Жена из забытого прошлого

ГЛАВА 22. Подруга из прошлого

На площади у железнодорожного вокзала было много самых разных магазинов, но и пустующих зданий оказалось немало. Только меня сейчас интересовали исключительно артефакторские лавки.

Я снова использовала кольцо, чтобы беспрепятственно проходить куда угодно, и ходить предпочла сквозь стены. В самый большой магазин заглядывать не стала, он точно был не тем, что мне нужно. Зато в стороне от дорогих лавок увидела вывеску «Артефакты для женщин», и сразу поняла, что мне нужно именно туда.

Внутри оказалось тепло и тихо, на полках под стёклами красовались самые разные украшения с драгоценными и полудрагоценными камнями, а рядом с каждым лежала табличка с рассказом об их основных свойствах. Были здесь артефакты иллюзий, красоты, очарования, удачи, памяти, а целый стеллаж занимали те, что предназначались для защиты.

Чем дольше я всё это рассматривала, тем больше убеждалась, что пришла, куда нужно. Но за прилавком стояла молоденькая светловолосая девушка, совершенно мне незнакомая. И я уже решила, что хозяйки тут нет, когда вдруг услышала недовольный женский голос из соседней комнаты:

– Нира, куда ты дела коробку с яшмой? Её вчера должны были привезти.

Девушка тут же засуетилась, начала взволнованно открывать шкафчики и, найдя небольшую картонную коробочку, вздохнула с облегчением.

– Несу, леди Серенити, – сказала она громко и направилась к боковой двери.

Я двинулась за ней, прошла в соседнюю комнату и, наконец, увидела ту, кого искала.

Ирма почти не изменилась, но стала выглядеть немного строже, чем раньше. Чёрные волосы были заплетены в тугую косу, глаза чуть подкрашены, а поверх зелёного платья с юбкой до колен красовался рабочий фартук артефактора.

– Ты должна была принести её ещё вчера вечером, – проговорила Ирма, одарив девушку из торгового зала недовольным взглядом. – Иди. И постарайся не пугаться клиентов. Никто тебя тут не тронет. Да и к нам чаще всего заходят женщины.

– Вчера приходил мужчина, – блондинка стушевалась и опустила взгляд.

Ирма вздохнула, поджала губы, но на Ниру посмотрела сочувственно.

– На тебе мощный защитный артефакт. Никто тебя не обидит. А если попытается, сразу пожалеет об этом. Ты здесь в полной безопасности. Я всё понимаю, но с мужчинами нам тоже иногда приходится работать. Постарайся взять свои страхи под контроль.

Девушка кивнула и поспешила вернуться в зал, даже дверь за собой прикрыла. Я же осталась в мастерской.

Некоторое время наблюдала за Ирмой, сосредоточенно впаивающей небольшой круглый камень зеленоватого оттенка в заготовку под кольцо. А когда, закончив, она убрала инструменты и откинулась на спинку стула, я решила, что пора показаться. Вернулась «налицо», неспешно прошла по комнате… и улыбнулась, услышав за спиной судорожный вздох.

– Вы что тут делаете? – возмущённо выпалила Ирма, вскочив на ноги. – Немедленно покиньте мастерскую. Все артефакты в зале.

Я повернулась к ней, склонила голову набок… и развела руками.

– Прошу прощения, леди Серенити. Я не хотела к вам вламываться, но мне пришлось.

В её глазах вспыхнуло узнавание. Во взгляде быстро сменяли друг друга испуг, неверие, надежда, сомнение. А потом она растерянно упала в своё кресло и медленно выдохнула.

– Ри, ты призрак или галлюцинация? – спросила Ирма, не отрывая от меня взгляда.

– Можешь пощупать, – ответила я ей.

Она юмора не оценила. Поднялась, подошла ближе и крепко схватила меня за руку.

– Ау, – вырвалось у меня.

– Живая, – оторопело произнесла та, кого я считала единственной подругой. А потом вдруг сгребла меня в объятия и крепко прижала к себе.

Затем вдруг отстранилась и снова посмотрела с недоверием, затуманенными от слез глазами.

– Или это такой розыгрыш? Личина? Иллюзия? – она выглядела растерянной, но продолжала держать меня за плечи, а во взгляде сияла надежда.

