Гувернантка для Дракона

Глава 10 Урок для отца

После бала Элис проснулась с ощущением, что ее пережевали и выплюнули. Тело ломило, ноги гудели, а голова отказывалась соображать. Но на душе было тепло и светло — воспоминания о вчерашнем вечере грели лучше любого одеяла.

— Доброе утро, мисс Элис! — Джайлз материализовался в привычной манере, заставив ее подскочить. — Лорд Игнатий просил передать, что сегодня у него важные дела, и он вернется только к вечеру.

— Какие дела? — сонно спросила Элис.

— Совет клана. Обсуждают детали завтрашней церемонии. Драконы — существа педантичные, им нужно все согласовать.

— А Тэд где?

— В своей комнате. Кажется, ссорится с Искоркой.

— Ссорится? — Элис мгновенно проснулась. — Из-за чего?

— Саламандра съела его любимый рубин. Тот самый, который он собирался подарить вам на свадьбу.

Элис вздохнула и поплелась в комнату Тэда. Ее ждал новый день — полный драконьих проблем, саламандровых шалостей и, как оказалось, неожиданных педагогических вызовов.

Тэд сидел на полу посреди груды золота и смотрел на Искорку с выражлением глубочайшей обиды. Саламандра, наоборот, выглядела абсолютно счастливой — она довольно урчала и пускала маленькие радужные дымки.

— Что случилось? — спросила Элис, присаживаясь рядом.

— Она съела мой рубин! — Тэд ткнул пальцем в Искорку. — Самый красивый! Красный, как кровь дракона! Я его триста лет хранил!

— Триста? Тебе же двести!

— Ну, папа подарил, когда я родился. Сказал, что это на мою первую свадьбу. А теперь… — он всхлипнул. — Теперь его нет!

Искорка, почувствовав, что ругают именно ее, подползла к Тэду и ткнулась мордой в колено. Из ее пасти вылетел маленький дымок — на этот раз не радужный, а виновато-серый.

— Она извиняется, — перевела Элис. — Видишь, ей стыдно.

— Ничего ей не стыдно! — буркнул Тэд, но руку на голову саламандры положил. — Она просто притворяется.

— Может быть. Но она тебя любит. А рубин… рубины дело наживное. Папа еще подарит.

— Папа занят. — Тэд шмыгнул носом. — У него совет. А я тут один.

— Ты не один. Я с тобой.

— Ты скоро уйдешь.

— Куда?

— Ну… вы же поженитесь с папой. У вас будут свои дела. А я останусь один.

Элис посмотрела на него и поняла, что перед ней не просто капризный дракончик. Перед ней ребенок, который боится, что его снова бросят. Мать погибла, отец вечно занят, а теперь появилась она — и тоже может исчезнуть.

— Тэд, — сказала она серьезно, — послушай меня. Я никуда не денусь. Даже когда мы поженимся, я останусь с тобой. Я буду твоей мамой. А мамы не бросают детей. Никогда.

— Правда? — в его глазах затеплилась надежда.

— Правда. И знаешь что? Давай сегодня устроим день только для нас. Без папы, без гостей, без всех. Только ты, я и Искорка. Что скажешь?

— А можно? — Тэд оживился. — А что мы будем делать?

— Всё, что захочешь. Хочешь — в сокровищнице играть. Хочешь — летать. Хочешь — уроки прогулять.

— УРОКИ ПРОГУЛЯТЬ? — Тэд подскочил так, что Искорка от неожиданности чихнула огненным шариком. — Ты разрешаешь прогулять уроки?

— Один день можно. В конце концов, у меня сегодня выходной.

— УРА! — заорал Тэд. — Искорка, слышишь? Мы идем гулять!

Саламандра, не очень понимающая, чему радоваться, но поддерживая общий настрой, принялась наворачивать круги, урча и пуская дым фонтаном.

— Только одно условие, — добавила Элис. — Мы идем не просто гулять. Мы идем… учиться.

— Опять учиться? — Тэд скис.

