Идеальный танк для «попаданцев»

Первая кровь!

Небольшая железнодорожная станция была охвачена небывалой суетой. Сюда постоянно прибывали эшелоны с танками, другой техникой, боеприпасами, топливом и другими видами снабжения Вермахта. Протяжно гудели и пыхтели, исходя паром и угольным дымом паровозы, лязгали вагонные сцепки, по пандусам с платформ съезжали, скрежеща стальными гусеницами, угловатые серые «Панцеры», высыпали горохом из вагонов солдаты пехотного пополнения в таких же серых мундирах.

Каждый день на станции разгружались по два-три воинских эшелона из Рейха, чтобы продолжить Drang nach Osten — «Натиск на Восток». Гитлеровцы уже считали эту территорию своей, а поэтому особенно с обеспечением безопасности не усердствовали. Естественно, они оккупировали небольшое село в паре километров от станции.

Да и в расположенном рядом небольшом лесу устроили довольно большой воинский лагерь. Выстроили блиндажи и землянки, на базе небольших железнодорожных мастерских организовали ремонтный батальон для своей техники. Тут же разместили в небольших каменных и деревянных амбарах склады боеприпасов, топлива и амуниции.

Подразделения строились в колонны и маршировали к целям, известным только их командирам. Также разъезжалась колоннами по дорогам и различная техника. А на место убывших практически сразу же появлялись вновь прибывшие.

Впрочем, охрана всего добра, включая собственно, железную дорогу велась без надлежащего «орднунга». Этому способствовала сама атмосфера перевалочной базы с ее вавилонским столпотворением и вечным армейским бардаком, так свойственным для любого войска в мире.

Полевая жандармерия, конечно, присутствовала: патруль из откормленных мордоворотов при двух мотоциклах с пулеметами. Они выделялись массивными металлическими горжетами на цепи с орлом и надписью Feldgendarmerie. Кстати, именно за эти «ошейники» фельджандармы и получили в Вермахте презрительное прозвище Kettenhunde — «Цепные псы».

Все это экипаж «Т-55 для попаданцев» рассмотрел в подробностях с помощью квадрокоптера-разведчика. Из гитлеровцев никто и не обратил внимания на едва заметную точку в небе. А зря… Мощная видеокамера передавала отличную картинку.

— Меня во всей этой мешанине воинских частей и эшелонов интересует дислокация немецких зениток. Ну, не могут они без прикрытия ПВО оставить такой важный объект, как железнодорожная станция! Понятное дело, наша авиация практически вся выбита, но ведь иногда случаются налеты наших бомбардировщиков или штурмовиков, — рассуждал майор Рыков.

— А попадания acht-acht в корму, да и в борт тоже — чего греха таить, мы точно не переживем! Тем более, на короткой дистанции, — тяжело вздохнул Егор «Вежливый».

— Так подставляться не надо, — пожал широкими плечами заряжающий Леша Бугров.

После тщательного обзора нашлись и позиции зениток: две 88-миллиметровые пушки Flugabwehrkanone-18/36 располагались на опушке леса в трехстах метрах от железнодорожной станции. Расставлены они были довольно грамотно: перекрывая оба подхода к охраняемому объекту еще и с земли. Одно орудие держало на прицеле железнодорожные пути, а другое — грунтовую дорогу к станции. Еще одна 88-миллиметровая зенитка стояла у выезда из станции к ближайшей деревне. Все три орудия образовывали своеобразный «треугольник смерти», куда не стоило попадать ни самолету, ни наземной технике…

Три 20-миллиметровые зенитки, дополнительно входящие в батарею Flak-18/36 располагались непосредственно на железнодорожной станции за мешками с песком. В их задачи входила оборона от низколетящих самолетов противника, если те прорвутся сквозь заградительный огонь тяжелых зениток.

Командир танка Олег Рыков наносил разведанные цели на карту местности. Прикидывал секторы обстрела с учетом неровностей рельефа, пути наступления и отхода. В общем, как раз и занимался планированием предстоящего боя.

— Поверить не могу, такая удача! — высказался механик-водитель Паша Пономарев. — Только попали в 1941 год, и сразу можно шороху у «фрицев» навести.

— Паша, знаешь поговорку: «Не хвались, идучи на рать, а хвались — идучи с рати!» Давай без шапкозакидательства, вот эти две долбаные зенитки как раз покоя не дают. Их «гасить» в первую очередь надо, а две сразу — не получится, слишком грамотно расставлены, — заметил наводчик Егор.

