Истинная для дракона. Противостояние

11

На улице стояла невероятно соблазнительная для прогулки погода — легкий морозец, солнце, свежий искрящийся снег. Выйдя на крыльцо, я вздохнула полной грудью и расплылась в улыбке.

— Может, попробуем закрепить успехи с оборотом?

Дракон ждал меня посреди двора.

— Ты серьезно считаешь вчерашнее успехом? — возмущенно округлила глаза, глядя на Азула.

— Вполне.

— У драконов так много жизней? — улыбнулась я и направилась к нему, ступая по снегу на носочках.

Чистое счастье вот так вот остужать эмоции, когда плавишься под взглядом Дракона.

— Одна, но большая, — его улыбка стала шире.

— Я боюсь не вернуться, — подошла к нему и заглянула в глаза.

— Ты же вернулась, — он любовался так откровенно, казалось, я таю, как снег под моими стопами.

— Случайно. Я всегда возвращалась во сне.

— Когда ты обернулась в первый раз?

Вокруг было так тихо, будто мы остались одни. И никуда не сбежать от его вопроса.

— Когда Аршад лишил меня девственности, — опустила глаза на его грудь. Пока он молчал, я в подробностях изучила потертую надпись на его футболке, но, не дождавшись реакции, решила продолжить: — Потом он сказал, что я была зверем несколько дней.

— Где ты была? — звенел напряжением его голос.

— Он спрятал меня в каком-то подвале. Я металась в темноте одна. Ты даже не представляешь, как тогда хотелось сдохнуть.

Азул не пытался обнять, пожалеть. Он просто застыл в тихой ярости, а я наблюдала, как вокруг нас все быстрее тает снег, превращая площадку в мокрое месиво.

— Зул, доброе утро, — раздалось хриплое от крыльца, и я вскинула голову, обнаруживая, что Алекс наблюдает за нами с усмешкой: — Я не заказывал у себя во дворе каток…

Я прыснула, а Зул сурово сдвинул брови:

— Ты сам предложил остаться, — пожал он плечами. — И это я еще ничего не спалил.

— К нам на завтрак едет Мирослав, — сообщил Алекс уже серьезно и кивнул на двери. — Проходите.

Настроение в доме Алекса изменилось. Я чувствовала это по напряжению, замаскированному под запахом кофе и еды. Азул с Алексом направились в гостиную.

— Привет, ты как? — рассеянно поинтересовалась Алиса от плиты.

— Что случилось? — подошла к ней.

Она тряхнула головой, пялясь на столешницу:

— Алекс намерен ехать в Ванкувер в Совет Высших. И отец тоже. Там совсем все плохо…

Я болезненно поморщилась:

— Почему ты так переживаешь?

— Плохое предчувствие. — Алиса больше не увиливала, как вчера, быстро сообразив, как я ценю правду. — Проблемы с оборотнями на востоке были и раньше, но теперь там настоящая война. Алекс не хочет брать меня с собой, — процедила она.

— Слушай, — вздохнула я, — в любом случае никто же не полезет туда воевать с саблями. Это лишь вопрос политики и переговоров.

Она бросила на меня тревожный взгляд:

— Надеюсь, — и сузила глаза на мужа, который подошел и без слов сцапал ее в объятья, утыкаясь носом в шею.

Вот оно — молчаливое понимание. Я не смогла отвести глаз, хотя чувствовала, что ворую что-то чужое. Или просто завидую. Мне определенно хотелось также, но внутри будто вырвали необходимое для такой связи приспособление, и на месте разъема только искрила оголенная проводка. Азул попробовал туда влезть — его едва не убило.

— Всем доброе утро, — в гостиную вошел взъерошенный Мирослав и бросил сумку к стене.

Он глянул на Алису в руках Алекса, нахмурился еще больше и прошел к дивану. Наверное, Анна тоже была подвержена плохим предчувствиям, но успокаиваться в его объятиях не собиралась. Впрочем, как и Алиса. Я видела, каким нехорошим решительным огоньком блеснули ее глаза.

— Говори, — напряженно скомандовал Азул.

— Двести оборотней, — процедил Мирослав, — женщины, дети сейчас заперты на границе в пустыне. Кире удалось лишь договориться о гуманитарной помощи.

— Почему их не выпускают? — возмутилась Алиса.

