Госпожа Болотной Равнины 2

Глава 24

Глава 24

По улице моей который год

звучат шаги — мои друзья уходят.

Друзей моих медлительный уход

той темноте за окнами угоден.

Белла Ахмадулина

Бабуля наотрез отказалась оставаться на отдых в нашем доме, заявив, что её «масечка» не способна долго общаться с Бусинкой. Скажу сразу, что мы не настаивали, так что отпустили бабулю с чистым сердцем в гости к господам Ролан. Более того, даже Стефан решил вдруг показаться в Морском департаменте, как один из его служащих, так что наш небольшой отдых превратился практически в отпуск. Правда, не очень надолго. Что же касается той истории с воровством, в котором был замешан Адриян, то всякий раз, когда мы старались заговорить об этом, Евангелия упрямо сжимала губы и переводила разговор на другую тему.

- Госпожа! Там важная дама спрашивать вас изволила – нарушил мой одинокий тихий завтрак в саду Тихомир – что ей передать?

- Можешь не утруждать себя – я всё равно уже здесь! – бабка плюхнулась на стул рядом со мной – скажи-ка мне, милочка, что это за дела чудные творятся на свете? Дом моего зятя чудесно облицован гранитом, да и так по городу такого хватает… как же так, Аня? Бабушка работает, ночами не спит, о нашем благе печётся, вот давече три корабля отчалили из гавани Румы с нашим товаром в Ольское королевство, а где она, благодарность? Я тебя спрашиваю, где она?

Госпожа Альвер укоризненно ткнула в меня круассаном, обвиняя в неблагодарности, несмотря на то, что все договорённости с нашей стороны были исполнены в полном объёме.

- Все ваши претензии прошу изложить в письменном виде – не повелась я на бабкину провокацию.

- Хм… расскажи мне лучше про те чудесные камешки, которые ты добываешь недалече от столицы – с улыбкой попросила бабуля, изменив тон.

- Если вы имеете в виду гранит, то его добываем самую малость, да и то, в основном, в не сезон. Дело в том, что у этого камня слишком высокая себестоимость, так что позволить себе подобное излишество могут немногие. Поэтому, если вы лелеете мысль продать гранит в Ольшу, то вы жестоко ошибаетесь – со вздохом сказала я. Дело в том, что бабулино любопытство легче утолить сразу, не доводя до эсксцессов.

Евангелия отмахнулась от меня, как от надоедливой мухи, и оживлённо изрекла:

- Что бы вы без бабушки делали, пошли бы по миру, особенно ты, Анька! Хорошо хоть девчонка у тебя шустрая, да сразу видно, что умом не обижена… впрочем, сейчас не об этом… как ты знаешь, существует государственный заказ на ремонт государевых учреждений, кто получит этот заказ – неведомо никому. Так вот, одна милая старушка очень даже может поспособствовать тому, чтобы именно мы его получили. Как тебе моя мысль, а? Просто после этого гадёныша, сыночка моего, осталась бабушка у разбитого корыта, так пожалел бы кто, поддержал малостью какой?!

Я внимательно смотрела в лицо «милой старушки» и прекрасно понимала, что она с «гадёныша» ещё своё возьмёт, так что на жалость давит совершенно напрасно. Что же касательного местного «тендера», то неплохо бы проконсультироваться про это с господином Ренаром, всё-таки он занимается у нас строительством, да и всем проектом в целом. Неужто и тут может окольными путями повлиять дорогой родственник госпожи Евангелии и по совместительству столичный губернатор? Ну вот как тут не вспомнить Отчизну?

Так! Стоп! А что сказала бабка Ванга про «шуструю девчонку»? Мне сейчас стало не очень хорошо, но я держалась молодцом.

- Вы угощайтесь, госпожа Евангелия! В столице потрясающая выпечка! Так что вы там говорили про Элизу? Она и вправду милая девочка.

- Не стану отрицать очевидного… славная, да, очень! Она предложила мне погулять с моей крошкой, правда, за определённую плату – бабка недовольно поджала губы.

Я только успела посетовать на плохое воспитание моего ребёнка, как он сам появился во всей красе, неся корзинку маленькой Жюли. Я немного удивилась – дело в том, что бабкина собачонка всегда выглядывала из своей корзины, норовя при каждом удобном случае стартануть «на вольные хлеба». Но не сегодня. Жюли вжалась в свою подстилку и дрожала, как осиновый лист. Я невольно покосилась на застывшую бабу Вангу – она распереживалась, что Лиза недостаточно качественно с ней погуляла.

