Хищная кровь

часть 3

— Марта, дорогая Марта, вот и я! — Далия сбежала вниз по тропинке, догнала тетю и обняла ее за плечи.

— Ох, доченька! Я только заходила, тебя не было! Слава Богам, уберегли тебя! Долго же ты в этот раз! — Марта целовала Далию, сжимая ее в объятиях. — Пойдем домой скорее, пообедаем, отдохнешь с дороги. У тебя-то в хижине-поди, шаром покати

— От обеда не откажусь! Вольранд дома?

— Утром на охоту ушел, — Марта с сожалением вздохнула. — Ходит по лесам, хозяйством занимается, живет со мной, свою семью не заводит. Здоровенный детина! Пора бы уже, да тебя все ждет.… Думает, набегаешься, успокоишься, а он тут как тут! Вот тебе, Далия, рука и сердце, да семейный очаг и пятеро детей в придачу!

Тетушка нервно рассмеялась. Детей у нее было шестеро. Трое своих и вместе с Далией трое приемышей. Она вкладывала в них всю душу и всех одинаково одариваламатеринской любовью своего щедрого сердца, не разделяя на родных и чужих. Близнецы Аарон и Рюрк стали воинами, как только им исполнилось пятнадцать лет. Сестры-одногодки Далии, Бритта и Колла, вышли замуж и жили своими семьями неподалеку. У Коллы вот-вот должен был появиться ребенок.

Вольранд, старший сын, все еще делил кров с матерью. После смерти отца он взял на себя роль главного мужчины в семье. Помогал Марте по дому и с младшими детьми. Заботился он и о Далии, а потом полюбил ее всем сердцем, неоднократно делал предложение и упорно ждал согласия, не обращая внимания на томные взгляды деревенских девушек. Он был завидным женихом! Высокий, широкоплечий, рыжебородый. Отличный охотник и хозяин в доме! Любая бы пошла за него! И Марта всем сердцем желала, чтобы ее старший, дорогой сердцу ребенок, наконец познал взаимную любовь и семейное счастье. Ее душа болела, глядя на его безответное чувство, но Марта никогда не вмешивалась в личную жизнь своих детей. Она их просто любила, поддерживала, берегла и лишь сильнее молилась, когда кто-то попадал в непростую ситуацию. Она уважала выбор каждого и не навязывала свой.

— Будет, Марта, у него пятеро детей да не со мной, — улыбнулась Далия. — Я — дитя леса и степи, парящая над Великим Разломом! Мне скучно у очага!

— Опять ходила за Разлом? — Марта резко остановилась.

— Ходила и принесла тебе и девчонкам столько разных штук! Пойдем скорее, — Далия вновь обняла ее за плечи и подтолкнула вперед. — Колле скоро рожать, пусть потратится на малыша!

— Ох, девочка, тебе боги и вправду дали крылья… Как бы ни обжечь их, высоко взлетая…

Они подошли к хижине, окруженной высоким деревянным частоколом. Широкий двор, огород, чисто выметенное крыльцо. Все было таким родным, только в детстве казалось больше. В доме Далия высыпала на стол монеты и украшения.

— Сбегаю к Колле сейчас, отнесу гостинцы! Глядишь, понадобятся скоро, — засуетилась Марта. — А ты пироги в печь поставь, поедим вместе! Живот-то у нее огромный, носить уже тяжело, не до гостей… Сами с Бриттой разберутся, кому что… Спасибо, милая, за заботу твою.

Она поцеловала дочку в лоб и исчезла в проеме двери. Далия осталась одна и с удовольствием прислушалась к тишине. Было тепло, вкусно пахло бытом, вокруг знакомые с детства вещи. На миг она вновь почувствовала себя маленькой и беззаботной под безопасным родным кровом. Далия, сидя за столом, положила голову на руки и, прикрыв глаза, не заметила, как задремала.

Она проснулась от треска огня в печи. Марта хлопотала над пирогами, Вольранд в углу на скамье чистил оружие. Он вернулся с охоты со связкой небольших пушистых зверьков. Из них получались отличные меховые жилеты. Мясо тоже годилось в пищу. По старой охотничьей привычке, прежде чем разделывать добычу, Вольранд приводил в порядок лук, стрелы, топор и ножи.