Её аура переливалась оттенками синего, красного и зелёного, с лёгкой примесью белого, и казалась удивительно цельной и яркой. Но я чувствовала, что Ирма взволнована и боится поверить своим глазам.

– Карин, скажи уже что-нибудь, пока я обморок не грохнулась! – прорычала она вдруг.

– Не думаю, что есть хоть что-то, способное отправить тебя в обморок, – ответила я ей и, вздохнув, добавила: – Это действительно я. Извини, что пришла вот так, что не писала, и вообще… Но сейчас мне нужна твоя помощь.

Она отпустила меня, медленно, неуверенным шагом вернулась в своё кресло и накрыла щёки руками.

– Где ты была? – спросила подруга, снова глянув на меня.

– В Шаразе. Мама после пожара увезла меня к отцу.

Ирма всхлипнула, но тут же тряхнула головой и выпрямила спину.

– Я считала, что ты… – она не договорила, но крепко зажмурилась. – Меня арестовали после того пожара. Обвинили в нападении на тебя. Отец вмешался, да и следователь попался дотошный. Это меня спасло. Я в тот вечер с девочками в комнате в карты играла, они подтвердили. Но понимание, что кто-то пришёл к тебе, притворившись мной, что ты погибла, считая меня предательницей…

Она вновь оборвала себя и судорожно сглотнула.

– Та женщина, которая тогда изображала тебя, призналась, что использовала твою личину, – я шагнула к подруге, но подходить близко не стала. – Твои привычки она знала хорошо, говорила, как ты, вела себя очень похоже. Когда только успела так тебя изучить?

– Я не знаю, кто это был, – она несколько раз глубоко вздохнула и виновато посмотрела на меня. – Не представляю даже. Но не сомневаюсь, Ри, что действовала она по приказу канцлера.

– Так и есть.

– А Кай твой тогда так и не объявился. Даже на похороны не приехал, – заявила она сердито. – И при нашей встрече через два года сделал вид, что меня не знает, представляешь? Сейчас он вообще птица высокого полёта. Глава особого отдела стражей.

Ирма выплюнула последнюю фразу с такой злостью, будто это было ругательством.

– Ему тоже досталось, – я покачала головой. – Не вини его, мы тогда оба пострадали.

– Подожди, – она озадаченно замерла. – Но если ты жива, то чьё тело нашли в сгоревшем доме?

– Не знаю. Адалис назвал его чем-то вроде учебного пособия с закрытого факультета некромантии. Но я не говорила с ним на эту тему, пока ещё не выдалось такой возможности, – пояснила я. – Меня именно он из огня вытащил.

Ирма смотрела на меня с сочувствием и растерянностью, а в её глазах стояли слёзы.

– Мне пришлось снова приехать в Ферсию, чтобы развестись с Каем. У нас даже получилось, но… – я перешла к сути и отчаянно старалась придумать, как бы правильней выразить суть проблемы и не сказать лишнего. – Ирма, ты ведь наверняка знаешь, что именно сейчас происходит в стране, каков расклад сил на политической арене, что будет, если канцлер Гринстек проиграет выборы, или если с ним что-то случится.

Она озадаченно округлила глаза и с удивлённым смешком спросила:

– Ты собралась прикончить канцлера?

– Нет, просто хочу понять, что вообще происходит. Это важно, а твоему мнению я доверяю. Ты всегда была мудрой и умела подмечать весомые детали.

– Может, хоть чаю выпьем? – предложила она, пытаясь осмыслить суть моей просьбы.

– Нет, спасибо. Меня в прошлый раз под твоей личиной именно чаем отравили, так что, прости, но пока я не хочу возвращаться к этим воспоминаниям.

– Это была не я! – выкрикнула она возмущенно.

– Верю, Ир, но чаю не хочу. А вот ответы мне очень нужны.

Она насупилась, посмотрела на висящие на стене часы и кивнула.

– Ладно. Расклад сейчас следующий. Гринстека в народе не любят, в нём давно все разочарованы, мой отец ещё держится в своём министерском кресле, но говорит, что скоро его оттуда турнут. Выборы… хм, – она усмехнулась. – Никто их честно в Ферсии не проводит. Думаешь, Гринстека выбрали бы во второй раз, когда он уже после первого страну ещё больше развалил? Нет, Ри. Но, по словам отца, в этот раз представители оппозиции обещали следить за подсчётом голосов.

