Жена тёмного князя (СИ)

Глава 6

Я невольно отодвинулась, уходя из-под его странного взгляда.

— Не надо на меня так смотреть, — заявила я, — ты меня пугаешь.

— Нет, — покачал он головой, — не похоже, что моя тьма как-то на тебя повлияла. Ничего не понимаю…

— Может быть это из-за того, что я не Арсения? — пожала я плечами. Мне, собственно, было все равно. Я обошла, застывшего у дверей Бориса и подняла рыбу которую он выронил у порога, когда увидел Пузика. И призналась, — у нас нет нежити. Ну, вернее, она есть только в сказках и легендах.

— Это очень странно, — кивнул Борис. — Внутри тебя определенно свет, ты же человек. Я не думал, что свет может существовать без тьмы. Я попробую объяснить, как у нас все устроено…

Он снял верхнюю одежду, невольно косясь на спящего Пузика, присел за стол, где я чистила рыбу и рассказал мне удивительные вещи.

Я совершенно зря думала, что нежить это зомби. Нежить это скорее не-жизнь.

Все животные этого мира существуют благодаря особой магии. Я поняла, что это что-то вроде души, наполняющей физическое тело, и пробуждающее в нем жизнь.

Потому что эта особая магия бывает двух видов: свет и тьма. Те, кого к жизни пробудил свет, называют живыми. Все люди именно такие. А тех, кого к жизни пробудила тьма — нежитью.

И чисто внешне эти существа ничем не отличаются друг от друга. В Пределах жизни есть точно такие же псицы, как мой Пузик, только основа их души — свет, а у моего зверика — тьма.

— Нежить всегда хочет уничтожить жизнь, а живые — нежить. Поэтому совершенно не понятно, почему Пузик не стал на тебя нападать, — заявил Борис, — в принципе, малыш должен был либо испугаться и тебя и убежать, либо попытаться напасть. Но уж точно не жрать червей с рук и не спать в твоем тапке.

Я снова пожала плечами. Никакого другого варианта, кроме факта моего попаданства в голову мне так и не приходило.

Между тем Борис продолжал рассказ. После смерти живого существа свет покидал мертвое тело. Пока это не случилось, пока оставалась хотя бы маленькая искорка, светлые мнишки, могли вернуть свет в тело, по сути воскресив его из мертвых.

Поэтому некромантам и было категорически запрещено воздействовать на живых тьмой. Можно было нечаянно потушить свет или, что еще хуже, заменить свет тьмой, сотворив нежить из живого существа.

С нежитью все было очень похоже. После смерти Тьма покидала тело.

А дальше начиналось самое интересное. Если мертвецы живых спокойно лежали в могилах, то мертвая нежить оживала. И бродила в поисках жизни на завтрак, обед и ужин, пока тело не сгнивало окончательно.

— А Пределы, — догадалась я, — отделяют живой мир от мира нежити?

— Верно, — согласился Борис. — У нас есть легенда, что когда-то живые и нежить жили вместе в мире и согласии. Но потом Бог Дня, правивший светом, поссорился со своей женой — Богиней Ночи, правившей тьмой. И с тех пор жизнь и нежить ненавидят друг друга, а Пределы разделяют их миры.

Я фыркнула.

— Выходит Боги развелись и разбежались, поделив мир пополам? А больше всего, как обычно, страдают их дети? Ничего нового…

Борис задумчиво посмотрел на меня, и спросил:

— Что значит развелись?

— Это значит, что их семейная жизнь не сложилась, — я улыбнулась Борису и добавила, — И они решили расстаться. Как мы с тобой. Как только пресветлый князь позволит нам вернуться, мы разведемся.

Я уже почти закончила с рыбой. Осталось только порезать ее на куски, сложить в котелок и, сдобрив приправами, поставить на индукционную плиту. Ну, это я так называла местное магическое приспособление для готовки — плоский гладкий камень. Очень уж похоже он работал. Ставишь горшок — включается. Убираешь — выключается. Кладешь на камень что-нибудь другое — не работает.

Борис согласно тряхнул головой. Мне показалось, что он что-то хотел сказать, но не сказал.

Мы немного помолчали. Я мешала рыбу и думала о том, что у меня что-то не сходилось в рассказе Бориса. И я не стала строить догадки, все равно не догадаюсь. Слишком чуждый мир вокруг меня.