— Верно. Пока мы одну из них «ушатаем» вторая вполне по нам отработает, а дистанция будет метров триста. Тут или в лобовую идти и рассчитывать на броню… Но это херня!..

— А если просто «задавить» из ДШК на турели? — подал идею заряжающий Леша Бугров.

— Во всяком случае, не ты этим будешь заниматься. Ты мне нужен у пушки, чем быстрее будешь снаряды кидать, тем всем нам лучше, — ответил командир. — Я их из своего турельного ДШК «задавлю».

— «Вежливый», чем работать думаешь?

— Шрапнелью, конечно, — как само собой разумеющееся ответил наводчик. — Там же ж пехоты и всяких вспомогательных служб просто дохренища! Разлет картечин будет просто сумасшедший, она и незащищенную технику побьет, грузовики там всякие.

— Леша, слышал? Готовь сразу три или четыре шрапнельных снаряда, выставляй замедление на дистанционных трубках взрывателей.

— Есть, сделаю.

— Командир, есть идея… — обратился механик-водитель Паша. — Вот вы говорите: «задавить» огнем из пулеметов… А что если действительно — в прямом смысле слова⁈

— Интересно. Поясни?..

Егор «Вежливый» привычно упал в кресло наводчика-оператора. Мехвод Женька уже завел дизель.

Наводчик-оператор немного подождал, окидывая взглядом «умные приборы». Так, теперь — включить автоматы защиты сети — АЗРы, включить систему наведения. Пальцы в безошибочном, раз и навсегда натренированном порядке перещелкивают нужные тумблеры. Ровно и успокаивающе светятся приборы. Баллистический компьютер — «мозг» всей СУО, или системы управления оружием, включен. Комбинированный тепловизионный прицел включен. Пару минут подождем, пока прогреется матрица, и нужно расстопорить гироскопы. Есть, зажужжали…

Снять стопор и включить червячную пару, соединяющую гироскопы с пушкой. Теперь 76-миллиметровое орудие Д-57ТС управляется стабилизатором и определяет свое положение в пространстве.

— Наводчик готов, — Егор взялся за «чебурашку», джойстик управления пушкой под прицелом.

— Леша, готовь «осколок», — приказал командир танка.

— Есть, «осколок», — заряжающий привычно дослал снаряд и дернул рычаг закрытия клинового затвора.

— Механик, как там у тебя? — спросил Рыков, чтобы скоротать время.

— Нормально, тащ командир, дизель мурчит, как котенок!..

Егор замерил дистанцию лазерным дальномером: 1250 метров. В окулярах перископического мультиспектрального прицела он отчетливо наблюдал относительно безмятежную — пока еще, панораму захваченной гитлеровцами железнодорожной станции.

Перед боем экипаж снял с помощью встроенной лебедки два дополнительных топливных бака на 90 литров каждый и разгрузил дополнительный боекомплект снарядов из кормового забашенного отсека. Тут же, в импровизированном схроне, складировали и остальное имущество: танковый тент, палатки, бытовые принадлежности. Все лишнее — особенно легковоспламеняющееся, замаскировали, чтобы забрать после атаки.

Служба в тяжелом батальоне ПВО Люфтваффе воспринималась не особо обременительной. Авиация «Иванов» не досаждала, а обособленность Люфтваффе от Сухопутного командования Вермахта позволяла сквозь пальцы смотреть на приказы и пожелания общевойсковых офицеров. Получается, что зенитчики жили по своим законам, словно бы «государство в государстве».

Вообще-то в батарее тяжелого батальона ПВО Люфтваффе должно по штату находиться четыре 88-миллиметровых орудия Flak-18/36. Но одно из них было уничтожено вместе с расчетом во время одного из редких налетов русских штурмовиков. За это «Иваны» поплатились сразу тремя своими самолетами, но и пушка вместе с расчетом была уничтожена прямым попаданием 100-килограммовой авиабомбы. Что ж,

тем не менее, сейчас район расположения этой железнодорожной станции прикрывали три из четырех зенитных орудий, но и это было весьма неплохо. Вот и сейчас расчет 88-миллиметровой зенитки Flak-18/36 варил себе кофе на походной печке. На каждое орудие полагалось 11 человек расчета, что позволяло пару артиллеристов держать при зенитке, а остальным наслаждаться ничегонеделаньем в тенечке под маскировочной сетью с кружкой кофе и сигаретой.

