Жена тёмного князя (СИ)

Глава 7

Обед прошел не очень хорошо. Я болтала ложкой в бульоне с зомби-рыбой и никак не могла заставить себя проглотить ни кусочка. И зачем я, вообще, затеяла этот разговор? Вот уж точно, меньше знаешь, крепче спишь. Из-за стола я встала голодной, полным отсутствием аппетита и легкой тошнотой. Борис с таким смаком обсасывал кости упокоенных зомби, что мне было не по себе.

— Тебе все равно придется их есть, — резонно заметил Борис.

Я кивнула. Я прекрасно понимала, что глупо отказываться от еды, которую ела на протяжении нескольких месяцев. Но никакие уговоры не работали. Перед глазами, как в фильме, стояли толпы полусгнивших зомби в трупных пятнах, разодранной, окровавленной одежде и безумием во взгляде. И воображение рисовало точно такую же рыбу и зайцев, которых Борис приводил в нормальный вид магией. Вот только в моем понимании магия эта была сродни обману. Внешне рыба и зайцы менялись, но суть их оставалась прежней — пропитанные трупным ядом зомби.

— Сегодня на улице потеплело. Я дам тебе свою одежду. Выйдем прогуляемся. Может быть ты найдешь какие-нибудь съедобные растения, — пожалел меня Борис, когда мой желудок, расстроенный отсутствием пищи, выдал очередную руладу. — Ты и так слишком слаба, и голодать тебе ни к чему.

Я кивнула. Лучше жевать пустую крапиву, чем упокоенных мертвецов.

Сборы немного затянулись. Штаны Бориса пришлось закручивать вокруг талии в три оборота, а потом подвязывать бечевкой. Точно так же поступили с теплой рубахой, вырез которой был слишком велик для моих тощих плеч. Пришлось собрать ворот на живую нитку, рукава засучить до середины, пояс подвязать, а подол подоткнуть, потому что иначе он болтался ниже колен.

Кожух Бориса, вообще, оказался мне не под силу. Стоило надеть его, как мои колени подламывались и я начинала шататься. Пришлось отказаться от верхней одежда и просто закутаться в одеяло.

Я, с трудом переставляя ноги, обутые в тяжелые сапоги Бориса, и опираясь на его руку, спустилась с крыльца.

Весна только-только вступила в свои права. Снег уже почти растаял, остались только неопрятные лохматые кучи серого льда под деревьями в лесу, начинавшемся метрах в ста от крыльца рындвана. Опушку, отделяя нас от леса, пересекал глубокий овраг, поросший лесом. Мы добрели до него и заглянули вниз. На дне все еще лежали сугробы.

— Хорошо бы сделать ледник, — заметила я, рассматривая дно, — летом где-то надо будет хранить рыбу и мясо. На жаре, без холодильника они быстро испортятся…

— У меня есть магический ларь, — отозвался Борис, — пару тушек туда влезет.

Я кивнула. Хотя запас в пару тушек это совсем не тот уровень, который бы меня успокоил. Дома у меня был морозильный ларь на триста сорок литров. И я все лето старательно набивала его, замораживая ягоды, фрукты, овощи и зелень.

— Скажи, — обернулась я к нему, — ты говорил, что до пятнадцати лет был крестьянином. Пахал и сеял хлеб. Но как же так вышло, что ты не умеешь хранить зерно и муку, не можешь набрать съедобные растения, не понимаешь, зачем в хозяйстве нужен большой ледник, и, вообще, ведешь себя, как аристократ в сотом поколении?

— Каждый некромант, — пожал плечами Борис, — отрекается от прошлого и посвящает свою жизнь служению Павлонии и Пресветлому князю. После этой клятвы я все забыл. Помню только какие-то образы: запах влажной земли, ощущение теплого дерева в руках и как тонут ноги в земле, когда идешь за плугом. — Он улыбнулся, — я поэтому и хотел попробовать вспахать землю. Надеялся, что смогу вспомнить еще что-нибудь…

— Мне очень жаль, — вздохнула я. — Наверное, тяжело, не помнить свое прошлое…

— Я уже привык, — улыбнулся Борис. И добавил, — а ты знаешь, как делать этот ледник? Может быть я раньше делал что-то подобное, просто забыл…

— Знаю, — тряхнула я головой, нечаянно скинув с нее шапку, которая покатилась вниз по склону оврага. — Ой!

Я растеряно смотрела вниз, моя шапка, вернее, шапка Бориса, лежала на краешке снежного сугроба на самом дне оврага.