— По-другому. Не за партой, а в поле. Я хочу показать тебе кое-что интересное. То, чему тебя папа точно не учил.

— А чему?

— Увидишь.

Они вышли из замка через потайной ход, который показал Джайлз (призрак был счастлив участвовать в заговоре против лорда). Элис вела Тэда за руку, Искорка бежала следом, периодически пытаясь поймать бабочек — правда, после контакта с ее языком бабочки превращались в пепел.

— Элис, а куда мы идем? — в сотый раз спросил Тэд.

— К озеру. Там есть одно место…

Они вышли на поляну у подножия горы. Озеро лежало перед ними — идеально круглое, бирюзовое, с парящими над водой светящимися стрекозами.

— Красиво, — сказал Тэд. — И что мы будем здесь делать?

— Смотреть, — ответила Элис, усаживаясь на траву. — Просто смотреть.

— Смотреть? — Тэд скривился. — Это скучно!

— Ты никогда не пробовал просто смотреть. Садись рядом.

Тэд нехотя плюхнулся рядом. Искорка свернулась клубочком у его ног и задремала.

— Смотри, — Элис показала на озеро. — Видишь, как вода переливается? Это из-за магии. А вон там, у берега, плавают рыбки. Золотые, видишь?

— Вижу. — Тэд прищурился. — Они вкусные?

— Не знаю. Но они красивые. Просто красивые. Не для того, чтобы их есть или ловить. А чтобы любоваться.

— Зачем любоваться тем, что нельзя съесть?

— Затем, что в мире есть вещи, которые не обязательно потреблять. Можно просто смотреть и радоваться, что они есть. Облака, например. Или закат. Или эта вода.

Тэд задумался. Он смотрел на озеро, на рыбок, на стрекоз, и в его глазах происходило что-то новое.

— А знаешь, — сказал он вдруг, — я никогда не замечал, что стрекозы светятся.

— Потому что ты всегда смотрел на них как на еду или как на помеху. А если смотреть как на… чудо, то видишь по-другому.

— Чудо, — повторил Тэд, смакуя слово. — Это как магия?

— Это и есть магия. Самая настоящая.

Они сидели на берегу до самого обеда. Тэд научился различать оттенки воды, считать стрекоз (правда, они постоянно улетали), замечать, как меняются облака. Искорка проснулась, попыталась поймать рыбку, но Элис объяснила, что рыбок ловить нельзя — они такие же живые, как и она. Саламандра обиделась, но потом увидела бабочку и успокоилась.

— Элис, — сказал Тэд, когда солнце поднялось высоко, — а папа умеет так смотреть?

— Не знаю. А ты у него спроси.

— Он всегда занят. Совет, дела, драконы…

— Может, он просто не знает, как это важно. Может, ему никто не показывал.

— А ты покажешь?

— Я попробую.

Они вернулись в замок к вечеру. Игнатий уже ждал их — ходил по гостиной взад-вперед, явно нервничая.

— Где вы были? — выпалил он, едва они вошли. — Я обыскался! Джайлз сказал, что вы ушли через потайной ход, но куда — не знает!

— Мы гуляли, — спокойно ответила Элис. — К озеру ходили.

— Одни? Без охраны? Это же опасно!

— Там никого не было. Только мы, вода и стрекозы.

— Стрекозы? — Игнатий опешил. — Вы ходили смотреть на стрекоз?

— Да. И Тэду понравилось. Правда, Тэд?

— Правда, — подтвердил Тэд. — Пап, а ты знал, что стрекозы светятся? И что вода в озере бирюзовая, потому что в ней магия растворена? И что облака похожи на драконов, если долго смотреть?

Игнатий посмотрел на сына, на Элис, снова на сына.

— Ты… ты чему его учишь? — спросил он растерянно.

— Смотреть, — ответила Элис. — Просто смотреть. Видеть красоту вокруг. То, чему вы, драконы, не учите своих детей, потому что заняты войнами, сокровищами и политикой.

