Жена тёмного князя (СИ)

Глава 16

Гнездо для птенцов я устроила под тем самым кустом, где раньше неслась их мамаша. Почему-то мне показалось, что это будет правильно. Вот только сидеть они там не стали, а бегали за мной, как цыплята за наседкой.

Остро встал вопрос, чем кормить малышей. Я попробовала дать им рыбу в разных видах: сырую, жареную и печеную, но они отказались. Я накопала для них червей, но не-живые червяки тоже пришлись им не по вкусу. Я измельчила для них траву, но и этот корм им не подошел. Им нужны были яйца. Те самые яйца, которые я скормила Борису.

Я не знала, что делать, и уже почти отчаялась, как вдруг заметила, что цыплята наперебой склевывают скорлупу, которая осталась после приготовления яичницы. Я как-то машинально складывала их в одну кучку рядом с костром. Это было немного странно, но в то же время я видела, скорлупа насыщала птичек. Наевшись, они самостоятельно добрались до гнезда и улеглись отдыхать прямо в мамкиных перьях, которые я тоже принесла с собой.

А я наконец-то смогла заняться делами. До темноты успела сделать не так много, только прибралась в «доме». За эти две недели из ниоткуда вокруг появились кучи грязи и мусора. Рыбные кости, стебли рогоза, дрова, которые я зачем-то раскидала по всей полянке, вместо того, чтобы сложить у костра. Сегодня же я чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы навести порядок.

Спать мне тоже не хотелось, поэтому когда стемнело и взошла луна, я впервые не упала замертво, а осталась сидеть у костра, глядя на яркие искры, взлетающие в небо и поглаживая появившегося псица. Птенцы спали в своем гнезде, Пузик нашел их сразу и, тщательно обнюхав, ласково заскулил и облизал пушистые головы. Я немного боялась, что он попробует сожрать малышей, но, видимо, как и говорил Борис, псиц питался только насекомыми.

— Ася, — Борис проснулся и теперь смотрел на меня из пещеры, привстав на локте, — ты не спишь? Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — улыбнулась я.

Он вздохнул.

— Я же говорил, не надо брать это проклятое яйцо. Видела бы ты себя! Эта проклятая птица высосала тебя почти досуха. Я рад, что ты наконец образумилась.

Я кивнула. Не говорить же, что это не я решила не брать яйца, а сама гурлинка перестала нестись. А уж про птенцов я тем более промолчала. Помнила, с каким трудом мне удалось уговорить Бориса оставить Пузика и не без оснований боялась, что малышам повезет гораздо меньше…

— Ась, — Борис вздохнул, — а у нас есть что-нибудь поесть? Я жрать хочу… Хотя у нас, наверное, рыбы совсем не осталось. Ты тоже голодная, столько дней одной травой питаться. Сколько я уже валяюсь? Дней десять?

Я удивленно посмотрела на мужа. Прошло больше месяца с той бури, неужели он ничего не помнит. И даже не заметил, как все вокруг изменилось. И по погоде сейчас никак не может быть середина весны.

— Ну, — выдавила я, — примерно… а рыба есть… я сейчас…

Борис выбрался из пещеры сам. Кое-как, прихрамывая и припадая на раненную ногу. Но тем нее менее он вышел к костру и присел на бревнышко, которое я приспособила вместо дивана. А я тем временем метнулась в хладник за рыбным филе.

Привычным движением сорвала лист лопуха и завернула куски слегка их присолив. Положила на угли почти прогоревшего костра. Все это время Борис сидел молча, следя за мной и оглядываясь по сторонам. Он морщил лоб и хмурил брови, как будто бы начал о чем-то догадываться.

Но когда подросший псиц, появившись из темноты, ткнулся мокрым носом в его ладонь и заскулил, Борис не выдержал:

— Ничего не понимаю… по моим ощущениям прошло не больше пяти — семи дней. Но, судя по всему, уже наступило лето… Да и Пузик. Он так вырос…

— Ага, — кивнула я и улыбнулась, — ты почти месяц провалялся без сознания. И вот только недавно стал приходить в себя. Может быть поэтому тебе кажется, что прошло мало времени…

Борис хмуро кивнул… Погладил псица и задал следующий вопрос:

— Но откуда у тебя рыба? — кивнул он на костер.

