Жена из забытого прошлого

ГЛАВА 14. Двое у костра

Когда вечером родители вернулись в наши покои, я сразу рассказала им о планах на завтрашний отъезд. Но оказалось, что они уже в курсе.

– Он говорил со мной, – сообщил Фил, держа маму за руку.

Он вообще делал так всегда, когда они оказывались рядом. Ему было важно чувствовать её тактильно, ощущать кожей её присутствие. Сама мама тоже постоянно касалась Филиппа, а смотрели они друг на друга с такой нежностью, которую просто невозможно было скрыть.

Эти двое действительно были влюблены по уши даже после стольких лет разлуки. Но, понимая это, я всё равно в душе злилась на Фила, что когда-то он предпочёл отказаться от нас в угоду амбициям и расчёту.

– Да, Ри, тебе стоит завтра уехать. Это правильное решение, – сказала мама, чуть толкнув Филиппа локтем, чтобы не сболтнул лишнего.

Видимо, они тоже уже узнали, что тут нас могут подслушать. Хорошо, что мы и раньше не особо говорили в этих комнатах о важных вещах.

– Я уже распорядился, чтобы к семи утра машина и сопровождение были готовы, – добавил Фил. – Жаль, что ты решила не оставаться на свадьбу. Но мы не будем тебя отговаривать. Главное, пожалуйста, будь без нас осторожна.

На этом спектакль, предназначенный для чужих ушей, закончился. Но чуть позже, когда я уже собиралась ложиться спать, Филипп пришёл в мою комнату, сел рядом со мной на кровать и активировал артефакт, глушащий разговоры.

– Капитан Гринстек пообещал, что будет тебя оберегать, – проговорил Фил, с волнением глядя мне в глаза. – Он объяснил мне, что ты здесь в опасности, и пообещал сделать всё возможное, чтобы тебя защитить.

– Мне он и вовсе дал клятву на крови примерно того же содержания, – ответила я, ободряюще коснувшись напряжённого плеча Филиппа. – Не волнуйтесь с мамой за меня. Я большая девочка, справлюсь. В крайнем случае, найду способ вернуться домой.

Фил кивнул, задумчиво поджал губы и отвёл взгляд.

– Ри, есть вероятность, что ваш брак не получится расторгнуть, – сказал он с сомнением. – Учитывая, как теперь выглядят символы на ваших руках – эта вероятность почти абсолютна. Скорее всего, ты так и останешься его женой, а он – твоим мужем. Капитан Гринстек тоже это понимает, но сказал, что всё равно попытается исправить ситуацию с помощью ведьм. На случай неудачи у него тоже есть план, полностью для тебя безопасный. Но отменять свадьбу с Алексис Арго Фэрс он не станет не при каких раскладах.

– И как же он собрался это провернуть? – спросила я со скепсисом.

– Не знаю, хотя некоторые догадки у меня есть. С политической точки зрения их союз очень важен. И дело здесь, как я понимаю, в предстоящих совсем скоро выборах канцлера, – Фил задумчиво цокнул языком. – Я так и не выяснил, поддерживает капитан своего дядю или, наоборот, готов пойти против него. По лицу Кайтера Гринстека ничего невозможно понять.

– Не думаю, что он на стороне канцлера, – предположила я. – Скорее уж, наоборот.

– Но сам Олирд Гринстек уверен в обратном. На племянника у него большие планы.

Я понимающе кивнула и перевела взгляд на тёмное окно, за которым сияла огнями столица Республики.

– Карин, я волнуюсь, – тихо, но искренне сказал Фил. – Понимаю, что должен отпустить тебя с ним, но боюсь.

– Вопрос с моим странным браком нужно решить, – ответила я, вздохнув. – Если ведьмы не помогут, я просто вернусь в Шараз и буду жить, как жила.

Филипп посмотрел с пониманием и накрыл мою руку своей.

– Знай, Ри, мы с мамой всегда и во всём тебя поддержим. Я очень хочу, чтобы ты стала счастливой. Даже если твоё счастье будет в Ферсии, я пойму и приму твой выбор.

Сказав это, Фил деактивировал артефакт-глушилку, поцеловал меня в щёку и направился к двери.

