Жена из забытого прошлого

ГЛАВА 19. Шрамы

В Ворт мы прибыли в полночь. Город казался притихшим, уснувшим, но центральные улицы всё равно сияли огнями.

Дом Кайтера располагался в тихом районе недалеко от центра. Я ожидала встретить что-то похожее на тот домик, в каком мы жили в Карсте, поэтому искренне удивилась, когда машина въехала в ворота и остановилась перед большим трёхэтажным особняком.

Над помпезным мраморным крыльцом с двумя полукруглыми лестницами горели несколько фонариков, а вокруг дома раскинулся то ли парк, то ли сад, в темноте не разберёшь. В холле нас встретила женщина лет сорока, Кай представил мне её как Дину. Она была здесь и горничной, и экономкой – ума не приложу, как ей одной удаётся поддерживать чистоту в таком огромном здании.

– Я всё подготовила, как вы просили, – сообщила она Кайтеру. – Куда подать ужин?

– Накройте нам в гостиной леди Карин, – распорядился он.

Потом взял меня за руку и повёл наверх по широкой полувинтовой лестнице, конечно, тоже мраморной.

– Зачем тебе такой большой дом? – спросила я, шагая рядом с ним.

– Он принадлежал родителям моей матери, – ответил Кай. – Достался мне в наследство вместе с тёплыми детскими воспоминаниями. И мне тут нравится: тихо, спокойно, а защита такая, что даже самый талантливый взломщик не справится. Её устанавливал мой дед, совершенствовал отец, а я добавил кое-что от себя и запитал на артефакты.

Кайтер привёл меня на второй этаж, дверь раскрыл сам и жестом пригласил пройти первой. Мы оказались в покоях, состоящих из нескольких помещений: просторной гостиной, кабинета, спальни и примыкающей к ней ванной комнаты. Всё было выполнено в спокойных бежево-фисташковых тонах, а на стенах висели картины с яркими пейзажами.

Когда, рассмотрев своё новое жилище, я снова вернулась к ожидающему меня Каю, он крутил в руках баночку с мазью, которую вручила нам леди Аверти.

– Давай завтра, – попросила я, прекрасно разгадав его намёк.

– Сейчас, – возразил Кайтер. – Тебе разве не хочется как можно скорее избавиться от шрамов?

– Я с ними уже давно живу. Привыкла. Да и не верю, что их можно убрать.

– Поэтому, Ри, мы начнём прямо сейчас. Или ты меня стесняешься? – в его глазах, ставших теперь удивительно живыми, сияла провокация.

– Стесняюсь, – заявила я, скрестив руки на груди.

– Поздно, – улыбнулся он. – Я видел тебя без одежды, целовал каждый сантиметр твоего тела. Я помню твой запах, твой вкус.

Я почувствовала, что краснею. Но жар прилил не только к лицу, а сконцентрировался внизу живота, и столь неуместное чувство меня разозлило.

– Нет, Кай. Ты видел и помнишь не меня, а ту Карин, которую убили в нашем с тобой доме. Ты ведь не можешь не понимать, что я стала другой. И ожоги – лишь вершина айсберга.

– Да, Ри, согласен, мы оба изменились, но ожоги – лишняя часть этих перемен, которую мы с тобой можем убрать. И начнём сейчас.

Он подошёл ближе, остановился в шаге от меня, поймал мой взгляд и ободряюще улыбнулся.

– Чего ты боишься? Помнишь, мы договорились говорить честно.

Я сглотнула, отвела взгляд и промолчала. Мне просто не хватило смелости сказать правду, хотя, уверена, Кай и так всё понимал.

Не дождавшись ответа, он мягко взял меня за руку и поднёс её к своим губам… а я лишь сейчас заметила, что перчаток на мне нет. Видимо, забыла в машине.

– Ты ведь целитель. Уверен, тебе попадались пациенты, которые отказывались от лечения, потому что стеснялись, – проговорил Кайтер.

– Конечно, – я вздохнула. – Но сейчас другая ситуация. Мне не настолько необходимо срочное вмешательство лекаря. Тем более, в твоём лице.

– Представь, что я просто целитель, который искренне желает тебе помочь, – он мягко погладил мою ладонь большим пальцем. – И просто немножко побудь моей пациенткой. Хуже никому от этого не станет. А вот в положительном эффекте я уверен.

