Госпожа Болотной Равнины 2

Глава 5

Глава 5

Сопротивляясь преступнику, вы мешаете полиции расследовать ваше убийство!

- Ну что, попытка номер три? Или может ну его, этот магазин? – я неуверенно посмотрела на домового – я могу взвару выпить и всё, у тебя моркови ещё фунта два, не меньше. Посидим дома, ты мне покажешь, как ты так ловко управляешься с микроволновкой?

Я была готова отступить и остаться дома, наплевав на всё.

- Ага! Щас! Ты это самое, ишь чо удумала – обязанностями своими манкировать! Эдак мы далеко не уйдём. Надо, Федя, надо. Однако же, и пускать тоби одну боязно до жути, мало ли чего стрясётси. С этого – то, с пустоголового, с волка твоего, спросу нету никакого, так что ровно одна останесси… ты погодь, есть у меня мысля одна… на чёрный день берёг, да хто ж знал, что он так скоро наступит?

Домовой умчался, бодро мелькая лаптями, залез в кладовку, и принялся там рыться, нещадно ругая бедную бабулю.

- Нет, вы токмо полюбуйтися на это дело? Вот Анька чо делает? Взяла и засунула тулупчик такой справный в ентое срамное место! Да ему же сносу нет – далее домовой показался с немного побитой молью и слегка облезшей курткой из дублёной кожи.

Он показал мне свою находку и нырнул обратно. Далее следовало одно открытие за другим, так что до нужной ему вещи мы добрались не скоро. Но вещица стоила того, чтобы подождать – это была та самая тачанка на колёсах, которую я видела у соседских старух.

- Вот, глянь, прелесть какая! Я уж и не знаю, для каких целев бабка твоя тачанку ету купляла, токмо для меня лучшее пристанище.

Донатий выкатил эту тележку с грохотом и около трёх минут любовался на неё, после чего ловко залез внутрь, слегка там повозился, и решил, что он готов к выходу в свет. Жемчуг смотрел за всеми этими приготовлениями с особой внимательностью, и с удовольствием пошёл гулять ещё раз.

Одним словом, когда мы вышли из подъезда, на улице было уже совсем темно. Донатий немного высунулся из тачанки, и говорил мне, куда мне стоит поворачивать. Одно из колёсиков импровизированного прибежища домового не работало, и издавало неприятный скрежет при движении. Во дворах было достаточно много прогуливающихся собачников, но на меня всё – равно обращали внимание. Быть может, из-за крупного животного волчьего окраса, которое спокойно дефилировало рядом со мной. Ну или из-за того, что я передвигалась с удивительным грохотом, не забывая при этом беседовать сама с собой…

Пройдя буквально пару минут, мы вышли к большому и хорошо освещённому рынку со множеством автомобилей рядом с ним.

- Давай, подруга, шуруй увереннее. Да не бойся ты! Иди смело. Двери сами откроются… вот дура… и чо ты шарахаешься, иди дальше – глухо доносилось из сумки.

Я была красная, как рак, но старалась чётко следовать инструкциям, которые щедро и немного хаотично раздавал нечистик. Во-первых, Жемчуга мы должны были оставить снаружи здания, кроме того, нельзя было раскланиваться с проходящими мимо людьми, здороваться с хорошо одетыми торгашами и ни в коем случае не стоило торговаться о стоимости товара. Запомнив все эти странности, я гуляла по огромному рынку, любуясь на голоса многочисленных зазывал. Они рассказывали о выгодных акциях, из которых следовало, что, ежели купить два батона колбасы, то маленькая упаковка сосисок давалась бесплатно…

Я, не медля не секунды, поспешила в колбасные ряды. Ажиотажа не наблюдалось, чему я была несказанно удивлена, так же, как и тому факту, что Донатий велел мне не будь дурой и не кидаться на «халяву». Я послушно отошла от колбасных прилавков под аккомпанемент своего желудка.

В результате нашего похода на этот красивый рынок, мы разжились огромной сумкой с продуктами и двигались к выходу, мне очень понравилось расплачиваться маленькой карточкой вместо денег. Действительно, очень удобно.

Одним словом, я находилась в радостной эйфории от посещения этого заведения, да так, что меня более не смущали люди, которые обращали повышенное внимание на грохот, производимый моей тачанкой. Домовой чувствовал себя хозяином положения, едко комментировал большую часть встреченных мною людей, и отдавал мне команды двигаться к выходу.