— Доброе утро! — сказал он и откинул со лба прядь рыжеватых волос. Далия потянулась, хрустнув суставами, и вскочила со скамьи.

— Сама не знаю, как задремала! Марта, проспала-то я твои пироги! Давай хоть сейчас помогу!

— Сиди, дочка, мне привычней, когда на кухне одни женские руки.

Далия подошла к Вольранду и поцеловала его в щеку:

— Хорошая добыча! Теплая будет одежка! — похвалила она его «улов». Сводный брат улыбнулся.

— Может, заменишь, наконец, свое старое пончо…

Светло коричневое, мягкое, старенькое одеяло с отверстием посередине — самодельное пончо, принадлежавшее ее матери. Она грелась и пряталась в нем с самого детства. С ним связано столько волшебных фантазий! А сколько раз оно заменяло ей теплые материнские руки…

— Мое пончо мне очень дорого, — улыбнулась Далия. — Никому его не отдам!

— Так вот кому принадлежит твое сердце… Старенькому одеялу! — Вольранд отложил ножи в сторону и взялся за топор. — Мать говорила, что ты опять ходила за Разлом.

— Ходила. — Далия в упор посмотрела на него. Голубые глаза Вольранда неодобрительно сверкнули, но он удержался от упреков и предостережений и завел другую старую песню.

— Заканчивается семилетка, очередной жизненный цикл. Сейчас опасное время, когда могут проснуться Свирепые. Нужно быть осторожнее. Никто не знает, когда и где они могут появиться. Будь внимательна, Далия! Нужно держаться вместе, чтобы в случае чего, был хоть малейший шанс тебя защитить!

— А что я им сделала, этим Свирепым, чтобы меня нужно было защищать? Ты до сих пор веришь в эту легенду? Мне двадцать лет, два жизненных цикла уже позади! И тишина! Марта, сколько тебе? Сколько семилеток ты уже прошла? Видела волков? — Далия подошла к столу и оперлась на него костяшками кулаков.

— Не видела, дочка, но эта легенда сопровождает нас всю жизнь. Люди настолько к ней привыкли, что уж и не разобрать, что действительно было, а что выдумка, — Марта отвлеклась от чистки овощей. — Говорят, что Свирепые Волки непобедимы. Это самое кровожадное и жестокое племя, владевшее этими землями много веков назад. Когда они появятся вновь.… Нет, если они появятся вновь, то сначала будут убивать и рвать всех в клочья, чтобы насытить свою плоть и свирепую душу.… А потом, может, кто-то и останется в живых…

— Я думала, что мы — непобедимое племя. Сколько королевств платят нам дань? Никто не может противостоять! Только у Нордура получилось…

— Не получилось, — не поднимая головы от оружия, перебил Вольранд. — Перемирие длилось семь лет, срок истек. Альрик и Ульв закончили дело своего отца. Город разорен, жители пленены. Чертог заполнен рабами. Твой отец отомщен, Далия.

В хижине стало тихо. Слышались лишь тихие вздохи Марты, треск огня и скребки ножа, сдирающих кожицу с картофеля и моркови. Как быстро пролетели семь лет после той злосчастной битвы! Далия вновь почувствовала себя растерянной и беззащитной, как в тот день, когда тело отца привезли на повозке.

Сквозь горькие воспоминания прорывались смешанные чувства. Отец отомщен. Варгавы — очень воинственное племя, последнее слово всегда остается за ними, даже если они сами несут раздор. Семь лет назад Нордур окончательно подписал, хотя и немного отсрочил свой смертный приговор. Далия горевала по отцу, однако не испытывала ненависти к нордурянцам. Они сражались за свою землю, а отец пал в бою, как воин. Удивительно, она никогда не считала его кровожадным убийцей, грабящим чужие королевства и заставляющим платить дань. В то время как по отношению к своим сородичам такие мысли проскальзывали.

