Хищная кровь

часть 11

Далия молча шла по засыпанной инеем, вялой, безжизненной траве. Первый день нового года похож на все предыдущие, проведенные в замке, и, кажется, что не было никакого новогоднего волшебства с признанием Альрика. Новое серое утро, переходящее в такой же день. Ратный Двор, обед по расписанию, тренировки за стенами замка в степи, где они с Ханной шли чуть поодаль друг от друга.

Обычно молчаливая Ханна, сейчас была совсем угрюмой. Она грузно шла за Далией. Был слышен свист ее меча, сбивающий иней с невысоких кустарников.

«Она знает», — думала Далия.

Стыд перед законной невестой сменился тоской по возлюбленному, которого она не увидит до весны. Интересно, он успеет на прыжок? А, может, он пожалел о том, что было, и решил вычеркнуть ее из своей жизни навсегда? С глаз долой — из сердца вон!

Все равно после прыжка она исчезнет. Ей больше нечего делать в замке. Да и сама хотела, но это было до тех страстных объятий на балконе. Он первый открылся ей, но даже, несмотря на это, глупо строить планы из-за одного поцелуя, зная нрав королевы и законы страны. Никогда Альрик не решится на нечто большее. Слишком велика цена.

А она бы решилась? Смогла бы стать ему опорой в таком сложном выборе? Посвятить ему жизнь? Бросить вызов непоколебимым устоям Варгавии? Ей всегда нравилась свобода и независимость, но сейчас понятие «свобода» означало только одно: быть с ним, с Альриком! Как будто их души слились воедино! Он ничего не обещал, но дал надежду. Далия раньше не смогла бы представить, что целый огромный, любимый ею мир мог уместиться в одном человеке. Зачем он уехал… Больно и тоскливо, но тепло от приятных воспоминаний.

Далия сбросила меховой жилет и ускорила шаг. Она хотела пробежаться по лесу, маневрируя среди деревьев и кустарников. Воздух похрустывал холодом, серый день то и дело поблескивал солнцем. Движение всегда помогало разогнать кровь и тоскливые мысли. Как в тот раз, когда они с Альриком бежали вместе к воротам замка. Тогда ей впервые показалось, что ему не очень-то хочется быть королем. Ах, Альрик, что же теперь делать?

Пока Далия носилась по лесу, Ханна молча сидела на каменном выступе, наблюдая за переменчивым небом. Свинцовые тучи сменяли светло-серые облака, потом сквозь них проникали солнечные лучи, растворяя мрачные краски, и небо затягивалось пенной дымкой. Когда разгоряченная Далия показалась из леса, Ханна подхватила ее меховой жилет и пошла навстречу.

— Что ты задумала, Далия? — Она бросила к ногам девушки теплую одежду.

Далия раскраснелась и тяжело дышала. Назревал неприятный разговор. Она завернулась в жилет и посмотрела в глаза сопернице.

— Собираюсь найти серьгу. Разве не за этим я здесь?

— Ты знаешь, о чем я.

— О чем или о ком?

Девушки в упор смотрели друг на друга.

— Между вами что-то происходит. Я вижу, я чувствую. Альрик и раньше заглядывался на других, но я всегда знала, что он принадлежит только мне.

— И что же изменилось сейчас? — не сдержалась Далия.

— То, что королева пригрела на груди змею, которая угрожает благополучию Варгавии!

— Каким образом?

— Не притворяйся, Далия. Ты мечтаешь о нем с первого дня!

— Это твоя ревность и фантазии!

— Никогда больше не смей приближаться к нему! — глаза Ханны угрожающе сверкнули. — Я жизнь за него отдам и убью любого, кто станет между нами!

Далия тяжело дышала, волна яростного бессилия поднималась у нее в душе. Конечно, Ханна права во всем! Далия мечтала о нем! Она ревновала его! Она целовала его на балконе и сейчас безумно по нему скучает, но только Ханна имеет на это законное право! Он принадлежит ей и станет ее королем и мужем, отцом ее ребенка, если еще не стал… Они давно вместе. От одной мысли о том, что Альрик целовал и Ханну, у Далии огнем обожгло сердце.