– Кай, да как ты не поймёшь?! – воскликнула я нервно, но руку свою у него не забрала. Рядом с ним действительно становилось как-то спокойнее. – Шрамов много.

– Вот и покажи мне их все. Пусть это станет местью. Ведь я виноват в каждом из них.

– Не хочу я тебе мстить! – заявила я возмущённо. – И я сама виновата. Сама же пустила убийцу в дом. Но и она так хорошо изображала Ирму…

Помолчав, я тяжело вздохнула, снова посмотрела Каю в глаза и решилась.

– Ладно. Давай попробуем. Но обещай, что не коснёшься ни единого участка моей здоровой кожи.

– Обещаю. Сегодня во время лечения – не коснусь, – поспешил заверить он и, пока я не передумала, повёл меня в спальню.

Там я остановилась перед большим зеркалом, обхватила плечи руками и растерянно посмотрела на своё отражение. Меня раздражала собственная нервозность, это неуместное глупое смущение. Да, я стеснялась шрамов, не хотела показывать их кому-либо, а тем более Каю. Но при этом понимала: если ведьма сказала, что колдовская сила Кайтера во много раз усилит эффект её мази, значит, именно так и нужно действовать.

Повернувшись к Каю спиной, я принялась расстёгивать пуговицы – те самые, которые на мне не так давно застёгивал Кай. Платье с плеч стягивала с холодной решительностью и горьким чувством стыда. Переступив через упавший на пол наряд, взялась за резинки тёплых чулок, отстегнула их от пояса, а потом сняла и сам пояс. Когда спускала вниз чулки, чувствовала себя до жути неприятно. И вдруг вспомнила, когда ощущала нечто похожее. Это случилось в тот день, когда уйму лет назад Кай в борделе заставил меня переодеться в откровенное платье.

Оставшись в одном белье, я зло выдохнула и расстегнула крючки на бюстье. Увы, под ним тоже были шрамы, и раз уж я согласилась на лечение, оставлять их без внимания не стоило.

– Всё, – проговорила я, разворачиваясь к Каю.

Он стоял в нескольких метрах от меня и выглядел… странно. Мне на мгновение показалось, что сейчас передо мной совсем другой Кайтер – такой, каким он был, когда вместе с канцлером и невестой подошёл к нам на приветственном вечере. Чужой, холодный, замкнутый, отстранённый. Сейчас от того Кая его отличал лишь взгляд, в котором голубым пламенем горела вина.

Я расправила плечи, чуть склонила голову набок и собрала распущенные волосы в хвост.

– Ну что, господин целитель, так и будете на меня смотреть? Или уже приступите к лечению? – спросила я, пытаясь улыбнуться. Увы, не получилось.

Кай подошёл ближе, открыл баночку с мазью и вдруг опустился передо мной на колени. Я думала, он просто решил, что так удобнее намазывать шрамы на ногах. Но Кайтер вдруг обнял мои бёдра, прижался щекой к животу и крепко зажмурился. Он ничего не говорил, но я ощущала его боль, его горечь. И его вину.

– Такое невозможно простить, – прошептал он тихо.

– Не ты поджёг дом, Кай, – не сдержавшись, я погладила его по волосам.

– Но я должен был обеспечить твою безопасность. Должен был сразу после свадьбы схватить тебя в охапку и увезти из этой страны. Должен был…

Я легко накрыла его рот ладонью, и он замолчал.

– А я должна была отказаться от брака с тобой или действительно настоять на побеге. Но мы оба были гордыми, глупыми и считали, что наша любовь всё победит. Это в прошлом, Кай. Мы не можем никак на него повлиять, но в наших силах научиться на ошибках и не совершать их в настоящем.

Он поднял лицо и посмотрел мне в глаза.

– Ты сможешь хоть когда-нибудь меня простить? Я готов ради этого сделать всё возможное и невозможное.

– Я не виню тебя, – проговорила я, закопавшись пальцами в его волосы. – Для меня во всём виноват Олирд Гринстек. Вот его я прощать не собираюсь.

Кай зло усмехнулся.

