Гувернантка для Дракона

Глава 8 Болезнь дракончика, или Горчичник из феникса

Аурелия не уехала ни на следующий день, ни через два дня. Она окопалась в гостевом крыле, как партизанка в тылу врага, и периодически совершала вылазки — то появлялась перед Игнатием в очередном умопомрачительном наряде, то пыталась подкупить Тэда драгоценностями (Тэд брал, но оставался верен Элис), то рассыпалась в комплиментах прислуге.

— Она как борщевик, — жаловалась Элис Игнатию за завтраком. — Бесполезная, ядовитая и невыводимая.

— Еще немного потерпи, — утешал он. — Скоро солнцестояние. После нашей свадьбы она потеряет всякую надежду.

— А если не потеряет?

— Тогда я лично вышвырну ее за пределы своих земель. Дипломатично, но с применением силы.

Элис вздохнула. Перспектива провести еще несколько дней в обществе сияющей драконицы не радовала, но выбора не было.

И тут случилось то, что перевернуло всё.

Тэд заболел.

Это началось утром третьего дня. Элис пришла будить его, как обычно, но в комнате стоял странный запах — не дым, а что-то кислое, тяжелое. Тэд лежал в кровати, укутанный одеялом по самый нос, и слабо дымил. Не как обычно, веселыми колечками, а каким-то вялым, серым дымом.

— Тэд? — Элис подошла ближе и положила руку ему на лоб. Лоб был горячим. Очень горячим. Обжигающе горячим.

— Элис… — прошептал Тэд, открывая глаза. Обычно золотистые, сейчас они были тусклыми, почти оранжевыми. — Мне плохо…

— Что болит?

— Всё. Крылья… голова… хвост… особенно хвост…

— У тебя же сейчас нет хвоста, — растерянно сказала Элис.

— Фантомные боли, — объяснил появившийся в дверях Джайлз. — У драконов в человеческом обличье бывает. Когда болеет драконья ипостась, человеческая тоже страдает. Просто по-другому.

— Что с ним?

— Драконья лихорадка, — мрачно сказал призрак. — Очень редкая, очень опасная. Обычно болеют драконята до ста лет. У Тэда запоздалый случай.

— Опасная? — Элис почувствовала, как сердце проваливается в пятки. — Насколько опасная?

— Если не лечить — может погаснуть внутренний огонь. А без огня дракон — просто ящерица. Большая, но смертная.

— Где Игнатий?

— Уже летит. Я сообщил.

Элис села на край кровати и взяла Тэда за руку. Ладонь у него была сухая и горячая — казалось, еще немного, и начнет тлеть простыня.

— Потерпи, милый, — шепнула она. — Папа скоро придет. Мы что-нибудь придумаем.

— Элис… — Тэд смотрел на нее с такой надеждой, что у нее защемило сердце. — Ты же не уйдешь? Ты останешься?

— Я никуда не уйду. Обещаю.

Игнатий ворвался в комнату через минуту — запыхавшийся, взъерошенный, впервые на памяти Элис по-настоящему испуганный.

— Тэд! — Он подлетел к кровати, упал на колени, прижался лбом ко лбу сына. — Температура зашкаливает. Почему ты не сказал, что плохо себя чувствуешь?

— Я думал, пройдет, — прошептал Тэд.

— Глупый. — Игнатий погладил его по голове. — Глупый маленький дракон. Джайлз, зови лекаря. Самого лучшего.

— Уже позвал, лорд. Грифон-целитель будет через час.

— Час? — Элис вскочила. — Ему сейчас плохо, а лекарь будет через час?

— Это самое быстрое, что можно сделать, — мрачно сказал Игнатий. — Грифоны живут далеко.

— А местных лекарей нет?

— Драконьи болезни лечат только грифоны. Или… — он замолчал.

— Или что?

— Есть еще один способ. Но он… опасный.

— Говори!

— Нужен горчичник из пера феникса. Но фениксы — редкие птицы. И достать перо… почти невозможно.

— Почему?

— Потому что фениксы сгорают и возрождаются. Их перья можно получить только в момент возрождения, и то если успеешь. А в этом мире всего три феникса. Один живет у эльфов, один — у великанов, один — в Запретных горах.

— У эльфов? — Элис встрепенулась. — Лориэль! Он же дарил Тэду амулет! Может, он поможет?

— Эльфы не любят драконов, — покачал головой Игнатий. — Даже после того обеда. Лориэль — дипломат, но перо феникса — это величайшая ценность. Он не отдаст просто так.

— А если попросить?

— Просить? — Игнатий горько усмехнулся. — Я — лорд драконов — буду просить эльфа о помощи? Это унижение на века.