– Не повторяй моих ошибок, – вдруг сказал он, уже нажав на ручку и приоткрыв створку. – Слушай сердце, а не разум. Оно ошибается гораздо реже.

После чего ободряюще улыбнулся, пожелал мне спокойной ночи и ушёл.

***

План Кая сработал чётко, как часы.

Утром я покинула Ворт на машине с сопровождением из трёх шаразских охранников, а спустя час мы уже прибыли в тот самый посёлок, к тому самому ресторану «Луч». В зал я вошла в сопровождении Килта – младшего из приехавших со мной мужчин, но успела лишь заказать чай, когда официантка незаметно передала мне записку.

На клочке бумаги значилась просьба немедленно пройти в женскую уборную. Я лишь улыбнулась такой конспирации, но просьбу выполнила. А в этой комнате меня ждала молоденькая черноволосая девушка в платье, похожем на моё. Да и рост у нас с ней оказался одинаковый, и фигуры.

– Я Линда, меня прислал Кайтер, – с ходу сообщила она и протянула мне массивный кулон с зелёным камнем на металлической цепочке. Такое же украшение красовалось на её груди. – Наденьте, а потом просто дайте мне руку. Клянусь, это никоим образом вам не навредит.

Она подтвердила свои слова магией, хотя я никак не выразила своего недоверия. И всё же мне стало немного спокойнее.

Украшение я приняла, но перед тем, как надеть, попыталась понять его свойства. Плетений на нём лежало немало, но не было ни одного опасного, да и интуиция моя молчала.

Едва кулон оказался на мне, Линда взяла меня за руку, наши украшения на мгновение вспыхнули и сразу же погасли. Но теперь напротив меня стояла… я.

– Это парные иллюзии, – пояснила девушка. – Сейчас на мне ваша личина, а на вас – моя. Продержится, правда, всего час, потом нужно будет дать артефакту зарядиться. Так что нам лучше поспешить. Сейчас выходите из зала, садитесь в чёрную машину, которая припаркована справа под сосной. В ней вас ждёт Кайтер. А я поеду дальше с вашими сопровождающими.

– Когда личина с вас спадёт, они сильно удивятся, – проговорила я, улыбнувшись.

– Они должны быть предупреждены, – девушка тоже ответила с улыбкой. – Идите.

Я всё-таки посмотрела на себя в зеркало, поправила чёрный локон, подвигала головой, и отражённая в зеркальной глади Линда сделала то же самое. Что ж, интересный артефакт, прямо как у настоящих шпионов. Впрочем, Кай ведь глава особого отдела стражей, у него в подчинении и есть настоящие шпионы. Видимо, Линда – одна из них.

***

Из здания я вышла, едва сдерживая улыбку. В крови играли азарт и неожиданное воодушевление. Во мне будто проснулся давно спавший дух авантюризма, и я искренне наслаждалась этим состоянием.

Дойдя до нужной машины, открыла дверь переднего пассажирского места, кивнула сидящему за рулём Каю и удобно разместилась на сиденье.

Кайтер смотрел на меня странным взглядом, изучающе и с удивительным интересом. А потом уголки его губ дрогнули, но лицо всё же осталось серьёзным.

– Ваша аура сияет золотом, – сказал он, заводя двигатель. – Сейчас она такого же цвета, как ваши необычные глаза. Конечно, когда их не скрывает иллюзия чужого лица.

– Знаете, наверное, впервые за несколько лет у меня появилось чувство, что я снова иду по своему пути, – призналась я неожиданно даже для самой себя. Всё же привычка говорить с Каем открыто, к сожалению, никуда деваться не собиралась, даже спустя годы, проведённые порознь.

Он просто кивнул, ничего не спрашивая и не отвечая. И в машине снова повисла тишина.

За прозрачными стёклами пролетали деревья, посёлки, дома. Шуршали шины, свистел ветер, где-то вдалеке иногда слышался гудок поезда. А мы сидели рядом, хоть и на расстоянии друг от друга, и я вдруг поняла, что наше молчание меня не напрягает, даже наоборот – будто бы успокаивает.

– Могу я задать вам вопрос о вашей семье? – поинтересовался Кай, когда кулон на моей шее снова вспыхнул, на сей раз тускло, и погас.

