Геном хищника. Книга девятая

Глава 17

На следующие тридцать минут я оглох, а потом ещё и чуть не ослеп.

Прилипчивые монстры словно со всей округи собрались. Я даже подумал, нет ли в «Овраге смерти» ещё подобных шахт с бутонами, иначе было непонятно чем таким вкусным здесь намазано, что выросла или просто скопилась целая популяция подобных монстров с навыками ползания по стенам.

Ко мне, облепив стенки шахты так плотно, что можно было отдельный слой изоляции сделать, торопилось десятка два скорпионов. Одно радовало, что таких крупных, как первый, больше не было. Сейчас самые большие были размером с собаку, примерно с корги, только если его приплющить и растянуть, плюс хвост добавить. А самые мелкие — примерно с белку. Ага, только бешеные и с челюстью, которая не просто орешки расколет, но и сам орешник откусит. И это не считая совсем мелкоты, которую я физически не мог разглядеть в темноте.

Но ещё один плюс сложившейся ситуации, что лезли они на меня кучно и по прямой — практически тир. Пусть в трубе, и вертикально, но всё равно тир. Я вскинул «сиг», поймав себя на мысли, что руки чешутся схватиться за клинок. Видимо, режим «Когтя» подспудно действовал и на подсознание. Задрав голову, я открыл огонь. Ориентировался по отблескам в глазах и бил прямо между ними. Сначала просто вертелся на триста шестьдесят градусов, а потом, аккуратно переступая по мёртвому скорпиону, начал кружить по шахте и уворачиваться от падающих монстров.

— Блеск глаз — пуля в лоб, липучки брык — тело бульк, — бурчал я себе под нос придуманную считалочку.

Практически в состояние потока вошёл. Потока падающих мёртвых монстров, в котором всё сложнее было найти место, чтобы не поскользнуться. «Сиг» отрабатывал без сбоев и промахов. Короткие очереди на три патрона за раз минусовали по монстру, а порой цепляли и соседних. Были и промахи, и тогда к грохоту выстрелов в закрытой шахте добавлялись противные скрежеты рикошетов и вопли монстров. Навыки генома вместе со шлемом сами аж скрипели от натуги, пытаясь организовать мне что-то типа активного шумоподавления. Где-то глушили, где-то отсекали, где-то разделяли и, наоборот, подкручивали, но интенсивность стрельбы зашкаливала, и слух в какой-то момент просто отключился.

А потом и глаза на пару секунд потеряли чувствительность, когда я выпустил в шахту сигнальную ракету. Но проморгавшись, я всё-таки умудрился заглянуть в перевёрнутую бездну, на край которой потоком вываливались мелкие скорпионыши и гурьбой неслись вниз, обгоняя более крупных, но и более медлительных товарищей.

— Капец, как вы охранный лес-то прошли, — проворчал я, хотя вопрос больше относился к телу под ногами, как мелкие проскочили, как раз понятно.

Я всё-таки отступил. А заодно и самых крупных покойников вытащил из шахты. Так чтобы и место появилось, а заодно и на геномы проверить. Побарахтался в воде, но парочку всё-таки нашёл. Пусть крупных, но жёлто-болезненных из подвида «гнили обыкновенной». Я сменил магазин «сига» и зарядил второй, вздохнув, что запасы подходят к концу. Потом вообще всё перебрал, пытаясь придумать, как лучше проложить путь на свободу. А потом покосился на острохвостов.

Покосился, считай, придумал!

На второй раунд мы отправились уже втроём. Не переступая порог шахты, десантировал ящерок на стену. Убедился, что держатся они не хуже скорпионов, и тогда уже выступил сам. Раскрутился по шахте, подстреливая затаившихся в первых рядах монстров. Пустил вверх «Ауру ужаса», на крыльях которой выступили острохвосты.

Что они там делали, я не видел, только серебряные росчерки, рисовались на стенах. Но результат уже через минуту выпал осадками из растерзанных тушек монстров. Большинство со всплесками ушло в воду, но часть оттарабанила меня по шлему лёгким градом. Я втянул голову в плечи, сменил «сиг» на «чезет» и стал добираться до первой выемки. А потом до второй, а после перерыва, когда пришлось жаться к стене и отстреливать порезанного, но ещё живого крупныша, и до третьей.

Выемки Драго прорубил хорошие, но опять же под свои габариты. Тем не менее подниматься было проще, чем спускаться. Я цеплялся, за счёт брони, практически не чувствуя усилий, подтягивался и прыгал, чтобы ухватиться дальше. Или не прыгал, когда нужно было пострелять и помочь острохвостам.