Мирослав только переглянулся с Азулом, а я скрипнула зубами:

— Простите, Мирослав, — обошла диван и встала напротив, — джинны выставили требование?

— Нет, но догадаться несложно, кого именно они потребуют. — Он посмотрел на меня таким взглядом, что за него захотелось схватиться и держаться, как за спасательный круг.

Аршад требовал меня назад. Подло, низко, подвергая десятки жизней опасности, держа их в заложниках. Такая злость вскипела внутри, что клыки начали стремительно удлиняться.

— Мира, — глухо позвал меня Азул, и внутренний зверь напыжился, но зубы втянул. — Иди сюда.

Он сгреб меня в объятья, и все разом успокоилось. И зверь, и злость. Я даже зажмурилась, внезапно осознав, что вот оно мое «также». Стоит протянуть руку или попросить помощи, Дракон делал именно то, что хотелось — прятал ото всех и успокаивал. Где-то на задворках сознания я боролась с доверием мужчине, пытаясь оставить голову холодной и расчетливой, только другая, новая часть меня, изумленно взирала на это большими кошачьими глазами и брезгливо морщила морду, мол, не дура ли ты у меня часом? И это было так странно — чувствовать себя единой с этой зверюгой. Мне впервые стало не страшно, а любопытно прикоснуться к своему «монстру», приручить, стать заодно… Раз другого выхода все равно не дали.

— Когда самолет? — хрипло прозвучал голос Азула над ухом.

— Через пять часов.

— Алис, можно тебя попросить выделить Мире одежду для поездки?

— Конечно, — рассеянно отозвалась та и подчеркнуто жестко уточнила: — Возьмешь ее с собой?

— Да, — насторожился он, а я еле сдержала ухмылку, глядя, как мужчины в гостиной одинаково стремительно помрачнели. Алиса не собиралась их щадить. — Мирослав, предупреди Киру, что утром буду у нее.

Пока мужчины обсуждали в гостиной дела, Алиса кивнула мне следовать за ней наверх, но на пороге спальни меня остановил… запах. Запах чужой личной зоны.

Я бы даже не заметила, но мантикора внутри уперлась всеми лапами и даже, кажется, хвостом, не желая двинуться через порог. Чужое густое приторное желание опалило небо и сдавило горло, будто я глотнула чистой страсти, огненной, перченой, и она с непривычки обожгла внутренности.

— Мир? — удивленно обернулась Алиса, но, быстро сообразив, дернула за руку, и мы оказались в детской. — Прости, я не подумала, к нам же никто не ходит… Да еще и на стадии обострения! Все у Зула не как у людей! Черт!

Алиса в сердцах стукнула по косяку ладонью.

— Алиса, успокойся, — решилась коснуться ее плеча. У меня никогда не было человека, чья бы судьба беспокоила, но Алиса мне нравилась все больше. — Алексу нужна поддержка, ему и так тяжело…

Я думала также о Драконе. Наш вчерашний разговор ясно дал понять, что он готов меня слышать, хоть и воспринимал все по-своему.

— Вот я и окажу ему эту поддержку лично, — зло прорычала она себе под нос. — Погоди здесь, я сейчас вернусь.

Но вместо одежды она принесла из спальни планшет.

— Раздевайся, — скомандовала. — Бесят меня эти «повелители мира»! Не знаю, чем Зул думал, когда просил тебя одеть! — она кинула на меня взгляд. — Неужели не заметно, что грудь у тебя больше?

— И попа, — усмехнулась я, демонстрируя давящую бедра резинку ее спортивного костюма.

Мы рассмеялись.

— У них быстрая доставка, — азартно застучала пальцами по планшету Алиса, — успеем до выезда в Цюрих… Сейчас только сфотографирую тебя и отправлю параметры…

Это ее «успеем» будоражило. Алиса не собиралась сдаваться.

— Горевич!

По тону Киры в трубке я узнал о себе все и сразу, но, несмотря на грустный повод, улыбнулся:

— Кира, здравствуй…

— Ты приедешь? — ее голос вдруг дрогнул. Она судорожно втянула воздух, будто… сдерживала слезы.

— Мирослав разве не сказал? — насторожился я.

— Сказал, я просто не верю, — просипела она.

— Почему? — улыбнулся мягко.

Казалось, сто лет ее не видел, но не сомневался — не изменилась. Такая же идеальная, холодная, расчетливая, как и много лет назад.

— Зул, я устала тебя ждать!

