Идеальный танк для «попаданцев»

Geisterpanzer[7]

Пробуждение оказалось мучительным: зверски болела голова, и ломило все тело, в глотке пересохло, перед глазами плавали разноцветные круги. Оберст-лейтенант Вольфрам фон Хесснер сделал над собой огромное усилие и попытался сфокусировать зрение. В нос били резкие запахи лекарств, от которых тошнило. На стуле рядом с койкой в полевом лазарете сидел гестаповец, он терпеливо ждал, пока командир моторизованного полка — теперь уже снятый с должности, придет в чувство.

— Гутен морген, герр оберст-лейтенант!.. — в устах гестаповца приветствие прозвучало как издевка. — Меня зовут Вернер Хартман. Фельдполицайдиректор и штурмбаннфюрер СС, только, соответственно, с гораздо более широкими полномочиями, чем просто майор Вермахта. Сами понимаете…

— Цум тойфель! — К черту! Что вам от меня нужно, признания вины перед полевым трибуналом?

— Было бы неплохо, но я приехал отнюдь не за этим, — гестаповец поправил лежащую у него на колене фуражку с черепом. — Я расследую убийство своего коллеги, оберфельдполицайдиректора и оберштурмбаннфюрера СС Вальтера Бакгорна. Он должен был расследовать последствия внезапного авианалета русских штурмовиков, как написано в рапорте и приложенном к нему отчете, на железнодорожную станцию. Но по дороге колонну, в которой ехал бедняга Бакгорн, расстреляли и подорвали русские диверсанты.

Потом бандиты-партизаны напали вначале на транспортную колонну с топливом, а затем — на роту снабжения с полевыми кухнями. Казалось бы, абсолютно не связанные между собой эпизоды. Конечно, мы продвигаемся по большевистской России довольно высокими темпами, задуманный нашим гениальным фюрером Адольфом Гитлером «Блицкриг» развивается великолепными темпами — почти, как наступление во Франции год назад. Уверен, что еще до конца осени мы будем созерцать московский Кремль и Красную площадь так же, как любовались Эйфелевой башней за год до этого. Но для этого нам нужно каленым железом и тевтонской яростью выжечь большевистскую заразу!

— Говорите, пожалуйста, тише, голова болит — и от громкости голоса, и от пафоса произносимых речей, — скривился Вольфрам фон Хесснер.

Его контузило близким взрывом снаряда русского танка. Последнее, что помнил командир моторизованного полка, как вспыхивает стоящий рядом с его командно-штабной машиной угловатый «Панцер-III». А после земля ушла из-под ног и разверзлась тьма… Фон Хесснера нашли лежащим без сознания среди тел его штабных офицеров и покореженной боевой техники на той злополучной железнодорожной станции.

Вокруг все горело.

Проклятый русский танк опять их переиграл!

Потом — госпиталь и снятие с должности командира полка. Такое случалось редко — но и случай вопиющий: практически весь его моторизованный полк — основа наступающих сил Вермахта, был уничтожен на разгрузке эшелона на железнодорожной станции. Хорошо еще, что погоны оставили… Конечно, в штабе дивизии мотивировали тем, что моторизованный полк, хоть и порядком побитый, должен продолжать наступление на восток.

Фон Хесснер не верил в «официальную» версию с авианалетом русских бомбардировщиков или штурмовиков, но она оказалась удобной очень многим в командовании. Зато он очень четко и ясно видел необычный приземистый танк русских с покатой «лобастой» башней. Слишком необычный силуэт на фоне огня, чтобы его забыть!..

— Яволь. Продолжим…

Фельдполицайдиректор стал излагать накопленные факты, и в его интерпретации они ложились, словно патроны в одну обойму. С легкими щелчками занимали строго отведенное для каждого место.

Щелк! Авианалет на железнодорожной станции таковым, внезапно, не являлся, хотя взрыв склада боеприпасов привел к чудовищным потерям в личном составе и технике. А также — к поистине катастрофическим разрушениям. Вот только при более детальном расследовании частей разорвавшихся авиабомб найдено не было — а искали хорошо! Зато четко установлено, что все три тяжелые 88-миллиметровые зенитки были расстреляны из 76-миллиметровой пушки и пулеметов. Выжившие артиллеристы батареи противотанковых 50-миллиметровых пушек утверждали, что они вели бой с неизвестным русским танком. Вероятно, тяжелым, типа Klim Voroschilov или Panzerkampfwagen KV-IA 753®, как его обозначали в Вермахте. Те, немногие из обслуги противотанковых пушек, кто выжили, подтвердили, что пробить толстенную стальную шкуру большевистского сталинского монстра они не смогли — даже с относительно небольшой дистанции.

Кто-то даже успел отметить, что на башне установлен крупнокалиберный пулемет.

Щелк! Нападение неведомых русских диверсантов на кортеж офицера тайной полевой полиции случилось почти сразу же после «авианалета» на железнодорожную станцию. В этом случае все, казалось бы, достоверно. На броне подбитых броневиков — следы от пуль советских ППШ, вокруг разбросаны стреляные гильзы. Найдены несколько не сработавших фугасов из 76-миллиметровых снарядов. Дорога оказалась столь разъезженной, что невозможно установить следы конкретной гусеничной техники. Ладно, в это ещё можно поверить. Но ведь за этим разбойным нападением большевиков последовали и другие.

Щелк! Атакована транспортная колонна с топливом. Зачем? Танку большевиков нужно заправиться, а они используют более тяжёлое дизельное топливо. В отличие от наших «панцеров», которые ездят, в основном, на синтетическом бензине.

Щелк! Разбита колонна техники у переправы через реку. Выжившие очевидцы утверждают, что огонь велся с большой дистанции и с исключительной точностью. Танковый взвод в количестве трех машин, которым было приказано перехватить танк русских, также был расстрелян с максимальной дистанции. Причем, настолько быстро, что ни один экипаж не успел доложить по рации, что происходит.

Щелк! Атакована колонна снабжения с полевыми кухнями. Выживших нет. Но рядом с местом боя, а точнее — побоища находится грунтовая дорога. Кто-то видел на ней танк с пехотой на броне. Обычное, казалось бы дело… Но вот если этот танк — вражеский?.. А потом неведомый танк словно бы растворился в окрестных лесах…

— Этот танк действует, как подводная лодка: бьет там, ему это выгодно и тут же уходит от преследования. Да, глупо не признавать, что русские сражаются с отчаянием обреченных, но этот противник еще и хитер. Eine Unruche läßt mich nicht los. — Беспокойство не покидает меня, — заметил гестаповец. — Увы, я не могу предугадать действий экипажа и командира этого танка. Они не связаны никакими тактическими замыслами, и сами выбирают время и место атаки.

— Что вы предлагаете?

— Возглавить охоту на этот неуловимый танк сталинских большевиков! Вы, герр оберст-лейтенант, лично встречались с ним в бою, и знаете его «в лицо». Поделюсь с вами секретной информацией: для усиления 1-й танковой группы Эвальда фон Клейста совсем скоро должно прибыть подразделение тяжелых штурмовых самоходок. Предлагаю вам его возглавить. Точнее, стать при этом подразделении кем-то вроде Stabschef — начальника штаба этого подразделения. Вместе мы уничтожим этот неуловимый русский танк.

— Что ж, я согласен.