Гувернантка для Дракона

Глава 7 Соперница из прошлых эпох

Утро началось с того, что Джайлз материализовался прямо над Элис с криком:

— Мисс Элис! Там это… там она!

— Кто — она? — Элис подскочила на кровати, хватаясь за сердце. — Пожар? Война? Тэд опять поджег библиотеку?

— Хуже, мисс! — Призрак выглядел так взволнованно, как только может выглядеть существо, у которого нет ни одного живого нерва. — Прибыла леди Аурелия!

— Кто?

— Бывшая невеста лорда Игнатия! — выпалил Джайлз и тут же прикусил прозрачный язык, поняв, что сболтнул лишнее.

Элис замерла. Бывшая невеста. Эти два слова прозвучали как гром среди ясного неба.

— И что ей нужно? — спросила она как можно спокойнее.

— Не могу знать, мисс. Но она… она очень настойчиво требует встречи с лордом. И уже успела высказать несколько… э… комплиментов в адрес новой гувернантки.

— Комплиментов?

— Она назвала вас «временной помехой» и «забавной игрушкой». — Джайлз потупился. — Простите, мисс, что передаю дословно.

Элис медленно встала, накинула халат и подошла к окну. Во внутреннем дворе замка стояла драконица. В прямом смысле — в человеческом обличье она была ростом под два метра, с идеальной фигурой, длинными серебристыми волосами и лицом, которое могло бы украсить обложку любого магического журнала. Она была одета в сверкающее платье, которое, кажется, было соткано из чистой магии, и смотрела на замок с выражением хозяйки, вернувшейся в свои владения.

— Красивая, — констатировала Элис.

— Очень, — согласился Джайлз и тут же добавил: — Но вы не переживайте, мисс! У лорда к ней давно ничего нет!

— А у нее к нему?

— Ну… — призрак замялся. — Она, скажем так, не оставляет надежд.

— Понятно. — Элис отошла от окна и начала одеваться. Быстро, решительно, с тем выражением лица, которое когда-то заставляло двоечников пересаживаться на первые парты. — Где Игнатий?

— В тронном зале. Принимает гостью.

— Прекрасно. Я скоро буду.

Тронный зал гудел от напряжения. Элис вошла незаметно и встала в тени колонны, чтобы понаблюдать за происходящим.

Игнатий сидел на троне — величественный, спокойный, но Элис, знавшая его уже достаточно хорошо, заметила, как напряжены его плечи. Перед ним, в эффектной позе, стояла Аурелия. Она говорила, и ее голос звучал мелодично, но с металлическими нотками.

— … и я подумала, дорогой, что нам стоит попробовать снова. Столько лет прошло, мы оба изменились, повзрослели… Ты ведь помнишь, как нам было хорошо вместе?

— Аурелия, — голос Игнатия звучал ровно, — прошло триста лет. Мы были детьми.

— Детьми? Мне было пятьсот! Я была в самом расцвете!

— А мне — четыреста. И я уже тогда понял, что мы не подходим друг другу.

— Из-за той глупой ссоры? — Аурелия всплеснула руками. — Подумаешь, я случайно сожгла твою любимую башню!

— Ты сожгла ее намеренно, потому что я отказался лететь с тобой на охоту.

— Я была страстной натурой! — Аурелия тряхнула серебристыми волосами. — А теперь я мудрая, спокойная и готова на всё ради тебя. И ради твоего сына, конечно. Кстати, где этот очаровательный малыш?

— Тэд не малыш. Ему двести лет.

— Для дракона — малыш. — Аурелия оглянулась по сторонам. — Я слышала, ты нанял ему какую-то человеческую гувернантку? Это же смешно! Человек не может воспитать дракона! Ему нужна драконья мать!

— У Тэда есть мать, — жестко сказал Игнатий. — Она погибла. И никто не займет ее место.

— Я не претендую на ее место, — мягко сказала Аурелия, подходя ближе к трону. — Я претендую на место рядом с тобой. А Тэда я готова любить как родного. Я уже представляю, как мы будем летать втроем, охотиться, собирать сокровища…

— Мы не будем.

