Жена тёмного князя (СИ)

Глава 11

Возвращаться в Пределы Жизни мне было страшно.

Во-первых, я ничего не знаю о той, место которой заняла. Мне известно только имя — Арсения. А этого, как ни крути, слишком мало, чтобы вернуться. Даже если мои родные объявятся и сами найдут меня, я их даже не узнаю. Я и дядюшку-то, которого мне довелось увидеть, не помню. Я же считала его каким-то психом. А притвориться, что у меня амнезия приключилась от страха, я не смогу. Я себя знаю, притворство мне не по зубам. Я Борису все выложила, как на духу. И там не смогу сдержаться.

Во-вторых, неизвестно, как на мне сказалась некромантское «лечение», вдруг оно не прошло бесследно, и меня объявят какой-нибудь нежитью? Или посчитают замаранной темной магией? А может быть я, как иномирянка, лишена этой самой магии света, которая здесь вместо души? И тогда неизвестно, что со мной сделают. В лучшем случае приставят соглядатаев и будут пристально следить за каждым моим шагом. А в худшем… про этот вариант развития событий даже думать не хотелось.

И, в-третьих, Борис все еще был жив. А значит уйти и оставить его здесь одного я не могла. Не по-человечески это как-то. Совсем не по-человечески.

Значит следовало подумать о том, как устроиться здесь, в этом овраге. Можно, конечно, попытаться найти лучшее место, но я уже попробовала приподнять Бориса. Бесполезно. У него даже одна нога такая тяжелая, что с таким грузом я и десяти шагов не пройду. Я же сама еще не совсем окрепла после болезни.

Поэтому я решила построить шалаш прямо над Борисом. Благо место оказалось подходящее. Довольно ровный лужок и раскидистое дерево, крона которого создаст дополнительную защиту от дождя. На стены пойдут доски от рындвана. Крышу сделаю из веток кустарника или приспособлю материал, которым был покрыт наш сломанный дом. Этот материал, как я успела заметить, был очень похож на кровельный толь. И я надеялась, что смогу найти достаточно большие куски.

Это жилье, конечно, временное, зимой в таком не проживешь, и нужно будет подумать о чем-то более подходящем, но пока хотя бы так.

Но самое главное, мне нужно было обеспечить нас обоих едой. И это проблема куда серьезнее крыши над головой. Допустим, я смогу найти съедобные травы в достаточном количестве. Но долго ли протяну на такой диете при условии, что придется заниматься тяжелым физическим трудом? Я уже пробовала быть вегетарианкой, и мне не понравилось. А ведь большую часть времени я проводила в праздном ничего неделании.

В общем, как ни крути, а придется мне ловить рыбу… На зайцев я даже не замахивалась, понятия не имею, как можно их поймать. А вот с рыбой все гораздо проще: сплести вершу и все… Как я буду есть не-живую рыбу даже думать себе запретила. Подумаю об этом потом, когда надо будет готовить первый улов.

План-минимум был составлен, и я принялась воплощать его в жизнь.

Нарезала кухонным ножом прутья ивняка, росшего вдоль ручья на дне оврага. То еще удовольствие… Голая коленка, выглядывающая через дыру в штанах, руки — все покрылось мелкими царапинами и волдырями и жутко чесалось. И это мне повезло, что злющая крапива еще не выросла в человеческий рост. Иначе я вся была бы в крупных пупырышках.

Ходить за прутьями пришлось несколько раз. Я решила сплести сразу две верши. Неизвестно сколько рыбы попадет в мою ловушку. А если будет много, то у меня есть хладник. Запру ожившую рыбу там. Пусть ползает по льду, главное, чтобы не испортилась. Я невесело усмехнулась, представив, как зомби-рыбы ползают в холодильнике.

Пузик сначала болтался рядом со мной, сопровождая меня в походах за прутьями, а потом исчез. Наверное, понял, что здесь ему больше ничего не светит и ушел добывать пропитание. Голова и плавники упокоенной рыбы на завтрак ему не понравились, и он не стал их есть и унес куда-то в кусты.

Мне казалось, что сплести верши — плевое дело. В детстве я управлялась с этой работой в два счета. Однако за много лет я растеряла все навыки, и пучки прутьев никак не хотели ложиться ровно, пальцы путались, а веревка, которую я подобрала в развалинах, цеплялась за что попало… Я тихо материлась сквозь зубы и в сотый раз собирала рассыпающиеся прутья в приспособление для ловли рыбы. Первая верша, хлипкая, кривая и кособокая, была готова только после полудня.