Игнатий замолчал. В его глазах мелькнуло что-то похожее на стыд.

— Я… я правда не умею, — признался он тихо. — Меня никто не учил. Мой отец учил меня сражаться, охотиться, править. А смотреть на облака… это казалось глупостью.

— Это не глупость, — возразила Элис. — Это жизнь. Настоящая, живая, прекрасная. И твой сын имеет право это знать.

— Научи меня, — вдруг сказал Игнатий.

— Что?

— Научи меня. Смотреть. Как ты умеешь.

Элис посмотрела на него — на этого могущественного лорда, который стоял перед ней, как нашкодивший ученик, и просил о самом простом уроке в мире.

— Хорошо, — сказала она. — Завтра. На рассвете. Идем к озеру. Втроем.

— А можно с Искоркой? — встрял Тэд.

— Можно и с Искоркой.

На рассвете они стояли на берегу озера — Элис, Игнатий, Тэд и слегка сонная саламандра. Солнце только начинало подниматься из-за гор, окрашивая небо в розовый и золотой.

— Смотри, — сказала Элис, показывая на восток. — Видишь, как просыпается свет? Сначала он касается верхушек гор, потом спускается ниже, ниже… А теперь посмотри на озеро. Видишь, как меняется цвет?

Игнатий смотрел. Долго, пристально, будто видел это впервые в жизни.

— Красиво, — сказал он наконец. — Я никогда не замечал.

— Потому что всегда смотрел, но не видел. Это разные вещи.

— А облака? — подал голос Тэд. — Пап, смотри на облака! Вон то похоже на дракона, правда?

— Правда, — согласился Игнатий. — А вон то — на корабль.

— А вон то — на Искорку, когда она спит!

Саламандра, услышав свое имя, ткнулась носом в Тэда и довольно заурчала.

Они просидели на берегу до самого завтрака. Игнатий учился смотреть на мир — не как на добычу, не как на поле битвы, не как на источник богатства. Просто смотреть. Видеть красоту. Радоваться мелочам.

— Спасибо, — сказал он, когда они возвращались в замок. — За этот урок.

— Это не урок, — улыбнулась Элис. — Это подарок. Тебе и Тэду.

— Ты — лучший подарок, который у нас есть, — серьезно сказал Игнатий.

— Пап, а можно мы теперь каждое утро будем так делать? — спросил Тэд. — Смотреть на рассвет?

— Можно, — кивнул Игнатий. — Каждое утро.

— И на закат?

— И на закат.

— И на звезды?

— И на звезды.

— Ура! — Тэд подпрыгнул и побежал вперед, распугивая мелких зверушек. — У меня самая лучшая семья!

Искорка понеслась за ним, урча и пуская дым. Элис и Игнатий шли следом, держась за руки.

— Знаешь, — тихо сказал Игнатий, — я думал, что знаю всё о любви. Драконья любовь — это страсть, собственничество, желание обладать. Но ты показала мне другую любовь. Нежную, терпеливую, учащую.

— Это материнская любовь, — ответила Элис. — Она другая. Она не требует, она отдает.

— Ты отдала нам так много. Себя, свое время, свое сердце.

— А вы дали мне взамен семью. Это дороже любых сокровищ.

Он остановился и повернул ее к себе.

— Завтра наша свадьба, — сказал он. — Ты не передумала?

— Ни за что.

— Даже после того, как узнала, что я не умею смотреть на облака?

— Тем более после этого. — Она улыбнулась. — Тебя есть чему учить. А я люблю учить.

— Учить дракона?

— Учить любить. Это самое важное.

Он поцеловал ее — легко, нежно, благодарно. А где-то впереди Тэд уже кричал, что видит в облаке дракона, который похож на папу, и Искорка согласно урчала, и мир просыпался для нового дня — дня перед свадьбой, дня перед новой жизнью, дня, полного любви и обещаний.

— Завтра, — прошептала Элис.

— Завтра, — эхом отозвался Игнатий.

И они пошли дальше — навстречу своему завтра. Вместе. Навсегда.