— Почему? — Аурелия остановилась и прищурилась. — У тебя есть кто-то другой?

Игнатий молчал. Элис затаила дыхание.

— Есть, — наконец сказал он. — И она здесь.

— Где? — Аурелия оглянулась.

— Элис, выходи, — позвал Игнатий.

Элис вышла из-за колонны. Она была в простом платье, без макияжа, с небрежно собранными волосами — и рядом с сияющей Аурелией выглядела как воробей рядом с павлином. Но она шла с высоко поднятой головой, и в ее взгляде читалось то, чего не купишь ни за какие сокровища — уверенность в себе.

— Это? — Аурелия рассмеялась — звонко, но как-то неприятно. — Это твоя избранница? Игнатий, ты шутишь? Посмотри на нее! Она же… она же человек! Она старая!

— Мне сорок семь, — спокойно сказала Элис. — По человеческим меркам — вполне цветущий возраст.

— Сорок семь! — Аурелия схватилась за сердце. — Да я в сорок семь только из яйца вылупилась! Ты понимаешь, что она умрет через пятьдесят лет? А ты будешь жить вечно!

— Пятьдесят лет с ней стоят тысячелетий с кем попало, — отрезал Игнатий.

Аурелия замерла, переваривая услышанное. Потом ее глаза сузились.

— Ах вот как, — прошипела она. — Ты серьезно. Ты выбрал эту… эту…

— Элис, — подсказала Элис. — Меня зовут Элис. И да, он выбрал. А вы, простите, кто?

— Я — Аурелия Златокрылая! Дочь верховного правителя Западных хребтов! Наследница древнего рода! Моя родословная уходит корнями в эпоху Первых Драконов!

— Очень впечатляет, — кивнула Элис. — А что вы умеете, кроме как хвастаться предками?

— Я… что? — Аурелия опешила.

— Ну, готовить умеете? Шить? Воспитывать детей? Стирать? Убирать?

— Я ДРАКОНИЦА! — взвизгнула Аурелия. — Я не занимаюсь такими низменными вещами!

— А Игнатий занимается, — спокойно сказала Элис. — Вчера, например, он помогал мне чистить картошку. И знаете, неплохо справлялся. Хотя лук заставил его плакать.

Аурелия смотрела на нее с таким ужасом, будто Элис сообщила, что Игнатий танцует канкан на балу.

— Ты… заставила… лорда драконов… чистить овощи?

— Я не заставляла. Он сам вызвался. Потому что мы — семья. А в семье все друг другу помогают.

В зале повисла тишина. Игнатий смотрел на Элис с таким выражением, будто она только что выиграла битву с армией грифонов в одиночку. Аурелия медленно наливалась краской — буквально, ее лицо становилось пунцовым.

— Ты… ты… — задохнулась она.

— Я гувернантка, — закончила за нее Элис. — И если вы приехали с визитом, добро пожаловать. Можем предложить вам чай. Правда, чайник у нас одушевленный и иногда капризничает, но мы справляемся. Если вы приехали создавать проблемы — у нас есть Тэд, саламандра Искорка и личное расположение лорда. Вам не поздоровится.

Аурелия перевела взгляд с Элис на Игнатия. Тот сидел с совершенно невозмутимым лицом, но в уголках его губ подрагивала улыбка.

— Ты позволишь этой… этой выскочке так со мной разговаривать? — спросила она.

— Эта выскочка, — медленно произнес Игнатий, — через неделю станет моей женой. Так что да, позволяю. И советую тебе быть с ней повежливее. Она, знаешь ли, умеет воспитывать. Даже драконов.

Аурелия открыла рот, закрыла, снова открыла. Потом развернулась на каблуках и вылетела из зала так стремительно, что ее магическое платье оставило за собой светящийся шлейф.

— Она уехала? — спросила Элис, когда стихли шаги.

— Нет. — Игнатий встал с трона и подошел к ней. — Она поселилась в гостевом крыле. Сказала, что не уедет, пока не увидит своими глазами, что я сделал правильный выбор.

— То есть она останется здесь? На неделю?