Как позже выяснилось – прогулка была более, чем насыщенной, так что Жюли, как я предполагаю, запомнила о ней на всю жизнь. Впрочем, всё по-порядку. Едва только дорогая Евангелия зашла в наш сад, то она была встречена моим заботливым ребёнком, который предложил бабушке не утруждаться самой, и выгулять милую крошку Жюли в соседнем парке. Там имелся отличный пруд, очаровательный горбатый мостик через него и прекрасные тенистые беседки. Вокруг прогуливалась только приличная публика, строгие господа и молодые дамы с детьми любили кормить жирных наглых уток и плавать на маленьких лодочках по озеру… одним словом – красота! Вот именно там и хотела Лизаветка выгулять бабулину собачку для утреннего моциона.

После получения гонорара за услуги собачьей няни, Элиза заглянула в детскую комнату в поисках Эсфирь Соломоновны, но застала её крайне занятой задушевными беседами с Антоном. Дело в том, что по малолетству своему она не имела права выходить из дома одна и прекрасно знала это, с другой стороны – «деньги плочены», ответственности на себя взяты, а Лиза к таким вещам относилась максимально серьёзно, поэтому решилась на прогулку с собачкой. Бусинка была приглашена с собою просто для настроения.

Поначалу прогулка проходила просто замечательно – Лизка пёрла корзинку, показывая собачонке самые красивые места парка. На горбатом мостике группа людей кормила неповоротливых уток хлебушком, бросая его в воду под радостные визги дамочек. Бусинка оценила возможную щедрость людей и здраво решила, что есть животные, которые гораздо сильнее недоедают, чем эти гадкие птицы, поэтому помчала к воде. Лизины увещевания Бусинка проигнорировала, она так всегда делала, когда её интересы в корне не совпадали с нашими. Сегодняшний день не стал исключением, поэтому волчица с жуткими брызгами прыгнула в воду и поплыла завоёвывать «своё место под солнцем». В результате хлебушек не успевал даже намокнуть, поскольку Бусинка, наподобие дельфина выпрыгивала на лету, ловя угощение.

Утки были посрамлены, люди довольны, Бусинка сыта. Лизонька взирала на всё это действо с бережочка с чувством гордости и умиления. Но тут в корзинке тихо завозилась Жюли, моя дочь посчитала это добрым знаком, вытащила бедняжку, и посадила на газон. Скажу сразу, быть может, Жюли не была готова вот так резко сменить безопасность привычной корзины на полный опасностей большой мир. Во всяком случае, она сделала слабую попытку заползти обратно в уют и тишину. Но не тут-то было! Если уж мой ребёнок взял с кого деньги – всё будет исполнено по максимуму. Поэтому попытка вернуться на своё привычное место обитания было в корне пресечена – «гулять, так гулять»! А тут ещё из воды вылезла вполне довольная жизнью Бусинка. А водные процедуры – это всегда хорошо, а если в процессе помывки ещё можно слегка перекусить? Так сказать, два в одном?

Детское сердце забилось быстрее – этак её бабушка сильнее похвалит: с собачкой погуляла, вымыла ее, да ещё сверху и накормить успела! Ну просто чудо, а не ребёнок! Алексо часто называли «чудом» в присутствии Лизаветы, и ей было немножко завидно, зато сейчас выпал такой шанс! Только вот маленькая собачка не слишком хотела мыться. Хорошо, что Лиза была непреклонна: «Эх, была небыла!» - подумала она и с размаху запулила Жюли на середину прудика. Быть может, Жюли не часто раньше приходилось летать, возможно, даже реже, чем мыться в пруду, но своя жизнь показалось собачке дороже, и она поплыла, судорожно загребая лапками. А, доплыв до берега и слабо отряхнувшись, немного полежала на газоне.

Ну как тут было ребёнку не пригорюниться? Зато можно было вытереть собачку подолом своего платья. Теперь Жюли уже не напоминала крысу, а просто мокрую и несчастную собаку, поскольку шёрстка отказывалась вот так быстро высыхать. А если не будет той самой шёрстки, то и сохнуть будет нечему! Логично? Вполне логично! Ребёнок кивнул своим мыслям, и отправился домой. Она прекрасно знала, что у Тихомира в маленькой каморочке были инструменты, которыми он работал в саду. Вот, допустим, садовые ножницы для обрезки веток деревьев чудесно подошли для фигурной стрижки маленьких собачек. Жюли не сопротивлялась, она просто сидела на своей подстилочке и тихонько скулила.

