Истинная для дракона. Противостояние

4

— Ты прекрасна, — выдохнул Аршад мне в затылок, любуясь нашим отражением в зеркале. Он огладил плечи, невесомо касаясь расшитых камнями широких бретелей, а я все не сводила взгляд с запястий. «Наручники» раздражали гармонией с платьем, выгодно оттеняли цвет кожи, но не привлекали к себе особого внимания.

— Полный комплект в себя включает ошейник? — раздраженно дернула плечом, сбрасывая его ладонь.

— Это знаки твоей мне принадлежности, — на удивление терпеливо отозвался Аршад. Стоя позади в черном строгом костюме, он будто сгущал тьму вокруг нас, на фоне которой я едва ли не светилась. — Кто-то дарит кольцо, — он поднес мою ладонь к своему лицу, и «наручник» отозвался теплой пульсацией. — Джинны — браслеты. Эти были сделаны специально для моей избранницы много лет назад, — теперь его голос зазвенел сталью. — И нет, ошейник к ним не прилагается. Прилагается моя защита, где бы ты ни была и что бы с тобой ни случилось. Хочешь продолжать свою карьеру адвоката?..

Мой взгляд дрогнул. Конечно, я хотела!

—..Майрин, — он сделал весомую паузу, продолжая рассматривать меня в зеркале, — джинны не выпускают своих избранниц из гарема. Наши женщины — неприкосновенны. На них нельзя смотреть, разговаривать с ними и трогать…

Я задышала чаще, не понимая, чего ждать. Никогда еще не чувствовала себя столь зависимой от его воли.

— …То, как живешь ты — непостижимо для многих, — продолжал он. — Я не буду тебя запирать и прятать — во мне достаточно силы, чтобы ты оставалась свободной. Но с браслетами придется смириться. Они — моя связь с тобой, — это прозвучало с едва уловимым раздражением. Джинн опустил взгляд, досадливо хмурясь. — С сегодняшнего дня ты станешь моей официальной слабостью.

— Слабостью?

Он кивнул, притягивая меня к себе за талию:

— Не самое подходящее время, но я не могу больше ждать. Пошли. — Он потянул меня за собой через сад: — Я не хочу, чтобы ты изо всех сил старалась кому-то угождать, поэтому никаких церемоний, поклонений и прочего, — сообщил серьезно и усмехнулся: — А то лови тебя снова по всему дворцу…

Я бросила на него взгляд, удивляясь, как многого не замечала. В душе мешались совершенно противоположные чувства. К Аршаду хотелось прижаться и довериться, но что-то останавливало. Я так и не простила его… Или это не я? А тот зверь, что таится во мне?

Попытки взглянуть на свою вторую сущность иначе и перестать ее бояться оборачивались провалом. Каждый раз, погружаясь в себя, я находила пустоту. Искала чудовище, но обнаруживала, что оно — это я! Иногда снилось, будто я снова в том страшном подвале ищу взглядом зверя и вдруг понимаю, что вновь обернулась им! И эти кошмары периодически мучали меня. Что меня пугало больше, я не знала. То, что Аршад окончательно сотрет мечты о свободе в пыль, или что снова обращусь в невиданную тварь.

— Шейли Майрин…

Приветствие помощника Аршада вывело из фрустрации, в которую я привычно погрузилась, выходя из нашего личного крыла — так было проще не замечать ничего вокруг.

— …Повелитель, — обратился мужчина к Аршаду, — все гости в сборе, ждем только вас. Приглашенные проверены — отвечаю душой.

Аршад кивнул и стиснул мою ладонь крепче. Где-то впереди уже слышалась музыка и голоса, а мой слух улавливал еще сотни звуков — шелестящие шаги десятков пар ног обслуги, мелодичный звон посуды и шорох дорогих платьев гостий. Обоняние раздражали резкие запахи цветов и благовоний, еды и дорогого парфюма. Ладонь вспотела в руках Аршада, и он сплел наши пальцы, продолжая что-то обсуждать с сопровождающим.