— Дай пройти! — она сделала шаг вперед

— Скажи, что все поняла! — Ханна не сдвинулась с места.

— Никогда и ни за что! — чеканя слова, прошипела Далия и грубо толкнула Ханну. Та отшатнулась и ударила ее в плечо с такой силой, что Далия упала на землю, больно ободрав спину о мелкие камни. Ханна схватила ее за шиворот и сильно тряхнула несколько раз.

— Скажи, что поняла, деревенщина! Не смей приближаться к нему! Твое дело — прыгнуть за Разлом и принести серьгу! Потом исчезнуть навсегда в своих лесах! Не смей даже думать о нем, иначе…

— Иначе что?! — Далия вывернулась, оставив в руках Ханны меховой жилет. — Что ты сделаешь?! Убить меня ты не сможешь! Не все подвластно закону, Ханна! Он сам признался мне, там, на балконе, на празднике! Он целовал меня! Мы любим друг друга! Любим! Любим!!!

Она отскочила на несколько шагов, бросая жестокие слова в лицо своей обидчице. От такого громогласного признания у нее самой словно камень упал с души! Чувства вырвались наружу и изливались бурным потоком.

— Да, Ханна! Я гладила его волосы, а он прижимал меня к себе, и я… Ах!

Ханна онемела, ее лицо исказилось болью. В следующее мгновение она, выхватив меч, бросилась на Далию.

Две девушки неслись по степи ко рву, окружающему замок. Одна преследовала другую. Разводной мост остался в другой стороне, до него было далеко добираться. Далия легко и привычно перескочила широкую пропасть.

Остановившись у стены, она обернулась, зная, что теперь Ханне до нее не добраться, но ее преследовательница не собиралась сдаваться. Практически у самого рва она, отбросив меч и сделав три больших прыжка, взмыла над опасной бездной. Далия от неожиданности прижалась к стене, а Ханна, не допрыгнув до противоположной стороны, повисла, схватившись руками за выступающую каменную глыбу. Она отчаянно отталкивалась ногами, пытаясь запрыгнуть на землю, но только расшатала камень. Он наклонился, и держаться стало еще сложнее.

— Держись! — Далия схватила ее за кисть руки и попыталась подтянуть, но сама стала сползать в пропасть. Ханна была выше и тяжелее. Тогда Далия сняла длинный кожаный пояс и, обмотав им кисть повисшей над обрывом девушки, села, упершись ногами в песок, и стала тянуть из всех сил. Ханна подтянулась на ремне и крепче ухватилась за камень. Еще через несколько минут ей удалось наполовину оказаться не земле. Последний рывок — и обе девушки, тяжело дыша, упали навзничь рядом друг с другом.

— Я ненавижу тебя, Далия, — сипло сказала Ханна. — Ненавижу всей душой и желаю тебе смерти, но ты спасла мне жизнь, хотя могла столкнуть в пропасть…

— Я не убийца…

— Тогда Альрик бы был твоим…

— Он и так останется в моем сердце, даже после вашей свадьбы… А я не убийца…

— Как бы там ни было, я у тебя в долгу, — Ханна села. — И отплачу тебе добром, но только один раз. Единожды. После чего — убью, если потребуется. Я уезжаю в Скалистые Земли. Пусть то, что было между нами в степи — в ней и останется. А сейчас пошли в замок.

Жар камина опалял спину. Ханна ритмично двигалась, пружиня свое сильное, мускулистое тело, сжав ладонями горячие пальцы Альрика. Она была сверху и, чувствуя его внутри, извивалась от удовольствия, закрыв глаза и постанывая.

Он возбуждал ее. Рядом с ним она сгорала от любви и страсти. Его руки, губы, родной запах дурманили разум и пробуждали подавленную в боях женственность. Ханне хотелось смотреть ему в глаза и тонуть в их синей любящей глубине, но Альрик сомкнул веки и откинулся назад, сжимая ее пальцы. Он торопливо отвечал на поцелуи и двигался навстречу ритмично и быстро, словно желая скорее достигнуть пика.