Я прикрыл глаза, вспоминая, с кем именно Кира теряла свою холодность и расчетливость. Она плакала.

— Кира, держись. Сделаю все, что смогу.

Ее слезы были вызваны совершенно не военным положением на востоке. Неужели столько лет разлуки не остудили эту женщину?

— Я знаю, — шмыгнула она носом. У нее не было никого, перед кем она могла раскиснуть. Главный секретарь Совета Высших не могла давать слабину. Когда я впервые ее увидел, подумал, что эта женщина совершенно точно во второй ипостаси — мороженая скумбрия. Но я ошибался. Она оказалась настолько живой и горячей, что даже дракону стало невыносимо жарко. — Сейчас мы стабилизируем ситуацию, но неизвестно, пустят ли джинны очередную партию гуманитарного груза к беженцам. Требования они никакие не выставляют.

Мне выставят. Аршад точно рассчитал, что я не смогу остаться в стороне и рано или поздно выйду с ним на связь.

— Хорошо, завтра утром мы с Мирославом и Алексом будем у вас.

— Зул, — тихо прошептала Кира в трубку, — я буду очень ждать…

Я вернулся с веранды в дом и протянул Мирославу его мобильник. Оборотень рассеянно его взял, кивая, но даже не спросил о разговоре. Вероятно, мысли Правящего были сейчас далеки от политики.

— Девочки запропастились… — взглянул я в сторону лестницы.

— Девочки как дети: если затихли, да еще и вдвоем — жди беды, — проворчал Мирослав.

— За вином никто еще не спускался, — усмехнулся Алекс. — Пойду, гляну.

— Давай лучше я, — улыбнулся и направился по лестнице, спохватываясь на середине: — Черт! Дебил… Алекс, прости, — и начал спускаться обратно. — Голова не соображает!

Мне нельзя сюда вторгаться, не говоря уже о близости к спальне. Как давно я не был зверем!

— Зул, иди, — оскалился Алекс. — Они в детской.

— А, хорошо, — смущенно кивнул и направился наверх искать пропажу.

Алиса с Мирой оказались в дальней комнате, я постучал.

— Кто там? — послышался голос Алисы.

— Я.

— Тебе можно…

Я бы не согласился. Когда увидел Миру, сидевшую в кресле в одном белье, перед глазами запрыгали черные мушки.

— Что вы… — начал хрипло, прикрывая за собой двери и мысленно прикидывая план скорейшей эвакуации… Алисы из комнаты.

— Мы выбираем ей одежду, счет я тебе перешлю. Моя не подходит, — кипятилась Алиса.

Мира пожала плечами, виновато улыбаясь.

— А ее успеют привезти?

И почему я не подумал об одежде раньше? Ах, да, я же вчера чуть не сдох.

— Успеют, мы уже все выбрали, — чуть ли ни рычала Алиса. — На первое время хватит.

— Что не так? — переключил внимание на помощницу и, сцапав ее за руку, усадил на диван, опускаясь перед ней на колени.

— Все нормально, — дернулась она.

— Эй, — заглянул я ей в глаза, — чем тебе помочь?

— Поймаешь, если Алекс вышвырнет меня с самолета на лету? — зло шмыгнула она носом.

— Он не вышвырнет, — улыбнулся я. — Может, он прав? Алиса, пойми, обстановка сложная, ему будет спокойней знать, что ты в безопасности…

— Мне не нужна эта безопасность без него, — она бросила взгляд на Миру, потом перевела на меня: — Ты же должен понимать.

Я понимал. Тот момент, когда готов был отпустить Миру к Аршаду, мне не забыть. Чувство, что жизнь вот-вот лишится всякого смысла, страшнее смерти.

— Алис, я присмотрю за ним, — попытался примирить ее с решением Алекса.

— Тебе будет, чем заняться, — поджала она губы. — Пошли завтракать…

Я никогда не была за океаном. Джинн по каким-то причинам не любил его пересекать, но спрашивать у Азула почему, не хотелось. Он и так был мрачнее ночного неба над Ванкувером, а то, по всей видимости, было затянуто плотными тучами до самого горизонта, потому что ни одной звезды не было видно. Когда мы садились в такси, началась метель.