Никогда не видела столько джиннов в одном зале. И все они устремили свои пугающие взоры на нас, стоило пройти через резную арку, отделяющую коридор от сверкавшего зала. Хорошо, Аршад крепко держал меня за руку, иначе я бы рванула обратно. Несколько десятков мужчин в сопровождении своих спутниц, казалось, ничем не отличались от обычных людей, с которыми я имела дело каждый день по работе, но одного взгляда в их глаза было достаточно, чтобы понять — в них живет пугающая потусторонняя сила.

Джинны — древняя раса, гораздо старше людей. Удивляло меня то, что расселяться по миру они не спешили, их полностью устраивал Восток. В то время как оборотни прекрасно себя чувствовали везде. Ну или одинаково непросто.

Я тайком интересовалась полу-зверьми, их особенностями, образом жизни в современном мире. Чувствовала, что у меня с ними есть что-то общее. Я надеялась найти ответы, ведь только оборотням доступно умение оборачиваться в зверей. Иногда в поездках казалось, что я узнаю их в общей массе, и они меня: внимательные взгляды мужчин, яркие отблески в радужках глаз и явный интерес к запаху, который они демонстрировали совершенно не так, как обычные люди. Я видела, как они принюхиваются. И это странным образом будоражило. Аршад на мои вопросы отвечал нехотя — джинны считали оборотней низшей расой, недостойной внимания. О существовании какой-либо другой достойной расы вообще отказывался говорить.

И вот сейчас, медленно продвигаясь в эпицентр внимания, я чувствовала животный страх. В груди вибрировало рычание. Чужие взгляды исполосовали меня вдоль и поперек, разобрав каждую деталь на поводы для разговоров и недовольств. Ни одной улыбки, только темное жуткое внимание. Я не замечала, как впиваюсь Аршаду в ладонь когтями. Казалось, в зале замерло само время, и если бы я подбросила монетку, та бы застыла в воздухе.

— Повелитель Аршад и шейли Майрин — его избранница! — громогласно возвестили в тишине, и джинны слегка склонили головы в поклоне.

Ожили музыканты, заискрились блики на дорогих одеждах и украшениях приглашенных, засияли превосходством их темные глаза, и я поняла — меня отвергли единогласно. И остались довольны вердиктом.

— Я не буду повторять дважды, — вдруг грянул громом голос Аршада, и из пространства будто высосало кислород. — Один неверный жест или взгляд в сторону моей спутницы, и никакие слова не помогут.

Джинны посерели лицами, и я с ужасом поняла, что они задыхаются. Их спутницы испуганно схватились за своих мужчин, не решаясь подать голоса, а я сильнее стиснула ладонь Аршада. Ему, конечно, видней, но такое начало моего знакомства с его приближенными стало шоком. Еще секунду Повелитель дал джиннам на размышление, любуясь их выдержкой, потом вернул им способность дышать, и зал наполнился хрипами и кашлем.

— Попробуем заново? — жестко потребовал Аршад. — Любое ваше слово против — вызов мне. Все ясно?

— Да, Повелитель, — слаженно закивали мужчины, склоняясь в поклоне.

— Отлично, прошу наслаждаться вечером, — и Аршад увлек меня на террасу, где я вдохнула пусть и теплый, но воздух.

Гости хмуро потянулись следом за нами, но Аршад увел меня в дальний угол к балкону, откуда открывался вид на залитую вечерними лучами пустыню. Глаза моего Джинна сверкали от злости, желваки напряглись, он хмуро смотрел на заходящее солнце, но даже не щурился. Наоборот — светило стремительно меркло под его взглядом.

— Аршад, — заглянула в его глаза, — что происходит?

— Они посмели судить мой выбор.

— Стоило ли так рисковать подданными ради меня?

Он перевел на меня возмущенный взгляд:

— Что?

— Аршад, я же не вчера родилась, — закатила глаза, — до меня у тебя было много женщин, по крайней мере, о твоем гареме ходили легенды. — Я едва могла продолжать под его дико горящим взглядом. — После меня наверняка тоже будут избранные, ты ведь бессмертен.