— Ничего, я сейчас достану. Только сначала давай отведу тебя в дом. Оставлять тебя одну небезопасно. Я могу не успеть, если на тебя вдруг нападет нежить. Траву я сам соберу. Всю, которую увижу. А ты потом посмотришь, и определишь, что можно есть.

Пришлось мне согласиться. Выбора-то не было…

И вроде бы наша прогулка продлилась минут десять, не больше, и прошла я едва ли сто метров от рындвана до оврага и обратно, но вернулась уставшая так сильно, как будто бы на мне ведь день пахали. Борис помог мне скинуть с себя одеяло и пудовые сапоги, и ушел за шапкой. Вещей у нас было слишком мало, чтобы ими разбрасываться.

Я трясущимися от усталости руками, развязала узлы на рубашке и штанах. Стянула с себя огромную и тяжелую, как будто бы она была сшита из свинца, одежду и оставив все лежать прямо на полу, прилегла на кровать решив отдохнуть пару минут. Не думала, что я стала настолько слабой после болезни. Псиц, дремавший в своем любимом тапке проснулся и, жалобно скуля, кое-как по висевшему до пола покрывалу взобрался ко мне на постель. Подошел и ткнулся мокрым носом в лицо.

— Пузик, погоди, я так устала, — вздохнула я, обняла и прижала зверика к себе. — Давай немного полежим, а потом я дам тебе вкусненьких червячков…

Псиц одобрительно заурчал и прижался к моей груди крошечным телом. Его хвостик немного щекотал мне лицо, но у меня не было сил даже отодвинуть его от носа. Так я и заснула…

— Тише, Пузик, — услышала я еле слышный шепот Бориса, — не шуми ты так. Ася же спит. — Псиц не слушал его и жалобно поскуливал, как будто бы что-то требуя. — На, держи, безобразник, своего червяка. Погоди, дай, достану побольше. — Пузик возмущенно заверещал, и Борис сдался, — на-на… ешь. Обжора… Не понимаю, почему ты так сильно отличаешься от той нежити, которую я видел в Пределах? Неужели Ася права, и ты такой, потому что вокруг темные земли? Но если это так, то выходит все наши знания о нежити неверны? Тьма! Сколько в тебя лезет, приятель? — зашептал Борис в ответ на возмущенный писк Пузика.

Это было так мило, что я невольно начала улыбаться. Открыла глаза. Борис сидел на полу, рядом с мешками и выбирал из муки мучных червей. Рядом скакал Пузик, дергая пушистым хвостом от нетерпения. Борис выбрал горсть личинок и подставил ладонь нежити, которая с урчанием, трясясь всем телом, принялась пожирать насекомых из Пределов жизни…

— Пожалуй, — Борис потрепал малыша по холке, — надо попробовать приглядеться к местной нежити… Может быть все не так плохо, как кажется, а?

Пузик одобрительно зафыркал, как будто бы соглашаясь с Борисом. А он наконец-то заметил, что я проснулась.

— Отдохнула? — улыбнулся. — Я же говорил, рано тебе на улицу выходить, слабая ты еще. Вон, — кивнул он в сторону стола, на котором лежала большая куче зелени. — Набрал я тебе по пучку травы разной. Посмотри, которая в пищу годится, ту и буду приносить.

Борис снова отвернулся, и начал терроризировать Пузика, который наевшись, пытался добраться до своего тапка, чтобы поспать. Малыш определенно любил поспать. И поесть. И погладиться иногда. Но Борис удерживал его на месте, то перегораживая путь, то легким движением поворачивая в другую сторону, то просто оттаскивая за шкирку на исходную позицию. Псиц возмущенно верещал и тряс хвостом.

— Даже так? — хмурился Борис, — ты не нападаешь, когда я отнимаю у тебя еду. Ты не нападаешь, когда я не даю тебе пройти к своей норе… Но почему? Нежить, которую я видел раньше, уже давно кидалась бы на меня, чтобы убить.

Вот оно что! Я то думала между ними дружба, а это, значит, всего лишь эксперимент?!

— Хватит мучить животное, — я поднялась с постели. Мышцы слегка ныли, как после серьезной физической нагрузки. — Отпусти его. Пусть идет в свой тапок.

— Он не животное, — возразил мне Борис, тем не менее позволяя малышу провраться к тапку, — он нежить.