Я сняла артефакт и сжала в руках, не зная, что с ним делать. Решила пока убрать в карман пальто, вдруг ещё пригодиться.

– Задавайте, – пожала плечами.

– Из досье я понял, что в Ферсии вы с мамой жили крайне небогато, – голос Кайтера звучал ровно и равнодушно, будто бы ответ его не особенно интересовал.

– Бедно, – усмехнулась я. – Называйте вещи своими именами. И вообще, Кай, когда-то давно у нас с вами была своеобразная договорённость об открытости и честности. Мы всё старались говорить друг другу, как есть. Давайте попробуем так же, это существенно упростит наше общение.

Он одарил меня быстрым озадаченным взглядом и снова вернул всё внимание дороге.

– Тогда встречное предложение: перейдём на «ты»? – спросил он, словно сделал ход в шахматной партии.

– Хорошо. Согласна, – я приняла этот вызов. – Так, и что ты хотел спросить?

– Как так вышло, что вы… ты оказалась в столь бедственном положении при таком-то отце?

Я повернулась к нему полубоком и позволила себе полюбоваться его красивым профилем. Вынуждена признать, Кай стал ещё более привлекательным, чем раньше. Он нравился мне внешне, и это отзывалось в сердце тёплой грустью.

– В то время я не знала, кто мой отец, – сейчас эти воспоминания даже вызвали лёгкую улыбку. – Не имела представления, из какого рода на самом деле мама. Она скрывала от меня эту информацию. Кстати, ты неоднократно предлагал найти моих родственников с помощью своего дара. Но я всегда отказывалась.

– Странно слышать о себе, будто о другом человеке, – сказал Кай, одарив меня быстрым взглядом и снова повернувшись к лобовому стеклу.

– Странно говорить с тем, кто выглядит, как самый родной, а по сути – является абсолютно чужим, – ответила я, позволив себе эту искренность.

Он не шелохнулся, и, если мои слова как-то его зацепили, он смог этого не показать. Сделал вид, будто ничего важного не услышал. А следующий вопрос снова задал ровным тоном:

– Значит, леди Верзалия сама обеспечивала и себя, и вас? Работала?

– Да, – я кивнула. – У неё была лицензия помощника лекаря и слабый целительский дар. Но зарабатывала она мало. Поэтому, ещё учась в школе, я начала ей помогать хоть как-то. Торговала на рынке после занятий, убирала в домах двух пожилых женщин. А когда совладала со своим даром, попросила маму научить меня хотя бы азам целительства и стала зарабатывать ещё и на этом.

– За оказание магических услуг без лицензии положено довольно суровое наказание, – подметил Кай. – Тебя могли поймать стражи.

– Поймали, – с моих губ сорвался лёгкий смешок. – Ты и поймал. Дело было в борделе.

Сказав это, я специально не стала продолжать, решила дать Кайтеру возможность додумать остальное самому. Кай молчал около минуты, но у меня не было сомнений, что он сумеет сложить имеющиеся данные в общую картину. В этом Кайтер ни капли не изменился.

– Значит, – начал он, рассуждая вслух, – я поймал тебя, когда ты кого-то лечила в борделе. Как клиент я в такие места никогда не ходил, следовательно, был там по работе. В то время я как раз числился стажёром при одном из столичных отделов. Думаю, попытался помочь, предложил тебе прикинуться одной из работниц. За это ведь полагался всего лишь небольшой штраф и около недели общественных работ. Но не учёл того факта, что в твоё удостоверение поставят отметку о причине задержания.

– Всё так, – я демонстративно хлопнула в ладоши. – Вот видишь, одну мою тайну ты уже разгадал.

– Имея на руках множество подсказок, – ответил он иронично.

– Тогда предположи сам, почему моя мать разорвала связи со своей семьёй, почему растила меня одна? – задала я ему новую задачку.

И Кай принял этот вызов.

– Твой отец – шаразский герцог, родственник короля. Мать – дочь графа из ферсийской глубинки. Познакомились они, скорее всего, здесь, в Ферсии, – задумчиво проговорил он. – Я видел их вместе вчера, между ними искрят чувства, их энергетическая и эмоциональная связь хорошо заметна. Следовательно, в прошлом они тоже любили друг друга, позволили себе близость, которая закончилась беременностью. Думаю, лорд Хар Дэрон уехал, не зная, что у его возлюбленной под сердцем ребёнок. Возможно, просил разрешения у короля жениться на избраннице, а тот отказал и велел взять в жёны другую.