Он вдруг хрипло рассмеялся:

— Я не понимаю. Либо я недостаточно сделал для того, чтобы ты поняла, либо ты себя так и не научилась ценить, чтобы видеть… — Он подхватил мои запястья и опустил взгляд на браслеты: — Их можно надеть только один раз и только одной единственной женщине, Майрин.

Я только и успела моргнуть, теряя пол под ногами, когда нас неожиданно прервали:

— Повелитель, простите, — откуда-то появился помощник, — все готово.

Аршад кивнул и повел меня обратно к гостям. Те вели себя, словно ничего и не было — сдержанно беседовали между собой, бросая на меня мрачные многозначительные взгляды. Происходящее интересовало как никогда. Озвучить в голове главную догадку мужества не хватало, но я уже пробовала представить себя в той жизни, в которую меня тащил Джинн… и не могла. Сверкающий отблесками хрустальных люстр мраморный пол казался усыпанным битым стеклом, по которому предстояло ходить босиком. Фальшивое приятие подданных, которого добился Аршад угрозой, оборачивалось десятками неприязненных взглядов.

Меня боялись и ненавидели, умудряясь выражать презрение даже бесстрастными лицами.

— Повелитель, официальная дата уже назначена? — тихо вопросила одна из приглашенных, касаясь плеча Аршада.

— Через несколько дней, шейли Мархарат, — тихо ответил он. — Я вышлю приглашение.

Мы оказались окруженными несколькими парами, вероятно, самыми влиятельными среди присутствующих, потому что остальные лишь жадно наблюдали издалека.

— Ты как? — поинтересовался Аршад, акцентируя, что не особо тронут вниманием подданных. Прощать начало вечера, очевидно, не собирался.

— Голова немного болит, — пожала плечами и тут же была щедро осыпана осуждающими взглядами женщин. Кажется, нельзя говорить правду. Еле сдержалась, чтобы не съязвить. Но Аршад не придал значения, только притянул ближе и обнял за талию.

— Скоро отпущу тебя, — коснулся губами виска, от чего лица собравшихся вытянулись еще больше. Интересно, а как надо было?

— Хороша ваша шейли, — покачала сережками на отвислых ушах женщина в платье, напоминавшем русалочий хвост… или, скорее, змеиный. — Насколько знатен ее род?

— Достаточно знатен, — благосклонно улыбнулся Аршад.

«Не то слово! Монстр-подкидыш!» — злорадствовала я про себя.

— Я слышал, шейли — знаменитый адвокат, — вдруг вступился за меня джинн в летах.

— Да, Майрин специализируется на социальных делах, — кивнул Аршад. — Расскажешь о своем последнем деле?

Мы обменялись с ним долгими взглядами.

— Я… добивалась, чтобы детский приют в Хельмесе не снесли, — выдавила неуверенно под равнодушными взглядами джиннов. Ну какое им дело до человеческих детей? — Но Аршад доказал мне, что в его мире все решается гораздо быстрее долгих судебных процессов…

Аршад стиснул мою талию сильнее, и я расслышала еле уловимый смешок у себя над ухом.

— Еще бы, Правитель — наш высший судья, ему ли не знать?

Грубоватый голос молодой женщины рядом с пожилым джинном привлек мое внимание. Только я с удивлением обнаружила, что смотрит она на Аршада уж очень блестящими глазами.

— Майрин часто работает с людьми, перенимая их хрупкие ценности, — попытался смягчить для меня жесткую реальность Аршад.

— Но ведь недолго ей осталось с ними работать? — продолжала азартно собеседница. — После свадьбы мы долго вас не увидим…

Мне казалось, я точно догадывалась о том, к чему клонит Аршад весь сегодняшний день, но услышать «новость» вживую оказалась не готова.

— Не твое дело, — прорычала я, склоняя голову по-звериному.

Дама раскрыла рот, будто рыба, а горло ее столь привлекательно оголилось, что я еле сдержалась, чтобы не кинуться. Аршад прижал к себе одним движением, вставая между мной и «рыбой» с влажным взглядом. Реакции остальных я не видела, да и было глубоко чхать!