Собственно говоря, всё, что произошло позже – было каким-то удивительным стечением обстоятельств, впрочем, всё по порядку…

Вышедши на улицу, мы прихватили сиротливо сидящего волка, и отправились домой.

Не успели мы зайти в какую-то подворотню, как впереди раздался тихий вскрик и шебуршание.

- Ну и чо встала, как статуя Свободы? Давай глянем, где беда – скомандовал Донатий.

Если честно, то «беда» была совсем близко – какой-то человек приставил к горлу пожилой женщины лезвие ножа, и требовал ту отдать деньги.

Я замерла на долю секунды, после чего выкрикнула:

- Жемчуг, взять!

Волк присел на задние лапы и стрелой понёсся к разбойнику, секунда, и раздался двухголосый вопль: бабка орала от испуга и облегчения, лиходей визжал от боли. Волк вцепился ему в руку чуть повыше запястья, так что нож валялся на земле, рука повисла плетью, а сам преступник стоял на коленях и голосил так, что испугал мою животинку. Ему вторила пострадавшая бабка. Причём, судя по её крикам, поступок Жемчуга напугал старушку на порядок больше угроз этого разбойника.

На вопли обоих пострадавших стали сбегаться люди. Бабка голосила, как ненормальная. Из её эмоционального рассказа было мало что понятно, поэтому зрители разделились на два лагеря: одни утверждали, что собачка высоко взяла, нужно было кусануть пониже, для того, чтобы такие изверги и лиходеи не могли больше размножаться, другие возмущались безответственностью хозяйки бешеного пса, которая не удосужилась надеть на своё смертельно опасное животное ошейник и поводок.

Мы же стояли под аркой, стараясь лишний раз даже не дышать. Донатий советовал мне немедля дать дёру, «пока менты не понаехали», но я будто приросла на месте. Мне ещё никогда не доводилось травить моего смирного волка на человека.

- Ну всё, прибежали эти… служители правопорядка – домовой смачно плюнул на землю, услышав звуки сирен – им только палец покажи – по самый локоть откусят. В общем так! Стой спокойно, и не рыпайся. Ничего они тебе не сделают.

Я чётко исполняла все наказы домового, но поджилки всё равно тряслись, всё-таки мой волк поранил этого преступника.

Поэтому моё сердце ушло в пятки, когда вальяжно прогуливающийся жандарм подошёл ко мне, посмотрел грустно-грустно и сообщил, что я поеду с ними. Показания дать и вообще… вдруг да запонадоблюсь. Но справедливости ради должна заметить, что нас всех троих «скопом загребли в бобик». В этой ситуации я должна была просто «не суетиться».

- Проедемте с нами, гражданочка. Собачку вашу тоже с собой возьмём – жандарм ловко взял меня под локоток.

В результате мы рядком уселись на лавки за решётку – вопящая от возмущения бабка, стонущий пострадавший грабитель и я с тележкой и волком. Всё тот же представитель правоохранительных органов повернулся к нам и слабо улыбнулся сквозь зарешечённое окно.

- Ничего! В тесноте, да не в обиде!

И мы тронулись в путь. Приехали довольно быстро, нас определили в такую же клетку, только побольше. Первой повели на допрос бедную бабулю. Она уже немного присмирела, но всё-равно время от времени пыталась высказаться о падении нравов, ужасов бытия и прочее, и прочее.

Меня допрашивали самой последней.

- Садись, пиши давай! Как дело было, что видела, как собака покусала – отрывисто сказал полицейский и дал мне самописку.

И что писать? Тележка с Донатием осталась за решёткой. Я задумалась. С чего начинать? «Давай с начала» - хмыкнул мужчина. Я важно кивнула и аккуратно вывела:

«Поскольку продуктов в квартире моей не наблюдалось, посетила меня мысль сходить на местный рынок, да принесть оттуда пару фунтов мяса, молока кринку и яиц лукошко. Споро собравшись и вышедши на улицу, я поинтересовалась у своего любимца, желает ли он составить мне компанию в этом позднем путешествии. Ответ был утвердительным, так что я…»

Господин дознаватель, который прочёл моё сочинение из-за плеча, тяжко вздохнул, буркнул что-то о «шизанутой интеллигенции», забрал бумагу, и жёстко сказал ещё раз: «Пиши, что продиктую».

- После того, как я вышла из магазина самообслуживания, прошла около трёхсот метров по направлению к моему месту проживания. Заслышав женские крики и просьбы о помощи, я поспешила исполнить свой гражданский долг…

Я старательно писала под диктовку, господин дознаватель внимательно прочёл, и сказал, что мне нужно ещё немного задержаться, и открыл дверь. В коридоре, по очереди припадая ко всем дверям, метался Донатий.