— Похоже на то.

— Игнатий! — Элис всплеснула руками. — Ты с ума сошел? Зачем ты позволил?

— А что я мог сделать? Вышвырнуть дочь верховного правителя? Это будет объявление войны.

— И что нам теперь делать?

— Держаться вместе. — Он взял ее за руки. — И показывать ей, что мы — семья. Настоящая. Которую не разрушить никаким драконицам из прошлого.

— Легко сказать, — вздохнула Элис. — Она же… она же богиня. Красивая, молодая, драконица. А я…

— А ты — та, кого я люблю. — Он поцеловал ее в лоб. — И этого достаточно.

К вечеру Элис поняла, что «достаточно» — это слабо сказано. Аурелия развернула настоящую кампанию по очарованию Игнатия и дискредитации Элис.

Она появилась к ужину в новом платье — еще более эффектном, чем предыдущее, с декольте, которое могло бы соперничать с Grand Canyon. Она села рядом с Игнатием, положила ногу на ногу (платье эффектно разошлось, открывая идеальную ногу) и принялась стрелять глазами.

— Игнатий, помнишь, как мы летали над Закатными пиками? — мурлыкала она. — Тот закат был самым красивым в моей жизни.

— Помню, — сухо ответил Игнатий, глядя в тарелку.

— А помнишь, как ты подарил мне тот огромный рубин? Я до сих пор его храню. Как символ нашей любви.

— Это был жест вежливости.

— Для драконов жест вежливости и есть любовь, — капризно сказала Аурелия. — Мы же не люди, нам не нужны эти глупые слова.

— А какие нужны? — подала голос Элис, разрезая мясо.

— Дела, — Аурелия посмотрела на нее с превосходством. — Драконы доказывают любовь делами. Мы сражаемся за своих избранников, мы дарим им сокровища, мы защищаем их ценой своей жизни.

— То есть, — спокойно сказала Элис, — если я сейчас встану и пойду на вас с вилкой, Игнатий должен будет меня защитить?

— Что? — Аурелия опешила. — С какой стати?

— Ну, вы же угроза. Потенциальная. Я — его избранница, вы — бывшая невеста, которая хочет его вернуть. По драконьим меркам — конфликт интересов.

— Я не угроза! — возмутилась Аурелия.

— А с какой стати я должна вам верить? — парировала Элис. — Вы приехали без приглашения, поселились в моем доме (да, я уже считаю этот замок своим), флиртуете с моим женихом и строите глазки. По человеческим меркам — это объявление войны.

Аурелия открыла рот. Закрыла. Открыла снова.

— Ты… ты не имеешь права! Ты просто человек!

— А вы просто драконица, которая не умеет готовить, не умеет убирать и не знает, как воспитывать детей. — Элис отрезала кусочек мяса и отправила в рот. — Игнатий, мясо сегодня восхитительное. Передай поварам мою благодарность.

Игнатий с трудом сдерживал смех. Тэд, который до этого молча наблюдал за перепалкой, вдруг встрял:

— А ты правда хочешь быть моей мамой? — спросил он Аурелию.

— Конечно, дорогой! — та моментально переключилась на сладкий тон. — Я буду самой лучшей мамой на свете! Мы будем летать, охотиться, я научу тебя всему, что знаю!

— А ты умеешь читать сказки на ночь?

— Сказки? — Аурелия поморщилась. — Драконы не читают сказки, милый. Драконы читают карты сокровищ и летописи битв.

— А Элис читает, — сказал Тэд. — И она делает голоса. За разных героев. И когда страшно, она обнимает. А ты умеешь обнимать?

— Я… конечно умею!

— Покажи.

Аурелия растерянно посмотрела на Тэда, потом на свои идеальные руки, потом снова на Тэда. Поднялась, подошла к нему и неловко приобняла за плечи. Тэд замер, принюхался и чихнул.

— Ты пахнешь… странно, — сказал он. — Как старые сокровища. Сыростью. А Элис пахнет хлебом и молоком. И еще чем-то теплым. Я люблю, когда она пахнет.

