом. Только ждала снова, что я наброшусь на нее как с голодухи. Сжалась, даже дыхание задержала…

Горько, но на фоне Аршада выделяться было не так уж и сложно. Я раздумывал совсем недолго, потом подхватил ее на руки и усадил сверху:

— Я весь твой…

Мира прерывисто вздохнула и прикрыла глаза, соображая, что я от нее хочу. Не верила, что я не загнул ее и не трахнул жестко, как, видимо, привыкла, и от этого бессильная злость скрутила внутренности тугим узлом. Но вместо того, чтобы зарычать, я плотоядно улыбнулся. Ее взгляд дрогнул, соблазнительный ротик приоткрылся, но больше доводов против в ее головке не нашлось. И это радовало. Вдохновленный ее капитуляцией, я представил, что она уже садится на мой член и медленно опускается. Спазм удовольствия прошелся от пупка к паху, член под ней дернулся, и Мира застонала.

Не сказать, что нечестно — я просто подтолкнул ее к инициативе, а по блеску во взгляде прочитал столько всего, что даже дракон внутри дрогнул. Не ручная. И никогда не будет. Только заслужить доверие, чтобы приручить — и никак иначе.

Вторая волна спазма ударила по нашим телам уже без моего посыла, и я запоздало понял, что ее инициатор — она. Первой решила попробовать провокацию… Не особенно нужный элемент на пути к доверию. Детский восторг от того, что у нее получалось трахать меня мысленно, я уже стерпеть не мог.

Зарычал на экспериментаторшу и уложил обратно на лопатки:

— Тебе, значит, можно? — надула она губы.

— Я большой и голодный, — куснул ее за лодыжку и медленно втиснулся в нее…

Наверное, не было зрелища лучше, чем ее лицо в этот момент. Осознание, что она сдается на этот короткий миг, становится послушной и податливой, сводило с ума дракона. Как он любил подчинение! Тупая похотливая ящерица…

— Ррр… — вырвалось из груди.

Согласен. Это действительно выносило мозг. Но только на короткий миг. Я навис над ней, любуясь:

— Посмотришь на меня? — толкнулся на всю длину, чтобы ее эмоции раскрылись до конца. Она, кажется, даже не услышала меня. Выгнулась так, что напряженные соски коснулись моей груди, и я уже забыл, что спрашивал. Захотелось еще… и больше не останавливаться. Но «контроль на грани разорванных жил» был моим вторым именем. — Посмотри на меня.

Ее ресницы дрогнули, и меня затопило теплым изменчиво-серым, как предгрозовое небо, взглядом.

— Смотри на меня…

Нам не нужны были грубые резкие движения, чтобы срывало крышу. С ней — каждый вдох рвал внутренние струны до сладкой боли. С каждым движением — все чувствительней, все болезненнее, сдирая защиту, оставляя сверкать лишь оголенные нервы. Мира бесновалась подо мной, выгибаясь, дрожа, вскрикивая и двигаясь навстречу… Казалось бы — вот она, моя, вся, но это ложь. Она лишь позволяла брать ее. Привычно отвлекая покорностью, пряча за ней сердцевину, к которой доступа мне никто не выдал. Не трахни я ее сейчас — не полезла бы на стенку в судорогах, в отличие от меня.

Да, ей нравилось, я это чувствовал. Чувствовал ее настороженность и даже страх, когда окунал в новые ощущения. И зверю во мне это бы вполне сгодилось. А вот мою душу топило в боли, по-особенному оттеняя желание. Звериную необузданную жажду вбиваться в свою женщину до опустошения. И я сделал то, что нам двоим так хотелось — отпустил все. Подхватил под бедра, закинул ее ноги себе на плечи и под восторженно-испуганный стон сделал так, как привычно ей. Жестко, звонко, с рычанием и ее громкими ответными криками.

Вознес ее в небо… и безжалостно сбросил с высоты.

В ее глазах дрожали слезы, когда она уже знакомо застыла, пытаясь справиться, прийти в себя.

Да, я объяснил ей разницу. Только что с ней делать — и сам не знал.

Сегодня зверь затих, бросив меня одну со своими мыслями и эмоциями. А может вчера набегался. Я долго лежала в объятьях Дракона не шевелясь, пытаясь понять, что чувствую и как быть дальше. Его притяжение не давило, не пережимало кровь, как я боялась. И это радовало. Пугала только сила отдачи. Я не чувствовал себя с ним спокойно, уютно, наоборот — за каждым поворотом тайна, за каждым словом столько скрытого смысла, что голова кругом. В этом плане, конечно, Аршад недалеко ушел. Тут они как две капли воды, только в Аршаде меня это не особо беспокоило. Он не подпускал к своим тайнам, и без них мне жилось неплохо.

Азул будто втягивал меня в темный омут. Только вцепиться в него крепче и попытаться удержаться.

— Сегодня без утренней пробежки? — серьезно спросил он, вздохнув глубже. Когда его руки исчезли, стало холодно. — Мира…

Я молчала. Он тяжело вздохнул, поднялся и направился в ванную. Когда услышала шум воды, решительно направилась следом, залезла под душ и обняла Дракона со спины. Азул тут же накрыл мои ладони, сплетая пальцы.

— Почему ты сам не говоришь и не делаешь то, что считаешь нужным?

— Боюсь тебя сломать… — его голос прозвучал глухо.

— Ты хрупкая, маленькая, нежная…

— Я вчера чуть не убила тебя, Азул, помнишь? — улыбнулась, чувствуя, как потеплело в солнечном сплетении.

— А что тебе оставалось?

— Слушай, спаситель мира, — уже откровенно потешалась над его угрызениями, — прекращай хандрить. Если тебе меня вручили, значит… должно как-то срастись все. Давай разберемся с проблемами поважнее, потом уже решим, что делать с нами…

Он повернулся ко мне и сгреб в объятия:

— Ты — важнее.

— Нет, и ты это знаешь, — я вдруг поняла, что именно рвет его на части.

— Когда я так думал — проиграл и потерял тебя. Если я ввяжусь сейчас в разборки с джиннами…

— А как по-другому?

— Я не хочу ошибиться снова.

— Ты сможешь жить спокойно, если оставишь все так, как есть?

Он наклонился ко мне и заглянул в глаза:

— Я не смогу жить без тебя.

Я моргнула, чувствуя, как в груди набухает что-то большое и теплое.