Искры 2: Испытание Веры

Глава 15

Нож привычно уже, хоть и всё также жутко болезненно, разрезал многострадальную ладонь. Кровь с распростертой руки струйкой стекала вниз, прямо на жуткие раны на груди Нуарра. И впитывалась, растворяясь в его крови. Навсегда смешивая ее с моей… Навсегда соединяя нас с юным, медленно умирающим сейчас псом связью, о которой до этого дня я не слышала и даже не подозревала. Связью, священной даже для высших. Предназначенной только для них.

Речь идёт о ритуале обмена кровью, о Даре высшей крови. И высшие не разбрасывались бесценной во всех смыслах жидкостью просто так. Они делились ею лишь с избранными. А вместе с ней и ускоренной регенерацией, невосприимчивостью ко всем видам ядов и… Особой связью, соединяющей двух разумных. Прошедшие ритуал могли общаться друг с другом на расстоянии, чувствовать друг друга, улавливать эмоции друг друга и при желании даже видеть глазами друг друга.

Это в идеале. И чем сильнее проводящий ритуал высший, тем сильнее связь между двумя. Но от меня требовалось сейчас для спасения Нуарра наделить его своей регенерацией и невосприимчивостью к ядам. А остальное шло в пакете.

Просто укуса в данной ситуации было уже недостаточно. Да, связь созданная подобным образом удержала бы парнишку, не дав уйти за Грань, как и говорил тогда в лесу Дэкс. Но до бесконечности продлила бы огонию юного пса. Сколько бы он таким способом восстанавливался одному богу известно. А обмен крови это лечение с гарантией быстрого выздоровления.

А ведь я и того парнишку в лесу могла бы спасти подобным образом если бы знала. И решилась на этот ответственный шаг.

И мне вот ещё что было интересно… Почему я сама там, на дороге, умирала, буквально сгорая от яда после нападения тварга? Если я такая неуязвимая…

Наталья на это сказала, что я видимо была обессилена и истощена. А потом, под занавес так сказать, спросила прошла ли я уже перерождение.

На этом моменте я, напряжённо всматривающаяся в обломки сарая, под которыми погребло ТимАса, поперхнулась. Какое ещё перерождение?!?

Оказалось, что истинные высшие рождаются уязвимыми и смертными. Но в определенный период жизни проходят перерождение, переходя в свою энергетическую форму и сбрасывая уже ненужную физическую оболочку как змея старую шкуру. Плотное тело, после прохождения того самого перерождения, они тоже могут иметь, уплотняя до нужного состояния свою энергетическую форму. И вот я, не прошедшая ещё через то самое перерождение уязвима. Мне в ответ на услышанное хотелось сказать, что всё это уже слишком и из разряда фантастики, но в этом мире невозможного мало и на всякий случай не стоит зарекаться.

Из разряда якобы фантастики был и тот факт, что мне несказанно повезло случайно наткнуться в этом селении на внучку последней хранительницы Заветов Храма. Настоящего храма, храма Создательницы, а не Иного. Да, та самая интересная бабушка, о которой уже обмолвилась Наталья. И свои знания она, умирая, передала внучке. Оказалось, что от жриц успешно годами скрывалось множество одаренных потомков истинных жриц. И не только на острове отшельниц. Многим была не по нраву их политика сотрудничества с приспешниками Иного и они предпочитали рисковать, скрываясь на материке среди простых людей. И сделать это, как оказалось, не так уж трудно если умеючи. Например, можно извлечь дар, доставшийся с рождения и стать простым человеком. Или приглушить его настолько, что обнаружить почти невозможно, особенно если уметь грамотно замаскировать. Что и сделала Наталья. Тот самый дар, почти утраченный когда-то, о котором она тоже упомянула ранее, уговаривая меня избавиться от Дарха. Она почти полностью потеряла дар, но сохранила ценные знания, которые со временем сможет передать своей дочери и с помощью которых она успешно лечила все эти годы людей. Дар Рая она тоже собиралась приглушить, но сделать это можно не раньше, чем ребенку исполнится 12 лет. Поэтому его и прятали всё это время. Ждали.

Все это Наталья поведала бегло и второпях, пока мы втроём старательно очищали тело Нуарра. Времени у нас действительно было мало. Я хоть и избавила парня от яда, но страшные раны действительно никуда не делись, как и жуткая кровопотеря. Да и твари, на время словно впавшие в ступор, снова активизировались и вели себя беспокойно. Пару раз пытались даже высадить дверь. Но не особо усердствовали и на том спасибо.