Аурелия отпрянула, будто ее ударили. Элис с трудом сдерживала улыбку. Игнатий уже не сдерживался — он смеялся, прикрываясь салфеткой.

— Вы… вы настроили ребенка против меня! — выпалила Аурелия.

— Никто его не настраивал, — возразила Элис. — Просто дети чувствуют искренность. Или ее отсутствие.

— Да как ты смеешь!

— Смею. Потому что я здесь живу, здесь работаю и здесь люблю. А вы — гостья. Неприятная, но гостья. Так что либо соблюдайте правила приличия, либо уезжайте.

Аурелия вскочила, опрокинув стул. Ее глаза вспыхнули драконьим огнем — буквально, зрачки засветились золотом.

— Ты пожалеешь об этом, человек! — прошипела она и вылетела из зала.

Тишина. Тэд посмотрел на Элис круглыми глазами.

— Она злая?

— Нет, милый. Она просто несчастная. Думает, что счастье можно отвоевать, а на самом деле его можно только заслужить.

— А ты заслужила?

— Я стараюсь. — Элис погладила его по голове. — Каждый день стараюсь.

Игнатий подошел, обнял их обоих.

— Знаешь, — тихо сказал он, — я думал, что видел уже всё в этой жизни. Тысячи битв, сотни интриг, десятки опасностей. Но наблюдать, как ты ставишь на место драконицу с пятитысячелетней родословной одной фразой про чистку картошки — это новое ощущение.

— Я просто сказала правду.

— В этом и сила. — Он поцеловал ее в висок. — Я люблю тебя, Элис.

— Я тоже тебя люблю. — Она повернулась и поцеловала его в губы. Легко, быстро, но с чувством.

— Фу, — сказал Тэд, закрывая глаза руками, но подглядывая сквозь пальцы. — Опять целуются. Когда вы уже поженитесь и перестанете?

— Никогда не перестанем, — заверила Элис. — И тебе придется это терпеть.

— Ладно, — вздохнул Тэд. — Я потерплю. Если ты будешь читать сказки на ночь.

— Буду. Иди умываться и спать.

— А можно Искорку с собой?

— Можно.

Тэд убежал, счастливый и довольный. Элис и Игнатий остались вдвоем в Большом зале.

— Что будем делать с Аурелией? — спросила Элис.

— Ничего. Она уедет сама, когда поймет, что у нее нет шансов.

— А если не поймет?

— Тогда мы ей поможем. — В глазах Игнатия мелькнул опасный огонек. — Драконьи методы убеждения еще никто не отменял.

— Только без членовредительства, — предупредила Элис. — Она все-таки дочь правителя.

— Обещаю быть дипломатичным.

— Я запомню.

Они стояли, обнявшись, и смотрели на закат за огромными окнами. Небо полыхало золотом и пурпуром — идеальный драконий закат.

— Красиво, — сказала Элис.

— Ты красивее, — ответил Игнатий.

— Льстец.

— Правдолюбец.

Она засмеялась и прижалась к нему крепче. Где-то вдалеке, в гостевом крыле, металась по комнате Аурелия, придумывая новые планы. Где-то в детской Тэд читал Искорке сказку — судя по звукам, саламандра урчала от удовольствия. А здесь, в центре всего этого хаоса, стояли они — бывшая учительница и будущий муж-дракон, и знали, что справятся с чем угодно. Потому что вместе.

— Элис, — тихо сказал Игнатий, — ты не жалеешь?

— О чем?

— О том, что попала сюда. В этот мир. К нам.

Она помолчала, вспоминая свою прошлую жизнь — тихую квартиру, одинокие вечера, мечты о покое.

— Ни секунды, — ответила она честно. — Покой — это скучно. А здесь — жизнь. Настоящая.

— И опасная.

— И смешная. — Она улыбнулась. — И горячая. И безумная. И… моя. Вы оба — мои.

— Навсегда?

— Навсегда.

За окном взошла луна — огромная, золотая. Где-то вдалеке завыли волки (или не волки — в этом мире могло быть всё что угодно). А в замке драконов наступала ночь, полная любви, надежд и обещаний. И это было только начало.