— Игнатий, — Элис подошла к нему и взяла за руки, — посмотри на сына. Ему всё равно на твою гордость. Ему нужно, чтобы ты был сильным. А сильный — не тот, кто никогда не просит. Сильный — тот, кто готов на всё ради своей семьи.

Игнатий посмотрел на Тэда — тот уже задремал, тяжело дыша, и во сне его лицо было таким беззащитным, таким детским. Потом перевел взгляд на Элис.

— Ты права, — сказал он тихо. — Я полечу к эльфам.

— Я с тобой.

— Нет. Это опасно.

— Мне всё равно. — Элис уже накидывала плащ. — Тэд — мой сын. И я ни за что не оставлю его.

Игнаций смотрел на нее долгую секунду, потом кивнул.

— Хорошо. Летим вместе. Джайлз, остаешься за главного. Присмотри за Тэдом.

— Будет сделано, лорд. — Призрак выглядел непривычно серьезным. — Я постерегу.

Полет к эльфам занял полчаса, но Элис показался вечностью. Она сидела на спине Игнатия, вцепившись в гребень, и молилась всем богам, которых знала — и старым, и новым, и магическим.

Эльфийский лес встретил их настороженной тишиной. Стражи на границе — высокие, золотоволосые, с луками наготове — явно не ожидали увидеть дракона, да еще и с наездницей.

— Лорд Игнатий? — удивился старший. — Вы нарушаете границы.

— Мне нужен Лориэль. Срочно. Дело жизни и смерти.

— Вашей?

— Моего сына.

Эльфы переглянулись. Что-то в голосе дракона — обычно надменном, а сейчас полном отчаяния — заставило их отступить.

— Следуйте за мной, — сказал старший.

Лориэль встретил их в своем воздушном дворце, увитом цветами. При виде Элис его брови удивленно поползли вверх.

— Гувернантка? И лорд драконов? Вместе? И не пытаетесь меня съесть? Прогресс.

— Лориэль, — Элис шагнула вперед, — Тэд заболел. Драконья лихорадка. Нам нужно перо феникса. Срочно. Пожалуйста.

— Перо феникса? — эльф нахмурился. — Это бесценный дар. У меня всего одно, и оно хранится в сокровищнице уже тысячу лет. Я не могу просто так…

— Я заплачу, — перебил Игнатий. — Золотом, камнями, землями. Назови цену.

— Дело не в цене, — покачал головой Лориэль. — Перо феникса — это не просто артефакт. Это символ возрождения. Мы, эльфы, храним его как память о нашем союзе с фениксами.

— Умоляю, — Элис опустилась на колени. — Он просто ребенок. Он не виноват, что родился драконом. Он хороший, добрый, он… он мой сын. Пусть не родной, но мой. Пожалуйста, помогите.

Лориэль смотрел на нее долго, очень долго. Потом перевел взгляд на Игнатия — тот стоял, сжав кулаки, и в его глазах читалась такая мука, что даже эльфийское сердце дрогнуло.

— Встаньте, — сказал Лориэль Элис. — Негоже будущей жене дракона стоять на коленях перед эльфом. Соседи не поймут.

— Вы… вы знаете?

— Весь магический мир знает, — усмехнулся Лориэль. — И, скажу честно, многие удивлены. Дракон и человек — редкий союз. Но… глядя на вас двоих, я начинаю понимать, почему это возможно.

Он щелкнул пальцами. Перед ним материализовалась шкатулка — резная, из белого дерева, с золотыми узорами. Лориэль открыл ее. Внутри, на бархатной подушке, лежало перо — переливающееся всеми цветами радуги, от огненно-красного до нежно-золотого.

— Возьмите, — сказал он. — Это мой подарок. Тэду. И вам.

— Но… почему? — растерянно спросила Элис.

— Потому что ты, человек, сделала то, что не удавалось никому за тысячу лет, — серьезно сказал Лориэль. — Ты приручила дракона. Не силой, не магией, не хитростью. Любовью. И теперь этот дракон готов просить помощи у бывших врагов. Ради сына. Это дорогого стоит.

— Спасибо, — выдохнула Элис, принимая шкатулку. — Спасибо вам огромное.

— Летите. — Лориэль махнул рукой. — И пусть феникс поможет вашему дракончику.

Обратный полет был еще быстрее. Элис сжимала шкатулку так, будто от нее зависела вся жизнь. Игнатий молчал, но по тому, как напряжены были его мышцы под чешуей, Элис чувствовала — он боится не успеть.

Они успели.

Тэд был без сознания, когда они ворвались в комнату. Джайлз парил над ним, пытаясь хоть как-то облегчить его страдания, но призрачные руки проходили сквозь тело.

— Что делать? — спросила Элис, протягивая перо Игнатию.

— Положи ему на грудь, — велел тот. — Перо само знает.