— Поймала, — пожала я плечами и спросила, — а ты совсем ничего не помнишь?

— Почему не помню? Все помню… Когда наш рындван перевернулся в первый раз мне по голове прилетело чем-то тяжелым, и я отключился. И поэтому не смог защитить ни тебя, ни себя. Помню еще что мне на ногу упал шкаф. Боль была такая, что я на мгновение пришел в себя.

— Ага, — подтвердила я, вклиниваясь в паузу. — Я тебя из-под этого шкафа еле-еле вытащила. Пришлось сломать.

— Ночью я пришел в себя, увидел, что ты сидишь без огня и развел огонь. Потом начался дождь, — он улыбнулся, — ты соорудила надо мной подобие крыши, но сама лежала под дождем, и я держал над тобой купол…

Я вздохнула, начиная о чем-то догадываться.

— Ты думаешь, что костер и дождь были в один вечер?

Борис взглянул на меня искоса…

— А разве нет?

— Нет, — покачала я головой, — между этими событиями прошло несколько дней. И все это время ты лежал без сознания.

— А гурлинка? — нетерпеливо спросил Борис, — когда ты нашла яйцо этой твари?

— Недели две назад, — ответила я…

— Две недели?! — ахнул Борис и побледнел. — мне показалось, что прошло не больше двух дней… но, — он обеспокоенно взглянул на меня, — как ты протянула столько времени? Ася, эта тварь убивает людей четыре-пять дней! Но я точно знаю, что сегодня первый день, когда ты не разбила яйцо гурлинки… я чувствую, что вокруг нет ее магии.

— Верно, — я кивнула, — все так и есть…

— Но как такое может быть?! — Борис озадаченно хмурил лоб. — Не понимаю…

Я пожала плечами. Я тем более не понимаю. Но разве это важно. Главное, что он жив и почти здоров… Последнюю фразу я сказала вслух. Борис вздохнул:

— Видишь ли. Ася, — произнес он медленно, — я, конечно, здоров… Но не уверен, что жив…

— В каком смысле? — удивилась я. И тут же догадалась, — ты хочешь сказать, что ты умер и ожил после смерти?!

— Нет, — покачал он головой. — Я не знаю, как это объяснить. У меня ощущение, что сейчас я не-жив. И это правильно… А вот раньше, я как будто бы был мертв. Вернее не мертв, а… как ты там называла оживших мертвецов? Зомби, кажется? — Я кивнула. — Вот у меня ощущение, что я был тем самым зомби. А потом умер и воскрес… Но не ожил…

Я хмыкнула:

— Ничего не понятно, но очень интересно, — и рассмеялась.

— Да, именно так, — кивнул без тени улыбки Борис, — только это совсем не смешно… Я же тебе рассказывал, кто такие темные маги? Мы рождаемся с Тьмой в душе. И светлые мнишки изгоняют из наших душ тьму, заменяя ее на свет. Раньше мне казалось, что это позволяет мне жить. А сейчас, — Борис вздохнул и резко перевел тему, — ты чувствуешь, чем пахнет?

Я втянула воздух носом. Пахло каким-то ночными цветами. Об этом я и сообщила Борису.

Он кивнул:

— Верно… А еще пахнет псицем, гурлинкой, вскопанной землей, глубокой водой, ледяным холодом… Оказывается, в мире столько запахов, которые я раньше не чувствовал… И ты тоже пахнешь, Ася, — улыбнулся он, — очень вкусно пахнешь…

Я вскинула на него взгляд. Стало страшно. Это что же получается, Борис стал зомби и хочет меня сожрать?!

— Нет, — мотнул он головой, — я совсем не хочу тебя сожрать… Напротив… Вот! Опять! — он вскочил и забегал вокруг костра, припадая на раненную ногу. — Почему я слышу твои мысли? И Пузика… Псиц сидит в кустах, — он ткнул пальцем в темноту, — и наслаждается вкусным и толстым червяком, которого нашел под камнем. И думает, что я вскочил, потому что хочу его отобрать… Откуда я это знаю?! — воскликнул Борис и, схватившись за голову, плюхнулся на землю возле костра, — что со мной такое?!