— Майрин продолжит карьеру адвоката, ничего не изменится, — голос Аршада не выражал каких-либо эмоций. — Разве что на время… Когда оно придет.

— Поздравляем, Повелитель! — а это женщина-змея рванулась «заглаживать волны на барханах». — Позвольте предложить тост за вас и вашу избранницу!

А у меня все плыло перед глазами.

— Аршад, я не могу больше, — простонала я глухо.

— Прошу простить нас, — услышала его голос будто сквозь толщу воды на фоне звона бокалов.

К счастью, он повел меня прочь из зала. С каждым шагом в голове прояснялось все больше, словно Аршад вернул мне способность дышать. Мы прошли по открытому переходу, с которого открывался потрясающий вид на ночную пустыню и красную луну. Свежий ветер разметал волосы по влажным плечам, захотелось дышать полной грудью, бежать, сломя голову! Повинуясь порыву, я высвободилась из рук Джинна и зашагала впереди, надеясь дать понять, что не согласна с той жизнью, которую он для меня подготовил. Коридоры казались незнакомыми, я бежала наугад только чтобы обнаружить, что оказалась в нашей с ним гостиной.

Дверь хлопнула, отрезав путь к бегству. Добегалась. Я сделала еще несколько неуверенных шагов, чувствуя, как ноги дрожат все больше. Платье так знакомо занялось алым пламенем и почернело, тут же облетая пеплом, а к ногам устремился ливень из драгоценных персиковых камушков.

— Аршад, — сорвалось с губ, и на талию легли горячие ладони.

— Майрин… — опалило кожу его дыханием.

— Ты пугаешь…

— Бежать от меня? — устало усмехнулся он. — Ты не смотришь на меня, как на единственного мужчину. Не принимаешь, отталкиваешь… — он тяжело вздохнул. — Но ты не виновата… — Его ладони двинулись вверх. — Ты всегда будешь такой… дикой…

Я судорожно вздохнула, когда он накрыл пальцами грудь и слегка сжал чувствительные вершинки.

— Я не готова… — всхлипнула, сжимая ноги.

— Тебе просто нужно делать то, что ты делала все эти семь лет — быть рядом, — и он склонился к шее, но коснуться губами кожи не успел.

— Нет.

— Что? — по плечу прошелся горячий выдох.

— Мой ответ — нет. Я не выйду за тебя, не стану спутницей, не сяду в золотую клетку!

Нежные прикосновения ладоней обернулись жесткой хваткой. Джинн скользнул рукой к горлу, второй перехватывая поперек ребер:

— Майрин, я не спрашиваю. — Я дернулась, вцепляясь в его руку, но тут же обмякла в его объятьях — комната в одну секунду полыхнула огнем. — Ты — моя. Мое предназначение, мой воздух… — Казалось, кровь вскипела жидким огнем, в груди запекло, сердце зашлось в диком ритме.

Я раскрыла рот, задыхаясь, а он вжал меня в свое напряженное тело, опаляя кожу шеи дыханием: — Я за тебя разорву любого… всех… Только перестань бояться, посмотри на меня! — Он рывком развернул меня к себе лицом: — Я ничего тебе не сделаю, никогда… Но и не отпущу, даже не проси.

— Теперь я — твой джинн, да? — искривила губы, поднимая запястья с браслетами к его глазам.

Его губы дрогнули в усмешке:

— Может, и так…

— И какие будут пожелания, мой Повелитель? — прошептала презрительно.

— Хочу тебя… Это — первое… — не придал он значения моему тону.

— А второе?

Джинн взглянул в глаза:

— Хочу сына.

— Что?

— Ты родишь мне сына.

Хотя вокруг полыхало, я почувствовала, что иду ко дну, скрученная цепями и запертая в золотой клетке. Воздуха не хватало, грудь сдавило смутно знакомым предчувствием, и сердце остановилось.