– Если бы всё было честно, кто бы победил в этот раз? – спросила я.

– Алексис Арго Фэрс, хотя она и не баллотируется, – бросила она иронично. – Люди считают её кем-то вроде знака свыше. Верят ей, готовы вернуть ей трон хоть сейчас. Девчонке двадцати лет от роду. Какая из неё королева?

И тут справа от меня кто-то знакомо хмыкнул. Я повернулась на звук и увидела вышеупомянутую Алексис. Она стояла, скрестив руки на груди, вместо привычного платья на ней были чёрные брюки, высокие ботинки и зелёная туника, поверх которой красовалась короткая кожаная куртка.

– Меня обсуждаете, девочки? Как интересно, – протянула она насмешливым тоном и повернулась к вконец ошалевшей Ирме. – Значит, считаешь, я могу выиграть выборы?

Ирма не ответила. Она, не моргая, смотрела на наследницу свергнутого короля и не верила своим глазам. Присутствие в её мастерской Алексис поразило Ирму даже сильнее, чем возвращение из мёртвых давно погибшей подруги. Ох, кажется, сейчас кто-то всё-таки свалится в обморок.

– Ирма, это Алексис, она настоящая. Не пугайся.

– Да, я настоящая, – широко улыбнулась принцесса, но от этой улыбки у меня мурашки побежали по спине. – Настоящая тёмная магичка и крайне коварная проклятийница. Поэтому, если хоть кому-то ты скажешь, что видела тут нас с Карин, я вернусь, и ты будешь каждый день жалеть о своём необдуманном, опрометчивом поступке. Уяснила?

Нет, Кай говорил, что она опасна, что у неё очень тёмное, преступное прошлое, но я даже не подозревала, какой жуткой может быть с виду милая девушка.

– Тебе где сказали ждать? – рявкнула на меня Лекса.

– На этой площади, – ответила я, прямо встретив взгляд её потемневших глаз. – Что, меня тоже проклянёшь?

– Чтобы меня потом Кайтер прибил? – бросила она. – Нет уж. У нас с ним уговор, и тебя я не трону.

Она шагнула к единственному свободному стулу, села и снова повернулась к Ирме, которая почти сумела взять себя в руки:

– Итак, что ты там сказала про меня? Говоришь, народ принял бы моё восшествие на престол?

– Да, – голос Ирмы прозвучал твёрдо, с эмоциями она всё-таки совладала. – Но не к единоличной власти. Людям нравится сама идея республики, что у них, вроде как, тоже есть право что-то решать, влиять на политику. Ясное дело, что это лишь иллюзия, но им так приятнее.

– Значит, если вернуть монархию, но сохранить не только министерства, но и законодательные съезды, это примут хорошо? – в голосе Алексис звучал неподдельный интерес.

– Мой отец так считает, а он в политике больше десяти лет, – кивнула Ирма. – А ещё он утверждает, что возвращение монархии, пусть и с республиканским налётом, станет хорошим толчком для внешней политики. Неужели вы не рассматривали такой вариант?

Лекса проигнорировала её вопрос и снова повернулась ко мне.

– Идём. Нужно поговорить, но не здесь.

Она встала, подошла к Ирме и нависла над ней, буравя холодным угрожающим взглядом. Её безжизненно-белые волосы были распущены и опускались до самой талии, глаза же казались совершенно чёрными, а на уровне магии Лекса и вовсе будто бы распустила огромные крылья, целиком состоящие из мрака.

– Я никому ничего не скажу, – судорожно вздохнув, проговорила Ирма. И добавила, приправив слова магией: – Клянусь.

– Так бы сразу, – удовлетворённо кивнула Алексис и отступила назад. – Ещё встретимся, Ирма Серенити.

Лекса пропала, словно растворилась в воздухе. Была – и вдруг исчезла. А я не сразу сообразила, как именно ей это удалось – всё же, одно дело использовать кольцо самой, и совсем другое – видеть это со стороны. Выглядело подобное устрашающе.

– Прости, я не думала, что она так быстро появится, – снова извинилась я перед подругой. – Если всё сложится хорошо, я приду к тебе открыто. А пока лучше забудь, что видела меня.