Чтобы пройти весь этот аттракцион выползания из бездны к свету у меня ушло почти пять часов. Когда я, наконец, добрался до верхней пещеры, пальцы сводило, руки тряслись, да и нервы были на пределе. В момент, когда я не нашёл конец своей верёвки, показалось, что шахта может быть заперта, и вообще всё пропало. Так и останусь здесь навсегда, зато, наверное, с бутоном-объектом бы разобрался и новый вырастил. Но, к счастью, мысли о подземном садике пришлось отложить на одну из полочек в глубинах подсознания.

Двери шахты были открыты, а с верёвкой просто играла парочка монстров. Зацепили и утащили, запутавшись среди корней-стражей. С которыми, в свою очередь, тоже не всё было в порядке. Мелких и средних монстров корни пропустили, а вот здоровяк проломился насквозь, создав целую просеку из порванных, или лучше сказать, разомкнутых нитей.

Пройти по этой просеке было нельзя: обрывки явно пытались воссоединиться, но получалось у них это плохо. Верхние, то слепо шарили по потолку, напоминая потерянных змей, то, раскачиваясь, пытались ухватиться за что-нибудь ровно на уровне моей шеи. А нижние сейчас вообще напоминали либо шланги с водой, которых напор крутит по земле, либо оборванный электропровод, который также не лежит спокойно, а наматывает круги в разные стороны и периодически хлёстко долбит по полу. Реального тока вроде не было — я довольно долго наблюдал за хаотичными движениями, пока тупо лежал у лифта и пытался продышать уставшие и сведённые мышцы.

Но даже без электрозаряда идти через просеку не хотелось. Так что, как только, я смог встать и нормально двигаться, то бочком-бочком пошёл в обход вдоль по стеночке. Пережил несколько острых моментов, когда корни выгибались в мою сторону и мелкими отростками тянулись к моим ногам. Но потом, где-то за пару миллиметров до столкновения, всё-таки проходила идентификация на свой и чужой. Каждый раз я оказывался своим, что логично, учитывая врученное мне наследие. Ага, а ещё и резкий рост карьеры от техника-ремонтника до садовода-любителя!

Но это так — мысли вслух, чтобы не так уныло было пробиваться к условному свету. Условному, потому что за время моего отсутствия «Овраг смерти» лучше не стал. И хоть чуйка не подсвечивала вокруг вражеских маркеров, но темень, туман, сырость настрой не баловали. А ещё какая-то хрень, которая пронзительно выла в темноте, либо тупо игнорировала мой сканер, либо была настолько огромна и громка, что вой доносился из-за границы действия чуйки. В общем, при любых раскладах, желания бродить дальше по оврагу или оставаться здесь лишнее время, у меня не возникло.

Как и Шустрого, которого я не обнаружил на месте встречи. Свежая горка из гильз, пустая пивная банка и след на земле из двух вертикальных линий, говоривший о том, что Шустрый ушёл на вторую точку — собственно практически всё, что осталось от моего напарника. Плюс нераспакованная пачка патронов для «сига», за что заботливому Шустрому отдельное спасибо.

Разбираться, в кого именно он стрелял, я не стал. Мог и в дерево, которое тут же затянуло свои раны.

— Как говорится: всего хорошего, и спасибо за рыбу, — сказал я, махнув на прощание оврагу, подобрал патроны и побежал к дороге.

На месте встречи номер два Шустрого тоже не оказалось. И что хуже — вообще не было следов, что он сюда приезжал. Я побродил немного по округе, на случай расхождения по координатам, но везде было глухо. Достав последнюю сигнальную ракету, выпустил её в небо. Яркий луч красиво разогнал предрассветные сумерки и поднялся высоко и довольно долго светил по сравнению с аналогами на Земле. М-да, такой сложно не заметить.

— Считай, эвакуацию запросил, теперь ждём, — прошептал я, присматривая место для засады. А то вдруг не только Шустрый увидел сигнальную ракету.

Ждать пришлось недолго. На самом деле и десяти секунд не прошло, как пришёл ответ в виде ещё одной сигнальной ракеты со стороны «Оврага смерти». Хм, кажется, команда эвакуации сама запросила эвакуацию.

— Плохо, — буркнул я и развернулся обратно к оврагу.