– Нас таких уже много набралось. И, поверь, очень скоро он получит по заслугам. Думаю, это случится даже раньше, чем мы изначально планировали.

– Что ты задумал? – мне вдруг стало за него страшно.

– Расскажу, если тебе важно это знать, – ответил Кай. – Но тайна не только моя, потому мне придётся взять с тебя клятву о неразглашении.

Потом он всё же отстранился, открыл банку, зачерпнул пальцами немного вязкой прозрачной мази и принялся наносить её на мою правую ногу, начиная от самых пальцев. При этом его действия были так щедро приправлены колдовской силой, что она заставляла мазь искриться.

– Я готова помочь. И клятву дам, – ответила я, наблюдая за его действиями.

– Нет, рисковать я тебе не позволю, а участие во всём этом – огромный риск. Расскажу всё завтра вечером. А сейчас…

Он закончил с правой ногой, повреждённой почти до колена, и перешёл к левой.

– Ри, я вспомнил всё до ритуала, в котором нашу связь оборвали, а из меня сделали… то, что сделали. У меня есть досье на тебя, как на Каринейю Хар Дэрон, но там только сухие факты. Расскажи, как ты жила эти пять лет?

Это была не самая приятная тема, но довольно безопасная. Да и разговор помогал отвлечься от осторожных нежных прикосновений, наполненных теплом магии Кая. И я начала говорить: про первые дни в Шаразе; про больницу, где меня быстро поставили на ноги, даже с такими жуткими ожогами; про то, как рядом с Филом постепенно оттаяла мама, как сам Фил пытался найти подход ко мне. Про поступление в академию, первые дни учёбы, тренировки на плацу…

– Стоп, Ри, на каком плацу? – Кай от удивления даже прервался. В это время он наносил мазь на левую часть моей грудной клетки, почти у самой груди.

– Магов в Шаразе мало, потому обучают их исключительно в военных академиях, – пояснила я. – Целителей хотя бы не отправляли на недельные марш-броски и по выходным отпускали домой. Хотя на физподготовке гоняли знатно. Так что, Кай, помимо целительской, я изучала ещё и боевую магию, а вместе с ней – несколько видов единоборств. Из пистолета тоже стреляю прилично. Да и в целом могу за себя постоять.

– Да ты опасная девушка, – он улыбнулся, а в его глазах снова появилось тепло.

– И всё же я в первую очередь целитель.

Кай поднялся, зачерпнул ещё немного мази и принялся наносить её на моё плечо, постепенно спускаясь к пальцам.

– А почему твои глаза стали золотыми? – задал он новый вопрос.

– Влияние родового дара Хар Дэронов, – не стала скрывать я.

– Того, который позволяет отчётливо видеть чужие ауры и чувствовать магию?

– Именно.

– Полагаю, его главная суть не в этом.

– Верно.

– А в чём?

– Семейная тайна, – улыбнулась я и едва сдержала порыв щёлкнуть Кая по носу.

Он снова поймал мой взгляд, но настаивать на ответе не стал, да и не могла бы я рассказать, даже если бы захотела. После принятия в род дала клятву, что эта тайна останется только в пределах семьи. А Кай мне теперь уже даже не муж. Просто мужчина из прошлого.

Да, лучше думать о нём именно так и никак иначе.

На остальные шрамы Кайтер наносил мазь в тишине. Я так же стояла перед ним в одних лишь трусиках, но теперь совсем не чувствовала смущения. Он, как и обещал, не коснулся ни единого участка здоровой кожи, да и действовал вполне профессионально, словно опытный лекарь. Правда, при этом выглядел о чём-то глубоко задумавшимся.

Закончив, Кай принёс мне большую белую простыню, помог в неё завернуться и пригласил в гостиную, где нас уже ждал очень поздний ужин.

Весь час с момента нанесения мази Кай оставался рядом. Рассказывал про дом, горничную, повара, про моменты детства, которые проводил здесь. Я поведала о двоюродных братьях и сёстрах, которых у меня в Шаразе оказалось пять, и все намного меня младше. По сути, именно я являлась наследницей герцогского титула, хотя герцогиней себя никак не представляла.