– Ты почти угадал, – ответила я, тоже уставившись в лобовое стекло. – Да только, заводя интрижку с моей мамой, Фил уже был помолвлен, и его свадьба должна была состояться совсем скоро. Конечно, ничего этого он юной графской дочке не сообщил, не ожидал, что между ними всё так закрутится. Да и мама в то время тоже была глупой. Решила, что, если двое любят друг друга, это обязательно приведёт к свадьбе. Их обоих будоражили тайные встречи, которые предсказуемо однажды перешли за черту дозволенного. Но когда Филипп узнал о беременности своей Верзалии, то был в таком шоке, что не сразу поверил. Он пил какие-то там снадобья, чтобы избежать нежелательных последствий, но они не сработали. Однако ребёнок в его планы никак не входил. И тогда он отправил мою маму к ведьме, чтобы та избавила её от плода. А мама в ответ заявила ему, что не станет убивать своё дитя, и пообещала, что никогда о себе не напомнит и никогда не расскажет малышу, кто его отец. Потом призналась в беременности своим родителям, и те от неё отреклись. Вот так юная аристократка, совершенно не приспособленная к самостоятельной жизни, в восемнадцать лет осталась одна, без денег, да ещё и на сносях.

– Поэтому ты и не называешь отца «папой»? – спросил Кай, выслушав эту душещипательную историю.

– Да, – я не стала отрицать. – Фил хороший друг, но не отец мне. Он перестал быть им в тот момент, когда решил не давать своей дочери права родиться. И за это, Кай, я его не прощу.

Кайтер понимающе кивнул, но комментировать никак не стал, и наш разговор сам собой сошёл на нет.

Чем дальше мы отъезжали от столицы, тем более разбитыми становились дороги. В некоторых местах посреди дорожного полотна обнаруживались такие огромные ямы, что их приходилось объезжать лесными дорожками. Дважды машина застревала в грязи, и Каю приходилось вытаскивать её оттуда заклинаниями.

Мы проехали несколько городов, в которых часть домов на окраине была разрушена взрывными артефактами. Кай пояснил, что именно по этому пути продвигались революционеры, когда шли от Карста, где всё началось, на столицу. Некоторое время мы беседовали о революции, точнее, говорил, в основном, Кай, а я с интересом слушала.

На обед остановились, свернув с дороги в лес, подкрепились прихваченными Кайтером котлетами и картошкой, запили всё чаем из термоса и помчались дальше.

Когда до Карста оставалось около трёхсот километров, на улице начало темнеть. И тогда неожиданно выяснилось, что у нашего автомобиля не горят фары. Ни одна.

– И что делать? – спросила я после того, как Кай снова свернул на просёлочную дорогу.

– Я попробую отремонтировать, – ответил он, как мне показалось, виновато. – Но если не получится, то нам придётся заночевать в лесу. А для этого лучше сразу выбрать наиболее подходящее место.

Когда он остановил машину на полянке у небольшой речушки, вокруг уже почти стемнело. Кай, действительно, попытался сделать хоть что-нибудь с нашими негорящими фарами, но ничего у него не получилось. Я тоже решила попытаться, всё же, как у мага, у меня было больше шансов разобраться с техникой. Впрочем, мой дар здесь тоже оказался бессилен.

Пришлось остаться на ночлег в лесу.

Если Кая данная перспектива и удручала, то он сумел никак этого не показать. Я тоже решила оставить свои эмоции при себе, и в итоге половину вечера мы просто молчали.

Кайтер собрал дров, развёл огонь, притащил откуда-то два толстых, но коротких бревна, на которых мы разместились по разные стороны от костра. Из еды у нас оставалось несколько пирожков и чай – скудно для ужина, но за отсутствием чего-либо другого удовлетворились и этим.

