Генеральный 7

Глава 9 Осень на планете

8 ноября 1976 года. Бонн. Суверенная Европа

По-настоящему Вилли Брандта не знал никто: даже в близких отношениях он всегда сохранял дистанцию. Сложная политическая молодость, эмиграция, смена фамилии. Вот и сейчас он заперся дома в личном кабинете и включил телевизор. Хотелось узнать, о чем говорят СМИ и какого подвоха следует ожидать. Опять шла шумиха про общеевропейский договор. О нем с подачи Брежнева почти десять лет обсуждают, а воз и ныне там. Но как мир изменился за это время! Мощнейшая супердержава Соединённые Штаты ушла с позором из Вьетнамской войны. Страну сотрясают общегражданские манифестации, грызет кризис. С экономикой непросто и в Европе. Энергетический кризис ударил по всем. Германия также несет потери. И это вдвойне больно, когда видишь на востоке через границу процветание. Ведь Восточная Европа и СССР всегда были промышленно отсталыми странами. Затем у них начался невероятно быстрый индустриальный рывок. Ядерное оружие, космос, сейчас современнейшие компьютеры и Комсвязь. Первая в мире электронная сеть появилась у чертовых коммунистов! Как такое возможно? Неужели и в самом деле, они и есть передовой отряд человечества? Ему, как социал-демократу было вдвойне обидно.

Брандт приезжал в прошлом году в Советский Союз по приглашению Института международных отношений при Совмине СССР. Он тогда после очередного политического кризиса перестал быть канцлером. Кто же знал, что судьба через полгода повернется иначе. Новая коалиция не смогла удержаться, спровоцировав следующие выборы. Брандт на самом деле прощупывал в Советской России возможности: не изменилась ли тамошняя политика при новом лидере? Брежнев к Западной Германии относился крайне отрицательно, несправедливо называя ее носителем нацистского духа. Но стоит признаться, что он был в чем-то прав. И даже больше.

Русские объяснили Вилли причину такого подхода. И она была в немецких гражданах. В их морали и поведении. Например, среди немцев после войны не получила никакой поддержки идея компенсации причиненного вреда в годы ВОВ народам СССР. Аргумент к тому, что немцы могли бы избрать правительство, которое бы поставило это первоочередной задачей, еще как-то понятен. Можно поверить, что все-все правительства с 1945 не отражали воли большинства немецкого народа. Но ведь и в добровольном частном порядке никакого признания исторической вины у немцев нет, не было и вряд ли будет. Нет и не было никаких крупных частных фондов, которые получали бы огромные пожертвования и восстанавливали разрушенное вермахтом, выплачивали компенсации узникам концлагерей, жителям блокадного Ленинграда. То есть никакого общечеловеческого участия к настоящим жертвам войны. И русские это отлично видели и помнили. Как помнили обо всех злодеяниях, что немцы устроили на их земле.

Брандт был смущен невольным открытием. Но он ведь сам знал больше. В ФРГ фактически отказались судить нацистских преступников, а осужденных даже американцами — амнистировали и выплачивали им компенсации. До сих пор эта практика не осуждена, и даже сейчас живущих преступников не судят ни в ФРГ, не требуют их выдачи из других стран. Хотя у преступлений нацистов — срока давности нет. Но вместо этого — запрет Конституционном судом ФРГ коммунистической партии не отменен до сих пор. Настоящий позор для демократии! Факт в том, что действенной денацификации Западная Германия не прошла. Сознание от нацистских пережитков у огромной части немцев не очищено полностью. Иначе бы у них было бы другое государство, другое правосудие, другое законодательство и другое отношение к своей истории и к другим народам. Коллективный немец вынужденно, после военного поражения, притворился, что он больше не фашист.