— Аршад, — выдавила, испуганно раскрывая глаза…

…и в следующую секунду меня скрутило дикой болью, по щекам побежала горячая жидкость, и я не сразу поняла, что это — кровь. Руки стремительно покрывались шерстью, когти удлинились и почернели, а позвоночник — по ощущениям — вырвали к чертям!

Я рассеянно схватился за чашку с кофе, и та выплеснулась на руки. Сердце который раз споткнулось, никак не желая биться ровно. Зашипев сквозь зубы, я рывком поднялся и направился к раковине, огибая кукольные домики. Алиска весь вечер была образчиком хранительницы семейного очага, не спускала с рук Никиту и параллельно вникала в устройство мира пластиковых куколок Вари и Маши. Девочки стреляли глазками на гостя, но во взрослые беседы не вмешивались. Варя больше напоминала чертами отца, но хитрющий взгляд унаследовала от мамы. Маша казалась мягче, улыбчивее, льнула к Алисе и охотно возилась с младшим братом.

Мария — мать Алекса, тихонько сидела у камина с вязанием. Я замечал, что женщина временами уходит в себя, подолгу смотрит в одну точку, но все же возвращается в реальность и первым делом ищет глазами детей, неизменно улыбается и с облегчением вздыхает.

Хорошо Костя поработал.

Алекс бросал на жену долгие хмурые взгляды, но совсем не из-за ее вечерней выходки. Подумать было над чем.

— Мирослав в курсе, что ты воскрес? — спросил вдруг, когда я вернулся с чашкой за стол.

— Нет, пока знаешь только ты. — Нарастающее беспокойство нервировало, сосредоточиться почему-то было сложно. — Совет в Ванкувере тоже пока не знает ничего, поэтому решай сам, кому первому говорить.

Несложно догадаться, что решит Алекс, но предоставить ему выбор было необходимо.

— Сам поговоришь с Мирославом?

— Мне пока не до этого, — отрицательно покачал головой. — У меня проблемы… — их взгляды встретились, — личного характера. И они приоритетные.

Правящий удивленно вздернул брови, но пожал плечами:

— Ситуация со стычками ведов и зверей стабильно тяжелая. Я бы сказал — как и всегда. Но Совет бьет тревогу, видимо, потому что чувствуют вектор дальнейшего развития ситуации. Джинны для нас недоступны. Они не идут на переговоры и делают вид, что, кроме них, никого в принципе больше нет. Раз ты говоришь, это их влияние на политику, то… будет новая война.

Вот так спокойно и хладнокровно Алекс разложил основные выводы, от которых стыла кровь.

— Одно хорошо — общий враг объединяет, — посмотрел на него в упор Правящий. — Если ты как лидер ведов открыто встанешь на сторону оборотней и объявишь мобилизацию, мы решим сразу проблемы с волнениями. Джинны такое могли предугадать?

— Нет, — покачал головой. — Джинны действуют исподтишка и открыто конфликтовать не будут.

— Это из-за тебя пошел такой перекос, что они подняли голову? Из-за того, что ты исчез?

И снова проницательность Алекса удивила.

— Да.

— Ты изменился, Зул, — вдруг заметил Алекс. — И я не про внешность.

— Меня многого лишили, — усмехнулся растерянно.

— Тебе видней, но… ты… пообтесался, что ли. — Хоть Алекс и улыбался, его взгляд невыносимо пронизывал. — Раньше мне так не хотелось… вышвырнуть тебя с моей территории. Подавляешь. Понимаешь меня?

— Ценю, — признательно склонил голову. Пообтесался, значит. Почему нет? Лучше поздно, чем никогда.

— Зул, еще кофе? — подошла Алиса.

Конечно, она не упустила ни одного слова из беседы и вовремя пришла закрепить положительные решения своего мужчины. Алекс сгреб жену в объятья, взглядом давая понять, что его личная сатисфакция еще впереди, и Алиска закусила губы, сдерживая улыбку. Оставалось лишь радоваться за этих двоих, и…

…сердце вдруг больно ударилось о грудную клетку и зашлось, как шальное. В сознание ворвался дикий страх. Я ясно услышал ее сдавленный крик: «Аршад…»

Дернулся, хватаясь за голову, и грудь разорвало от боли. Ее боли.