Потом Кай ушёл, пожелав мне спокойной ночи. Перед уходом сообщил, что завтра весь день будет на работе, но постарается вернуться к ужину. Меня он попросил из дома не выходить даже под личиной. Пришлось согласиться.

Отправляясь в ванную, я буквально валилась с ног от усталости. Но когда начала смывать мазь… то не поверила своим глазам. Кожа на руках стала идеально гладкой, пусть и светлее, чем на здоровых участках. На ногах после мази остались лёгкие покраснения и неровности, на бедре и боку тоже лишь кое-где виднелись лишь остатки шрамов.

– Да как такое возможно?! – воскликнула я, несколько раз открыв и закрыв глаза.

Но и на вид, и на ощупь кожа стала намного более здоровой. Если такой эффект получился с одного раза, что будет после второго? А третий так и вовсе не понадобится?

Не в силах поверить в такое чудо, я трогала собственные руки, гладила и не могла не улыбаться. Зеркало же и вовсе показало мне красивую девушку с сияющими глазами, пышными волосами, милым румянцем… и почти без изъянов.

Спать я ложилась счастливой, а в душе буйным цветом распускалась безумная тёплая благодарность Каю. И пусть мазь сделала и дала ведьма, но совершил чудо для меня именно Кайтер и его колдовская сила.

***

Кайтер

– Зачем ты ездил в Карст? – голос канцлера прозвучал холодно и равнодушно.

Дядя сидел за своим рабочим столом в кабинете и смотрел на меня выжидающе. Он выглядел привычно строгим и немного отрешённым, но во взгляде читалось затаённое и тщательно скрываемое беспокойство.

Канцлер вызвал меня к себе после обеда, потребовал доклад по гостям из Шараза и Изерфита, к которым были приставлены мои агенты. Выслушав все отчёты, откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди и задал этот вопрос.

– Получил анонимный донос, касающийся происходящего в Первой академии, и решил проверить сам, – ответил я ему ровным тоном.

– И что выяснил? – поинтересовался он.

– Донос оказался клеветой. Адалис Дилс строг к своим студентам и контролирует направление политических настроений подопечных.

– Ты ездил туда с девушкой, – словно между прочим подметил дядя. – А потом привёз её в свой дом. И это за три дня до свадьбы.

Я знал, что за мной пристально следят, не сомневался, что канцлеру донесут, и был к этому готов.

– Эта девушка – мой агент. Она будет приставлена к Алексис, как горничная.

Дядя понимающе хмыкнул. Лексе он не доверял и даже побаивался её. У меня был приказ: следить за Алексис и докладывать обо всех её планах и контактах. Отдавая это распоряжение, дядя не сомневался, что я исполню всё в точности, и это оказалось мне на руку.

При личных встречах со мной канцлер всегда надевал массивный серебряный перстень с плоским чёрным камнем. Я давно его заметил и знал, что это магический артефакт, но долго не мог понять его свойств. Теперь же, после разрыва связи с Ри и рассказа Магнолии, у меня не осталось сомнений в предназначении этого украшения. Судя по всему, именно оно давало дяде рычаги управления мной.

Долгое время я принимал все приказы канцлера как нечто крайне важное, как свои собственные желания. И, действительно, несколько лет был его марионеткой. Но однажды понял, что живу на привязи, будто цепной пёс. Случилось это, когда он приказал мне сделать то, с чем я оказался категорически не согласен: принять явно подкинутые улики и арестовать человека, вся вина которого была лишь в том, что он примкнул к оппозиции.

Это осознание стало чрезвычайно важным открытием, я начал пробовать сопротивляться, но понял, что прямой приказ обойти никак не могу. Зато в моих силах было изменить обстоятельства. В тот самый первый раз я помог обвиняемому сбежать ещё до ареста, а когда явился в его дом с группой агентов… там уже никого не было.

С тех пор прошло уже два года, я научился выкручиваться, находить лазейки даже в самых чётких приказах, старался как можно реже встречаться с канцлером лично. Понимал, что он как-то на меня влияет, но не мог вычислить, как именно. Зато теперь всё встало на свои места, и, благодаря Магнолии, я получил полную свободу. Вопрос в том, как скоро это осознает мой дражайший дядя?

