Жена тёмного князя (СИ)

Глава 10

Снега на дне оврага осталось совсем мало, я сгребла все остатки в помятую кастрюлю и помчалась к Борису. Этого, конечно, слишком мало, но где-то здесь есть пещера, в которой Борис устроил хладник для рыбы. Значит мне всего-то и нужно будет, что найти ее, и принести лед.

Я порылась в обломках нашего рындвана и нашла разбитый сундук с моим бельем. Безжалостно разобрала батистовую нижнюю юбку на лоскуты и, завернув грязный снег, положила сверток на лоб Борису… Пока я бегала, температура, казалось, выросла еще больше…

— Борис, — прошептала я скорее для себя, чем для него, — я принесу лед из пещеры. Полежи немного один. А Пузик тебя посторожит.

Мне нужно было говорить, чтобы справиться со своими страхами. Несмотря на то, что я решила остаться с Борисом до конца, они никуда не делись.

— Пузик, — присела я перед псицем по потрепала по загривку, — присмотри за Борисом, малыш. Хорошо?

Щенок звонко тявкнул, словно соглашаясь, закрутил пушистым хвостом, а потом подполз к лицу Бориса и принялся вылизывать мокрые от тающего снега щеки.

Пещеру я нашла быстро. Оказалось, что она совсем рядом с тем местом, куда мы упали, и стоило мне обогнуть густые заросли вербы, на которых все еще висели пушистые сережки, как я увидела огромный темный провал в земляном склоне диаметром чуть больше человеческого роста. Над входом, на тонких корешках прошлогодней травы висели куски земли. Они слегка покачивались на ветру и стукались друг об друга. Не знаю, как выглядела эта пещера раньше, но сейчас входить туда было небезопасно. Ничем не укрепленные своды готовы были обрушиться в любой момент и погрести бедолагу, оказавшегося внутри.

Я застыла, не зная, что делать… с одной стороны мне нужен был лед, чтобы попробовать спасти жизнь Борису. С другой, добывать его ценой своей жизни тоже было совсем неразумно.

Не знаю, к какому решению бы я пришла, но где-то слева, в кустах позади меня послышался шорох. Сухие ветки громко трещали под чьим-то весом. И хруст становился все ближе и ближе… Нежить! Страх попасть в лапы зомби был гораздо больше, чем страх быть погребенной в рухнувшей пещере, и я сама не заметила, как оказалась внутри.

Сразу стало понятно, я ошиблась. Земляная нора не была пещерой, она была прорыта для того, чтобы освободить узкий вход в каменной стене. Я боком протиснулась в лаз. Здесь было совсем темно, и я застыла, прижавшись спиной к холодной стене, чтобы глаза привыкли к темноте. Сбоку веяло холодом, вероятно, там Борис сложил куски льда…

Когда тьма немного рассеялась, я огляделась. Да, так и есть. Вплотную к самой дальней стене лежали аккуратные блоки размером с коробку офисной бумаги, которые мой муж-некромант судя по всему выплавлял из прессованного снега магией. Слишком уж ровными у них были грани. Я поскребла по ледяному боку. Бесполезно. Ногти скользили, не оставляя следа. А подобранный на полу пещеры камень, оставлял на гладкой поверхности едва заметные на ощупь царапины.

Я была в отчаянии… мне нужен был этот чертов лед, чтобы помочь Борису, но сдвинуть с места даже один блок у меня не хватало сил.

— Да, вашу ж мать! — заорала я изо всех сил, выплескивая все, что накопилось во мне за это утро, я ударила по ледяной глыбе кулаком и в сердцах крепко выругалась.

Раздался хруст и мне под ноги свалился приличный кусок льда. Не знаю, это сработала какая-то магия, или мне просто повезло ударить в точку внутреннего напряжения блока, но мне было все равно. Главное, я получила то, что хотела. А теперь надо было, во-первых, донести этот лед до Бориса и не попасться нежити, которая хрустела ветками, на зуб. И во-вторых, чтобы этой нежити не попался сам Борис.

Стараясь не шуметь, я подкралась к выходу из норы. Прислушалась. Снаружи было совсем тихо. Сердце от страха колотилось где-то в горле. Кусок льда тоненько звенел, ударясь об металлический бок помятой кастрюли, так сильно у меня дрожали руки. Но снаружи было тихо. Никто на меня не кинулся… Хотя может быть нежить притаилась с терпеливо ждет, когда я выйду из этой норы?