Ханна чувствовала перемену, но гнала от себя тревожные мысли. Главное, что он здесь, рядом, и они по-прежнему занимаются любовью. В Скалистых Землях предстоит пробыть еще долго. Альрик злился, понимая, что от Диких Племен нет угрозы, и Стальная Королева преувеличила опасность, явно желая выслать его из Чертога, но не мог пойти против воли матери. Гарнизон необходимо было укрепить, обучить новеньких и сделать несколько тренировочных набегов, чтобы воины закалились в бою.

Что ж, Ханна как и раньше, будет помогать Альрику во всем. Она — хороший боец, одна из лучших, она всегда с ним рядом: на поле боя и в постели. Рано или поздно ее любовь, глубокое, проверенное годами чувство, затмит его пылкое, мимолетное увлечение этой рыжеволосой деревенщиной.

Она вскрикнула и полностью отдалась острой волне наслаждения, чувствуя, как он излился в нее.

«Пусть боги подарят мне ребенка! Тогда он никогда, никогда не покинет нас!»

Она выдохнула и прижалась всем телом к его горячей, мускулистой груди, целуя затянувшиеся шрамы. Альрик обнял ее и молча погладил по волосам. Ханна привыкла к его немногословности после любовных утех, но сегодня его молчание напоминало глухую, непроницаемую стену. Она ловила себя на мысли, что ей самой страшно его нарушить, несмотря на то, что очень хотелось нежности.

Несколько дней назад Далия в отчаянии выкрикивала ей в лицо жестокие слова, ранящие сильнее меча. Она утверждала, что Альрик признался ей в любви, что они любят друг друга, но Ханна убедила себя, что глупая девчонка сама потеряла голову от ее будущего мужа и приписала Альрику собственные чувства. На самом деле рыжеволосая прыгунья для него очередное увлечение, не больше. Оригинальный трофей, раз уж она обошла его в скорости. Альрик не любит проигрывать, и нет ничего удивительного в том, что он хочет присвоить эту шуструю девицу. Пусть потешится, она ему быстро надоест.

Ханна потянулась и крепче прижалась к горячему мужскому телу. Он глубоко вздохнул, поглаживая ее спину кончиками пальцев, и тихо сказал:

— Ханна, посмотри на меня.

Она затаилась, уткнувшись носом в его грудь.

— Ханна…

Она поднялась на локте, из-под ресниц взглянув на его серьезное, напряженное лицо. Как будто между ними только что не было интимной близости, они не занимались любовью, не ласкали, не целовали друг друга. Синие глаза сверкнули решимостью, и Ханна внутренне съежилась.

— Я не был честен с тобой, дорогая Ханна. Я больше так не могу, не хочу! Я должен сказать тебе…

— Нет, пожалуйста, не надо! — она прижала пальцы к его губам. — Не нужно слов, Альрик, я все понимаю.

— Понимаешь? — нахмурился он.

— Она сама сказала мне, что призналась тебе в любви там, на балконе. Рассказала, что вы целовались! Девчонка влюбилась в тебя по уши и думает, что ради нее ты готов на все! Если ты заинтересовался ею — присвой, я ничего не скажу, но она слишком юна и неопытна! Не уверена, что тебе стоит связываться с такой!

Ее горячий шепот утонул в пульсирующей боли в сердце, когда она увидела, как оживился Альрик, узнав, что Далия говорила о нем. В его глазах мелькнула долгожданная нежность, только она предназначалась другой. За болью отозвалась ревность, и Ханна продолжила, сжав зубы.

— Она одержима тобой и может натворить глупостей! Ты — будущий король, перед нами вся Варгавия! Не хочу читать тебе нотаций, но некоторые связи приносят больше проблем, чем удовольствий…

— Ханна…

— Не надо, Альрик! Я всегда закрывала глаза на твои увлечения. Поступлю так и сейчас! Но знай, онавлюблена и слепо верит в твое ответное чувство, такие женщины…

— Ханна, послушай. — Он приподнялся и взял ее за плечо. — Ты абсолютно права. Она юна и неопытна, но проблема в том, что не она, а я клялся ей в любви. И готов снова повторить эти слова. Я целовал ее на балконе и сейчас с ума схожу, от одной только мысли, что она забудет об этом.