В общем, как говорится: «Alles in Butter!» — «Все в масле!» То есть — все отлично.

На приглушенный гул и металлический лязг поначалу никто не обратил внимания, все думали, что это на железнодорожную станцию пришел очередной воинский эшелон. Там постоянно пыхтели, грохотали и лязгали паровозы, разгружалась техника и стояла обычная армейская суета.

Только спустя некоторое время немецкие зенитчики поняли, что шум накатывает с другой стороны. Причем именно накатывает — приглушенный басовитый гул двигателя, металлический лязг и треск выламываемых деревьев становился все явственнее и ближе.

Последнее, что увидели артиллеристы Люфтваффе — какой-то необычайно приземистый танк с покатой «лобастой» башней. В следующий момент рычащий дизелем бронированный монстр налетел на 88-миллиметровую зенитку и смял ее всей своей тушей, попутно намотав на гусеницы большую часть артиллеристов. Тех, кто попытался убежать, настигли кинжальные пулеметные очереди. Все произошло в считанные секунды.

Танк, скрежеща гусеницами, развернулся на месте, с тихим жужжанием повернулась покатая, похожая на купол башня, ствол орудия, увенчанный характерным дульным тормозом, отработал вертикальный угол наведения.

На железнодорожной станции никто тревогу так и не поднял: короткий треск пулеметов с лихвой заглушил очередной паровоз, тянущий вереницу платформ с боевой техникой под брезентом. Там ещё ничего не знали о смертельной угрозе.

— Хорошо, этих «фрицев» мы раздавили. Наводчик, «на 2 часа», дальность 600 — зенитка, — выдал целеуказания командир майор Рыков.

— Есть, понял.

Егор «Вежливый» навел пушку и ударил шрапнелью по позициям тяжелой зенитки. Отправил туда два снаряда, для верности. Два небольших и совсем не страшных облачка вспухли в синем небе — а вокруг упали замертво сразу несколько десятков гитлеровцев. Свинцовые картечины изрешетили и саму зенитку, несколько попали в снарядный ящик. С резким раскатистым грохотом рванул дымно-огненный фонтан взрыва. Находящихся рядом «фрицев» раскидало в разные стороны изломанными куклами. Истошно завопили раненые. Началась паника: все бежали в укрытия, метались по перрону, выпрыгивали из вагонов воинского эшелона.

А в это время в небе продолжали появляться грязно-серые облачка разрывов. Заряды диафрагменной шрапнели смертоносными направленными «лучами» выкашивали немецких солдат. Спасения не было, а паника лишь усиливала страшный эффект.

Пронзительно взвыла сирена, малокалиберные зенитные автоматы открыли беспорядочную стрельбу в небо. Несколько раз отрывисто рявкнула последняя уцелевшая тяжелая зенитка. Гитлеровцы посчитали, что это — налет советских штурмовиков или бомбардировщиков.

Приземистый «лобастый» танк рванулся вперед, продолжая вести огонь сходу. Егор благодаря стабилизированной пушке и прицелу продолжал эффективную прицельную стрельбу. Дистанция сократилась, и теперь он ударил из обоих башенных пулеметов. Росчерки раскаленного свинца существенно прорядили толпы убегающей пехоты.

— Егор, долбани в паровоз из пушки! — приказал майор Рыков.

— Сделаю! Бронебойный… — наводчик развернул башню с пушкой, в прицеле показалась черная туша локомотива.

— Заряжен, — Лешка Бугров дернул за рукоять закрытия затвора.

Выстрел из танковой пушки прогремел практически в упор. Егор не зря выбрал бронебойный: снаряд прошил толстую сталь и рванул внутри котла. «Каморник» нес внутри не так много взрывчатки, как осколочно-фугасный, но она там все же присутствовала. Достаточно, чтобы котел паровоза просто разворотило! Тугие струи пара мгновенно обварили насмерть находящихся рядом по роковому стечению обстоятельств немецких солдат. Естественно, это только добавило паники.

Наводчик-оператор продолжил стрелять из пушки по немецкому эшелону. От прямых попаданий некоторые из угловатых немецких танков опрокидывались с железнодорожных платформ. Вскоре эшелон с немецкими танками превратился в горящую груду исковерканного металла.

— Работаем из пулеметов, заряжающий — «на 6 часов», следи за тылом, — приказал Рыков.

— Есть.