Далия не была воинственной и жестокой. Сейчас вместе с чувством гордости и удовлетворения за то, что варгавы отстояли честь своего короля и ее отца, она испытывала острую жалость к нордурянцам, которые лишились своей земли и родных. Варгавии нужна была свежая кровь. Пленники становились земледельцами, рабочими или воинами, в противном случае их убивали. Кто не с нами — тот против нас. Удивительно, что даже когда образовывались смешанные семьи, у детей были глаза всевозможных оттенков синего, как у чистокровных варгавов. Королевство росло и становилось сильнее, присоединяя к себе новые территории и стирая с лица земли неугодные народы.

— Я и говорю, сложно представить, что кто-нибудь сможет победить Альрика и Ульва, — наконец нарушила молчание Далия, решив не делиться своими чувствами.

— Королевичи — одни из самых сильных правителей за всю историю Варгавии, если не самые сильные, — отозвалась Марта. — Иначе и быть не могло, с такими-то родителями! Свея — мудрейшая, хитрейшая из королев. Богиня красоты, а характер-то какой! Риг — непобедимый воин с горящим сердцем! И братья пошли в родителей. Альрик по закону должен стать королем. И станет, как только женится и родится наследник.

— Ханна ждет не дождется… — не удержалась Далия.

— Их брак был предопределен с юных лет. Будущему королю жену выбирают родители, это закон. А младший брат волен в своем выборе. Но, если говорить честно, то по характеру истинный король — Ульв. Он пошел в мать, такой же сильный, сдержанный, умный, хитрый, расчетливый. Мыслит на три шага вперед и видит ситуацию с разных сторон. Настоящий политик с холодной головой и спокойным сердцем. Тогда как Альрик — душа нараспашку! Слишком прямолинеен, силен и горяч!

— Несправедливо ни по отношению к будущему королю, ни к королевству, — подвела итог Далия.

— Такова воля богов, деточка. В царстве людей выигрывает Ульв, но, если придут Свирепые, то, возможно, только неудержимый в бою Альрик и сможет им противостоять, — Марта достала пироги, и дом наполнился вкусным, теплым ароматом. — Садитесь есть, детки, одними разговорами сыт не будешь.

Далия провела у Марты остаток дня. Она снова задремала, а проснувшись, и еще раз подкрепившись пирогами, не поддалась на уговоры остаться на ночь. Ей хотелось принять горячую ванну с утра пораньше и отправиться в город к ростовщику. После удачных военных походов устраивались гулянья. Значит, продать украшения можно будет быстрее и по выгодной цене.

Вольранд молча провожал ее до дома. Открыв замок на калитке, они обнялись на прощание.

— Завтра буду в городе. Что тебе купить?

— То, о чем я мечтаю, бесценно, Далия.

— Спокойной ночи, Вольранд.

— Сладких снов.

Далия закрыла дверь, зажгла свечи и выглянула в окно. Вольранд по традиции обошел ее двор вдоль забора, чуть поднялся на лесной пригорок, постоял, прислушиваясь, и зашагал обратно к своей хижине.

Далия стояла под небольшим навесом и наблюдала за толпой на площади. Мешочки с монетами приятно грели бедра под плащом. Сделка была выгодной, выручить за украшения получилось в два раза больше, а жена ростовщика, увидев одинокую сережку, не торгуясь, забрала и ее. Украшение действительно было необычное, словно искристая стальная капля, гладкая и увесистая, приятная на ощупь, с легким холодком. Она могла стать необычной подвеской на груди дамы на сегодняшнем празднике в Чертоге. И счастливой обладательнице драгоценности не терпелось туда ее надеть.

Далия смотрела на пленников, сидящих на земле на соломенных коврах.

«Такие огромные! Даже дети чем-то медведей напоминают».

У каждого из них будет свой кров и своя роль в Варгавии, если, конечно, они примут присягу на верность королевской семье. Нордурянцев было много. Их привели только вчера и не всех успели распределить по селам. А сегодня гулянья. Так что, скорее всего, соломенные ковры, одеяла да чистое небо над головой — их кров на ближайшие несколько дней. Пленников кормили, местные жители заводили новые знакомства, но стоило лишь на секунду продемонстрировать неповиновение, попытаться сбежать или представить угрозу — наказанием была мгновенная смерть. Нордурянцы это понимали. Оставшиеся в живых не испытывали судьбу, она и так была к ним жестока.

— Пойдем, посмотрим! Пока вино не пошло через край!