Если поначалу эта неожиданная остановка ночью в глуши меня раздражала, то постепенно, наоборот, начала успокаивать. Погода радовала ясным небом, на котором приветливо сияли яркие звёзды, рядом шелестел лес, неподалёку журчала вода. Да, было довольно прохладно, и даже моё тёплое пальто перестало спасать, а руки в тонких перчатках давно замёрзли, но я не стремилась протягивать их к костру, что не укрылось от внимательного взгляда Кайтера

– Я видел, что под перчатками у тебя шрамы от ожогов, – сказал он, снова быстро сложив одно с другим. – Ты боишься огня?

– Дурные воспоминания, – ответила я, сообразив, что заметить мои увечья он мог только в храме, когда мы погружали в чашу руки. Правда, в тот момент собственные уродства волновали меня в последнюю очередь.

– Пострадали только кисти? – вежливо поинтересовался Кай, словно оставляя за мной право не отвечать.

– Руки, ноги, частично живот, плечи, – ответила я, отвернувшись к темнеющей в стороне речке. – Сразу на качественное лечение у сильного целителя у мамы не было денег, она всё отдала за организацию нашего перехода через границу. А потом Фил нанимал разных лекарей, но они не смогли ничего сделать.

Кай сглотнул. Я сказала достаточно, чтобы в его голове снова сложилась верная цепочка, и теперь ожидала уже привычного озвучивания его выводов. Но он молчал.

– Я привыкла к шрамам. Они не мешают, не сковывают движения – хотя бы этого эффекта шаразские целители всё же добились, – сказала я, сжав и разжав пальцы правой руки. – Да, выглядят некрасиво, но и в этом есть плюсы. Всё же дочь герцога – завидная партия. И, чтобы отогнать навязчивого ухажёра, мне достаточно просто стянуть перчатку.

Последнее произнесла с холодной усмешкой и подняла взгляд на Кайтера. Он внимательно смотрел на мои пальцы. А потом вдруг попросил:

– Покажи.

– Что? – спросила я удивлённо.

– Хотя бы руки.

Сначала я хотела отказаться, но, подумав, всё же решилась. В конце концов, пусть видит, это всё равно ничего не сможет изменить.

Но перчатки я снимала медленно, не спеша. Потом отложила их в сторону и повернула обе кисти тыльной, особенно сильно изуродованной стороной к Каю. А он, вместо того, чтобы скривиться, вдруг поднялся со своего бревна, перетащил его ближе к моему и сел рядом.

– Можно? – спросил он с явным намерением дотронуться.

Я кивнула, внимательно наблюдая за его взглядом и мимикой. Всё ждала брезгливости или даже отвращения, но не дождалась. Вместо этого Кай осторожно обхватил мою правую ладонь и медленно, едва касаясь, провёл пальцами по особенно заметным красноватым бугоркам.

Его прикосновения попытались отозваться в душе теплом, прямо как в нашем далёком прошлом, но я усилием воли задушила в себе эту эмоцию. Ещё не хватало поплыть от простой ласки, которую и лаской-то не назовёшь.

И вдруг от пальцев Кайтера начали исходить волны энергии. Мягкими импульсами они согревали и чуть щекотали кожу, а я напряглась.

– Что ты делаешь? – спросила у него, попытавшись освободить руку. Но Кай сжал её крепче, не отпуская.

– Колдуны тебя вряд ли пробовали лечить, – ответил он, не отвлекаясь от своего занятия. – Их в Шаразе просто нет, как и ведьм. Я чувствую, что твоя кожа поддаётся воздействию, но у меня не хватает навыков и знаний. Зато ведьмы, к которым мы едем, скорее всего, смогут помочь.

– Не надо, – я всё же забрала у него свою руку. – Я давно смирилась.

– Карин, ты ведь получила эти шрамы в том пожаре, когда тебя пытались убить? – спросил он, пристально глядя мне в глаза.

– Да, – в моём ответе прозвучала холодная усмешка на грани вызова. – В защищённом доме, где я дождалась возвращения любимого мужа. Чудо, что меня спасли. И ещё большее чудо, Кай, что нам с мамой удалось тогда сбежать из страны. И за это мне стоит благодарить Адалиса, только ему я дала право проходить сквозь защиту. Именно он вытащил меня из горящего дома, да ещё и сумел сделать это так, чтобы никто не заметил. Принёс в безопасное место, оказал первую помощь, вызвал мою маму. Что там было дальше – не знаю. Я вернулась в адекватное состояние, только когда мы уже прибыли в Шараз.