Я так старательно всматривалась в окружающие меня кусты, что совсем не заметила, как нежить подкралась ко мне, ткнулась лбом в ноги и жалобно заскулила… От толчка я вздрогнула…

— Пузик, — фыркнула я, — что ты здесь делаешь? Я же велела тебе охранять Бориса! А ты, хулиган, напугал меня до полусмерти. — Я рассмеялась. — Идем…

За время моего отсутствия Борису стало хуже. Он тяжело, с хрипом дышал, а жар был таким, что даже на ощупь я смогла определить: температура близка к критической отметке.

Слишком большой кусок льда нельзя было положить на лоб Борису, поэтому решила его раздробить. Я плюхнулась на землю, схватила валявшийся здесь же камень и принялась долбить лед, превращая его в мелкие крошки. Камень то и дело выскальзывал, острые края ледяных осколков ранили мои руки, волосы, выбившиеся из прически еще при падении, щекотали шею, лезли и в глаза, и рот, вынуждая меня отплевываться. Я пыталась сдуть пряди, но они прилипли к мокрому от пота лицу, раздражая еще больше.

Когда правая рука окончательно замерзла, я перехватила камень левой, и, сунув обледеневшую ладонь себе под мышку, продолжала долбить лед. Я так торопилась помочь умирающему от жара мужу, что совсем не обращала внимания, что ледяная крошка в кастрюле стала бледно-розового цвета. Холод притупил боль…

Наконец, мне удалось справиться с задачей, и я, быстро завернув в обрывки нижней юбки горсть льдинок, приложила холодный компресс на лоб Бориса. Я не ждала, что ему быстро станет лучше, но все же надеялась хотя бы на какой-то результат. Но время шло… мне казалось, я слышу, как бешено тикают часы, отсчитывая секунды… И даже тяжелое дыхание умирающего Бориса не могло заглушить проклятое, тиканье, от которого гудела голова и тошнило.

Интуиция во все горло кричала, что холодного компресса на лоб недостаточно. И на волне поднимающейся паники, не вполне соображая, что именно делаю, я приподняла воротник рубашки Бориса и высыпала остатки ему на грудь…

Как ни странно, моя процедура имела мгновенный эффект. Как только лед вперемешку со льдом попал за пазуху, Борис крупно вздрогнул и задышал гораздо спокойнее, чем до этого…

До вечера я сбегала в пещеру еще несколько раз. Не запомнила сколько. Весь день слился в бесконечную череду перебежек между нашим разбитым рындваном и пещерой.

Первые пару раз я осторожничала, опасаясь нежити, но потом плюнула на все и перестала прятаться, бегала напрямик. Я слишком вымоталась, чтобы думать о безопасности. За весь день я так и не присела, не съела ни крошки еды, а вместо питья сосала кусочки льда, не отвлекаясь от основной своей миссии.

Здесь, на дне оврага, ночь началась как-то очень быстро. Я как раз находилась на середине пути, возвращаясь из пещеры с кастрюлей, полной ледяных обломков. Секунду назад было светло, а потом внезапно тьма поглотила весь мир. Я еще никогда не была на улице ночью, Борис говорил, что это небезопасно. Но сейчас я боялась не нежити, я боялась не дойти до Бориса… заблудиться… или упасть, споткнувшись об узловатые корни деревьев, торчавших из земли.

— Пузик, — тихим, дрожащим то ли от страха, то ли от усталости голосом я позвала псица. Помнится, Борис говорил, что Пузик ночной житель и хорошо видит в темноте. Может быть, он сможет меня довести до места? — Пузик!

Треск веток раздался откуда-то слева. Я застыла без движения, не понимая, псиц это или кто-то другой. В кромешной тьме я не видела даже собственных рук. Только чувствовала, как они дрожат, до боли сжимая ручки помятой кастрюли.

— Пузик, — прошептала я снова и с облегчением ощутила, как зверик, ткнулся мне в ступни и заскулил.

Я присела на корточки, только сейчас заметив, как сильно гудят ноги. Одной рукой я нашарила меховой комок, Пузик тотчас принялся вылизывать мои пальцы, погладила щенка и попросила:

— Малыш, отведи меня к Борису… Я ничего не вижу…

Псиц заскулил, исчез из-под моей ладони и через мгновение затявкал чуть впереди, показывая дорогу… К месту нашего падения мне пришлось добираться ползком, тщательно прощупывая каждую пядь пути и толкая тяжелевшую с каждой секундой кастрюлю.