Элис осторожно положила перо на грудь Тэда. На секунду ничего не произошло. А потом перо вспыхнуло — ярко, ослепительно, но не обжигающе. Свет разлился по комнате, окутал Тэда с головы до ног, и…

Тэд открыл глаза.

— Элис? — сказал он совершенно нормальным голосом. — А чего это вы тут все столпились? И почему у меня на груди что-то горит?

— Тэд! — Элис рухнула на колени и обняла его, прижимая к себе так крепко, будто боялась, что он снова исчезнет. — Ты жив! Ты здоров!

— Ну да, — удивился Тэд. — А что со мной могло случиться?

— Ты болел, — голос Игнатия дрогнул. — Драконья лихорадка. Мы думали… мы боялись…

— Папа, ты чего? — Тэд посмотрел на отца с недоумением. — Ты плачешь? Драконы не плачут!

— Драконы не плачут, — согласился Игнатий, смахивая слезу. — Это просто… дым в глаза попал.

— Ага, — хитро прищурился Тэд. — Дым. Конечно.

Перо на его груди догорело и рассыпалось золой. Элис собрала ее в ладонь — на всякий случай, вдруг пригодится.

— Ты как себя чувствуешь? — спросила она.

— Голодный, — честно признался Тэд. — Очень. И Искорку хочу. Она где?

— Искорка у поваров, — ответил Джайлз. — Грелась на кухне. Она очень переживала.

— Пусть придет, — потребовал Тэд. — И вообще, давайте праздновать! Я выздоровел! Элис, ты теперь моя героиня!

— Почему я? — удивилась Элис.

— Потому что папа бы сам не додумался к эльфам лететь, — безапелляционно заявил Тэд. — Он гордый. А ты его заставила. Значит, ты героиня.

— Я не заставляла, я просто…

— Заставила, — подтвердил Игнатий, обнимая ее за плечи. — И я тебе благодарен. Ты спасла нашего сына.

— Мы вместе, — возразила Элис. — Я бы без тебя не долетела.

— А я бы без тебя не полетел.

— Ну все, хватит, — вмешался Тэд, выбираясь из кровати. — Сейчас опять целоваться начнете. А я есть хочу. И Искорку. И вообще, где моя саламандра?

— Бегу, — сказал Джайлз и исчез.

Через минуту в комнату влетела Искорка. Она подросла еще — теперь доставала Тэду почти до плеча — и, увидев хозяина живым и здоровым, принялась наворачивать круги, урча и пуская дым фонтаном.

— Искорка! — Тэд обнял ее за шею. — Я скучал!

Саламандра лизнула его в щеку горячим языком и ткнулась носом в плечо.

— Они как брат и сестра, — улыбнулась Элис.

— Они как два сапога пара, — проворчал Игнатий, но в его голосе звучало тепло.

Вечером они устроили маленький праздник. Повара нажарили гору мяса (Тэд съел половину, Искорка — четверть, остальное — все остальные). Джайлз рассказывал смешные истории из своей призрачной жизни. Даже стража расслабилась и позволила себе выпить по кружке эльфийского эля.

А поздно ночью, когда Тэд наконец уснул, обняв Искорку, Элис и Игнатий вышли на террасу. Ночное небо было усыпано звездами — огромными, яркими, совсем не такими, как в ее мире.

— Знаешь, — тихо сказала Элис, — сегодня я поняла кое-что важное.

— Что?

— Что я действительно люблю вас. Не так, как любят работу или приключение. А так, как любят семью. Когда готова на всё. Даже на колени перед эльфом встать.

— Ты была великолепна, — сказал Игнатий. — Я никогда не забуду, как ты смотрела на Лориэля. В твоих глазах был огонь. Настоящий драконий огонь.

— Во мне нет драконьего огня.

— Есть. — Он повернул ее к себе. — Самый сильный. Огонь любви. Он горит в тебе всегда. И он согревает нас — меня и Тэда. Мы без него уже не можем.

— Игнатий…

— Ты — наше сокровище, Элис. Самое ценное. И я обещаю, что сделаю всё, чтобы ты была счастлива.

Он поцеловал ее — долго, нежно, обещающе. И Элис поняла, что это только начало. Впереди — свадьба, Аурелия (которая, кстати, так и не появилась за весь день — видимо, испугалась драконьей лихорадки), тысяча лет приключений и бесконечное счастье.

— Я люблю тебя, — шепнула она.

— И я тебя, — ответил он.

Где-то в комнате Тэд бормотал во сне, обнимая саламандру. Где-то в небе пролетала стая грифонов. А здесь, на террасе замка, стояли двое — бывшая учительница и лорд драконов — и смотрели на звезды. Навстречу новой жизни. Навсегда.