– Приходи, Ри, – она посмотрела с тоской. – Ты знаешь, где меня найти. Для тебя я всегда свободна.

Я кивнула, пустила по камню на перстне импульс силы и мысленно произнесла: «Наизнанку». Мир тут же потерял краски, став серым. И в нём ярко выделялась только Алексис, стоящая рядом со мной.

– Ты знаешь, что с Каем? Где он? – тут же спросила я её.

– Догадываюсь, – ответила принцесса, которая сейчас выглядела, как настоящая бандитка. – Идём. Поговорим об этом, но не здесь. Думаю, у нас с тобой будет ещё, как минимум, один помощник. А может, даже двое. Потому что сами мы с тобой Кайтера из этой задницы не вытащим.

***

Кайтер

В камере было темно, но через решетчатое окошко в двери проникал свет горящего факела, оставленного в коридоре. Воздух казался спёртым и затхлым, пахло сыростью, плесенью и ещё чем-то крайне неприятным. Но в остальном это место не вызывало у меня негатива. Ну, камера, ну, под землёй, да я в ней в своё время немало времени провёл, так что даже испытывал что-то вроде ностальгии.

Немного раздражали браслеты-ограничители на запястьях, но я старался не обращать на них внимания. Лежал на узкой деревянной кровати без матраса и спокойно обдумывал варианты развития событий.

Я очнулся здесь несколько часов назад, но даже не удивился окружающей обстановке. Дядя был в своём репертуаре, и пока действовал довольно предсказуемо. Правда, я считал, что для начала он всё же поговорит со мной, но канцлер предпочёл не рисковать, а сразу поместить меня в свою личную тюрьму для особых гостей.

Кстати, я не пытался сопротивляться. Даже когда в машине один из присланных дядей стражей вознамерился отключить меня с помощью артефакта, я мог бы легко его обезвредить, но не стал.

Мне было интересно, как именно будет действовать дальше наш дражайший канцлер. Свадьба совсем скоро, на ней мне обязательно нужно присутствовать, так что долго меня тут не продержат. Вопрос: зачем они меня вообще сюда притащили?

Первый вариант: чтобы беспрепятственно добраться до Карин, а потом заставить меня подчиняться, угрожая ей. Но такой расклад я предусмотрел, дом защищён, и Лекса обещала помочь. Да и отца моей Ри я предупредил о возможной опасности, мы обговорили с ним, как нужно действовать в случае её пропажи.

Второй вариант: снова попытаться меня подчинить с помощью какого-нибудь хитрого ритуала. Но здесь их заранее ждёт провал, хотя, если попытаются, я получу ещё одно подтверждение преступных деяний дяди и с удовольствием расскажу об этом в суде.

Третий вариант: пока меня нет, канцлер может воздействовать на Алексис. Если дядя решится, я ему заранее сочувствую. По хорошему, лучшим для него шагом сейчас было бы просто тихо уйти в отставку, сбежать из страны, уплыть за океан и никогда не показываться на глаза ни мне, ни Лексе. Он свою партию уже проиграл и не может этого не понимать. Но всё равно продолжает рыпаться и на что-то надеяться.

И был ещё четвёртый вариант, самый отчаянный, самый непредсказуемый и самый рискованный, который я пока даже представить себе не мог. Но канцлер сейчас в политической агонии и может выкинуть нечто такое, о чём мы пока даже не догадываемся. Именно по этой причине я оставался в камере, хотя, если честно, мог в любой момент отсюда уйти. Ведь давно знал слабые места двери и решётки, а в стене между камнями старой кладки у меня были припрятаны напильник, нож и даже артефакт-отмычка для наручников.

И всё же я оставался на месте. Ждал. И дождался.

Когда с протяжным скрипом открылась дверь в коридоре, я ухмыльнулся, но тут же попытался принять равнодушный вид. Да, дядя в курсе, что я больше ему не подчиняюсь, но вот о моей вернувшейся эмоциональности он точно не знает. И это можно разыграть как козырь.

Судя по звуку шагов, он шёл уверенно, быстро, словно нервничал, и это показалось мне отличным знаком. Он не сразу попал ключом в замочную скважину, да и дверь камеры давно рассохлась и открывалась с трудом. Так что, когда Олирд Гринстек, наконец, предстал передо мной, он выглядел откровенно недовольным.

