Хищная кровь

часть 9

Зима в Варгавии выдалась морозной, но скупой на снег. На земле и голых ветках, без привычных к этому времени сугробов, серебрился лишь иней. Воздух был прозрачный, звенящий от мороза. Жизнь шла своим чередом. Уходили и возвращались отряды, гремели мечи и копья на Ратном Дворе. Проходили ярмарки, и города Варгавии пополнялись новыми жильцами. Режим успокаивает, придает жизни смысл, ведет к намеченной цели. Далия всегда знала, что ей нужно делать, чтобы преодолеть Разлом, а сейчас она понимала, как поступить, когда она окажется на противоположной стороне.

«Серьга необычная, кто-то точно должен о ней знать. Все получится», — успокаивала она себя, настраивая на успех.

О том, что будет после, Далия старалась не думать. Вернее, она точно знала, что не останется в замке, но куда пойдет — в родную деревню или в другие края — еще не решила. Она смирилась с душевными муками, с мучительной болью в груди. С несправедливым законом. С безответной любовью. Мечтала поскорее уйти из Чертога, хотя бы в Артегу, чтобы не видеть любимый образ, не чувствовать запах желанного тела, не слышать милый сердцу низкий голос и раскатистый смех. Даже когда они с Альриком не пересекались на ристалище, она чувствовала его присутствие в замке. На этом камне он сидел, здесь прошел, вот его щит и меч, а это — кружка, из которой он обычно пьет между поединками…

Ей хотелось избавиться от этих мелких, ранящих деталей, которые бесконечно пощипывали большое чувство, пробуждая его и заставляя прорываться наружу. Когда она видела из окна, как он обнимает Ханну, ей казалось, что сердце лопнет от боли.

«Никогда больше не буду наблюдать за боями! Хватит с меня!» — клялась она себе, горестно вздыхая, но снова, хотя бы мельком, бросала взгляд на Ратный Двор в надежде увидеть любимого человека.

Далия, словно ныряльщик, должна была сделать вдох, чтобы продолжить плыть под водой. Как же так… Почему из всех мужчин королевства именно он, будущий правитель, Альрик Ульфур стал ей необходим как воздух?

Удивительно, но душевные муки укрепили ее тело и дух. Далия стала спокойнее, мягче, больше улыбалась и с готовностью включалась в беседу. Смирившись с неизбежной потерей любимого человека, с опасностями, подстерегавшими ее в Артеге и взяв на себя ответственность за благополучие своего народа, она перестала мечтать о невозможном и сосредоточилась на окружающих ее реальных вещах.

Завершался седьмой жизненный цикл. По традиции в последний день уходящего года в Чертоге устраивали большой праздник. В этом году легенда вновь не стала явью, и еще шесть лет Свирепых можно было не опасаться. Осталось всего несколько дней, и все королевства вздохнут с облегчением…

— Далия, что будешь надевать на праздник? Еще есть время заказать наряд портному! — предложила Сольвейг, подбрасывая деревяшки в камин.

— У меня есть платье. Я нашла его в Артеге, но еще ни разу не надевала. Я же никогда не была на праздниках! Как они проходят? — Далия, скрестив ноги, сидела на кровати.

— Все много пьют и едят, танцуют, поют, сражаются, устраивают соревнования, опять пьют и едят, влюбляются, уединяются и снова пьют! Обычная жизнь, только в ускоренном режиме, — засмеялась Сольвейг. — А я очень люблю праздники! Забываешь все невзгоды, дела, обязанности и веселишься, веселишься до упаду! Только не знаю, получится ли пойти в этот раз… Возможно, придется помогать на кухне…

— Не придется. Я скажу, что ты мне нужна в зале. Мы пойдем на праздник вместе! Погуляем от души!

— О, боги, ты чудо! Найдем женихов, вокруг столько прекрасных воинов! — радовалась Сольвейг и, заметив грустную улыбку на лице подруги, добавила, склонив голову на бок. — Никак не отпускает?

Далия грустно покачала головой. Сольвейг села к ней на кровать и взяла за руки.

— Терпи, милая. Никому не показывай своих чувств. Он — будущий король. Любить можно, признаваться нельзя. Не твоя это песня, не твоя. Стань в стороне.

— У меня неплохо получается, как видишь.

— Может, его и не будет на празднике. Утром отряд ускакал на последний обход в году. Неизвестно, когда вернутся, сегодня или завтра. Ханна поехала с ним. Быть может, они захотят войти в новый цикл только вдвоем…

— Что ж, совет им да любовь, — улыбнулась Далия, страстно желая, чтобы поскорее пришла весна.