Когда мои пальцы дотронулись до Бориса, я с облегчением выдохнула… Нашла…

— Спасибо, Пузик, — прошептала, благодаря псица за помощь. И принялась ощупывать Бориса, чтобы определить его состояние. Он все еще был жив. И даже температура, с которой я безуспешно боролась весь день, пропала, и дыхание стало тихим, но зато спокойным и равномерным. Я пыталась дозваться его, но ничего не выходило. Борис так и не пришел в себя.

Мне ничего не оставалось сделать, как отодвинуть кастрюлю со льдом в сторону, лечь рядом с Борисом, обнять псица и попробовать заснуть. Ни о нежити, ни о какой другой опасности я даже не думала. И провалилась в сон мгновенно…

За ночь я несколько раз просыпалась, потревоженная скорее внутренним желанием проверить состояние Бориса, а не внешними происшествиями. Лес полный нежити шумел так же, как обычный, а усталость притупила страх.

Псиц, полежав рядом со мной, сбежал на охоту и вернулся только под утро. Его жесткая шерстка была слегка влажной, будто он бегал по мокрой траве. Хотя, возможно, так и было. Я же не знала, где в дикой природе живут псицы, может быть его родина — пойменные луга, которые сейчас, в середине весны должны быть затоплены половодьем. Борис говорил, что снега в этом году было мало, и вода почти не поднялась…

Утро оказалось совсем нерадостным. Я долго лежала, глядя в голубое небо и думала о всякой ерунде. Вставать не хотелось. Стоит подняться, и вчерашний кошмар продолжится. Снова надо будет что-то делать… хотя бы найти какой-нибудь еды. У меня больше суток маковой росинки во рту не было, а я еще не совсем оправилась после тяжелой и продолжительной болезни. И мне нужно обязательно поесть, чтобы не ослабнуть окончательно.

Именно голод и заставил меня встать. Борис дышал. Его нога, которую еще вчера раздуло от отека, выглядела не очень. Нехорошая краснота расползлась от ступни до бедра. Хотя опухоль немного спала. Мне даже пришлось размотать бинты и привязать шины поплотнее. Но саму рану я не трогала. Бурое пятно подсохшей крови на белых полосках ткани вызывало тихий ужас. Я старалась не думать, в каком состоянии может быть рана под повязкой. Все равно я ничего не смогу сделать.

Сам Борис все еще был без сознания. И на мой взгляд, это было скорее хорошо, чем плохо…

Я кое-как, спотыкаясь на каждом шагу, побрела по дну оврага. Мне нужно было найти какие-нибудь съедобные травы.

К моему несчастью, практически вся растительность на дне оврага была мне незнакома. Больше всего здесь было тех самых фиолетовых улиток, похожих на ростки папоротника. Но мне повезло, через несколько десятков метров, на небольшой кочке я нашла крошечный кустик кислицы. Ее листики совсем не утолили голод, только раззадорили. Но зато голова, подстегнутая недовольным ворчанием желудка, начала работать. Я вспомнила, что у нас в рындване, в магическом сундучке-морозильнике, осталась лежать одна рыбина из тех, что мы с Борисом добыли в последний раз. Если ларь не не повредился при падении, то и рыба должна сохраниться…

Я вернулась к рындвану. Еще вчера мне было страшно подойти к обломкам нашего дома, я боялась, что мне на голову упадет кусок стены. Но сегодня меня пугало совсем другое.

Морозильный ларь стоял рядом с входной дверью, и эта часть дома, к счастью, сохранилась лучше всего. Я откинула крышку… рыбка в магическом сундучке лежала целой и невредимой.

Камень-индукционную плиту я нашла еще вчера, кастрюля у меня тоже была, пусть помятая, но зато с водой, получившейся от растаявшего за ночь льда.

Через несколько минут вода закипела и я, порезав рыбину на куски, бросила ее в воду. Я кое-как, постоянно сглатывая обильно текущую слюну, дождалась, когда уха сварится. Свою половину рыбины с слопала мгновенно. Мне было плевать, зомби она или нет. Даже если бы она пыталась сбежать из моего рта, меня бы это не смутило. У меня не было ни соли, ни приправ, но ничего вкуснее я никогда не ела…

Вторую половину рыбы я разделала на волокна, добавила немного бульона и скормила Борису. Он послушно проглотил все, что мне удалось пропихнуть в его рот. Но по прежнему оставался без сознания.

Плавники, голову и кости я отдала Пузику. А сама, прихлебывая остатки несоленого бульона, чтобы ни одна калория не пропала даром, сидела на земле и думала, что же мне делать дальше…