Я снова пожала плечами. Откуда ж я знаю. Я, вообще, чужая в этом мире…

— Нет, — мотнул головой Борис. Поднимая на меня взгляд, в котором застыл страх, — не чужая. Ты моя, Ася. Ты моя жена. Навсегда. Мы с тобой прошли под венцом. И он связал нас воедино… Кстати, может быть поэтому я стал понимать о чем ты думаешь? Я слышал, что иногда между мужем и женой устанавливается очень тесная связь, и она начинают понимать друг друга с полуслова… Но, кажется, — фыркнул он, — это не наш случай. Мы с тобой пока не успели стать настолько близкими…

— Может быть у тебя просто стало больше магии, — предположила я, сделав вид, что не услышала про близость между нами. Сейчас, пока я не понимала, кто такой Борис, мне было слишком страшно думать о нашем совместном будущем. А вдруг он, правда, зомби? И прямо сейчас его тело гниет и разваливается, как у той рыбы, которая сбегала от меня после смерти?

Борис опустил глаза. Кажется, я невольно сделала ему больно.

— Прости, — прошептала. — Я не хотела. Я просто не привыкла, что ты читаешь мои мысли…

— Но ты можешь быть права, — он вздохнул. И добавил, — а магии у меня, и правда, стало больше. Существенно больше. Теперь я даже не знаю границ своих возможностей… Так что твое предположение не лишено смысла… — Он грустно улыбнулся. — Рыба, кстати, уже готова. Давай поедим… А потом уже будем решать, что делать.

— Давай, — кивнула я. Есть после таких известий не хотелось, но ужин — хороший повод оттянуть принятие решения… Потому что я не знала, как поступить. Жить с зомби я никогда не планировала и не хотела. Да, и вообще. Это просто страшно. Я ведь видела зомби-рыб. Через пару дней на солнце они воняли так страшно, что можно было почуять их за пару десятков шагов. Страшно представить, что в моей постели будет лежать полуразложившийся труп. Я виновато взглянула на Бориса, понимая, что снова ненароком обидела его.

— Я не обижаюсь, — вздохнул Борис, — ты права. Мне очень жаль, Ася, что все так получилось. Я провожу тебя завтра утром к Пределам Жизни. Они должны забрать тебя к себе…

Я тяжело вздохнула и согласилась. Как ни жаль мне оставлять мой недостроенный дом и недомертвого мужа, но по всему выходило, что так будет лучше…

Спать мы так и не ложились. Борис не хотел, а я боялась. Какой уж тут сон, если рядом с тобой живой мертвец.

Однако с восходом солнца Борис снова впал в привычное оцепенение. Причем произошло это так резко, что он даже не успел вернуться в пещеру. Просто застыл каменной статуей, сидя рядом с костром… Я даже накрыла его покрывалом, чтобы он не обгорел на солнце.

Спать мне в этот день так и не довелось. Сначала я пыталась понять, что случилось и разбудить Бориса. Но он снова, как и прежде не реагировал на меня.

А потом проснулись гурлинки. За ночь они подросли и стали немного крупнее. Они снова бегали за мной и орали, требуя еду. Скорлупу они склевали еще вчера. И сегодня мне пришлось снова пробовать накормить их хотя бы чем-нибудь. Но крикливые птенцы отказывались и от червячков, и от травы… Зато рыбное филе пришлось им по вкусу. Они стащили у меня рыбу, которой я хотела сдобрить рогозную кашу. И стали требовать добавки.

Пришлось идти к реке… Запасы в хладнике заканчивались. И если мне одной рыбы на несколько дней, с Борисом дня на два, то мелким проглотам пищи нужно было гораздо больше.

За две недели, пока я не проверяла вершу, она превратилась в корзину с протухшей зомби-рыбой. Я уже хотела выбросить все в воду, когда заметила среди шевелящихся полуразложившихся трупов, живых раков… Ну, вернее, не-живых раков, которые приплыли на запах падали.

Я даже обрадовалась. Все же раки — не рыба, на которую я уже смотреть не могла. Собрала всех. Получилось почти полное ведро. Хватит и нам с Борисом, и птичкам.

Неожиданно обнаружилась польза от того, дохлая рыба умеет бегать. Она вся так быстро разбежалась по сторонам, прячась в траве, что на берегу снова стало чисто.