Алекс с Мирославом весь полет тихо переговаривались, но видно было, что оба переживают не о предстоящей встрече — их раздирало от одиночества без своих половинок. Мирослав для меня был как на ладони. Его привязанность к Анне чувствовалась чуть ли ни в каждом взгляде, в каждой эмоции, хотя казалось, что мужчина абсолютно холоден и собран. Но я видела, как часто сбивается его дыхание, стоит ему опустить глаза.

Алекс был другим. Сложным и простым одновременно. Казалось, он ясно понимал их ситуацию и уже все просчитал. Странно, что он оставил самое дорогое дома, потому что джинны ближе к Цюриху, чем к Ванкуверу. Получается, и Алекс, и Мирослав опасались не только их?

Азул закрылся от меня полностью. Вроде и был рядом, держал за руку, сжимал задумчиво мои пальцы, а на самом деле держался за меня, чтобы не уйти в тяжелые мысли безвозвратно. Браслеты то и дело попадали ему под пальцы… Я замечала, как он задерживает на них взгляд и неизменно закрывает глаза, болезненно хмурясь.

Вглядываясь в заметаемый снегом город за окном такси, я думала, желала ли я смерти Аршаду? Тогда, когда он нашел меня после побега — да. Я бы выцарапала ему глаза, не задумываясь, если бы знала, что могу. Теперь после стольких лет — нет. К Джинну я испытывала запутанные и смешанные чувства, в которых даже разбираться страшно. И, несмотря на точку, что он поставил в наших отношениях пощечиной, я не чувствовала обиды. Так… жалость. К себе. Я все эти годы жила с мужчиной, позволившим себе поднять на меня руку.

— Мира, приехали…

Когда мы оказались в холле, я уже валилась с ног от усталости. Номер в отеле оказался шикарным. Гостиная в теплых тонах, уютная спальня с большой ванной комнатой. Я сбросила пиджак и джинсы, которые мы выбрали с Алисой, и переоделась в мягкий большой халат. Стоя в ванной возле зеркала, рассеянно потянулась к аккуратно сложенным на тумбе полотенцам, взяла одно и привычно принюхалась.

— Это отель для таких, как мы, — вошел в ванную Азул. — Здесь не оставляют запахов.

— И такие есть?

— Да, есть, — он снова был далеко. Бросил на меня взгляд в зеркало и виновато нахмурился: — Мира, мне нужно оставить тебя… Скорее всего, до утра, но, может, и дольше…

— Хорошо, — я пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной.

— Закажи себе ужин, пожалуйста, и отдохни, — он стоял позади, не решаясь прикоснуться.

— Обними меня, — встретила в отражении его взгляд.

Слабая улыбка тронула губы мужчины, он уткнулся лбом в мой затылок, прикрывая глаза и делая глубокий вдох. Обхватил ладонями бедра, заскользил руками вверх, сплетая руки на животе и… выругался на непонятном языке.

— И что это было? — улыбнулась я, разрушая неловкость и отчужденность между нами.

— Плохое слово, — усмехнулся мне в шею. — Что ты со мной делаешь? Я не могу от тебя теперь оторваться…

Я обернулась к нему, и мы вцепились друг в друга в диком порыве страсти. Он сорвал с меня халат и вжал в стенку, подхватывая под бедра. Пара судорожных вдохов и три удара сердца — и он рванулся в меня со всей силы, соединяя нас в одержимое друг другом целое.

— Мира… — прорычал мне в губы.

— Сильнее… — выдохнула я.

Если он уйдет на всю ночь, то с моими царапинами, чтобы никто и близко не подошел! И Азул не оставался в долгу, врываясь в меня все сильнее и жестче, больно впиваясь пальцами в бедра, но так правильно и хорошо, что из груди обоих раздавалось утробное звериное рычание. Поцелуи обернулись укусами, стоны — криком… Я уже не царапалась, а полосовала его спину!

— Азул! Стой… Нет…

Пыталась хоть немного прийти в себя и ослабить эмоции, но куда там! Мне секс с Аршадом казался звериной одержимостью? Он мерк на фоне близости с моим Драконом.

Когда сознание вернулось, я обнаружила себя под душем. Азул опирался одной рукой в стену, тяжело дыша, а с его тела бежали светло-розовые ручьи.

— Азул, что это, черт возьми, такое?! — вскрикнула я хрипло, тяжело хватая ртом воздух.