Сигнальная ракета появилась сильно в стороне от дороги, по которой мы заехали. И что там понадобилось Шустрому, было отдельным вопросом. Я быстрым темпом преодолел уже метров двести, как небо озарила вторая сигнальная ракета. Вряд ли Шуст считал, что я пропустил первую, а значит, дело было срочным. Я ускорился и до момента, пока не влетел в плотный туман, в котором пыльца и овражные испарения смешались с рассветной дымкой, не останавливался. Но потом против воли пришлось идти медленнее. Под ноги постоянно лезли корни или, наоборот, земля уходила из-под ног, чередуя природные ямки с вентиляцией «Древних».

Но потом снова побежал, потому что даже раньше, чем чуйка определила маркер Шустрого, туман рассёк его страшный вопль. Страшный и по напору, от которого туман задрожал, и по содержанию. Будто его живьём режут, а он терпит и пытается петь что-то среднее между: «…врагу не сдаётся наш гордый Варяг…» и «…парус, порвали парус…». А потом и вовсе заголосил, зовя меня на помощь!

Ускорившись, буквально нырнул в туман, уже не обращая внимания, но засады под ногами. Быстрее, блин, выше и дальше, иначе ёжик лошадку уже не найдёт. Кувыркнувшись на очередной коряге, я перелетел через границу оврага и скатился по жёстким и кривым корням. По ощущениям, здесь несколько пятисот летних дубов росло, но уже в формате пней и с вывернутыми наружу корнями. И скорее почувствовал, чем увидел, что самый здоровый пень — это наш багги. Капота и дверей уже почти не было видно, только крыша рамы, превратившаяся в решётку из корней. Машина на глазах зарастала серо-зелёной массой. Корешки цеплялись за элементы конструкции и, опираясь друг на дружку, тянулись дальше. Эффект такой словно машина тонет в болоте. Ещё пара минут и купол сомкнётся, превратив машину, если и не в пень, то живой холмик.

Учитывая, как орал Шустрый, он был ещё жив. И в несколько лучшем состоянии, чем недавний «Волк». Что с ногами непонятно, но руки приросли к рулю, плечи к спинке, а на свободе только кусок груди, шея и голова, которой он тряс во все стороны и орал, призывая о помощи.

Свой мне этот лес или чужой было уже не важно. Шустрый мне как-то ближе! В следующий миг я уже оказался над капотом, даже не почувствовав через слой растительности, как прогнулся металлический лист, и начал рубить активированным «Пером». Капец! Словно в детстве крапиву палкой, настолько это было легко и настолько же бесполезно.

Я не успевал. Очистил только одну сторону, а основная масса уже стянулась над крышей. Буквально последний раз дав мне возможность взглянуть в глаза Шусту. Голову ему уже вжало в подголовник, гибкие корни притянули и лоб, и шею. Криков уже не было, только матерный хрип, а ещё взгляд человека, который хоть и прощается, но сдаваться не собирается! Наш парень, успеть бы спасти…

— Ну-ка выплюнь! Только не переваривай!

Я с каким-то остервенением набросился на растение, только щепки полетели. Но чем сильнее и быстрее я рубил, тем ожесточённее вели себя корни. У нас будто соревнование началось, кто быстрее. Я прорублю окошко, чтобы Шустрый хоть вздох смог сделать, или они его в свою буратиновую веру обратят. И, кажется, я проигрывал.

Машину трясло, корни лезли везде, но не пытались меня атаковать. Либо помнили, либо опять успели цапнуть и тест взять, а я просто в горячке не заметил. И вообще, на скорости и мысли в голову странные полезли. Что-то из серии: не можешь остановить — возглавь. А терять было уже нечего.

Я завис, балансируя на дрожащей под корневой массой машине, деактивировал браслет на левой руке и уже порядком измызганным «Пером» рубанул себя по венам. Смола, сок, какая-то другая жижка, текущая внутри корней — всё пофиг, бритвенно-острое «Перо», кажется, даже перестаралось, но кровь брызнула во все стороны. А я ещё и сдавил руку, смахнув излишки туда, где скрылась голова Шустрого.

И сработало! Мне сложно представить, какие мыслительные процессы могут происходить в недрах древесины, пусть и живого, но было ощущение, что корни задумались. Вздрогнули, расступились и потянулись в разные стороны, только очень медленно. Пришлось помогать. Руку саднило. «Поглощение», похоже, не ожидало такой подлянки от владельца тела и отреагировало совершенно невнятно, но зато регенерация подключилась сразу. Левая рука онемела, пальцы слушались плохо, так что приходилось работать правой рукой за две. И «Крепкая кость», наоборот, мешала. Я чуть Шустрому ухо не оторвал вместе с корнями, но главное, что уже через минуту я смог увидеть половину расцарапанного лица.

