Жена тёмного князя (СИ)

Глава 14

Три недели пролетели, как один миг. Но моя жизнь в лесу кардинально изменилась.

Я закончила разбирать завалы. Всю утварь, которая сохранилась в более-менее целом состоянии я перенесла к пещере. Что-то укрыла внутри, чтобы не промочили дожди, которые сейчас шли почти каждую ночь, что-то сложила аккуратными кучами, под навесом. Он не слишком хорошо удерживал воду, но тем не менее к утру внутри только слегка было влажно.

На этом навесе и на шалаше, который я почти каждый день возводила над Борисом все еще проводившим большую часть времени без сознания, я тренировалась строить. И теперь была готова приступить к строительству нашего круглого дома. Если бы кто-то еще месяц назад сказал мне, что я буду заниматься возведением жилища в одиночку, я бы посмеялась. Но сейчас мне совсем не было смешно. Напротив, я совершенно точно знала, что у меня все получится.

Я вырубила большую часть деревьев вокруг пещеры. К счастью, они не были слишком толстыми, чтобы создать мне проблемы. Срубленные деревья я очистила от сучьев и коры и разложила на подставленных поперек бревнах для просушки. В идеале из стоило бы просушить хотя бы до конца лета, но я не могла столько ждать. Дом нужен был мне как можно быстрее. Я устала жить без хотя бы какого-то минимального комфорта.

Я устроила огород, решив, что сейчас самое подходящее время для посадок. С каждым днем становилось все теплее и теплее, и я уже большую часть времени ходила без куртки. Чтобы сделать грядки, пришлось изрядно потрудиться: вырубить кустарник, выкорчевать пни, вскопать целину. Но именно тогда я убедилась, что правильно выбрала место для нашего жилища. На этой стороне ручья места для огорода не хватило, но я перекинула бревно на другую сторону и организовала грядки именно там. И земля там оказалась намного мягче, чем на этой стороне. По крайней мере я обошлась найденной в развалинах рындвана лопатой.

На грядках я посадила все, что у меня было: всю фасоль, которую Борис нашел в пещере, зерновую труху, из которой Пузик предварительно выбрал всех червей. Его страшно возмутило, что я закапываю такую ценный ресурс в землю. И он жалобно скулил и громко тявкал, выражая свое недовольство. Но я видела, среди трухи были и целые зерна. А значит у меня был шанс вырастить хотя бы что-то…

Еще я очистила берега ручья по обе стороны от моего жилища от поросли вербы и засадила рогозом. Здесь было достаточно влажно, и тепло. И я надеялась, что мне удастся развести эту полезную травку поближе к дому.

Сам ручей я тоже немного облагородила. Очистила от мусора и выкопала большую круглую яму, устраивая для себе что-то вроде ванны, бочки для полива и запасов питьевой воды в одном.

Это оказалось не так-то просто. Ямка мгновенно заливалась водой, а земля превращалась в жидкую грязь, которая никак не хотела держаться на лопате, стекая с нее вместе с водой. Пришлось пожертвовать одной кастрюлей, которой я вычерпывала воду вместе с грязью и уносила ее в огород. Решила, что эта жижа будет хороши удобрением. Запорола пару грядок, которые пришлось перекапывать заново, поскольку «удобрения» превратились в толстую плотную корку на поверхности. К счастью, эти грядки были еще пусты. Я только собиралась посадить на них кустики щавеля, которые накопала вдоль ручья.

Тем не менее с огромным трудом и нечеловеческими усилиями, мне удалось устроить «омут». Через несколько дней, когда яма наполнилась водой, а муть успокоилась и осела, я попробовала набрать и вскипятить воду. Вода немного попахивала тиной, но мой желудок принял ее довольно благосклонно. По крайней мере обошлось без отравления.

Все эти дни мы так и питались рогозной кашей и рыбой. К счастью, моя верша работала исправно, поставляя гораздо больше рыбы, чем мы могли съесть. Вернее я… Борис почти всегда отказывался от еды. И мне удавалось впихнуть в него не больше пару ложек в каждый прием пищи.

Все остатки пойманной рыбы я разделывала, и складывала на хранение в хладник только филе. Оно отлично замерзало и хранилось. По крайней мере в таком виде зомби-рыба не пыталась сбежать. А то первый мой улов, который я сложила на лед, за ночь уполз из пещеры, оставив меня без завтрака. Мне до сих пор было обидно.

Работать приходилось очень много. Я просыпалась с рассветом и падала на кучу прутьев, заменявших нам с Борисом постель уже далеко за полночь. Но теперь мои планы не казались мне невозможными, ведь рядом со мной был человек, которого я любила. И ради которого я была готова на многое.

И только одно вызывало во мне тревогу. Состояние Бориса никак не менялось. Как будто бы замерло. Краснота на покалеченной ноге оставалась на прежнем уровне, не становилась ни ярче, ни бледнее. А рана, которую я регулярно перевязывала, хотя и выглядела чистой, без гноя, совсем не затягивалась. Это было странно и совсем не правильно. Создавалось впечатление, будто бы она тоже застыла в том состоянии, в котором была изначально.