В толпе раздался задорный смех, и появилась высокая, широкоплечая фигура Альрика. Далия не видела его с десяти лет, с той злосчастной истории с железным зубом, но сразу узнала по походке, манере держаться, раскатистому смеху и густой, темной, волнистой шевелюре волос. Величественнее короля сложно было представить. Он неспешно прошелся по площади, рассматривая пленников, обращая внимание на самых сильных, способных пополнить его войско. В груди у Далии заныло. Сердце стало тяжелым, пульсирующим, каждый его стук отдавал в спину между лопатками. Было сложно сдержать такое сердце в груди. Оно становилось все больше и больше, горячее и горячее. Его хотелось вырвать, выбросить, чтобы в душе вновь поселился привычный покой.

«Надо же, десять лет прошло, и я даже не вижу его лица… А ощущения все те же… Удивительно», — про себя отметила Далия.

Площадь и толпа ее утомили. Хотелось домой, в лес. Тем более, утром она проснулась поздно, поэтому так и не успела принять долгожданную ванну перед походом в город. А о горячей воде мечтала последние несколько дней. Протолкнувшись сквозь поток людей, Далия вышла из ворот и зашагала через поле, постепенно ускоряя шаг, пока он не перешел в легкий бег. Она разгонялась все сильнее и сильнее, бежала, едва касаясь земли ногами и, подбегая к родной деревне, широко улыбнулась, раскинув руки. Как будто хотела обнять дорогие сердцу места.

Стальная Королева Свея стояла у окна в Тронном Зале, залитом светом сотен свечей, и смотрела вниз на Ратный Двор. В Чертоге полным ходом шли гулянья, и охмелевшие варгавы разбредались по замку. Парочки прятались в темных углах ристалища, кто-то выяснял отношения или демонстрировал новые приемы в битве на мечах. Лилась песня, раздавались крики, похлопывания, звон бокалов и прочие атрибуты веселой попойки. Свея никогда не жалела угощений. Она позволяла пить и гулять допоздна и знала, что никто не решится перейти черту, особенно здесь, в Чертоге. Ее уважали, боялись, перед ней трепетали.

Прекрасная королева, сохраняя внешнее спокойствие, отсчитывала удары собственного сердца и нервно проворачивала кольца на пальцах. На смену стальной выдержке пришло тревожное нетерпение. Наконец за дверью раздались голоса и топот. В комнату вошли Ульв и несколько воинов, окружающих пышную даму со стальной каплей на груди. Глаза королевы вспыхнули и сузились, дрогнули ноздри и легкий румянец окрасил белоснежные скулы. Эмоции нечасто отражались на ее лице, но сейчас… Ульв подошел к матери.

— Оставьте нас, — нервно махнула рукой Свея, и стража удалилась.

Пышная дама, побледнев, растерянно стояла посреди комнаты, покрываясь каплями пота. Она никогда не была в Тронном Зале. Никогда не видела королеву так близко, никогда не видела королеву ТАКОЙ. Очевидно, Ее Величество чем-то недовольна, но чем? Что она, жена ростовщика, могла сделать, чтобы не угодить королеве?

Свея резко подошла почти вплотную к замершей от страха женщине и, сорвав цепочку со стальным кулоном с упитанной шеи, низким, угрожающим голосом произнесла:

— Где вторая серьга?

— Ка-кая серьга, — прилипающим к небу языком пролепетала та.

— Я спрашиваю, где вторая серьга?! — рыкнула королева, и несчастная гостья сжалась от страха, закрыв глаза.

— Ты ведь Хельга, не так ли? — Ульв подошел к ней и взял за локоть. — Пойдем, присядь.

Он усадил растерянную гостью на большой стул у круглого стола. Свея не сводила с нее глаз. Тело королевы подрагивало от напряжения.

— Мама, это Хельга, жена ростовщика Тьерда. Вспомни, они часто бывают на наших праздниках. У Хельги прекрасное украшение — необычная подвеска. Это, ведь, подвеска, не так ли? Если бы их было две, то это были бы сережки и ты, Хельга, носила бы их в ушах, да?

Хельга кивнула и жалобно посмотрела на красивое лицо Ульва. Он смотрел на нее доброжелательно своим единственным глазом, второй, израненный, скрывала серебристая повязка.