- Сейчас, сейчас, совсем немножко осталось – утешал её заботливый ребёнок…

Всё это мы выяснили гораздо позже, а сейчас на нас смотрела счастливая Лизонька, протягивая доброй бабушке корзинку с её любимицей. От бабкиного крика сорвались вороны с веток соседних деревьев…

Спустя три часа увещеваний и порядка двух литров анисовых капель, госпожа Евангелия отбыла обратно в особняк господ Ролан, а спустя пару дней она отправилась в Ораховац, не соизволив даже попрощаться с нами. Но мы не обиделись на старушку – если весть о казнокраде её изрядно подкосила, то последнее происшествие её просто добило!

- Скажи мне, дорогая, ты понимаешь, что ты что-то сделала не так? – спрашивал Марко у Лизаветы.

- Конечно, папа! Я не успела взять деньги за стрижку собак – печально покаялась Элиза…

Мне оставалось только вздыхать, глядя в печальные и такие родные карие глаза с золотыми искорками…

Лето в хлопотах и заботах пролетело незаметно, а после него и осень. Мы всё-таки выиграли тот злосчастный «государственный тендер» по ремонту и благоустройству госучреждений. Как у нас это вышло – понятия не имею, знаю только лишь то, что теперь небольшая часть активов нашей дорожной концессии принадлежит свояченице столичного губернатора… работы господину Ренар ещё прибавилось, но он не жаловался, чувствуя себя востребованным, как никогда! Ещё немного, и наше дорожное предприятие перестанет быть убыточным, и мы выйдем хотя бы в «ноль», так что перспективы были у нас самые радужные. Жаль только, что пришлось искать нового регионального управляющего для ВаЛим, поскольку Милинке пришлось на время покинуть эту должность – двое детей, что тут скажешь!

Стефан, когда узнал, что к его сыночку-шалунишке добавится сестрёнка или братик, так обрадовался, что отправился во внеочередной рейд к холодным морям воерингов, где и пробыл несколько месяцев… но тут уж как Родина прикажет, мы всё прекрасно понимаем! Из Ораховаца новости мы получаем регулярно, спасибо дорогому ювелиру Михаилу, который так нежно любит свою матушку. Именно он поведал нам любопытную весть – мол, этим летом довелось нашей дорогой госпоже Евангелии побывать в гостях у младшей сестрицы, а по возвращению своему неприятность произошла с её сыном – Адрияном. Решил тот на старость лет податься в последователи Семина и отказаться от всего суетного и мирского, значит, и отправился он жить из Ораховаца в один маленький городок неподалёку, в небольшой домик, который очень сильно отличался от помпезной роскоши особняка Альвер.

Да только не нужны были все эти пышности Адрияну, ибо решил он провести остаток своих дней в аскезе и молитвах. Евангелия погоревала, погоревала, а сделать ничего не смогла! Слава Семину, что остался у неё внук Филип – будет кому наследство оставить!

Я смотрела на тихо падающие снежинки на заметённые дорожки нашего сада – садовника у нас больше не было… Уже пару раз Марко сообщал, что возьмёт метлу и тщательно подметёт, но дальше угроз дело не зашло.

- Надо бы немного изменить штат обслуги – деликатно намекала мне Милинка, и я молча кивала в ответ.

Мне казалось, что как-будто вчера Надия стеснительно подошла ко мне и попросила прийти в их с Тихомиром комнатку, которую они заняли в доме три года назад после моих долгих уговоров, сказала, будто Тихомир плох совсем, и не встаёт с постели который день. Я подорвалась в испуге, но перед самой дверью будто оторопь взяла – неужто это происходит на самом деле? Я повернула ручку двери, и тихо вошла.

- Кто там? – я с трудом узнала голос нашего садовника.

- Это я, Анелия! – я подошла ближе.

- Я не знаю, кто ты, но ты точно не Анелия Эдор! – губы старика тронула лёгкая улыбка – я всю жизнь, с самого рождения знал эту девочку, и она – не ты! Она всегда была очень необычной девочкой, всех боялась, даже мышиного писка в подвале, и ей бы никогда не пришло в голову поселить нас в господском доме, про остальное молчу. Нет, она была очень хорошей и доброй… но ты – не она! Как тебя зовут?

- Меня зовут Аня! – сквозь слёзы сказала я.

- Аннушка! – старик погладил меня по голове, и тут уж я не выдержала – единственный человек, который меня так называл – мой дед Митяй, и я помню, как страшно мне было после его смерти, как плакала мама и всхлипывала Соня, и мне будто снова стало десять лет…

- Не плачь, Аннушка! – повторил Тихомир.

- Не умирай, деда, не умирай! Я буду вести себя хорошо, и учиться тоже! – я сидела возле кровати старика и плакала навзрыд…

А сейчас я смотрела в окно, и видела, как Марко снял перчатки, и неуклюже пытается расчистить снег здоровой лопатой.