— Тш… — прихватил он губами меня за дрожащий подбородок. — Это медовый месяц, милая…

— Кровавый, скорее…

— Все хорошо… так нужно…

Пришлось заказать в номер аптечку. И действительно, отель был ко всему готов: минуты не прошло, а у меня уже было все необходимое, чтобы обработать следы от когтей.

— Ужас какой-то, — содрогалась я, промакивая особенно глубокий след, тянувшийся от самой шеи.

— Я бы носил их с гордостью, но завтра уже и следа не будет, — жмурился он устало, лежа на животе. — Обновишь?

— Смотря, как долго нужно будет тебя ждать, — закатила я глаза.

Он тяжело поднялся и сел на кровати:

— Алекс останется с тобой, — огорошил меня.

— Прямо здесь? — округлила удивленно глаза.

— Да, — кивнул он, вставая на ноги. — Он же не почувствует, если что-то случится…

— Что может случиться?

— Девяносто девять и девять процентов — ничего. Никто не сможет пробить мою защиту. Но я не могу позволить себе ошибиться…

Я тяжело вздохнула и улеглась на его место, подперев голову рукой. Дракон с полосками пластырей по всей спине выглядел, как после драки.

— Я начинаю подумывать над бдсм-штуками, — покачала головой. — Прикуешь меня наручниками к кровати…

— Для зверей отметины пары важны, — усмехался он устало, застегивая рубашку.

— Дикость…

— Да, крышесносная дикость, — он вдруг поднял на меня темный от желания взгляд. — В этом отеле стопроцентная звуконепроницаемость… — и, дождавшись, пока я нервно моргну, добил: — Никто тебя не услышит…

Мне нравилось наблюдать, как он скалится.

— Не удивляйся, если не сможешь прорваться в номер, как вернешься.

— Никуда ты от меня не денешься, — он присел рядом и, положив ладонь на шею, нежно провел пальцем по скуле: — Не забудь поужинать…

— Поцелуй меня, Азул. В такие моменты девушек целуют, а не переживают об ужине.

Он выполнил просьбу, задержался на секунду на мне взглядом и направился к дверям, не оборачиваясь.

В гостиничном кафе было пусто. Только двое мужчин за столиком и меланхоличный бармен за стойкой едва разбавляли тишину. Похоже, Алекс с Мирославом предполагали, что я спущусь не сразу, потому что как раз заканчивали ужинать.

— Тебе не заказывал, — кивнул Мирослав на соседнее кресло.

— Я все равно не буду, — мотнул рассеянно головой. Тяжело опустился и потер руками уставшие глаза.

Тело все еще лихорадило после секса, царапины Миры зудели между лопаток. Больше всего сейчас нужно было выспаться, но я не мог терять время.

— Кофе выпей, — поставили передо мной большую кружку.

— Что-то снова случилось?

Начинала болеть голова, но я обхватил горячую кружку ладонью и с наслаждением сделал большой глоток.

— Куда больше? — откинулся на спинку стула Мирослав.

Я опрокинул остатки кофе в рот и поднялся:

— Алекс, проследи, пожалуйста, чтобы она поела…

— Попробую, но ничего не обещаю, — поднялся Алекс следом. — Держите в курсе.

Метель все не унималась. Как таксист вообще различал дорогу — оставалось загадкой, но летел, будто на пожар, и вскоре мы оказались у здания Совета Высших. Черная «высотка», напоминавшая египетский обелиск, терялась очертаниями в снежном безумии и казалась бесконечной, сливаясь с небом в вышине. Мы с Мирославом только успели кивнуть охране, как навстречу вылетел Карл — Председатель Совета Высших:

— Зул! Быстрее! — вцепился в плечо и потянул к лифту. — Кира не приходит в себя!

— Что случилось?

Просто час от часу не легче! Только утром говорил с ней по телефону!

— Понятия не имею, — стукнул Карл по панели лифта, но тот не ускорился, меланхолично закрывая двери. — Принес ей кофе, а она на диване, — мужчина обернулся. Я и не помню, когда последний раз видел его в таком состоянии. Мало что могло вывести его из равновесия. — Бледная, еле дышит…

— Что врачи? Почему не позвонил?

— Я звонил Мирославу!

Я метнулся взглядом к Карельскому, но он только прикрыл глаза:

— Ты как раз спустился в холл, быстрее бы все равно не приехали, — холодно парировал.

— Что врач?! — потребовал я, переводя взгляд на Карла.

— Не в его компетенции, — процедил.