— Все равно, — пожала я плечами и, кое-как доковыляв на подгибающихся ногах к столу, плюхнулась на табуретку и принялась перебирать траву…

Она была совсем мелкая, светло-зеленая, как всегда бывает ранней весной. Но зато я нашла знакомые листочки мать-и-мачехи, кустики крапивы, крошечные лепестки щавеля, стебельки чистотела, лопуха и примулы… остальную траву я отложила в сторону. Возможно среди них было еще что-то съедобное или хотя бы полезное, но моих знаний ботаники на большее не хватило. А, возможно, эти растения, вообще, не были похожи на те, которые росли в моем мире. Например, вот эти мясистые фиолетовые ростки, свернутые в улитку, как папоротники, точно мне раньше не попадались.

— Борис, — позвала я его, отвлекая от борьбы с нежитью за тапок. Пузик уже начал злиться и тявкать на мучителя совсем не понарошку, — а в пределах и за пределами растения тоже разные?

— Нет, — качнул головой Борис, не поворачиваясь. Ему удалось добиться желаемого, Пузик прижался к полу и готовился напасть на его руку, которая мешала вернуться в уютное тепло войлочного тапка. — Растения одинаковые. В них же нет магии.

Я кивнула… ага, ясно. Значит побуду временно вегетарианкой. Хотя бы пару дней, чтобы адаптироваться к новым знаниям о той пище, которую ела все эти месяцы.

— Вот эту траву можно собирать, — отодвинула на край стола пучки, которые опознала. — А эти мне не знакомы.

— Хорошо, — Борис наконец-то отстал от псица, который так и не решился напасть на обидчика и сбежал от злой руки за спину Бориса. — А у меня хорошие новости. — он взглянул на меня и улыбнулся. Там в овраге, я кое-что нашел. Вон, — махнул он в сторону двери, возле которой стоял мешок с неизвестным содержимым. И добавил, — кажется, кому-то удалось избежать быстрой смерти за Пределами. Там, в овраге, небольшая пещера И судя по всему, ней довольно долго кто-то жил. Утварь, правда, гораздо хуже, чем у нас. Но я принес все, что было. И там есть подходящая одежда для тебя. Мужская, конечно, но тебя же это не смущает?

— Нет, — ответила я, не спеша радоваться. Нет, с одной стороны, новость о том, что кто-то смог выжить внушала надежду, но с другой… а вдруг Борис снял одежду с трупа? С него станется. Он даже нежить лопает так, что за ушами трещит!

— Не бойся, — догадался о моих мыслях Борис. Встал и, подойдя к двери, легко поднял мешок и сгрузил его на табуретку перед столом, — нежить сожрала его где-то в другом месте, а не в пещере. И вещи я забрал из сундука. Они чистые, только противно пахнут нафталином.

Он развязал завязки и открыл мешок… Да, он был прав. Почти. Нафталином не пахло, а воняло так, что я задохнулась и закашлялась.

Борис же усмехнулся и принялся доставать свои находки: лосины, сшитые из цельных кусков шкур, чулком снятых с задних ног оленя, брюки из плотной ткани, похожей на пропитанные чем-то джинсы, легкие летние шаровары из крашеного в темно-коричневый цвет льна, несколько тонких батистовых рубах, теплую шерстяную куртку, подбитую изнутри мехом, кожаные сапоги с высоким голенищем, сложенным гармошкой, размер которых был гораздо ближе к моему, чем огромные спожищи Бориса.

— Скорее всего все это тебе тоже будет велико, — улыбнулся он, — но ушить гораздо проще, чем мое. Думаю, мужчина, которому это принадлежало, был довольно мелким.

— Да, ты прав, — я радостно трясла тряпками, понимая, что находка, обнаруженная совершенно случайно, очень сильно облегчила мне жизнь. Мне больше не придется заворачиваться в одеяло и подвязывать рубаху, чтобы она не волочилась по земле. — Если бы я не похудела так сильно, мне все это было бы впору.

— Но это еще не все! — торжественно заявил Борис и сунул руку в мешок, став похожим на деда Мороза, — смотри!

Он вынул из пустого мешка еще один небольшой мешочек, весом около килограмма.

— Это семена! Если нам удастся их прорастить, то мы сможем устроить огород… Ну, если ты, конечно, умеешь с ним управляться. Потому что я — нет. Я тебе, конечно, помогу, — торопливо добавил он, — но я даже не смог определить, что это за семена. Я только знаю, что ни червяки, ни жуки до них не добрались…

В мешочке лежала красно-белая, идеально сохранившаяся фасоль. И таких мешочков в сундуке в пещере было целых три.

Через несколько дней я смогла выйти на улицу в человеческом виде. Немного подумав, я решила, что не стоит ушивать одежду. Не падает и ладно. Оверсайз — это даже модно. А то я может поправлюсь скоро, а купить еще один комплект у меня не получится. Ни торговых центров, ни ярмарок за Пределами нет.