Сначала я очень сильно переживала из-за того, что нет никаких улучшений, а потом решила, что все не так плохо. Главное, и ухудшений никаких нет. Я слишком мало понимала в механике магического лечения. Может быть магия накапливается-накапливается. А потом бац! И человек становится внезапно здоровым.

Я пыталась расспросить Бориса в то короткое время, когда он приходил в себя, но он только улыбался и ничего не говорил. Возможно, у него просто не было сил. Ел он очень мало, хотя внешне никакого истощения я не заметила.

В общем, все было настолько странно, что я прекратила попытки проанализировать ситуацию и просто радовалась, что он все еще жив.

В тот день, когда все изменилось, я заготавливала жердей для нашего дома. Их нужно было так много, что я посвящала этому каждый третий день. Погода выдалась довольно жаркая, хотя с начала весны прошло слишком мало времени, для наступления лета. Я уже давно ходила без куртки и штанов, используя в качестве одежды плотные нижние юбки и рубашки Бориса. Все равно здесь меня никто не видел. На ногах я носила домашние тапки, подвязывая их к ногам, чтобы не слетали, кусками бечевки. Не самый презентабельный вид, но выбирать не приходилось, мои бальные платья не годились для работы, костюмы Бориса были слишком велика, а времени, чтобы ее ушить у меня не хватало, а одежда, которую он нашел в пещере была слишком теплой. У посторонних людей мой наряд, конечно же, вызвал бы снисходительную улыбку. Но меня никто не видел.

Я обшарила всю округу, никаких признаков, что вокруг есть хотя бы одна человеческая душа, не было. Даже Пределы, которые раньше были вроде прозрачного марева, искажающего предметы на той стороне, превратились в густые туманные завесы, которые не мог разогнать самый сильный ветер.

К обеду я уработалась так, что чуть не заснула у костра, пока готовила нашу неизменную кашу. Я клевала носом, сидя в тени нашего дерева. Жара сегодня была просто невыносимой. В моем искусственном омуте вода стала теплой, как парное молоко. И, даже окунувшись после работы, чтобы смыть пот и грязь, я совсем не освежилась.

Пузика рядом со мной тоже не было. Псиц страшно не любил жару и в последнее время предпочитал прятаться днем в пещере, там где темно и прохладно, а на охоту ходить ночью. Он как-то резко вырос, в один момент превратившись из крошечного щенка в длинноногого и несуразного подростка.

— Гур! — громкий крик незнакомой птицы, раздавшись прямо надо мной, заставил вздрогнуть. Я открыла глаза и посмотрела наверх, стараясь увидеть, кто же это так кричит. — Гур! Гур!

Большая птица, похожа на длинношеюю ворону-переростка сидела на ветке и внимательно смотрела на меня красным глазом. Я каким-то шестым чувством поняла, эта не-живая тварь очень опасна. И застыла у дерева, стараясь не двигаться, и даже не дышать.

— Гур! — закричала она снова и тяжело махая крыльями спустилась с дерева и села на землю в трех-четырех метрах от меня. — Гур! Гур! Гур! — заорала она громким, трубным голосом, от которого у меня зазвенело в ушах.

Она склонила голову и пристально уставилась на меня. Я ощутила себя добычей. За все это время я ни разу не встречала здесь ни одного животного, и ни одной птицы, которая могла бы угрожать мне.

Кроме псица, все остальные не-живые звери, были не крупнее мышки-полевки. И ни разу не рискнула напасть на меня. Птицы, которых в ветвях деревьев водилось великое множество, и которые щебетали точно так же, как обычные птицы в нашем мире, были не крупнее воробья, и тоже никак меня не донимали. Иногда подворовывали рыбью требуху, которую я использовала в качестве приманки в своих вершах, которых было уже две. И все.

— Гур! — снова крикнула птица во все горло и, подпрыгнув, приблизилась ко мне, сокращая расстояние. Еще несколько прыжков и эта тварь окажется совсем рядом, поняла я. Надо было что-то делать.

Я осторожно и очень медленно подвинула руку в сторону и схватила нож, которым только что разделывала рыбу. Не самое лучшее оружие, но топор я оставила на той делянке, где рубила жерди. Не хотела таскать его туда-сюда. И только теперь я поняла, как опрометчиво поступила.

Можно было еще воспользоваться горящей веткой, но костерок уже почти прогорел, готовить я предпочитала не на открытом огне, а на углях, чтобы не спалить кашу до черноты.

— Гур! — птица подпрыгнула снова, сокращая расстояние до пару шагов. Теперь я чувствовала даже ее запах. Очень неприятный, похожий на смесь мускуса и мокрой шерсти.