– После свадьбы ты должен сделать всё возможное, чтобы она как можно скорее от тебя забеременела, – отдал новый приказ Олирд. – Запретишь ей любое общение с Дартским и его прихвостнями. Пусть сидит дома.

– И как же ты предлагаешь удержать её в четырёх стенах? – я едва сдержал усмешку, да и вообще, теперь оставаться внешне равнодушным и спокойным получалось с трудом.

– У тебя будет такая возможность, Кай, – дядя самодовольно улыбнулся. – Я организую.

– Могу я услышать пояснения?

Канцлер поглаживал камень на перстне, смотрел мне в глаза, а у меня в душе поднялась волна гнева. Да уж, отвык я от эмоций, теперь приходилось прилагать огромные усилия, чтобы отыграть свою роль до конца. И успокаивали меня сейчас только две мысли: скоро эту тварь настигнет расплата по счетам, а дома меня ждёт Ри, ради которой я сейчас сверну весь свой гнев в узел.

– Это тебя не касается, – ответил канцлер. – Важно лишь то, что после свадьбы супруга не сможет сопротивляться твоему слову.

А вот это уже интересно. Значит, мои догадки верны, и дядя собирается через меня влиять на Алексис. Главный жрец давно у него под колпаком, и он проведёт такой свадебный ритуал, какой ему скажут. Вплетёт в него любые заклинания, а подтверждается и закрепляется такой союз кровью.

Что ж, звучит опасно.

– Узнай, зачем вчера твоя невеста встречалась с Арманом Граниди в городе, – холодным тоном приказал канцлер. – Я заметил, что представители Изерфита настроены к ней дружелюбно и лояльно. Это нам на руку, но только если она не ведёт свою игру. А она её ведёт. Открыто поддерживает Дартского, заявила об этом в газетах. Но сразу после свадьбы в тех же газетах должны выйти статьи о том, что она теперь часть нашей семьи и видит на посту канцлера только меня. Это понятно?

– Конечно, – ответил я, заметив, что в действительности дядя далеко не так спокоен, как желает казаться. И это подействовало на меня умиротворяюще.

– Иди. Жду с докладом завтра утром, – махнул он рукой.

Я коротко попрощался и покинул его кабинет.

По дворцу шёл, стараясь думать о чём-то пустом и скучном, чтобы ни жестом, ни взглядом не показать собственных эмоций. До управления особого отдела стражи добрался на служебной машине с водителем. Лишь оказавшись в своём кабинете, активировал защиту от прослушки и наблюдения и написал Алексис. Ответное послание получил почти сразу, тут же его уничтожил… и вернулся к работе.

Грядущая свадьба и визиты двух делегаций из соседних стран заставили активизироваться многих несогласных с политикой канцлера. Приближение выборов накаляло обстановку ещё больше. В стране было немало подпольных организаций, которые прикрывались благими целями по изменению жизни в стране, а по сути – просто стремились заполучить власть. Раньше я считал, что и Остин Дартский такой же, но вынужден был убедиться в обратном.

Нет, за ним и его приближенными тоже имелись свои грешки, часто они действовали вопреки закону, но серьёзных преступлений не совершали. Да и за своих Дартский стоял горой, что не могло не вызвать моего уважения. Именно его я видел на месте канцлера, именно его собирался поддержать на выборах.

Они должны были состояться через две недели после свадьбы, в первый день зимы. У нас имелся чёткий план действий, многократно продуманный и обговорённый. Но после всего, что открылось мне вчера и сегодня, этот план точно придётся менять.

Нужно обязательно придумать, как обезопасить Ри. Если бы не условие ведьмы и данная ей клятва, я бы просто отправил Карин в Шараз, подальше ото всего, что тут скоро начнётся. Но теперь не могу, как и не имею права сбежать с ней, хотя очень бы этого хотел.

И всё же я был безумно благодарен леди Аверти за этот месяц, ведь без такого условия Ри не оставила бы мне ни единого шанса что-то между нами исправить. Уехала бы ещё вчера, наплевав на лечение шрамов.

Она сказала, что не любит меня. Говорила серьёзно, уверенно, но… я видел вчера её глаза. Я целовал её, чувствовал её желание. Оно было таким же, как в нашем прошлом или даже сильнее. А это значит, что потеряно для нас ещё далеко не всё.