Огромный зал был заполнен людьми. Столы ломились от угощений, вино лилось рекой. Гости замка отплясывали под веселую музыку, смеялись, обнимались, сияя разгоряченными лицами. Толпа пестрела яркими дамскими платьями. Красные, зеленые, лиловые, отороченные мехом и поблескивающие драгоценными камнями наряды радовали глаз, создавали ощущение настоящего праздника, новогоднего торжества.

— Иээээээээх! — доносилось из холла. Праздничный клич сопровождался звоном бокалов.

Далия в своих покоях примеряла платье. Тонкая, черная, отливающая серебром сеть повторяла изгибы тела, подчеркивала каждую мышцу, струилась блестящим водопадом по ногам и красиво оголяла спину. Девушка улыбнулась. Она любила красивые вещи. Осталось дополнить наряд длинными серебряными сережками и можно иди. Черные кожаные сандалии завершали образ и делали походку неслышной. Далия распустила и расчесала поблескивающие медью волосы, подвела темной краской глаза и направилась в зал для торжеств.

Она спускалась по лестнице к пестрой толпе, словно гладкая, стройная, черная кошка, и так сильно выделялась на красочном фоне, что один из музыкантов бросил игру и, вскочив с места, крикнул:

— Добро пожаловать, красавица!

Музыка стихла, гости обернулись. В один миг веселый гул превратился в шелестящий шепот. Далия смутилась и растерялась, ей было непривычно быть на виду. Она не разбиралась в современной моде и никак не ожидала, что окажется единственной девушкой в черном платье на празднике. Замерев на ступеньках, она тревожно искала глазами хотя бы одно знакомое лицо и облегченно улыбнулась, встретившись взглядом с Ульвом. Он был на противоположной стороне зала, в королевском ложе рядом с матерью. Не отводя от нее глаз, поднялся с места, прошел сквозь толпу и протянул руку.

— Позволишь? — нежность и восхищение в его глазах придавали уверенности. — Твоей красотой можно обезоружить противника.

— Спасибо, Ульв, я растерялась…

Музыканты затянули красивую медленную песню. Ульв с Далией прошли в центр зала. Толпа расступилась, окружив пару.

— Я сражен, — сказал Ульв, глядя в глаза и обнимая ее за талию.

Далия смутилась и покраснела.

«Проклятое платье. Кто бы подумал, что черный цвет поможет выделяться, а не затеряться в толпе»

— Я впервые на празднике и не знаю, что делать, — шепнула она.

— Найти кавалера, чтобы он тебя развлекал.

Далия рассмеялась. Рядом с Ульвом напряжение постепенно исчезало. Ей нравилось танцевать с ним. Было приятно чувствовать его руку на талии, прикасаться к его ладони, вдыхать аромат его волос. Далия практически успокоилась и перестала обращать внимание на происходящее вокруг, когда почувствовала, как ее обдало холодным порывом. В открытую дверь влетел морозный воздух.

Альрик все же пришел на праздник. Окруженный воинами, он ворвался в зал с Ханной, что-то весело обсуждая, и остановился на ступенях перед танцующей толпой.

Будущий король замолчал и замер. Оцепенение было настолько сильным, что Альрик даже не почувствовал, как Ханна взяла его за руку. Далия в необычном, черном, сияющем платье танцует с Ульвом и смеется, вгоняя в его сердце стрелу за стрелой. Альрик думал, что хуже уже быть не может. Он смотрел на нее в упор, сверкая глазами, пьянея от поднимающихся из глубины души чувств. Заметила. Смутилась. Улыбнулась. Все вокруг стало ярким, светящимся пятном, в центре которого находилась рыжеволосая девушка в темном платье. В одну секунду она стала важнее закона, важнее короны, трона, Варгавии. Альрик физически почувствовал, как перевернулась его жизнь. Исчезли сомнения, страх, боль, долг. Теперь он точно знал, чего хочет и как ему поступить. Все стало предельно понятно.

— Присядем, Альрик, выпьем вина! — Ханна сжала его руку.

Ее голос дрогнул и вывел его из оцепенения. Альрик посмотрел на свою подругу, и в его глазах мелькнула жалость и боль.

Никогда Ханна не чувствовала себя настолько униженной, как под этим секундным взглядом. Пройдя за стол, она залпом осушила бокал вина. Альрик пил молча, изредка поглядывая на танцующую пару.

— Хочешь потанцевать? — спросила Ханна, делая вид, что не замечает, почему он не сводит глаз с пляшущей толпы.

— Не тот настрой, — улыбнулся он. — Устал с дороги. Развлекайся, если хочешь.