Ещё некоторое время Наталья потратила, пытаясь объяснить мне какую ответственность я на себя беру и что дороги назад уже не будет. Прошедшие обряд оказываются необратимо связаны до конца своих жизней. И ещё… Если умру я, Нуарр со временем уйдет следом. Если умрет он, я будто лишусь кусочка своей души… части себя… По сравнению с эти меркнет любая боль потери, любое горе.

Я всё слышала и понимала. Но лишь улыбнулась, когда она в очередной раз спросила уверена ли я, и взялась за кинжал. И вот теперь тело Нуарра выгибается на столе в сильнейших судорогах, а Таурр с трудом его удерживает.

— Теперь последний этап, госпожа… Заключительный. Он закрепит ту самую связь…

Укусить. Я должна его укусить. Обмен кровью. Я делюсь с ним своей, а он со мной своей. Я свою отдала, теперь его очередь.

А о последствиях я опять так и не спросила. Но глядя на вигибающегося в руках брата Нуарра, я решительно наклоняюсь к его шее и, выдохнув, погружаю удлинившиеся клыки в беззащитную шею. Теплая жидкость сама наполняет рот, я автоматически сглатываю. Но… На этом всё. Нет того чувства невероятной эйфории. Нет сексуального возбуждения. Просто необходимая процедура. Даже ранку я не зализала, не смогла почему-то себя заставить. Словно слишком интимное это…

Всё совсем по другому в этот раз…

Видимо что-то такое отражается на моем лице, когда я выпрямляюсь, вытирая губы и смотря на затихшего и облегчённо обмякшего в руках брата Нуарра.

Потому что я слышу терпеливый голос Натальи:

— Не беспокойтесь, в этот раз не будет так, как вышло с вашим мужем-псом, который чуть не сделал меня сегодня вдовой. Ведь именно так к вам и вышло, да? — хмыкает Наталья. — Можете не переживать на этот счёт. Если вы не испытываете к этому мальчику никакого… интимного личного интереса, то метка не проявится. В вашем случае с мужем-псом интерес наверняка был. Иначе метка на его шее не сохранилась бы.

— Никакого интимного интереса! Точно нет! — открещиваюсь я. Четверо уже мужей! ЧЕТВЕРО! Какие тут ещё мальчики?!?!? И тут же сдуваюсь. Как они там?

— А ведь я… я и их могу спасти точно так же если они ранены?!

Наталья кивает, но хмуро упреждает:

— Не разбрасывайтесь этим бесценным даром направо и налево! Это только для избранных, для особых для вас существ. Тех, кому вы безоговорочно верите. Тех, кто вас никогда не предаст. Если создадите подобную связь не с тем, то дадите ему в руки оружие против вас. К тому же через прошедших с вами через ритуал легко подобраться к вам. Их боль ваша боль, помните об этом…

Я киваю. Как тут не понять. Всё предельно ясно.

И в этот момент в стену дома что-то врезается со страшным грохотом. И кажется одновременно с нескольких сторон!

Похоже началось!

Действительно началось. Следующие полчаса превратились для осажденных в нашем доме в сущий кошмар. Твари буквально бесновались снаружи, изо всех своих проклятых сил пытаясь пробиться в дом… к нам и детям. От жутких по силе непрекращающихся ударов закладывало уши. Трещали стены, скрипели натужно забитые ставни, ходуном ходила крыша, по которой кажется кто-то лазил. Из соседних дворов слышались жуткие, надсадные крики, которые вскоре обрывались, заставляя холодеть всё внутри. Дымом от пожаров заволокло всё снаружи. Горели хозпостройки и дома по всей улице. Люди пытались использовать против тварей огонь, но сухая засушливая погода была против них, лишая последних шансов выжить.

На наш двор пожар не перекинулся. Не зря я подсуетилась тогда с противопожарными приготовлениями.

Двор Натальи от огня тоже не пострадал, но там во всю хозяйничали твари. Забор повалили, выбили входные двери и теперь бесновались внутри, круша всё, что под их когтистые лапы подвернётся. Наталья от каждого треска и грохота с той стороны лишь морщились и вздыхала. Тут бы самим выстоять. Вещи мертвым не нужны…

Нуарра мы спустили в подвал к детям, оставив на попечение Дарха, а сами, втроем, метались как проклятые от одного окна к другому пытаясь сквозь смотровые окошки ранить как можно больше тварей оружием, смазанным моей кровью. Она кстати работала, но к сожалению далеко не сразу. Лишь примерно через минут пять получившая рану обработанным оружием тварь начинала испытывать беспокойство и метаться. Подыхала и того медленнее, перед этим впадая на время в яростное безумие и топча своих более мелких, не успевших убежать с дороги проклятых сородичей.