Я при его появлении даже садиться не стал, так и остался лежать на боку, подперев голову рукой.

– Как отдыхается? – ехидно спросил он, остановившись в двух шагах от меня.

Ох, с каким наслаждением я сейчас в два счёта уложил бы его лицом в пол, предварительно разбив ему физиономию. Увы, от физического и магического вреда с моей стороны этот человек имел абсолютную защиту.

– Замечательно, – ответил я ему. – Вот лежу, думаю в тишине. Пытаюсь понять, чем я тебе на этот раз не угодил.

– И какие есть догадки? – поинтересовался канцлер с холодной иронией.

– Никаких. Даже не представляю, дядя, что я успел натворить.

– Ну-ну, – бросил он раздражённо и скрестил руки на груди. – Давай начистоту, Кай. Я знаю, зачем ты ездил в Карст. И о том, что вернулся оттуда с Каринейей Хар Дэрон, которую раньше звали Карин Лорэт и которая была твоей женой. Знаю, что сейчас она живёт в твоём доме.

– Что ж, в таком случае тебе следовало бы бежать без оглядки от моей мести, но ты пока действуешь иначе, – сказал я, всё-таки садясь. Если нападёт, так будет удобнее отбиваться.

– Я уничтожу тебя, – прорычал он, злобно сжав кулаки.

– Так же, как уничтожил моих родителей? – спросил я ледяным тоном. – Ты ведь считал своего брата предателем, не так ли? Он отказался поддерживать тебя во время революции, выступил на стороне защитников короны… за что и заплатил жизнью. Только интересно, зачем ты оставил в живых меня? Вряд ли из-за родственной любви.

– Скоро узнаешь, – сказал он, самодовольно усмехнувшись.

Я встал, медленно размял шею, и дядя непроизвольно отступил назад. Он был ниже меня на голову, намного слабее физически и в честной схватке не продержался бы и десяти секунд. Но этот хитрец перестраховался и здесь. Ещё в юности, сразу после того, как у меня открылся дар, он заставил меня дать ему клятву на крови, что я никогда не причиню ему вреда ни физически, ни колдовством, ни артефактами. Увы, тогда я был слишком молод и наивен, чтобы понимать глубину его гнилой натуры.

Да, сейчас мы оба знали, что я ничего плохого ему не сделаю, но было приятно осознавать, что он всё равно меня боится.

Одарив его равнодушным взглядом, я пошёл к выходу. И это действие настолько обескуражило канцлера, что он не сразу понял, что происходит.

– Стой! – рявкнул он.

Но я продолжил идти. Спокойно открыл створку, вышел в коридор и направился вперёд.

В спину полетел импульс от атакующего артефакта, но я успел вовремя развернуться и отбить его блокирующим дар наручником – благо эти штуки всегда делали очень широкими.

– Стража! – заорал канцлер, призывая оставшихся на лестнице охранников.

Но до их появления у меня оставалось ещё несколько секунд. За это время я успел вернуться к дяде, отобрать у него артефакт – это не вред, я, наоборот, защищаю его от глупых действий. И к моменту появления в коридоре двух бравых ребят был, считай, во всеоружии. Да ещё и встал за спиной своего дражайшего родственника, прикрываясь им, как щитом. Пришлось, правда, заломить ему руки и крепко держать, чтобы не дергался. Но это тоже не вред, это у меня такие крепкие объятия.

Увидев открывшуюся им картину, оба стража приняли боевую стойку,

– Парни, наш канцлер уже, можно сказать, бывший, не советую ему подчиняться. Просто опустите оружие, дайте нам выйти.

Не успел я договорить, как вдруг почувствовал, что в руку воткнулось что-то острое. В глазах тут же потемнело, голова закружилась. Пытаясь удержаться на ногах, я опёрся на дядю, но он поспешил оттолкнуть меня от себя.

– Щенок самоуверенный, – прорычал канцлер, пнув меня ногой. – Затащите его обратно в камеру.

Дальше я почти не осознавал происходящего. Мысли путались, руки не слушались, ноги отказывались идти. А потом сознание и вовсе меня покинуло, канув в беспросветную темноту.