- Ох, ти ж божечки мои! Оставил девку, не успел увидеть, в какую кабинету тебя увели, споймали нас вороги, вон тот тип в «аквариуме» так и сказал тому оперу: бабку, говорит, пострадавшую, нарика одного, и бабу-убийцу сегодня приволокли. Небогатый урожай.

Так то ж мы были, вот же ей, боле некому! Значится так! Ты присутствия духа не теряй! Я до дома и обратно! Принесу тебе ножовку по металлу, в кладовке видел, и мы выберемся из темницы…

Хотя тебе пилить будет неудобно. Могут увидеть. Я пилить тогда буду.

Я шла по коридору в сопровождении господина дознавателя, в полной растерянности. Единственное, что вертелось в моей голове – почему убийца? Ведь тот парень оставался в живых. Жемчуг покусал его сильно, но не насмерть же. От укуса волка не умирают, я это точно знаю… и вторая мысль, не менее странная - как мне скрыть звук напильника? Даже если Донатия не будет видно, то его будет слышно. Поэтому я ловко ухватила за ворот рубахи уже собравшегося драпать нечистика, и мы втроём вышли в приёмник.

Там нас уже дожидался молодой человек, представившийся оперуполномоченным Авдеевым.

- Посодют тебя, Анька, вот же ей, посодют. Я взад к деду Юрасю не вернусь. Опер дурак зелёный, тот в аквариуме далеко – шваркни его чем и побёгли! Будем мы скитаться с тобой по теплотрассам – зачастил Донатий.

- Добрый вечер! Оперативный дежурный Авдеев Дмитрий Константинович. С вас уже взяли объяснения? – улыбался тот парень, которого я должна была немедленно «шваркнуть» - вот и хорошо. А собачка у вас молодец! Нападавший сегодняшний ещё по трём делам проходит, так что вы, можно сказать, доброе дело сделали, а собака ваша, так и вовсе герой! Как вы так хорошо справились с дрессурой?

Я осторожно выдохнула – неужто мне не придётся скитаться по неведомым теплотрассам? Но Донатий снизу продолжал замогильным голосом говорить о поджидающих нас несчастьях, да так, что я сказала резче, чем хотела:

- Что означают ваши слова? Что я могу быть свободна? Как же тогда быть с обвинениями меня в убийстве? И не стоит столь непонимающе на меня смотреть! Я в курсе переговоров с вашим товарищем о том, что задержана женщина убийца!

- Ну да… - с удивлением протянул господин оперуполномоченный – вот как раз перед вами в обезьяннике тётка была, так она сожителя своего ножичком кухонным пырнула по пьяной лавочке. С кем не бывает…

Донатий осёкся на полуслове. Дело в том, что он как раз рассуждал о том, какие тёплые вещи стоит взять с собой для более комфортного мытарства, а тут такая неожиданность – нам и не планировалось вменять каких-либо обвинений.

Мне же самой было так стыдно, что я не знала, куда девать глаза. И что сказать, я не знала тоже.

Парень тяжело вздохнул, немного помялся, и неожиданно сказал:

- Вы знаете, давайте я вас лучше провожу. Заодно расскажете мне, как вы так отлично выдрессировали своего пса? Ведь он даже не усомнился, прежде чем напасть на человека. Нам в кинологическую службу такие сотрудники бы очень даже пригодились! Как вы это смотрите?

Я не смотрела никак. Очень хотела есть и спать. В именно таком порядке, хотя мне было уже не принципиально.

Мы продвигались в сторону дома. Я везла с грохотом тележку, Донатий, который выглядывал оттуда, беспрестанно что-то бурчал, господин полицейский – «для тебя просто Дима» - вещал что-то о моих гениальных талантах в области дрессуры животных, которые я зарываю в землю… я устало шла вперёд, мечтая уже хотя бы просто лечь в свою постель.

Возле подъезда мы увидели Мишаню, преподавателя физики в моей школе и очень милого парня. С букетом цветов. И нервно прохаживающегося рядом Виталика.

Донатий резко бросил бубнить гадости, его настроение явно улучшилось, да так, что он даже наполовину высунулся из котомки, и страстно зашептал:

- Чтой то будет! Ох ти мнеченьки, чтой –то стрясётся!

Свои глаза-плошки он выпучил от удовольствия, и озорно мне подмигнул:

- А вечер перестаёт быть томным!