Последнее радовало, но столь медленное действие и яростная реакция на мой "яд" ввергали в уныние. Я не особо помогла своим мужчинам. От которых до сих пор не было вестей.

Я гнала от себя плохие мысли, но они упрямо возвращались заставляя сжиматься сердце. В такие моменты я упрямо выдыхала и снова без устали работала кинжалом. От меня не отставал и Таурр.

Наталья же… Эта по хорошему безумная женщина умудрялась во время всего этого ещё и проводить для меня ликбез по высшим и основам местного мироздания.

Если выживем сегодня, у нас ещё будет время на подобные речи пока будет коллективно латать и зализывать раны, свои и чужие. А если не выживем, то эти знания мне тем более без надобности.

Но несмотря на мои возражения эта упрямица, сбивая дыхание, продолжала темную меня просвещать. Я решила, что это помогает ей справиться со стрессом и больше не пыталась спорить. Работала кинжалом и впитывала знания, которыми со мной так щедро делились. И да, это всё же отвлекало немного…

О ТимАсе я так ничего и не знала. Жив ли мой большой добрый друг… Утешало лишь то, что до завала из бревен, под которым его погребло, до сих пор не добрались ни пожар ни твари. Я всё свободное время до рези в глазах вглядывалось в то место, специально взяв на себя окно, что выходило на завал.

Окончательно обессилев мы трое сползли на пол в кухне и теперь сидели, тяжело дыша. Я запрокинув голову, бездумно смотря в потолок. Руки дрожали, с трудом удерживая в онемевших пальцах изгвазданный кровью тварей кинжал.

Очередной грохот с последовавшим за ним треском. И ещё один. И ещё, сильнее.

— Ставни в дальней комнате скоро не выдержат… — отстраненно говорит Наталья, бездумно, как и я, смотря перед собой. — Да и двери не надолго их переживут.

— Угу, — мычу я. Ничего нового она не сказала. Мы все это понимаем. Эх, если бы я могла снова использовать свое пламя! Если бы что-то не глушило его! Наталья на мою жалобу сказала, что ничего не делается просто так. Если сила мне сейчас недоступна, значит это для чего-то нужно. Мир, мол, разумен и блокирует способности если они во вред.

Кому во вред?!? Тварям?!? Уж точно не мне и не нашим детям, и не тем несчастным, скорее всего сиротам, которые тихонько плачут, прижавшись друг к дружке в нашем подвале.

Сильный треск откуда-то сверху заставил нас троих одновременно запрокинуть головы.

— Ломают крышу… — прошептал Таурр. — Похоже скоро у нас будут гости…

— И не только сверху… — констатирую я, наблюдая как все сильнее сотрясается дверь и гнется обитый металлом засов.

— Я бы всё равно не выжил, — бормочет непривычно насмешливо Таурр, бросая косой, смущенный взгляд на меня и потирая шею. — Дэкс с Даром бы меня в любом случае на лоскутки порвали…

Я устало смотрю на две красные отметины на его шее и вздыхаю.

Да, я провела ритуал и с ним тоже, почти силой заставив его на это пойти. На что Наталья шипела и почти материлась, но отговаривать и мешать не стала. А я просто больше не хотела вытаскивать с того света ещё одного пацана. Хватит с меня на сегодня. Да и вообще… Гарем из хороших парней не самое страшное, что может случится с женщиной в этой жизни. Страшно не знать будет ли он, завтрашний день, для тебя и твоих детей, страшно не знать о судьбе дорогих тебе мужчин, страшно не дождаться их…

При упоминании о мужьях, которые ими по сути даже и стать так и не успели, внутри привычно все заныло, обожгло болью. Таурр послал призыв уже так давно. И они бы обязательно пришли на помощь во что бы то ни стало. Даже тяжело раненые. А если их всё ещё нет, это может значить лишь одно…

Я закусываю до крови губу и больше не сдерживаю слезы. Они тихо текут по грязным щекам, выпуская наружу всю скопившуюся боль и ужас.