Плетение второй я решила отложить. Следовало поторопиться, голод уже начал напоминать о себе, а надежды поймать рыбу днем было совсем мало. Я же помнила, что самый клев ночью и рано утром, а после полудня рыба уже вялая и сонная.

Для приманки я решила использовать живых мучных червей. Когда искала веревку, видела, что мешки с испорченной мукой остались целы. Чтобы червы не высыпались в дыры между прутьями, я замесила густое тесто. Надеюсь, не-живая рыба почувствует, что в тесте есть жизнь.

Перед тем, как отправиться на речку, я проверила Бориса. Он все еще был в забытье. Но воду, которую я вливала ему по ложечке, глотал. Температура не вернулась, и, хотя яркая, нехорошая, краснота на ноге, выступающая за повязку, продолжала пугать меня, у меня все еще оставалась надежда, что его магия справится и вырвет некроманта из рук смерти.

— Пузик! Пузик, где ты? — позвала я своего единственного компаньона. С ним мне не так страшно было оставить Бориса. Но псиц не отозвался. Я немного покричала, но потом решила, что выбора у меня все равно нет, а маленькая нежить не такая уж хорошая защита, и, осторожно положив хрупкую вершу на плечо, отправилась к реке.

Труднее всего оказалось выбраться из оврага. Я вся взмокла и тяжело дышала. Легкая конструкция из ивовых прутьев и веревок в дороге превратилась в чугунную, если судить по весу. Зато потом стало легче. Дорогу у реке я запомнила очень хорошо. И примерно через полчаса вышла на то же самое место, где Борис глушил рыбу магией.

К кромке воды подходила с опаской… Мало ли… вдруг на меня из кустов нападет зомби-рыба, желающая сожрать живую меня. Но или я не была живой, либо зомби-рыбы в кустах не было, но из сухих, прошлогодних зарослей камыша на меня так никто и не напал.

Чтобы вершу не унесло течением, я вбила по краю тропинки, которую протоптал Борис в камышах, короткий колышек. И привязала к нему свободный конец веревки. А потом размахнулась и, молясь всем Богам, чтобы тесто с червями не выпало в полете, а верша не развалилась, забросила ее как можно дальше от берега.

Вот и все… оставалось только ждать.

А пока, я с улыбкой взглянула на пробивающиеся вдоль кромки воды светло-зеленые стебельки рогоза, которого я по привычке называла камышом, надо набрать еды… почему я сразу не вспомнила, что это растение съедобно? Молодые побеги и белые корневища мы ели прямо сырыми, а старые, порыжевшие от времени, запекали на углях. Это было не особенно вкусно, но вполне сытно. А еще кто-то рассказывал, что из белых корней рогоза раньше даже муку делали. Главное было собрать их ранней весной, растолочь и высушить. И сейчас как раз самое подходящее время для сбора. И мне нужно запасти много рогоза, чтобы его хватило нам на целый год.

Первые несколько стебельков я сжевала сразу. По вкусу они напоминали нечто среднее между огурцом и спаржей. И очень пожалела, что не сплела себе корзину… Или хотя бы не захватила нож. Это, вообще, непростительная ошибка. Я теперь должна выживать в дикой природе, а значит в любую секунду должна быть готова ко всем возможным ситуациям: от нападения дикого зверя, то есть нежити, до удачной находки, вроде этого самого рогоза.

Набрав большие пучки рогоза и связав их прошлогодними стеблями, которые остались еще довольно крепкими, я отправилась в обратный путь.

К реке я вернусь только вечером, чтобы проверить вершу. А пока нужно заняться строительством… вдруг сегодня пойдет дождь? Хотя небо над головой было ясным и безоблачным, но позавчерашняя Буря показала, как быстро может меняться погода в этой местности. Мой шалаш, конечно, при сильном ветре не устоит, я не обольщалась, мои навыки строителя еще хуже, чем плетельщика верш. Но надеялась, что подобных стихийных бедствий больше не будет.

Пузик мирно спал, свернувшись клубком на животе у Бориса. Это было так мило, что я невольно улыбнулась. Хорошо, что у меня есть псиц. Хотя бы кто-то во всей этой весьма печальной ситуации меня радует.