Мы неслись по черным коридорам, и я проклинал любовь Правящих к драматической архитектуре. Сколько меня тут не было? Лет двадцать? Кажется, да. А ничего не менялось.

Дверь в кабинет Киры была распахнута, слышались встревоженные голоса. Я вбежал внутрь и, не тратя времени на церемонии, протолкнулся к дивану. Роль буфера принял на себя Карл, объясняя что-то за моей спиной и расталкивая присутствующих.

Кира и правда не изменилась, но сейчас казалась уязвимой и беззащитной, как никогда. Она будто спала, но это не так. Светлые волосы показались серыми, кожа побледнела до пергамента, грудь вздымалась еле заметными толчками, пытаясь удержать жизнь.

— Выходите все, — скомандовал я глухо.

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что произошло.

— Пороть ее некому было, да, Карл?

— Ты же не появлялся, — отозвался тот укоризненно за спиной.

— Ты тоже выходи, — я быстро снял пиджак и расстегнул пару пуговиц рубашки на горле.

— Что с ней?

— Она решила прогуляться за грань с разведкой, видимо… — мотнул я головой. — Выходи. И никого не впускать.

Когда в кабинете стихло, я взял ледяную ладонь Киры в руку и прикрыл глаза.

Так и есть. От нее тянулась золотистая нить во тьму — мое персональное приглашение. Идти по нитке неприятно, будто на привязи, но Аршад мою защиту теперь пробить не мог, и ему не оставалось ничего другого, как выслать мне приглашение.

Вскоре тьма рассеялась, и я оказался в пустыне. Над головой висело добела раскаленное солнце, а в мареве колыхался призрачный силуэт белоснежного дворца…

Дворца, которого уже не было лет двести, но память о нем осталась болезненным рубцом на сердце.

— Азул…

Я обернулся.

— Помнишь? — Аршад стоял за моей спиной, вглядываясь в мираж.

— Как я могу забыть? — а я смотрел только на него. — Отпусти Киру, она уже еле дышит. Я пришел.

Джинн перевел на меня горящие пламенем глаза:

— Тебе всегда нужно быть первым, в сверкающих белоснежных доспехах, — оскалился он. — Ты все равно всех не спасешь…

— Опасно делить мир на белое и черное, — прищурился я.

— Ну а как еще? Ты — герой, я — всемирное зло…

— Мир — не поле для нашей личной вендетты, — я отвечал спокойно, стараясь держать себя в руках. — Хочешь попасть на высший суд? Тебе не понравится, Аршад.

Взгляд джинна дрогнул, или мне показалось в отблеске пламени?

— Хочу ее, — в его голосе вдруг прорвалось пугающее рычание, и тут уже дрогнул я, но внешне остался холодным и спокойным:

— Ты же знаешь — я не могу ее отдать.

— Все повторяется, да? — в его взгляде зажегся дикий неуправляемый огонь. Боль. С которой Аршад никогда не умел справляться. Она, усиливаясь, копилась в нем. — Я, ты… и одна женщина. Ты знал, да?..

Знал.

— …Знал, что она вспорет мою душу, пройдет насквозь и сделает из меня одержимого, — протянул Аршад, качая головой. — А таким так легко управлять!..

Невероятным усилием я оставался внешне спокойным.

— …Что ты за тварь, Азул? — криво усмехнулся Аршад. — Используешь все, что подворачивается под руку… Меня, ее…

— Я много всего переосмыслил в ссылке, — жестко отчеканил я. — Хочешь заняться мировым равновесием вместо меня? Могу научить и отдать белые доспехи…

— Поздно, да и не заслуживаешь ты доверия, — джинн отступил на шаг, и я подобрался. — К Нергалу равновесие. Либо возвращаешь мне Майрин, либо я опущу твоих любимых зверьков на колени. — Он пожал плечами, усмехаясь: — Нет гирьки на весах — нет лишних переменных в равновесии, так? Останемся ты и я. Твой мир и мой.

— Аршад… — прорычал я.

— Хотя средство избавления мира от меня у тебя тоже есть, — за его оскалом стояло столько боли, что глаза щипало. Или это от дыма? Пустыню и правда стало затягивать гарью. — И тут мы тоже не будем с тобой оригинальны. Все повторяется…

— Аршад!

— Выбирай…

— Аршад!

