Гувернантка для Дракона

Эпилог Не только гувернантка

Один год спустя. Ровно год с того дня, как Людмила Семеновна Петрова открыла письмо из Пенсионного фонда и вместо заслуженного отдыха получила перемещение в другой мир, дракона в мужья, дракончика в сыновья и саламандру в домашние питомцы.

— Мама! — Тэд ворвался в спальню, даже не постучавшись. — Там эльфы приехали! С подарками! И Лориэль спрашивает, будешь ли ты на обеде!

— Тэд, — сонно пробормотала Элис, — сколько раз говорить — стучись.

— А зачем? — удивился Тэд. — Я же свой.

— Своим тоже надо стучаться. Особенно своим.

— Ладно, — легко согласился Тэд. — В следующий раз постучу. Так ты будешь?

— Буду. А папа где?

— В тронном зале. Принимает послов. Еще великаны приехали и гномы. Все хотят поздравить.

— С чем?

— С годовщиной! — Тэд посмотрел на нее как на безнадежно тупую. — Вашей свадьбы. Забыла, что ли?

Элис улыбнулась. Забыть такое было невозможно. Год назад она стояла у алтаря в платье из звездной пыли, с брошью матери Тэда на груди и кольцом бывшей соперницы на пальце. Год назад она стала законной женой лорда драконов. Год назад началась ее новая жизнь.

— Помню, — сказала она. — Просто удивительно, как быстро летит время.

— Для драконов время летит медленно, — авторитетно заявил Тэд. — Мы вообще живем долго. Но с тобой оно летит быстрее. Потому что весело.

— Спасибо, милый. — Она погладила его по голове. — Иди, скажи гостям, что я скоро буду. И проследи, чтобы Искорка не съела эльфийские подарки. Особенно те, что блестят.

— А если съест?

— Тогда придется отдавать то, что останется. В прямом смысле.

Тэд хихикнул и умчался, оставляя за собой легкий дымок — за год он так и не научился полностью контролировать драконью сущность, но теперь это выглядело не как хулиганство, а как милая особенность.

Через полчаса Элис спустилась в тронный зал. Она была в простом, но элегантном платье цвета утреннего неба, с брошью на груди и медальоном, который подарил Тэд. Волосы уложены в аккуратный пучок — эльфийки научили делать прически за пять минут, магическим способом.

Зал гудел от голосов. Эльфы переливались всеми цветами радуги, великаны возвышались над толпой, как горы, гномы сверкали золотом и драгоценными камнями. В центре, на троне, восседал Игнатий — величественный, спокойный, но при виде Элис его глаза загорелись знакомым теплом.

— Леди Элис! — провозгласил церемониймейстер. — Супруга лорда, мать наследника, спасительница клана!

Элис поморщилась — последний титул приклеился к ней после истории с охотниками, и она никак не могла от него отвязаться.

— Приветствую всех, — сказала она, проходя к трону. — Простите, что задержалась. Пришлось отгонять Искорку от подарков.

— Успешно? — поинтересовался Лориэль, подходя с бокалом эльфийского вина.

— Один фантик все-таки съела. Но он был пустой.

— Потеря невелика, — улыбнулся эльф. — Мы привезли новый. И не только.

Он щелкнул пальцами, и его свита внесла огромный сундук, украшенный цветами.

— Это от эльфийского двора. В знак уважения и благодарности за… ну, за все. За мирный договор, за дружбу, за то, что ваш сын больше не пытается нас съесть.

— Я и не пытался! — возмутился Тэд, подбегая. — Это было сто лет назад!

— Двести, — уточнил Лориэль. — Но мы не считаем. Главное — сейчас мир.

Тэд хотел возразить, но Элис вовремя погладила его по голове, и он остыл.

Сундук открыли. Внутри оказались ткани невероятной красоты, книги в драгоценных переплетах и шкатулка с украшениями.

— Это нам? — ахнула Элис.

— Вам, — подтвердил Лориэль. — И лорду, и Тэду. И даже Искорке — вон тот золотой ошейник.

Саламандра, услышав свое имя, подползла и с интересом обнюхала подарок.

— Примерь, — сказал Тэд, надевая на нее ошейник.

Искорка заурчала, покрутилась и побежала показывать обновку поварам.

— Следующие! — объявил церемониймейстер.

Великаны подарили гору меда (настоящую гору — три метра высотой), гномы — сундук самоцветов, оборотни — шкуры редких зверей, даже русалки прислали жемчуг из морских глубин.

— Я чувствую себя именинницей, — шепнула Элис Игнатию, когда поток даров немного схлынул.

— Ты и есть именинница, — ответил он. — Годовщина — это же праздник невесты.

— Праздник семьи, — поправила она.

— Тоже верно.

Он взял ее за руку, и они вышли в центр зала, где уже накрывали столы для пира.

Пир удался на славу. Гости ели, пили, танцевали и снова ели. Тэд умудрился подружиться с детьми эльфов и великанов — они носились по залу, играя в салочки, и никто никого не пытался съесть. Прогресс.

Искорка, наевшись эльфийских сладостей, уснула прямо под столом, урча во сне и пуская радужные дымки.