Сам командир танка ударил из турельного ДШК по последней уцелевшей тяжелой зенитке. Мощные 12,7-миллиметровые пули без труда превратили орудийный щит в крупный дуршлаг, а тела зенитчиков — в фарш. После чего он перенес огонь на немецкий воинский эшелон. Пули, способные на 500 метрах пробить 15 — 20 миллиметров брони, сейчас почти в упор дырявили легкие танки Panzerkampfwagen-II на железнодорожных платформах. А теплушки или пассажирские вагоны очередь из крупнокалиберного пулемета вообще перерезала пополам! Выжить там не мог никто.

Заряжающий Лешка в это же самое время весьма удачно прочесал из своего турельного ДШК скопление топливозаправщиков. Полыхнуло — словно само Солнце взорвалось! Огненные протуберанцы расплескавшегося горящего бензина и солярки залили все вокруг. Автоцистерны лопались с оглушительным грохотом огненными пузырями.

Но все затмило, когда майор Рыков ударил из турельного ДШК по железнодорожному составу с цистернами. Вот тогда шарахнуло так, что и экипаж почувствовал испепеляющий жар за толстой танковой броней. Все отпрянули от прицелов, защищая глаза. А перед танком бушевала сплошная огненная стена! Кипящее пламя выплескивалось на землю, раскаленные брызги летели во все стороны. Но детонация, а вернее — какая-то непостижимая цепная реакция взрывов все продолжалась и продолжалась. Вверх, клубясь, взметнулся гигантский черно-оранжевый «гриб» из огня и дыма — словно ядерный взрыв в миниатюре.

Танк Т-55 эффектно вырвался из этого огненного ада, как ни странно, он даже и не пострадал.

— Паша, сворачивай направо, к танкоремонтным мастерским немцев, — приказал майор Рыков.

— Есть.

Танк развернулся с тяжеловесным изяществом и, рыкнув дизелем, понесся к железнодорожным мастерским, переделанным оккупантами в рембат. На ходу, пользуясь стабилизатором пушки, Егор влупил по раскрытым воротам приземистого ангара осколочно-фугасных. Грохнуло знатно! Добавил туда же шрапнельный снаряд, предварительно поставленный заряжающим «на удар». На этот раз внутри сдетонировало еще сильнее.

Дистанция сократилась, и теперь наводчик переключился на спаренные с пушкой башенные пулеметы. Каждый третий патрон в ленте снаряжен зажигательной или бронебойно-зажигательной пулей. Калибр, конечно, винтовочный, но их ведь очень много…

Внутри ремонтного ангара разгорался весьма внушительный пожар. Чинить, видимо, тут уже нечего.

— Мехвод, разворачивайся к пакгауза станционных складов…

На середине фразы майора Рыкова грубо прервали.

Удар в башню пришелся справа, да так, что у всех четверых танкистов-попаданцев лязгнули зубы, а в голове ощутимо зазвенело, словно попали под удар боксера-тяжеловеса. Вслед за первым — еще одно попадание!..

— Мехвод — газу! Включить ТДА.

— Есть.

Танк Т-55 резко рванулся вперед, взревел дизель. Но теперь он выплевывал не сизый солярный выхлоп, а серовато-белое непроницаемое облако. Паша Пономарев врубил комплекс термодымовой аппаратуры: специальные форсунки впрыснули в выхлопной коллектор дизельное топливо, которое и превратилось в облако. Зато от наводчиков немецких орудий танк прикрыт надежно.

Слева и справа за кормой модернизированного Т-55 взметнулись новые фонтаны взрывов, но поздно. Мехвод успел сманеврировать.

— Наводчик, справа «на три часа» ПТО, дистанция — 300. Уничтожить, — майор Рыков развернул командирскую башенку с комбинированным панорамным прицелом.

Тепловизионный канал без труда «пробивал» сквозь поставленную дымовую завесу. В перекрестье с масштабной сеткой четко различались приземистые силуэты двух противотанковых орудий. Длинные стволы белели на сером фоне окружающей местности особенно контрастно — нагрелись от выстрелов. Как определил командир Т-55, это были 50-миллиметровые орудия Pak-38.