Брежнев воевал сам и видел много смертей, он вернул празднование Дня Победы, зажег Вечный огонь, организовал систему поисковых отрядов. Ему не за что любить Германию. Не раз Генсек указывал на наличие в государственных структурах Западной Германии бывших нацистских преступников. В начале его карьеры ни одна поездка в Европу не обходилась без подобных обвинений. И ведь сразу приводились факты и доказательства. И они привели не один десяток государственных деятелей к отставке и кое-кого к скамье подсудимых. А как была лихо развернута работа по поиску сбежавших нацистов! Даже если тех не выдавали местные власти, то наемники доставляли нациков непосредственно представителям СССР и Израиля. Кто бы мог подумать, что советская разведка будет работать с Моссадом?

И никакие ноты протесты и дипломатические претензии не помогали. Европа, Канада, Южная Америка, даже США стали жертвами деятельности «охотников за головами». И что прикажете делать дипломатам, если общество настроено против них? В Германии в конце шестидесятых события происходили более кроваво. Брандт тогда был правящим бургомистром Западного Берлина и видел, как все начиналось. И подозревал, что ниточки и финансирование идут из-за стены. Но что он мог тогда сделать? Нужно было устраивать карьеру. Тогда ему предложили должность министра иностранных дел и вице-канцлера в правительстве большой коалиции ХДС/ХСС и СДПГ под руководством Курта Георга Кизингера.

Но после массовых выступлений леваков и начала красного террора коалиция быстро пала. Тогда же и встал вопрос о Берлинской стене. Брежнев появился в нужный момент, как будто ждал или знал. Вилли Брандт мог лишь догадываться о подоплеке стремительных событий. Ему тогда самому пришлось несладко. Летели плюхи справа и слева. RAF начала свой знаменитый антинацистский поход. Гремели взрывы, звучали очереди, в пустынных местах даже появлялись виселицы. Старые нацисты не выдержали и побежали. Они отнюдь не оказались крепкими орешками. Начался великий исход из политики правящих страной немцев старого поколения. Но, как ни странно, это и помогло ФРГ. Довольно быстро произошла смена поколения в управленческих структурах государства. Новые чиновники умели разговаривать с молодежью и возникшими ниоткуда фракциями. Они оказались ближе к населению и лучше его понимали. Многие решения принимались стремительно и в срок. Что помогли погасить бурю.

Брандт тогда и привел партию к победе, набрав в ее ряды когорту молодых левых политиков. Четыре года власти и попытки договориться с разными сторонами. Американцы были заняты собой, Европа неожиданно увидела на востоке крупных торговых и промышленных партнеров. Швеция, оплот европейских социалистов, склонилась перед Советами. Франция после Де Голля также потянулась на восток. Но Брежнев в упор не замечал Западную Германию, требуя убрать из нее иностранные войска и базы. Затем начались странные перемены на политическом Олимпе. Неожиданно на политическом поле появились новые силы, с которыми пришлось считаться.

Корни проблемы возникли еще в конце шестидесятых, когда внешне благополучное западногерманское общество начали сотрясать многочисленные кризисы. С образованием коалиции двух почти равных по силе политических гигантов — демохристиан и социал-демократов — обычно видимые различия между правительством и оппозицией отошли в тень, поскольку парламентская фракция либералов — Свободная демократическая партия, численностью всего в 49 человек лишь условно могла исполнять роль конструктивной оппозиции. Возникший оппозиционный вакуум сразу восполнило протестное молодежное движение, получившее название «внепарламентская оппозиция», и правоэкстремистская неонацистская Национал-демократическая партия Германии, преодолевшая во многих ландтагах 5%-ный барьер. Казалось, что демократия в Германии движется опять не по тому пути.

Но снижение активного избирательного ценза до 18 лет и пассивного до 21 года, дискутировавшееся с 1965 года было закреплено в федеральном законе 1 августа 1968 год. В мае 1970 года был выпущен закон об амнистии для участников демонстраций. Этот закон подвел черту под периодом «молодежного бунта», способствовал «примирению поколений» и открывал молодым людям двери для участия в демократическом строительстве гражданского общества.