— Смотри, — показала Элис Игнатию. — Она во сне счастлива.

— Она всегда счастлива, — усмехнулся он. — Особенно когда рядом Тэд.

— Как и мы.

Они сидели рядом, держась за руки, и смотрели на это веселье. На своих гостей, на своего сына, на свою жизнь.

— Знаешь, — тихо сказала Элис, — год назад я стояла здесь и думала, что сошла с ума. Что это какой-то странный сон, и я сейчас проснусь в своей квартире, с газетой и чашкой чая.

— А сейчас?

— А сейчас я знаю, что это не сон. Это явь. Самая прекрасная явь в моей жизни.

— Даже несмотря на охотников, драконью лихорадку, Аурелию и Искорку, которая ест всё подряд?

— Особенно несмотря на это. — Она улыбнулась. — Это и есть жизнь. Настоящая, живая, непредсказуемая. А покой… покой я оставила в том мире. И ни капли не жалею.

Игнатий притянул ее к себе и поцеловал. Прямо посреди зала, на глазах у всех гостей. Кто-то зааплодировал, кто-то засвистел, а Тэд закричал:

— ОПЯТЬ ЦЕЛУЮТСЯ! ФУ!

— Не смотри! — крикнула Элис в ответ, не отрываясь от мужа.

— Я и не смотрю! — Тэд закрыл глаза руками, но подглядывал сквозь пальцы, довольно улыбаясь.

Поздно вечером, когда гости разъехались, а Тэд наконец уснул (обняв Искорку и потребовав, чтобы ему спели колыбельную — Элис спела, Игнатий подпевал басом, получалось ужасно, но Тэд был счастлив), они вышли на террасу.

Ночь была теплой, звездной, пахло цветами и магией. Где-то вдалеке ухали ночные птицы, плескалось озеро, и мир казался идеальным.

— Помнишь, — сказала Элис, — ровно год назад я стояла здесь и думала, что моя жизнь кончена?

— Помню. — Игнатий обнял ее за плечи. — А я думал, что моя жизнь только начинается.

— И не ошибся?

— Ни разу.

Они смотрели на звезды. Большая Медведица здесь называлась Большим Драконом, и Элис уже привыкла к этому.

— Игнатий, — сказала она вдруг, — а ты не жалеешь, что выбрал меня? Ведь мог бы найти драконицу, молодую, красивую, с родословной…

— Элис. — Он повернул ее к себе. — Сколько раз тебе говорить? Ты — единственная. Ты — та, кто нужен мне. Та, кто нужен Тэду. Та, без кого этот замок — просто груда камней.

— Но драконицы…

— Драконицы живут тысячу лет и ничего не понимают в жизни. А ты… ты за один год научила нас большему, чем мы узнали за столетия. Ты научила нас смеяться, любить, прощать. Ты научила нас быть семьей.

— Я просто делала то, что должна.

— Ты делала то, что умеешь лучше всего. — Он улыбнулся. — Воспитывала. Сначала Тэда, потом меня, потом всех нас. Ты — не просто гувернантка, Элис. Ты — сердце этого замка. Его душа. Его совесть.

— А кто ты?

— Я — твой муж. Твой дракон. Твой навсегда.

Она прижалась к нему, слушая, как бьется его сердце — ровно, сильно, уверенно.

— Знаешь, — сказала она задумчиво, — а ведь я действительно мечтала о покое. Тихая пенсия, вязание, огород… Скука смертная.

— А сейчас?

— Сейчас у меня дракон-муж, дракончик-сын, саламандра-пироманка, сотня родственников, которые то приезжают в гости, то нападают на замок, и вечная жизнь впереди. — Она усмехнулась. — Покой мне больше не светит.

— Прости, что разрушил твои мечты.

— Не разрушил. — Она подняла на него глаза. — Ты подарил мне новые. Лучше.

Он поцеловал ее — легко, нежно, благодарно.

— Я люблю тебя, Элис.

— И я тебя, Игнатий.

Где-то в комнате Тэд бормотал во сне: «Искорка, не ешь мою подушку… она невкусная…» Где-то на кухне гоблины-повара обсуждали меню на завтра. Где-то в небе пролетали грифоны, патрулируя границы.

А здесь, на террасе, стояли двое — бывшая учительница и лорд драконов — и смотрели на звезды. Впереди у них была вечность. Целая вечность, чтобы любить, смеяться, воспитывать и жить.

— Элис, — сказал Игнатий, когда луна поднялась высоко.

— Мм?

— Ты счастлива?

— Бесконечно. А ты?

— Я нашел свое сокровище. Не в сундуке, не в горе золота. Здесь, рядом с собой. — Он прижал ее крепче. — И это сокровище — ты.

— Льстец.

— Правдолюбец.

Она засмеялась и поцеловала его. А где-то в вышине звезды сложились в новое созвездие — женщину, дракона и маленькую саламандру. В честь самой необычной гувернантки в мире магии.

Покой подождет. Ему и так полжизни отдали. Теперь пришло время жить — по-настоящему, горячо, весело и бесконечно.

Навсегда.

КОНЕЦ