Для модернизированного «танка для попаданцев», как оценил майор Рыков, они все же представляли угрозу: на дистанции 500 метров немецкие пушки могли пробить подкалиберным снарядом Pz.Gr-40 все 95 миллиметров брони под углом 60 градусов. То есть, теоретически Panzerabwehrkanone-38 накоротке даже в борт башни Т-55 могла поразить. Или сбоку в корпус с его 80 миллиметрами защиты. Кроме того, немецкий бронебойный снаряд мог свободно пробить фальшборт танка и вырвать каток, например. А далеко ты уедешь с развороченной ходовой частью?.. Хотя самих подкалиберных снарядов в боекомплекте немецких пушек имелось немного, но расслабляться не приходилось. Как говорится, а вдруг…

Майор нажал кнопку директорного наведения, и вся башня развернулась, куда «смотрел» его прицел.

Егору только оставалось уточнить наведение и нажать на гашетку пушки.

— Выстрел!

Справа от него с характерным металлическим лязгом дернулся от отдачи казенник 76-миллиметрового орудия. Затвор выплюнул стреляную гильзу, выбил клубы порохового дыма, тут же рассеянные вентилятором под потолком башни. Всего Егор положил в расположении противотанковой батареи три осколочно-фугасных снаряда, наблюдая в прицел кустистые черные фонтаны взрывов. Добавил из спаренных с пушкой башенных пулеметов. Раскаленный свинец скосил тех, кто бросился бежать. Пушки гитлеровцев смолкли навсегда.

Развернувшись с тяжеловесной грацией носорога, модернизированный Т-55 снова отправился крушить и жечь противника. Внезапно в башню снова прилетела дробная россыпь снарядов, будто молотком постучали. Вдобавок с увесистым ударом металла о металл прилетела и более увесистая «плюха». Танк сманеврировал, уходя от огня, мехвод сработал четко, не дожидаясь команды.

— Два танка слева «на 10 часов», дальность 300. Уничтожить, — выдал целеуказание майор Рыков.

Немецкие танкисты действовали грамотно. Легкий «Panzer-II» лупил из 20-миллиметровой танковой пушки, отвлекая на себя внимание. А средний Panzer-III пытался пробить броню русского танка из своей 50-миллиметровой пушки. Но все же она слабее даже, чем противотанковая Pak-38, на основе которой и была создана. Но у танковой пушки был короче ствол, соответственно, меньшая начальная скорость снаряда.

Несмотря на то, что «Панцер-II» уже безнадежно устарел к лету 1941 года, в Третьем Рейхе его «наклепали» довольно много. Так что он по праву стал главным инструментом «Блицкрига». Против всех советских легких танков он выступал неплохо благодаря своей 20-миллиметровой пушке с бронебойными снарядами. Но вот против «Тридцатьчетверки» оказался уже откровенно слаб.

«Панцер-III», который пришел к нему на смену, уже мог пробивать советский Т-34, но на дистанции не более 300 метров. Чуть позже появился в боекомплекте «Тройки» и подкалиберный бронебойный снаряд — вот он уже мог пробить «Тридцатьчетверку» на дальности в полкилометра. Правда, дорогие подкалиберные из карбида вольфрама всегда оставались в дефиците. Но вот с применением традиционно хороших оптических прицелов наводчик «Панцер-III» способен выцеливать ослабленные зоны бронезащиты, например — курсовой пулемет в наклонном бронелисте, люк мехвода или вогнать снаряд точно под башню.

Конечно же, экипаж танкистов-попаданцев сражался отнюдь не на Т-34, и броня у их Т-55 на несколько порядков лучше и надежнее. Тем не менее…

— Мехвод, назад, разворот вправо. Укройся за углом станционной постройки.

— Есть.

Естественно, пробить броню башни модернизированного Т-55 ни «Двойка», ни «Тройка» не могли. Но вот разбить прицелы и турели — запросто! А ремонтироваться негде… Так что майор Рыков вполне разумно осторожничал.

— Наводчик, видишь их? Дистанция — 300, работай.

— Понял, бронебойным — огонь!

Благодаря стабилизированной пушке и СУО, Егор обращался с 76-миллиметровой пушкой Д-56ТС, как с большой снайперской винтовкой. Первый же снаряд разворотил легкий «Панцер-II», превратив его в пылающие обломки. Средний «Панцер-III» имел лобовой лист в 50 миллиметров, но вот башня броню не нарастила. Туда и прилетел второй бронебойный «каморник»! Небольшого заряда взрывчатки хватило, чтобы полыхнуло, словно шаровая молния, все боевое отделение. Ярчайший столб пламени вырвался сквозь расколотую башню.

— Обе цели уничтожены.