— Если пределы разделяют миры живых и нежити, то почему они проницаемы только с одной стороны? Ну, — пояснила я свою мысль, — мы-то сюда вошли, а нежить туда не выходит…

— Почему не выходит? — удивился он, — выходит. Просто мы убиваем ее раньше, чем она успевает причинить вред живым. Мы охраняем Пределы с нашей стороны. Правда, некромантов, способных уничтожить нежить и упокоить живых мертвецов, не так много. Я отслужил на границе больше двадцати лет, прежде чем мне дали титул князя тьмы и призвали в столицу для защиты пресветлого князя…

— Защиты князя? — нахмурилась я, — неужели столица совсем рядом с Пределами?

— Нет, — отрицательно качнул головой князь тьмы, — но во дворце всякое бывает. У Пресветлого князя было много недругов, которые мечтали о его смерти. А пробраться во дворец с оружием или ядом гораздо сложнее, чем создать нежить из какого-нибудь приближенного или оживить мертвеца, вдохнув магию в мертвое тело.

— Ого, — удивилась я, — ничего себе. И часто такое было?

— Не очень, — улыбнулся Борис, — я очень хорошо управляю своей тьмой. В Павлонии об этом знал каждый недоброжелатель Пресветлого князя и не рисковал зря.

— Если ты так хорошо его защищал, зачем тогда убил? — не выдержала я и задала вопрос, который давно мучил меня.

Он вздохнул. Помолчал, разглядывая крошечную соринку на столе. И я уже решила, что наш разговор окончен, как Борис заговорил:

— В Пределах считается, что жизнь — это свет, а значит Пресветлый князь несет только добро своим людям. Что бы он не сделал — все идет на благо Павлонии и ее жителям, даже если им кажется, что это не так. Пресветлый не может ошибаться. Я тоже раньше думал именно так… И когда именно меня сочли достойным стать следующим князем тьмы, я был так горд. Я не раздумывая бы отдал ради Пресветлого все, что у меня было: магию, жизнь… Но все оказалось совсем не так, Ася. Пресветлый оказался не таким уж великим, и думал он не о других, а исключительно о себе. Он был довольно мерзким стариком: грубым, мелочным, злобным… И в определенный момент я не выдержал. Такой человек не должен жить. То, что он хотел сделать, это запредельно жестоко.

— А что он хотел сделать? — шепотом спросила я.

— Создать армию нежить из людей…

— Но ты же говорил, что все люди живые, — не сразу поняла я, но сразу же догадалась, — он хотел заменить свет на тьму? У живых людей?!

— Именно, — дернул плечом Борис.

— Но зачем? — не поняла я, — ведь нежить принялась бы убивать живых!

— Именно поэтому, — кивнул Борис. — Он планировал отправить их в Илорию — второе княжество в Пределах жизни. Нас, конечно, нельзя назвать добрыми соседями, стычки на границе случаются довольно часто. Но одно дело, когда воюют солдаты, и совсем другое, когда начинают убивать мирных граждан. А армия нежити нужна была пресветлому именно для этого. Он хотел напугать соседей, посеять хаос, заставить их бежать из приграничных городов в паническом страхе. Нежить мало просто убить, после смерти она еще более опасна и страшна.

Тут Борис был прав. Прозвучало это не очень хорошо. Нападать на соседнюю страну, вообще, плохо, а убивать при этом простых горожан еще и низко.

— Значит ты все правильно сделал…

— Правильно, — согласился Борис, — поэтому наследник не казнил меня, как должен был, а отправил в ссылку с правом на помилование. Как ни крути, а темный маг такого уровня, как я, легко может выжить за Пределами. Если хорошо подумать, то для меня это даже не наказание. Можно сказать отпуск. Тем более, я надеялся устроиться гораздо лучше, чем сейчас. Я же из простых… до пятнадцати лет, пока не проявилась темная сторона моей магии, я пахал землю и сеял хлеб, — он улыбнулся.

Это меня удивило. И я не могла не спросить:

— Но как ты стал темным князем? Разве этот титул не передается по наследству?

— Нет, — качнул он головой. — Некромантов в пределах жизни не так много. Живым гораздо ближе свет, а не тьма. Поэтому как только у ребенка проявляется темный дар, его сразу забирают в магическую академию. Пресветлый князь берет таких детей на полное обеспечение: одевает, обувает, кормит, учит… правда, потом приходится до самой смерти служить Персветлому князю без права уйти в отставку… Но когда-то таких детей убивали, считая их порабощенными тьмой. Собственно, и сейчас это поверье никуда не делось. И большинство дюдей нас сторонится.

В это время из тапка раздался жалобный плач. Псиц, проснувшись совсем один, вероятно, испугался.

— Пузик, — позвала я его, — я здесь. Иди сюда, маленький, я тебя кое с кем познакомлю.

На лице Бориса мелькнул страх. Он побледнел и приготовился защищаться. Я заметила это по мгновенно окаменевшим мышцам, из-за чего его расслабленная поза перестала казаться естественной.