Это значит — «Оставь меня в покое». Ханна хорошо знала повадки Альрика. Ее первая, всепоглощающая любовь на всю жизнь. Ее право на короля обеспечивалось законом Варгавии, и Ханна ни разу не усомнилась в том, что они будут вместе. До этого момента. Какой-то надлом произошел в его душе, когда он смотрел на танцующих Ульва и Далию. Изменился взгляд, черты лица стали мягче, как будто он принял решение, снявшее груз с его плеч.

«Это невозможно», — снова подумала она.

Он и раньше замыкался в себе, уходил в свою спальню, хотя они много ночей проводили вместе. У короля много забот, еще больше их у воина, поэтому Ханна никогда не задавала лишних вопросов, не терзала его подозрениями, доверяла и подчинялась ему во всем. На Ратном Дворе она могла дать отпор Альрику, но сердцем признала в нем своего единственного господина и повелителя.

Вино стало горьким, словно окрасилось душевной болью. Чтобы отвлечься, Ханна пошла к соседнему столу, где шумно трапезничали боевые товарищи. Звон бокалов, вкусная еда, душевные разговоры и двусмысленные шутки, сопровождающиеся взрывами смеха, отвлекли ее. Когда она вновь оглянулась на Альрика, за столом его уже не было.

******

Вздрогнув от морозного воздуха, ворвавшегося через открытую дверь, Далия вся покрылась холодными мурашками уже под пристальным взглядом Альрика. Он словно окаменел, не сводя с нее глаз. Этот взгляд был красноречивее любых слов. Ей стало страшно. За будущим королем наблюдали в зале все. Даже Ульв слегка нахмурился. Стальная Королева что-то шепнула на ухо начальнику стражи. Ханна побледнела и несколько раз сжала руку Альрика, прежде чем он пошел с ней за стол. Тучи сгущаются, значит, скоро разразится гром. Лучше бы он остался там, на границе со своей возлюбленной! Далия откровенно струсила, хоть и понимала, что ее вины здесь нет.

После третьего танца к Ульву подошел слуга и с поклоном что-то тихо ему сообщил.

— Мне нужно отойти, Далия. Я скоро вернусь и надеюсь, что мы еще потанцуем.

Она кивнула и, обрадовавшись возможности отдышаться, протолкнулась сквозь пляшущую толпу и вышла на небольшой балкон. С двух сторон находились арки, нырнув в которые можно было оказаться в уютной нише, увитой сухими ветками плюща. Свет сюда проникал лишь легким отблеском. Было темно и значительно тише, чем на самом балконе.

Она глубоко вздохнула и прошлась вдоль перил. Может, уйти в свою комнату? Чувство необъяснимой неловкости не покидало ее. За спиной мелькнула чья-то тень, и Далия юркнула в арку. Общаться ни с кем не хотелось, ей нужна была тишина и покой, чтобы успокоить мысли.

Она прислонилась спиной к ледяной стене и отшатнулась. Холодно. Долго не простоишь в открытом платье. Хотя, свежий воздух хорошо бодрит душу и тело. Тень мелькнула совсем рядом, Далия вздрогнула и вновь прижалась к стене. Перед ней стоял Альрик.

Они молча смотрели друг на друга. Он шагнул вперед и взял ее за руку. Притянул к себе, обнял одной рукой за талию, крепко прижал к груди. И, подхватив затылок, поцеловал.

Сердце Далии горело так, что, наверняка, этот свет был бы виден за тысячу километров от замка. В холодный зимний вечер тело пылало огнем. Ушли боль и страх. Душа наполнялась тягучим удовольствием, блаженством, долгожданным счастьем от нежного, страстного, долгого поцелуя. Она не сопротивлялась, как будто всегда его ждала и знала, что это обязательно произойдет.

Наконец-то она может дотронуться до густых темных волос, обнять его за шею, прижаться к сильному телу и таять в его объятиях, отвечая на жадные, жгучие поцелуи. Сильные, страстные, легкие, в одно касание… И вновь глубокие, настойчивые, бесконечные…

Сколько они целовались? Далия потерялась во времени. Альрик провел губами по ее шее, зарылся носом в волосы, взял ее лицо в ладони и сказал, глядя в глаза:

— Я люблю тебя.

— Альрик! — Далия обняла его за шею. — Я тоже тебя люблю! Прости меня, прости! — шептала она, целуя его лицо. — Прости меня за это…

— Милая моя, — он вновь припал к ее губам, потом обнял и закружил, подхватив на руки. Поставил на землю, поцеловал ладони и кончики пальцев, улыбнулся и молча вернулся в зал.

Далия обхватила себя руками, подняла глаза к темному звездному небу и прошептала серебристой луне:

— Боги, я так счастлива! Так счастлива!