— С танками разобрались, продолжаем бой. Мехвод, вперед, обороты — максимальные!

Прикрываясь завесой из пламени и густого дыма, танк подъехал, расстреливая по пути гитлеровцев из пулеметов, к приземистым каменным пакгаузам. Естественно, что в них — танкисты-попаданцы не знали, но оставлять такие припасы врагу не желали.

Майор Рыков скомандовал мехводу отойти на безопасное расстояние, после чего в дело снова вступил наводчик. Парой выстрелов из пушки он пробил стену. А вот следующий снаряд вызвал детонацию — на складе хранились десятки тонн боеприпасов. Взрыв произошел эпичный.

Сначала абсолютно беззвучно кирпичный склад буквально вскипел клубами дыма, затем вверх потянулось здоровенное клубящееся грибовидное облако на дымном столбе. И только потом пришел оглушающий грохот ударной волны. Причем она оказалась настолько мощной, что на мгновение стала видна — как расходящийся радиально фронт уплотненного воздуха.

Фонтан взрыва разметал все вокруг, осколки кирпичей сами превратились в смертоносную шрапнель, они убивали и калечили гитлеровцев. От взрывной волны перевернулись несколько грузовиков, полыхнул еще один бензовоз. Но детонация боеприпасов продолжалась, к тому же чудовищной ударной волной разбросало по округе и целые снаряды. Они тоже представляли немалую угрозу.

Майор Рыков предусмотрительно поставил Т-55 за какой-то каменной станционной постройкой — она прикрыла танк. Но все же, несмотря на это и на то, что четверо попаданцев из России XXI века находились под надежной защитой мощной танковой брони, тряхнуло их так, как будто гаубичный снаряд влетел. Мощная 30-тонная машина буквально подпрыгнула на месте. Чихнул и «обрезал» дизель. Танк остановился, как вкопанный.

— Паша, запускай дизель! — Рыков сейчас полностью оправдывал свою фамилию, добавив длинную, насквозь непечатную, но очень мотивирующую тираду. — Турельные установки развернуть, наводчик, осколочным — по зданию станции, огонь! Деремся до конца, мужики…

— Есть, командир, — Егор штурвалом горизонтальной наводки на пушке вручную развернул башню. Так же, вручную, навел орудие по вертикали.

Грохнул выстрел — на втором этаже бревенчатого здания выбило фонтан обломков вперемешку с клубами дыма. Еще один — для верности. Здание постепенно заволакивало клубами дыма, разгорался пожар.

Отчаянно и зло били турельные ДШК на покатой башне танка. Олег Рыков расстрелял еще один паровоз — из пробитого бронебойными пулями котла с пронзительным свистом вырывался перегретый пар под давлением. Тем временем заряжающий дал несколько коротких очередей в сторону солдатского лагеря в небольшом леске неподалеку от лагеря.

Развернув башню, опять же — вручную, туда добавил осколочно-фугасных и шрапнельных снарядов Егор. Как говорится, от души! Черные фонтаны взрывов разметали пехоту и отбили желание у выживших погеройствовать ради Железного креста. Перспектива получить вместо него деревянный — охладила пыл арийской сволочи.

Все в танке понимали: важно не дать «фрицам» понять, что происходит. Иначе они элементарно забросают гранатами или сожгут из ранцевых огнеметов одинокий русский танк. Поэтому — максимально плотный огонь во все возможные стороны.

— Паша, сто немытых тебе за шиворот, какого х…я ты там возишься?!! Запускай двигатель!!!

— Да, твою ж мать!

Механик-водитель уже трижды пытался запустить дизель, но только впустую садил аккумуляторы. Переключился на систему пневмопуска от сжатого воздуха. И, о чудо! После очередной попытки дизель снова чихнул, выпустил из патрубка клубы сизого дыма и загудел уверенно. Мехвод выжал сцепление и воткнул передачу, покрепче взялся за рычаги фрикционов. Танк дернулся и уверенно пошел вперед.

— Фу-у-у, Паша, поклон тебе до земли! Мы уже и с жизнью простились! Вывози нас отсюда.

Для опытного командира, каким был майор Рыков, такой расклад стал тревожным звоночком: пора заканчивать. Иначе все это могло плохо кончиться. На своем военном веку Олег Рыков видел немало примеров, когда вот так вот увлекались — и погибали нелепой смертью.

Дав для острастки еще несколько выстрелов, танк Т-55 скрылся в клубящиеся дыму.