«Оборачивается… — догадался. — И смертельно этого боится!»

Я замер, сконцентрировался на ее эмоциях и со всей силы дернул их на себя. Не должна она расплачиваться за мои ошибки так жестоко! С трудом разлепил глаза и бросился к двери, еле обогнув Алису и едва успел выбежать во двор, как меня будто разорвало пополам. Кажется, снес небольшую елку, когда раскрыл крылья, повалил забор и рухнул сверху на навес, завалив поленницу.

Как же хотелось умереть! Я взвыла в ужасе, раскрыв губы и чувствуя, что удлинившиеся клыки уже не помещаются во рту. Держал только взгляд Джинна. Отчаянный, собранный и жесткий. Он вдруг сжал меня сильнее, впечатывая в свою грудь, несмотря на то, что когти вспарывают его плоть, и, оперевшись о стену, сполз со мной до самого пола:

— Майрин, — шептал на ухо, — тише, я тебя не брошу, малышка, — рывком втянул воздух, когда мои кисти свернуло от судороги и когти вошли глубоко в его плечи. — Тише, все будет хорошо, успокойся, я с тобой, я тебя не брошу. Вместе мы все преодолеем… Люблю тебя больше жизни…

Кровавые ручейки рисовали нити причудливой сети, в которую мы оба угодили. Я не сразу осознала, что дрожа лежу на плече Аршада и провожаю алые струйки взглядом. Пальцы заскользили по его липкой коже, я всхлипнула… и заплакала.

— Аршад…

— Тш, — он так и не выпустил меня из рук. Рывком поднялся, прижимая к себе, и понес через гостиную: — Все хорошо… Все позади.

И я держалась за него как никогда. Даже стоя под струями воды, не могла расцепить руки — казалось, стоит его отпустить, и чудовище снова рванется наружу.

Отголоски ее боли все еще били нервы, но моя девочка была в безопасности. Я шумно вздохнул в темноте, боясь шевелиться, когда рядом грянул родной отборный мат.

— Никогда так не радовался, что русский — мой родной, — процедил Алекс, осторожно осматривая мою звериную ипостась. Горящие глаза оборотня светились так, что можно было прочитать выражение его лица.

Только ответить Алексу не было возможности — дракон не был к этому приспособлен. А вот дрова подо мной уже начинали обугливаться…

— Зул! — теплая ладонь коснулась чешуи на шее, и Алиса заглянула в глаза. Точнее, один глаз. — Настоящий, — прошептала восторженно.

— А меня ты так не гладишь, — усмехнулся Алекс.

— Дракон, Алекс! — обескураженно выдохнула она, одергивая руку.

— Тигров тоже почти не осталось, — скалился тот.

— Да ну тебя! — фыркнула Алиса. — Зул, ты вернешься?

Хорошая идея. Тело занялось пламенем, и Алекс дернул жену к себе от греха подальше. Конечно, ей бы ничего не было, но памятку о предосторожностях в обращении с драконом я выдать не успел. Суставы снова выкрутило, грудную клетку с силой сжало… и я открыл человеческие глаза.

— Ч-ч-черт, — простонал, не в силах встать с поленницы. Острая боль в ребрах еще долго будет напоминать о том, что внезапные обороты до добра не доводят.

— Алис, вещи принеси, — подал мне руку Алекс.

Ошметки моего костюма валялись по всему двору. От заснеженного и слабо освещенного крыльца шла широкая борозда, тут же светилась кривым разломом ствола канадская ель.

Со стороны дома послышался детский визг и рычание Алисы, загонявшей детей в коридор.

— Впечатляет, — заметил Алекс, оглядывая разрушенную площадку.

— Я… оплачу… — хмуро глянул на поваленную ель. Не такую уж и маленькую.

— Зул, я могу себе позволить дракона во дворе, — улыбнулся Алекс.

— Надеюсь, никто не видел… — смущенно покачал головой.