Все, что успел — нащупать нить в его руках и дернуть на себя со всей силы…

— Зул… — Женский всхлип привел в чувство, и я открыл глаза. На диване сидела Кира. Она сжимала мою ладонь в руках, вглядываясь в лицо. Когда навел на ее лице резкость, она качнулась и повисла у меня на шее, заливаясь слезами: — Спасибо!

Я рассеянно придержал ее рукой за плечи, продолжая думать о разговоре.

— Знаю, будешь ругаться, но я подумала пройтись вдоль границы, поискать слабые места…

Не буду. Не до этого сейчас.

— Понятно, — кивнул отстраненно.

— Зул, что ты видел? — настороженно кивнула Кира и прижалась ко мне сильнее. Хрупкие плечи подрагивали, она уткнулась лбом мне в грудь, прерывисто втягивая воздух.

— Тебе нужна помощь, — сделал вид, что не слышал ее вопроса. — Карл!

Я был уверен, тот был недалеко. Дверь распахнулась через секунду, и в кабинет влетел Председатель:

— Кира! — присел рядом, хватая женщину за руку. — Как ты?

— Врача зови, — холодно скомандовал я.

— Зул, только не уходи, — обхватила она мою шею и заглянула в глаза: — Пожалуйста…

— Я здесь, успокойся, пусть тебя осмотрят.

Пока врачи возились с Кирой, мы с Карлом прошли в его кабинет. Я никогда тут не был, но и сейчас мало интересовало его убранство. Больше — наличие окна. Распахнул рывком ближнее и сделал глубокий вдох.

В душе — черная пустота.

Договориться не выйдет. Аршад уже дошел до крайней точки отчаяния… потому что сделал выбор. И мне бы тоже не мешало. Внезапно солнечное сплетение обожгло от понимания — он УЖЕ выбрал Миру. Мою Миру. А я все не мог. Хоть и говорил ей, что не смогу без нее, но знал — смогу. Не как раньше, нет — останусь тенью, вместилищем разума, не более. Но достаточно, чтобы продолжать жить. Хотя… лучше сдохнуть.

— Есть сигареты? — выдавил хрипло.

Карл кивнул, выуживая из кармана пиджака пачку.

— Как ты ее вернул?

— Неважно, — вдохнул холодный воздух полной грудью, сглатывая горечь с языка. Безумно хотелось обратно к Мире. Сжать девочку в объятьях и притянуть себе на грудь, чтобы слушать всю ночь, как дышит мне в шею… и смотреть на снегопад за окном. И ни о чем больше не думать.

Но вместо этого, как в самые тяжелые времена — сигарета и одиночество. — Расскажи, что уже делаете?

— Собираем к границе войска, — пожал плечами Карл. — Будем драться за своих, если не отпустят.

Я стиснул зубы, шумно выдыхая.

— Вы против них не выстоите, это самоубийство.

Да, после этого Аршад не выдержит никакой суд, но это будет потом. А я не знал — дойдет ли он до этого… Надеялся, что нет

— Решение о войне еще не принято, голосование только предстоит, но слишком многие считают, что демонстрировать слабость нельзя. — Карл затянулся и медленно выдохнул дым. — Хотя надеемся на лучшее. Надеемся, что ты поможешь.

— Помогу, — кивнул я. — Надо связаться с Коловратом.

Карл болезненно поморщился, но промолчал. Да, задуматься было над чем. Гриан Коловрат — Председатель ведовского союза, с которым я когда-то и усадил за стол переговоров оборотней Совета. Стулья под ними разве что не дымились тогда, но мирный договор был подписан.

— Сложно… — наконец, покачал головой Карл, забыв о сигарете.

— Если я спикирую на джиннов драконом, дороги назад не будет. И это я всегда успею.

— Нужно собирать Совет, — хмурился он.

— Долго. У оборотней в пустыне нет столько времени. Коловрат должен быть здесь завтра максимум к обеду, — я поморщился, понимая, что сильно обманул Миру с обещаниями вернуться утром. — Вали все на меня.

Чем конкретно могут помочь веды, было понятно. В мире, помимо людей, еще три расы, и две должны объединиться против самодурства третьей. Если такой союз не отрезвит Повелителя джиннов, то, в худшем случае, даст преимущества в войне.

Карл напряженно щурился, обдумывая, когда у него пиликнул мобильный. Он только глянул на экран и вытащил еще одну сигарету:

— Кира тебя зовет.