– У меня с Адалисом сейчас довольно натянутые отношения, – проговорил Кайтер, глядя на огонь.

– Почему? – спросила я, не особо рассчитывая на ответ.

– Его бесит моя безэмоциональность. Он всё время сознательно меня раздражает, ну, или пытается расшевелить. Но о тебе, Карин, Дал не упоминал ни разу.

– Меня тоже бесит твоё примороженное состояние. Думаю, оно бесит всех, кто помнит тебя другим. Твоя аура потрёпана, местами разорвана. Видимо, в этом причина отсутствия эмоций, – я фыркнула. – Удивительно, до возвращения в Ферсию я считала, что закрылась, стала этакой ледышкой. Но, по сравнению с тобой, у меня просто фонтан чувств.

А он вдруг улыбнулся и посмотрел на меня чуть лукавым взглядом. Я же, видя его таким, просто остолбенела. Мне даже показалось, что мы неведомым образом смогли вернуться в прошлое на пять лет назад. В глазах Кайтера отражался огонь костра, делая их ещё более завораживающими, и я смотрела в них, боясь, что это просто обман моего зрения.

– Даже интересно, насколько же эмоциональной ты была раньше, – проговорил он.

– Знаешь, я самой себе казалась сдержанной, но сдержанность всегда давалась мне тяжело. Зато с тобой могла отбросить её и просто быть собой. Могла делать и говорить, что хочу. С тобой я чувствовала себя свободной и окрылённой. По-настоящему живой.

Через силу я всё-таки заставила себя отвести взгляд, посмотрела на шрамы на своих руках, и полегчавший было груз снова опустился на мои плечи.

– Мы сгорели с тобой, Кай, как два наивных мотылька. Думали, что всё преодолеем, что наша любовь сильнее всего, что наш брак заставит твоего дядю отказаться от своих планов. Но он поступил иначе.

– И обязательно заплатит за это, – решительно проговорил Кай и снова взял меня за руку.

Я повернулась к нему, поймала его серьёзный взгляд и медленно вздохнула.

– С тех пор, как ты появилась на пороге моего кабинета, я стал чувствовать себя гораздо живее, чем раньше, – вдруг признался Кайтер.

– Ты сегодня улыбался, – кивнула я.

– А это значит, что даже я небезнадёжен, – подвёл он итог. – Твои шрамы мы тоже уберём. И всё будет хорошо.

С моих губ сорвался всхлип, даже пришлось зажмуриться и отвернуться.

– Ты так часто говорил это раньше. Обещал. Но… сам знаешь, чем всё закончилось, – попыталась я пояснить.

– Поверь, Карин, наивности во мне уже точно не осталось. Ни капли. Зато возможностей, связей, силы – теперь хватает. И должность свою я получил не за родство с канцлером, а потому что она была мне очень нужна, а точнее, нужен был легальный доступ к секретным архивам. А мой дядя – последняя тварь, он обязательно получит всё, что действительно заслужил. И тебя не тронет, а если попытается…

На лице Кайтер появилось такое выражение, которое едва не заставило меня отпрянуть. Я видела его разным, но настолько жестоким – никогда. И лишь сейчас поняла, что это точно давно уже не мой Кай: от того милого парня не осталось почти ничего.

– Сомневаюсь, что моя память восстановится, – сказал он, снова принимая отрешённый вид, но руку мою не отпустил. – Расскажи о нашем прошлом.

– Что именно? – спросила я.

– Всё, – кивнул Кайтер. – Всё, что считаешь нужным.

Я посмотрела на огонь, мягко высвободила свои пальцы из руки Кая и поднялась.

– Может быть, в другой раз, – ответила ему. – Сейчас уже поздно, а я слишком устала.

Сказав это, я отправилась к машине и попыталась устроиться на заднем сиденье. Но только уснуть смогла далеко не сразу. И дело было не в неудобстве, окружающем лесе или присутствии Кайтера, который пока так и остался у костра. Нет, просто в голове постоянно повторялась моя же последняя фраза: «Уже поздно, а я слишком устала». Потому что относилась она совсем не к моему физическому состоянию, а к нашим разбитым отношениям и к тому счастью, которое мы потеряли.