— Так вот, мама, у Хельги есть только подвеска, а не сережки. И если Хельга — жена ростовщика, то и украшение, которое так тебя интересует, видимо, ей кто-то принес…

Свея вздрогнула и расслабилась. Лицо стало вновь спокойным, румянец исчез. Из дикой кошки, приготовившейся к прыжку, она превратилась в сдержанную величественную королеву.

— Это так, Хельга? Врать не советую.

— Ваше Величество! Я ни в чем не виновата! Она принесла одну! Одну сережку! Больше не было! Она не хотела продавать, а я… Мне так понравилось, что я все равно купила! Но сережка была одна, и я сделала кулон! Забирайте! Вам же нравится это украшение! Пусть оно будет ваше.… Для моей королевы…

— Хельга! — чуть повысила голос Свея. — КТО принес тебе сережку?

— Одиночка! Она не часто приходит, но бывает пару раз в год! Лучшие украшения, жемчуг…

— Одиночка? — Свея нахмурилась и посмотрела на Ульва. Тот пожал плечами.

— Как она выглядит? У нее есть имя? Знаешь, откуда приходит? — мягким голосом спросил он.

— Молодая, лет двадцать… Красивая, рыжеволосая, — Хельга заметалась на стуле, пытаясь вспомнить все, связанное с роковой девушкой. — Подождите, отец у нее погиб! Вместе с Его Величеством королем Ригом! Помню, как их вместе на щитах привезли, говорили, что дочка осталась… Вот как звать не помню… не знаю…

Свея и Ульв переглянулись. Точеные черты лица королевы озарила легкая улыбка, она взяла сына за руки:

— Ульв, бери Альрика и срочно поезжайте в Приграничье! Прямо сейчас, может она еще там. Это Далия, Далия Ульфтанг, дочь Ярогона! Откуда у нее… Поезжайте сейчас же!

Глаза королевы вновь разгорелись, но на этот раз не от гнева, а от предвкушения. Ульв взял ее тонкие ладони в свои.

— Обязательно, мама. Я думаю, что Хельге нам больше помочь нечем…

Услышав эти слова, гостья неожиданно громко икнула и залилась слезами.

— Ваше Величество и Вы-сочество, — икала она. — Я никому не скажу. Оставьте мне…

— Все в порядке, Хельга, ты верна своей королеве. — Свея бросила ей на колени мешочек монет. — Я покупаю твой кулон и твое молчание. Если услышу хотя бы одно слово о том, что происходило в этой комнате, неважно, когда и от кого — ты сразу умрешь.

Хельга вскочила и сжала ладони у груди.

— Ваше Величество, я никогда…

— На этом все! Стража! Проводите нашу гостью на праздник и позовите Альрика.

В комнате стало тихо, Свея села на стул и откинулась на спинку. Ульв прошелся по залу и выглянул в окно. Была глубокая ночь. Гулянья продолжались. Ратный Двор, окруженный факелами, пестрел платьями и доспехами, мехами и ночными сорочками. Далее была непроглядная тьма.

— Я не знаю, чем тебе так дороги эти украшения, но причина весомая, так? В любом случае, за девушкой лучше поехать на рассвете. Она не знает, что эти серьги для тебя важны. А наш ночной визит может ее испугать. — Ульв посмотрел на мать. — А сейчас, как только придет Альрик, лучше ты нам все расскажешь.

Свея встала и потерла виски ладонями, запустив пальцы в серебристые косы:

— Как только вы привезете девчонку, и она отдаст вторую сережку, мы вернем свое могущество. Нам никто не будет страшен, даже Свирепые. Альрика долго нет, а мне нужно отдохнуть. Сын мой, завтра на рассвете поезжайте за Далией, я буду вас ждать.

Королева ушла в свою спальню, а Ульв в одиночестве устало прислонился к прохладной стене. Перед глазами мелькнула худенькая рыжеволосая девчушка, с невероятной скоростью несущаяся по степи. И окровавленный Альрик, взбесившийся от ярости, оттого, что не смог ее догнать. Далия…

Прошло десять лет, а все же от воспоминаний что-то защемило в груди, и сердце коснулось лопаток...