Вот и всё…

Под очередной грохот сразу со всех кажется сторон мы втроём молча переглядываемся. Нужно встать, нужно что-то ещё сделать. Но сил нет совсем. Есть предел человеческим возможностям… даже моим. Таурр предлагал снова взять его кровь. И я даже это сделала, скрипя зубами. Но она оказалась для меня абсолютно пуста, как и кровь его брата до этого. Не питала, не придавала сил. От слизи я и то запиталась сильнее. Видимо они мне для этих целей не подходят…

Из упаднических мыслей выдернул обеспокоенный мальчишеский голос, который я не сразу расслышала из-за очередного грохота снаружи.

— Мама…?

Я резко вскакиваю на ноги (и откуда только силы взялись!), в шоке смотря на стоящего возле прикрытого люка в подвал Темку. И конечно же с малышкой на руках!

— Ты что здесь делаешь?!? Ты зачем…?!?!? Быстро назад!!!!

— Нет! — твердым и решительным голосом. Я ошеломленно замираю, а сын поворачивается к Наталье. — Там дочка ваша плачет, Рай никак не может ее успокоить…

— Иди, — решительно киваю я вопросительно смотрящей на меня женщине. — И не возвращайся…

Она ошеломленно смотрит на меня, но я понимаю, что именно так и нужно. Правильно. Она не должна умирать потому что твари пришли по мою душу.

— Иди… Если твари попытаются прорваться в подвал ты будешь единственной преградой между ними и детьми…

И когда она, пару мгновений помедлив и внимательно всматриваясь в мои глаза, скрывается наконец в подвале, прикрыв за собой крышку люка, также вопросительно гляжу на сына, но уже по другой причине.

Темка вздыхает и смотрит на меня грустно:

— Они ведь за нами пришли. Твари. За мной и сестрёнкой. И за тобой может быть. Но за сестрёнкой точно. Не будет ее — пророчество не исполнится. Это мы навлекли беду на это селение. Твари пришли за нами. Если они прорвуться в дом, а потом в подвал…

Голос Тёмки срывается и он опускает голову, пряча глаза.

Он прав. На селение напали из-за нас. Многие уже погибли. Я это знаю точно. И гибнут прямо сейчас. А если твари прорвутся в дом, то затем начнут прорываться и в подвал. За нами. Из-за нас погибнут эти дети, которых нам доверили. И Наталья с ее детишками.

Идут именно за нами…

Мы с Темкой молча смотрим в глаза друг другу. Он грустно улыбается. Совсем не детский, полный понимания и отчаянной решимости с ноткой обреченности взгляд болезненно пробирает до самой глубины души.

Я зажмуриваюсь. Самое трудное решение в моей жизни. Принять его гораздо сложнее, чем было решиться на казнь Заиры. Потому что сейчас мне предстояло обречь на гибель собственных детей.

Укрыть их в подвале и возможно выиграть время чтобы пришла помощь… если ещё есть кому приходить на помощь…

Я зажмуриваюсь ещё сильнее.

Или учесть худшее развитие событий и остаться наверху… спасти хотя бы укрывшихся внизу детей…

— Это правильно, мама. — Голос сына заставляет меня открыть глаза и посмотреть на него. — Они ни в чем не виноваты, это не их бой. Наш. И не смотри так на меня — я не уйду. Буду защищать сестрёнку пока смогу. Ты не сможешь и сражаться и присматривать за ней. Вместе у нас больше шансов. А если нет… — снова этот не по детски серьезный, полный твердой решимости взгляд, — значит такова воля Создательницы. Но даже в этом случае я ни о чем не жалею. Последние дни, несмотря на все трудности, были удивительными… И… я люблю тебя, мам.

Я сглатываю вставший в горле ком и прижимаю к себе своего самого лучшего на свете сына. Зажмуриваюсь, ощущая как непрощённые слезы горячими влажными дорожками текут по щекам. В который за сегодня раз. Но сегодня можно… Нам все теперь похоже можно…

Поднимаю глаза на стоящего рядом Таурра.

— Я тоже не уйду…

Молча обнимаю и его тоже, прижимая к себе что есть сил этих детей, ставших в этом мире мне роднее некуда. И всей душой молюсь, чтобы то видение при встрече с Раем было пророческим… Чтобы этот день для нас с детьми, как и для моих мужчин, не стал последним… Чтобы у нас всех ещё был шанс на то самое "Долго и счастливо"...