Услышав мой голос, псиц радостно затявкал, совершенно очаровательно зевнул и заковылял ко мне, переваливаясь на коротких и слабых лапках.

Вопреки опасениям Бориса и его же рассказу о ненависти к живым, Пузик добрался до моей ноги и жалобно заныл, требуя взять его на ручки.

Я рассмеялась, подняла малыша на колени и принялась тискать приговаривая, что совершенно зря большие злые дядьки бояться такого маленького и милого Пузика. Пусть он и нежить, но зато он самая лучшая и ласковая нежить на свете… А если злые дяденьки этого не понимают, то это их проблемы.

— Не понимаю, — подтвердил Борис, — почему он проигнорировал меня? Ладно ты… Допустим, из-за моих манипуляций твой свет каким-то образом сроднился с тьмой. И этот мелкий гаденыш не видит в тебе врага. Но он и на меня не кидается. Хотя раньше, точно такие же псицы норовили забраться на плечи и убить, прокусив сонную артерию. Я сам столько раз отдирал от себя «милых» зверюшек.

Словно подтверждая его слова, Пузик полез по мне наверх. Как в прошлый раз. Я ощутила укол страха, из-за рассказа о прокушенных сонных артериях. Но, как всегда со мной бывало, иррациональный страх только подстегнул желание поступить неблагоразумно. И я не стала останавливать псица.

— Ася! — резко выкрикнул Борис и кинулся мне на помощь, когда псиц наконец-то добрался до моей шеи. Вот только кусать он меня не собирался. Важно уселся на плече и принялся вылизывать лапки. На подскочившего некроманта Пузик даже не взглянул.

— Ничего не понимаю, — выдохнул Борис. — почему он меня игнорирует? И тебя? И, вообще, ведет себя так странно?

— Может быть потому, — улыбнулась я, — что он у себя дома?

Борис ничего не ответил, просто покачал головой. Он вернулся на свое место и о чем-то задумался. Я погладила Пузика и спустила его с плеча на пол. Мне нужно было посмотреть, готова или нет рыба. Время было к обеду, и есть хотелось довольно сильно.

Малыш недовольно заворчал, и не долго думая, подошел к Борису и, жалобно глядя на него огромными глазами, заскулили, требуя взять его на руки.

Я прыснула и расхохоталась. Да, уж… какая же тут ненависть… Тут чистой воды манипуляция.

И Борис сдался. Осторожно, с опаской и настороженностью, подхватил малыша под пузо и поднял. Подержал немного на весу, рассматривая со всех сторон.

— Не понимаю, — задумчиво произнес великий некромант и опустил малыша на колени. — Почему он так себя ведет?

А псиц с энтузиазмом принялся вылизывать руки Бориса, радостно поскуливая и виляя пушистым, беличьим хвостом.

— Ты какая-то неправильная нежить, — хмыкнул Борис и накрыл Пузика ладонью.

Я рассмеялась. Очень уж забавная получилась сцена. Рыба была почти готова. Я попробовала бульон, добавила немного соли… жаль у нас нет даже картошки. Надо все же выйти из рындвана и попробовать найти хотя бы какую-нибудь пищу. Раз уж теперь выяснилось, что нежить не всегда зомби.

Мне в голову пришла мысль, которую я тут же и озвучила:

— Может быть Пузик просто привык к живым? И поэтому никак на них не реагирует?

Борис, продолжая тискать псица, поднял на меня глаза и хмыкнул:

— Кроме нас с тобой и этих червей, — кивнул он на мешки с мукой, — с этой стороны Пределов нет ни одной живой души.

— Погоди, — я нахмурилась, — но ты каждый день приносишь мясо и рыбу. Где ты тогда добываешь нам еду? — Борис не моргая смотрел на меня. И я догадалась. Удивленно взглянула на куски рыбы в кастрюле. — Это нежить?!

— Нежить…

— Но, — не поверила я своим ушам, — ты говорил, что мертвая нежить становится зомби… а эти вроде обычные… тихие…

— Я некромант, Ася. Я способен упокоить оживших мертвецов. Кажется именно их ты называешь зомби…

Мама дорогая! Меня затошнило. Все съеденные зомби-рыбы и зомби-зайцы запросились наружу. Но на всякий случай, чтобы убедить себя, что я не права и Борис имел в виду что-то совершенно другое, я переспросила:

— Ты хочешь сказать, что эта нежить умерла и стала ожившим мертвецом, а потом ты упокоил ее своей некромантией и притащил домой, чтобы съесть?

— Примерно так, — кивнул Борис как-то слишком спокойно, — только она не сама умерла, я ее поймал и убил.