Ханна побледнела, замерла и затаила дыхание.

— Ты сказала, что она любит меня, и я хочу прямо сейчас бросить Скалистые Земли и бежать к ней!

— Альрик, не смей…

— Ты мой друг, Ханна, мой соратник, ты должна была стать моей женой! Лучше королевы невозможно представить, но я хочу к ней!

— Должна была? — повторила она и, сглотнув слюну, облизала вмиг пересохшие губы.

— Прости, если сможешь, но я откажусь от тебя и от престола. Я пойму, если ты возненавидишь меня и выбросишь из своей жизни. — Альрик устало опустился на спину.

— Не говори так, умоляю. — Она вышла из оцепенения и бросилась к нему на грудь, целуя шрамы. — Ты станешь королем, у нас родятся дети! Твой отец благословил нас, и Свея мечтает передать престол тебе, как старшему сыну! Нельзя идти против воли родителей! Против законов Варгавии! Против своего народа! Забудь ее, Альрик! Ты сильный, ты — король! А она просто деревенская девчонка!

Она обхватила ладонями его лицо и осыпала лоб, брови, глаза и губы мелкими торопливыми поцелуями.

— Ханна, перестань…

— Иди ко мне, Альрик, наша любовь глубока и надежна! Она на века! А это, это просто…

— Мой выбор, — он отстранил ее и еще раз заглянул в голубые, растерянные глаза. — Я готов быть твоим другом. Ты всегда будешь дорога мне, но делить ложе с тобой я больше не стану. Я люблю другую женщину и хочу обладать только ею.

Ханна села на кровати и закрыла лицо руками. Ее стала бить крупная дрожь. Ужасно хотелось плакать, и она изо всех сил сжала зубы, чтобы погасить душевную боль. Альрик молчал. Наконец, Ханна, долго и протяжно выдохнув, убрала руки от лица и, не глядя на Альрика, прошептала одеревеневшими губами:

— Свея не простит вас.

— Я поговорю с ней и, если потребуется, увезу Далию. Королева нас не найдет.

Хана закрыла рот рукой и стала тихо раскачиваться из стороны в сторону, дрожа всем телом.

— Что же делать мне?

— Я не знаю, Ханна. Не могу больше врать и притворяться. Ты красивая женщина, отличный боец, ты найдешь свое счастье с другим.

— Но я люблю тебя, тебя, мой король!

Она в отчаянии потянулась к нему, но он перехватил ее руки.

— Тогда ты поймешь меня и простишь, если сможешь.

То, как он оборвал ее объятия, не позволил коснуться себя, стало последней каплей, прорвавшей плотину слез. Ханна судорожно вздохнула и разрыдалась. Он сел рядом и обнял ее за плечи, а она тряслась всем телом, не в силах прервать потоки соленой боли, заливающей лицо и подбородок.

— Прости меня, Ханна, если можешь, прости, — прошептал Альрик, крепко обнял ее, поцеловал в волосы, взял одежду и вышел из комнаты.

Ханна осталась одна на огромной кровати, стремительно теряющей тепло его тела. Она долго плакала навзрыд, содрогаясь от судорог, и незаметно уснула, несчастная, одинокая и опустошенная.

Альрик зашел в казарму и отыскал глазами Эринга. Рыжебородый великан не спал, перебирая оружие на своей кровати в дальнем углу.

— Эринг, ты уже отправил ворона Сольвейг? Я видел вас на празднике и знаю, что у тебя есть птица.

Эринг слегка приподнял темную бровь и настороженно протянул.

— Не-ет, написал и только собирался…

— Передай послание и от меня. Вот, возьми, это для Далии.

— Ваше Высочество, я не…

— Возьми послание, Эринг! — Альрик повысил голос.

Эринг взял сложенный вшестеро листок и положил за пояс рубахи. Альрик сел на кровать рядом с ним, устало потер лицо и предложил.

— Выпьем вина?

— Можно, — ухмыльнулся Эринг. — Мне тоже не спится.