— Пошла вон, тварь! — заорала я, не выдержав напряжения и, вскочив на ноги, замахнулась столовым ножом на птицу. — Кыш! — пнула я ногой в ее сторону, словно прогоняя курицу, мешавшуюся под ногами. Он рывка с ноги слетел тапок и угодил удивленно замершей птице прямо в красный глаз.

— Гур! Гур! Гур! — возмущенно заверещала она и, неловко подпрыгнув, взлетела и умахала прочь, оставляя такую опасную добычу.

Я плюхнулась на землю… Ноги не держали… Рубашка прилипла к мокрой от пота спине, колени противно тряслись, а пальцы свело судорогой так сильно, что я с трудом смогла выпустить из рук бесполезный нож…

Первым делом я помчалась на свою делянку за топором. Пока бежала, думала. По всему выходило, что оставаться под деревом без какого-либо укрытия больше небезопасно. Эта тварь обязательно вернется. Я это чувствовала. А значит нам срочно надо уходить в пещеру. Это решение назревало давно, я честно признавалась себе, что бегать по сто раз на дню туда-сюда неудобно. Но от переезда меня отпугивали две вещи:

Первая — наш лагерь отлично просматривался с верхнего края оврага. И если б какой-то несчастный тоже оказался бы изгнан из Пределов жизни, то он непременно бы заметил нас. А пещера была скрыта за деревьями. Борис в свое время увидел ее только потому, что листья на деревьях еще не распустились.

И вторая — Борис. Я так до сих пор не придумала, как перенести раненного мужа эти несколько сотен метров. А вдруг от того, что я потревожу рану все сломается и его странное оцепенение пройдет? И его состояние начнет ухудшаться? Да, и вообще…

Но сейчас все эти риски потеряли свою актуальность. Я не могу постоянно сидеть рядом с ним и караулить мерзкую тварь. Мне нужно было работать, добывать нам пищу, строить наш дом…

Топор по-прежнему лежал там, где я его оставила. Я хватила его, и страх сразу стал отпускать. Ничего, улыбнулась я про себя, я справлюсь. Никакая мерзкая птица не помешает мне выжить. С собой я прихватила две тонкие жердины для волокуши.

Назад я шла немного дольше, длинные палки цеплялись за торчащие корни, камни и сильно замедляли передвижение. Я на мгновение представила, что будет если на том конце жердей будет лежать Борис. И запретила себе об этом думать. Иначе опускались руки.

Волокушу я сделал из веток, привязав их веревками. Получилась довольно устойчивая конструкция. На ветки положила мелкие прутья, чтобы получилось чуточку мягче, а на прутьях разложила листья рогоза. Теперь надо было как-то переложить туда Бориса.

— Прости меня, — шепнула я ему на ухо, — я не хочу делать тебе больно, но нам надо уходить в пещеру… понимаешь… эта птица… она опасна, я чувствую…

Борис ничего не ответил… Я, тяжело вздохнув, уперлась ногами в землю и изо всех сил толкнула неподвижное тело, переворачивая его на живот. Все это время и периодически поворачивала Бориса с боку на бок, чтобы не было пролежней. Но катить его мне еще не приходилось.

— И-и ра-аз, — выдохнула я, сделала шаг вперед и снова нашла упоры для ног, поднатужилась… — и-и два-а!

Борис тихо застонал, но все уже было сделано. Мне удалось переложить его… Я поправила раненную ногу, все еще закованную в деревянные лубки, и и накрыла покрывалом. Теперь предстояло самое сложное…

Я впряглась в волокушу. Жаль, что у нас нет лошадей… она справилась бы с таким грузом в два счета. А вот у меня получилось с трудом, волокуша цеплялась за каждую ветку, за каждый камень, за каждый бугорок… Каждый рывок вперед выворачивал все жилы. Я тяжело дышала и падала замертво через каждые два-три шаг.

Борис стонал. Почти беспрестанно. Я пыталась двигаться осторожнее, но у меня ничего не получалось.

Жаль, что у нас нет лошадей… Я кусала губы до крови, и тащила проклятую волокушу, которая с каждой секундой становилась все тяжелее и тяжелее.

Но когда Борис перестал стонать, стало еще страшнее. Я ползла к нему, не в силах встать на ноги и прикладывала ухо ко рту, вслушиваясь в дыхание. К счастью он пока дышал.

Мне потребовался весь остаток дня, чтобы добраться до пещеры. Постель для Бориса я устраивала в полной темноте. Я так отупела от усталости, что совсем ничего не боялась. Если бы мне сейчас попалась так напугавшая меня птица, я прошла бы мимо не обращая на тварь никакого внимания. Когда в небе стали вспыхивать звезды, я перекатила Бориса на одеяло и рухнула рядом с ним, мгновенно провалившись в сон. Я даже не нашла в себе силы проверить в очередной раз жив ли он…

— Гур! — странная птица села на козырек над пещерой и с любопытством уставилась на меня. — Гур…

Она склонила голову и ткнулась в меня мокрым красным глазом… И лизнула…

— Пузик, — выдохнула я, прижимая к себе псица… Это всего лишь сон.