Шуст никогда особо не был красавцем, но сейчас его перекосило окончательно. Один корень всё ещё глубоко засел в ноздре, другой тянул его за уголок рта, растянув полуулыбку до самого уха, где, впрочем, что-то тоже ещё шевелилось. И самый опасный корень пробрался к нему в горло. Освобождённая шея покраснела, а сквозь множество царапин просачивались капельки крови, но сделать вдох он не мог. Только хрипел и пучил налитые кровью глаза.

Я добавил ещё своей крови, мысленно подгоняя растение, но счёт, кажется, шёл на секунды.

— Всё, — прошептал я сам себе. — А теперь ювелирно…

Аккуратно, будто это спусковой крючок, я подцепил пальцами корешок и потянул на себя. Шустрый перестал пучить глаза и просто закатил их, а я продолжал медленно тянуть. Хер знает, сколько там крючков у этого корня успело распуститься, сейчас сломаю что-нибудь лишнее.

Пять сантиметров, десять… Пришлось перехватиться и тянуть снова. Когда корень застрял, у меня внутри всё похолодело. Перед глазами сразу появился «Волк», у которого корни срослись с кожей, проникая отростками в каждую мышцу, словно он массовка под кордицепсом из моей в прошлом любимой игры. Но тот там намного дольше удобрялся, а здесь ещё должен быть шанс.

— Нет, нет и ещё раз нет! Не надо так быстро, мы же уже обо всём договорились!

Шустрый перестал дышать, а я опять заговорил с деревом, но продолжал потихоньку, балансируя на грани между скоростью и осторожностью, подтягивать гибкий прутик. Честно, хотел бросить, останавливал только взгляд Шустрого. Ещё не стеклянный, почти потухший, но с крошечным бликом надежды. Ну или это было осуждение, не суть…

Корень пошёл легче, а тот, что заполз в ноздрю, уже сам отвалился. И улыбку уже вернули на место, но этим только помешали мне. Вот бывают нейрохирурги, а каким-то нейросадовником уже стал. Ещё пара сантиметров, и корень заметно схуднул, а потом и вместе с кровью и слизью выскочил полностью. Словно пробка, которая до этого не только мешала дышать, но закупоривала ранки, которые нацарапал корень.

Шустрый не дышал, я, кажется, всё это время тоже. Я распинал медлительные корни, которые ещё ползали по раме, креслу и рулю, и рывком вырвал Шустрого из плена. Уронил на капот, поскользнувшись на корне, навалился, выравнивая его. И начал делать искусственное дыхание. Прикрыл рукой израненный рот, набрал в грудь побольше воздуха и дунул Шустрому в нос.

Для того чтобы внутри Шустрого включились нужные процессы и подключилась регенерация, мне потребовалось три вдоха. Дальше Шуст спасал себя сам, а точнее, это делал его геном. Не так быстро, как это сделал бы шакрас, но всё же он старался. Через пару минут Шуст смог сделать глоток «Зелёнки», но, прополоскав рот, выплюнул его. А ещё минут через десять уже сделал полноценный глоток и даже смог кое-как сесть.

— Как-то нервно всё вышло, — вздохнул я, разглядывая измочаленного и изорванного, будто пережёванного Шустрого.

— Кажись, ещё не всё вышло…

Прохрипел Шустрый, выплёвывая кусок корня, а когда смог отдышаться, покосился на багги. Ещё более пожёванную и измочаленную. Я тоже посмотрел туда и вздохнул. Если повезёт, то только часть снаряги спасём.

— Но есть и хорошие… Да тьфу ты… Тьфу, тьфу… Короче, хорошие, тьфу, новости есть. Я нашёл тачку «Волков». Тьфу, тоже в зарослях, но кустарничек помягче и сохранился он лучше… — голос Шустрого погрустнел, когда он махнул в сторону ещё недавно почти нового багги, возможно, лучшего, что был у тагарцев. — Я поэтому и съехал с маршрута, а потом на меня дрянь какая-то сагрилась.

— Дорогу помнишь?

— Нет, но найду! — кивнул Шуст. — И это. Поздравь меня! У меня сегодня новый день рождения. И спасибо тебе за лучший на него подарок.