— Не видел, не переживай. Идти можешь?

— Я в гостиницу, пожалуй… — пошатнулся я, и Алекс подхватил его под руку.

— У меня двор уже развален, поэтому оставайся в пристройке. Я мать заберу сегодня к себе… — Наши взгляды встретились: — Все хотел тебе сказать за нее спасибо… — Алекс смущенно нахмурился. — Начали как-то не с того…

— Пожалуйста. Только это не я — это Костя, но я рад, что ей помогли.

В пристройке, в которой обычно обитала мать Алекса, сегодня было прохладно — самое то. Я тяжело опустился на свежую постель и понял, что уже не встану. Два оборота за день — не хило. Алекс пожелал спокойной ночи сразу, а Алиса вернулась с травяным чаем:

— Зул, что случилось? — уселась в кресло рядом с кроватью.

— С Ней не все в порядке, — тяжело прохрипел, глядя в потолок. — Надо вытаскивать… срочно.

— Ты сможешь?

Сможет.

В ушах все еще стояло ее хриплое «Аршад» и тихий всхлип. Я боялся признаться себе, но понимание все же всплыло на поверхность, и по телу прошлась судорога отчаянья — она хотела умереть в этот момент. Такую эмоцию не перепутать ни с чем…

— Зул…

— Алиса, прости, я сегодня собеседник никакой…

— Боюсь за тебя… Боюсь оставлять одного.

— И я очень это ценю. Справлюсь, не переживай.

Она встала, повозилась, и я понял, что Алиса укладывает рядом с подушкой мобильник:

— Звони, если что…

— Спасибо, — улыбнулся слабо.

Когда за ней тихо хлопнула дверь, я зажмурился и шумно втянул воздух, стараясь взять себя в руки. Тело знобило, от отчаянья хотелось реветь раненным зверем. То, что сделано — не изменить. Остается только расхлебывать.

Я прикрыл глаза…

Если Она меня зовет, то и я могу. Отчаянно хотелось коснуться Ее, прижать к себе, успокоить… и задушить Джинна за все, на что тот обрек мою девочку.

«Я ведь даже имени ее не знаю…»

— Спокойно, — выдохнул в тишину.

Просто… Это должно быть просто. Она — моя половина, родная душа, она откликнется…

«Мррр,» — вдруг ткнулось теплое в солнечное сплетение, и губы дрогнули в улыбке. Из темноты, в которую погрузился, проступили очертания кошачьей мордочки. Хищная, хитрая…

«Красавица, — я замер, не спеша приближаться, боясь спугнуть. — Какая красивая ты у меня…»

Хищница навострила большие уши с кисточками, не спуская с меня глаз.

«Помнишь меня? — вырвалось глупое. Откуда ей помнить? Хотя, а вдруг? — Не бойся, я не обижу».

Зашипела, оголяя клыки.

«Дикая, — улыбнулся. Ну а что я хотел? Она меня не знает… Или? Ее зверь потянулся носом ближе, шагнул из темноты, встряхивая крыльями, и я едва не отшатнулся… Хороший подарочек!

Мантикора!

Одно неверное движение — и я труп, если не смогу приручить зверя в реальности. Я почувствовал, как по виску скатилась холодная капля пота, но не двинулся, ожидая. — Редкая ты…»

Если не последняя, как и я сам.

Мантикора громко заурчала и вальяжно развалилась, подставляя живот. И я не стал расшаркиваться, пока та не передумала. Потянулся ближе и коснулся шелковой шерстки, запустил пальцы глубже… Призрачные ощущения не дарили полной картины чувствам, но мы оба явно получали удовольствие. Урчание усилилось.

«Ты совсем одна», — догадался я.

Хищница зажмурилась и тяжело вздохнула. А я, повинуясь порыву, улегся осторожно рядом. Вот так прикоснуться к своей девочке — все, что мне осталось. У Джинна в распоряжении было ее человеческое тело, у меня теперь — связь с ее зверем, которого Она боится до смерти.

По крайней мере, теперь ей не грозят случайные обороты… И мне тоже.