Принесенный рогоз я разложила чуть в стороне. Не самое умное решение сушить стебли прямо на земле, но ничего другого я пока не придумала. Вот построю дом, и буду раскладывать растения прямо на крыше… если, конечно, у меня получится сделать ее плоской…

На обед у меня были запеченные корни рогоза. Не знаю, что тому виной, возможно, магическая индукционная плита совсем не подходила для запекания, но вкус у корешков оказался гораздо хуже, чем в моей памяти. Однако выбирать не приходилось. Рыба будет только вечером, да и то не факт…

Печеный корень для Бориса пришлось натирать. Я не была уверена, что он сможет его прожевать. Состояние моего мужа не изменилось. Он по прежнему находился в этом странном оцепенении. И я уже стала думать, а не умер ли он? Возможно, именно так «оживают» мертвецы в этом мире. Борис же рассказывал, что живые после смерти превращаются в нежить, когда их тела, покинутые светом, занимает тьма. Вдруг это оно и есть? Но я отмела от себя эту мысль, потому что остаться одной было гораздо страшнее, чем с полуживым Борисом. Теперь я поняла, почему он выбрал меня, а не лошадей. Я бы сейчас тоже именно так и поступила. Одиночество — вот самый ужасный враг за Пределами Жизни. И теперь я, кажется, догадывалась, зачем Светлейший велел Борису жениться, и почему последний предпочел спасти меня, а не лошадей…

После обеда с его совсем невеселыми мыслями, я занялась строительством крыши над головой. Начала с поиска материалов, разбирать обломки рындвана и выбирая подходящие доски. Заодно складывала в кучу и то, что могло мне понадобиться в будущем. Даже черепки от разбитый чашек… мало ли… вдруг пригодятся.

Когда уставала делала перерывы, которые тратила с пользой. Разворошила рогоз, чтобы он сох равномернее. Отнесла мешки с трухлявым зерном, в сторону, накрыв их самым большим куском толя. Я не отказалась от идеи посадить их по методу Робинзона Крузо. Сейчас это было еще более актуально, чем раньше. Помыла почти родную помятую кастрюлю, с которой мы столько пережили за вчерашний день, и сходила в пещеру за льдом, почему-то мне казалось, что талая вода гораздо больше подходит для питья, чем та, которая течет в ручье.

Постоянная занятость позволяла не думать ни о настоящем, ни о будущем. Потому что любые мысли в этом направлении вызывали желание сесть рядом с Борисом и заплакать, несмотря на всю мою решимость придерживаться плана. А может быть как раз потому, сейчас мне весь мой план стал казаться слишком самонадеянным. Я думала, что выполнить их будет гораздо проще.

Когда я рассуждала о строительстве шалаша, как-то совсем забыла, что доски тяжелые и к том же все покрыты занозами, которые радостно впивались в мои ладони. Мне бы перчатки брезентовые… И бригаду строителей… И я бы тогда такой шалаш построила! Но, увы… пришлось обходиться парой слабых и нежных женских рук.

К вечеру куча стройматериалов стала выглядеть довольно внушительно. Их уже должно было быть достаточно для маленького шалашика, который мог защитить нас с Борисом от дождя. С разбором завалов было покончено. Я напоила Бориса талой водой и, взяв нож и кусок веревки для рогоза, отправилась за рыбой.

В нашем овраге день уже подходил к вечеру, черные тени притаились в кустах, и воздух как будто бы потускнел и утратил прозрачность, наполняясь тьмой. Ветра внизу и так почти не было, а сейчас ветки голых деревьев угрюмо повисли.

Я карабкалась по склону и мечтала о том, как много рыбы поймает моя верша. Хотя разум твердил, что мне повезет, если моя хлипкая конструкция не рассыпалась на прутики… Когда я добралась до края оврага и выглянула на равнину, на которой раньше стол наш рындван, невольно ахнула. Молодая зеленая трава, пробудившаяся после бури ровным ковром покрывала все вокруг. Как будто бы это был заботливо подстриженный газон. Но и это еще не все… то тут, то там, складываясь в неизвестные созвездия, мягко светились в лучах вечернего солнца разноцветные звездочки неизвестных мне цветов. Солнце здесь, наверху, еще даже не думало прятаться за горизонт. Оно повисло над краем, набирая цвет перед вечерней зарей, отчего все пространство вокруг казалось наполнено искрящимися ярко-желтыми лучами.

Это было необыкновенно красиво, и я задохнулась от восторга и застыла на краю оврага, впитывая в себя всю благодать весеннего вечера.

Захотелось немедленно выбраться из оврага и поселиться прямо здесь… и если раньше я злилась на погоду за то, что оказалась в такой непростой ситуации, то сейчас я готова была кричать от обиды. Если бы не Буря, то мы с Борисом каждый вечер сидели бы на крылечке и любовались роскошным закатом, радуясь жизни… Но сейчас, вместо того, чтобы наслаждаться, я должна пойти к реке и выбрать вершу.

И еще эта не-живая рыба… Как ее готовить-то? Надеюсь, хотя бы в жареном виде она не будет прыгать и шевелиться, пока я ее жую…