И в этот момент в стране внезапно появилась новая политическая сила, апеллирующая к проблемам экологии и пацифизма. Она быстро набрала популярность в образованных кругах, в среде студенчества, переманив часть леваков к себе. Борьба против строительства АЭС, за очистку сточных вод, более высокие экологические стандарты. Нараставшие в ответ на события холодной войны пацифистские настроения и негативная общественная реакция на милитаристскую сущность Бундесвера. В итоге эти фракции объединились в Союз, который незамысловато назвали «Зеленые».

И внезапно для всех они быстро аккумулировали антивоенный протест и стали реальной силой. И что их лидеры не раз подчеркивали — исключительно мирной. То есть в отличие от левацких бунтарей они не верили в террор и тем самым были относительно благосклонно встречены политическим истеблишментом в свои ряды. Пока не рванули вверх на выборах. Вот тут старые партии и задумались.

Брандту, еще будучи канцлером на первом сроке, спецслужбы не раз доносили, что некоторые лидеры «Зеленых» тесно связаны со Штази. Брандт требовал твердых доказательств. Он не доверял Bundesnachrichtendienst, которая вышла родом из «Организации Гелена». Гелен — выходец из Вермахта и активно использовал подготовленных там специалистов, методы, способы и наработки разведывательных структур фашистской Германии, которые зарекомендовали себя в ходе Второй мировой войны. В данный момент — это стало проблемой. Проблемой доверия. Гелену пришлось уйти, но многие из прошлых на постах остались. Так что достоверной фактуры Брандт, по его мнению, так и не получал.

Раздался звонок. Вилли поморщился. Он же просил с ним не соединять. Неохотно взял трубку. В ней раздался взволнованный голос Эгона Бар, его лучшего друга.

— Ты смотришь новости?

— Какие? — недоуменно спросил канцлер, взирая на нидерландский информационный канал.

— Зеленые начали блокаду авиабазы Рамштайн.

— Шайзе! С ума сошли!

Брандт быстро переключил каналы. Камера показывала сотни демонстрантов в ярких дождевиках и плащах, погода была смурная. «Зеленые» подготовились к осаде основательно. Переносные заграждения. Мегафоны, флажки, транспаранты и куча вьющейся вокруг прессы.

— Чистая пиар-акция, Вилли, — комментировал между тем происходящее Бар. Ему единственному канцлер хоть как-то доверял.

Кадр сменился. Показали американского военного. В званиях канцлер не разбирался. Но настроен тот был довльно решительно. Стоял на фоне блокпоста возле входа на крупнейшую базу американских ВВС в Европе непоколебимой глыбой.

— Если понадобится, то мы снимем осаду силой. И считаем ее блокаду недопустимой. Кучка недоумков не смогут встать у нас на пути.

Вилли приблизил трубку ко рту:

— Вот это мне не нравится.

— И что ты намерен делать?

— Срочно поеду туда сам, — Брандт кинул взгляд на часы. — Через пару часов буду там и дам интервью прессе на месте. Ты пока свяжись с полицией и руководителями фракций. Такие провокации недопустимы.

Черный лимузин канцлера Mercedes-Benz 450 SLC припарковался недалеко от импровизированного лагеря «Зеленых». Подоспевшие агенты охраны взял Брандта в кольцо. Но он решительно отодвинул зонтик и последовал к входу на базу мимо протестующих. За ним тут же поспешили телевизионщики и репортеры. Всем было интересно, что скажет самый популярный политик в стране. В этот момент около блокпоста послышались крики, раздался рев моторов, замелькали зеленые мундиры, зашевелилось разноцветное море дождевиков.

— Они пошли напролом!

Самые шустрые фотографы кинулись вперед. Им еще требовалось проявить пленки и сдать снимки в вечерние газеты. Что может быть лучше для таблоидов, как не драка? Брандт также увеличил шаг. Что-то там не так. Крики усилились, внезапно что-то вспыхнуло.

— Коктейль Молотова!

Канцлер резко обернулся к полицайобермейстер:

— Это надо немедленно прекратить!