Кое-как добрела до дома. Бессонная ночь давал о себе знать. Ведро с раками сунула в хладник, перевязав верх драной юбкой, чтоб добыча не сбежала. Возиться с ними сегодня не было ни сил, ни желания.

Пообедала я рогозной кашей без рыбы. Глаза слипались так сильно, что я несколько раз засыпала на ходу. Мне срочно надо было отдохнуть.

Но прежде чем прикорнуть, я проведала свой огород. Лучше всего, конечно, на грядках выросли сорняки. Однако среди густой щетки сорняков ровными рядами стояла фасоль, а на тех грядках, где я сажала труху, то тут, то там торчали предположительно культурные растение. По крайней мере несколько ростков кукурузы и определила точно. Даже если больше ничего не вырастет, то все равно можно сказать, что мои труды пропали не зря.

Заснула я прежде чем добралась до кучи прутьев, которая заменяла нам с Борисом постель.

— Ася, — меня разбудили легкие прикосновения мужа. — проснись… Кажется, я понял в чем дело!

Я открыла глаза. Вокруг было совсем темно. Выходит, я проспала до самой ночи… И Борис снова пришел в себя…

— Кажется я понял, что со мной такое, — повторил он.

— Что? — спросила я.

— Все оказалось так просто, — он рассмеялся. — Ты бы догадалась раньше меня, если бы знала о нашем мире немного больше. Например, чем светлые мнишки отличаются от всех остальных магов.

— Чем? — спросила я, окончательно просыпаясь. — Ты говорил, что они маги света и могут воскрешать людей…

— Ага, — кивнул Борис. — Но самое главное, Ася, светлые мнишки совершенно не переносят тьму. Ночью, когда миром правит Тьма, они впадают в особенное состояние. Вроде оцепенения. Они не видят, не слышат, не реагируют и замирают без движения. Их невозможно разбудить, а их тела становятся неестественно тяжелыми, неповоротливыми.

— Точно как у тебя! — я села на постели. — Ты был очень тяжелым. Я с трудом поворачивала тебя, чтобы не было пролежней…

Борис согласно кивнул, и, подняв вверх палец, торжественно закончил:

— И самое главное, Ася, ночь для них пролетает в один миг. Они знают, что она бывает, но при этом не осознают ее. Они могут продолжить разговор начатый до заката так, как будто бы ночи вовсе не было. И у меня было то же самое. Я очнулся на закате в полной уверенности, что мы с тобой продолжаем разговор. И очень удивился тому, что ты ушла спать, а я не заметил. А потом увидел остатки какой-то странной каши… Кстати, она вкусная. Я был так голоден, что съел все. Прости. И ведро с раками в хладнике. И понял, что у тебя прошел целый день…

— Но это значит, — я нахмурилась, пытаясь сделать вывод из всего того, что мне рассказал Борис, — что ты тоже вроде мнишки? Только не светлый, а темный?

— Выходит так, — кивнул Брис и снова улыбнулся. — Но я никогда не слышал, что такие бывают…

Я пожала плечами:

— Если тебе интересно мнение человека со стороны, не знакомого с вашим миром, то все выглядит вполне логично. Если есть светлые мнишки, то почему бы не быть темным…

Борис на мгновение задумался. А потом кивнул, соглашаясь с моими доводами, и улыбнулся:

— Но знаешь, что самое приятное во всем этом?

— Что?! — его улыбка была такой радостной, что я не смогла не улыбнуться в ответ.

— Что я не зомби, Ася… Я не зомби…

— Это хорошо, — зевнула я, — значит мне не нужно уходить. Я останусь с тобой. Я уже привыкла к этому месту, я даже дом почти достроила. И здесь у меня есть ты. А там, в Пределах жизни, у меня нет никого…

Борис все это время сидел надо мной на корточках. И только сейчас, с облегчением выдохнув, присел рядом, обнял и прошептал, щекоча дыханием ухо:

— Признаюсь, я, как самый последний эгоист, рад, что ты решила остаться. Я не хочу тебя терять. Я ведь давно понял, Ася, как мне повезло, что именно ты стала моей женой. Ты, а не та, что была на твоем месте раньше. Я люблю тебя…

— А я тебя, — выдохнула я, прижимаясь к нему как можно теснее.