Его поворот и спас Вилли жизнь. Кто начал первым стрельбу, осталось неизвестным. Да и траектория некоторых пуль вызывала позже сомнения у многих следователей. Но одну из них получил именно Брандт, но в плечо вместо сердца. И прямо на глазах протестующих «Зеленых» и почти в прямом эфире телевидения. На экранах позже раз за разом транслировала его недоуменное лицо, скривившееся от неожиданной боли. Снимки с упавшим на траву канцлером обошли весь мир.

— Медика!

— Тащите канцлера к машине. Иначе толпа снесет его.

Охранник был прав. Среди активистов ураганным порывом пронесся начинающийся хаос. Пока самые упертые забрасывали бутылками с зажигательной смесью автомобили американской армии, другие стремились как можно скорей убраться из ставшей смертельно опасной зоны. Некоторые из них падали навзничь. Горели джи ай, умирали от огнестрельных ран «бундесы». Рамштайн надолго становился «токсичной зоной» для политиков Европы. На следующей же день Бундестаг голосовал за закрытие базы.

9 ноября 1976 года. Калифорния. Ранчо-Мираж

Как все-таки замечательно, что мне уже не нужно присутствовать на официальных мероприятиях. Я провел в этот раз 7 ноября в Бивер-Крике штата Колорадо, на горнолыжном курорте в резиденции Форда, вчера мы переехали в теплую Калифорнию. Такой перепад от снежных вершин в лето. Калифорния мне в целом понравилась. Здесь есть место всему. Горы, апельсиновые рощи, виноградники, океан. И конечно же, Голливуд! Но это в ближайшие дни. Там репортеры не дадут прохода. Но желание увидеть «Фабрику грез» воочию сильнее. Да и познакомиться со звездами также хочется. Будет отдельный прием для актеров и режиссеров. Увидеть Генерального секретаря неожиданно захотели очень многие. Даже не знал о моей здесь популярности. Но американцы всегда тянутся к сильным личностям. Пусть мы и не друзья, а соперники. Но крепких уважают больше. Потому и сам себя начинаешь считать сильнее. Как сказал вчера бывший президент:

— Дружим в стиле амреслинг.

— Леонид Ильич, вы видели новости?

Новый помощник Разгуляев занял место Голикова несколько лет назад. Образованный, умеющий схватывать на лету и опытный пользователь ЭВМ, он мне понравился. Так что вожу с собой, когда требуется исполнять функции нескольких человек разом. Киваю, и Разгуляев быстро находит новостной канал. Английский я неплохо понимаю и своим техасским акцентом частенько довожу до кипения местных либералов.

— Ничего себе!

Кадры погрома около базы Рамштайн удивили. С чего бы это? Я точно не давал указаний на обострение обстановки. «Зеленые» — это полностью креатура Штази. Вольф также не дурак. Чья же это инициатива? Одно лишь ясно — в ближайшие дни спасу не будет от местных журналистов. Ведь задействованы американские военнослужащие. Антивоенные настроения в Соединенных Штатах еще сильны. Но мне сейчас их педалировать совсем не нужно. Не для того приехал, чтобы мало в огонь подливать. Так что придется ездить незаметно и придумать заготовки для прессы.

Посмотрел кадры внимательней. Провокация присутствует. Только чья? Будет чем заняться нашей и ГДРовской разведке. И пусть обязательно примут меры. И еще.

— Петр.

— Да, Леонид Ильич.

— Пусть от нашего посольства пришлют Брандту цветы со словами поддержки, — ухмыляюсь. — Красные гвоздики.

Разгуляев еле сдержал эмоции. Тонкая издёвка над немецким канцлером.

Вообще, к Форду я приехал после наших переговоров в Сингапуре. Там я донес американцам посылы от Хуа Гофэна, а также внес собственные секретные предложения о заморозке конфликта. Ситуация во Вьетнаме стала для обоих сторон неплохим примером. Мы и США сдержали свои обещания, какими бы они невыгодными для обоих сторон не получились. Ведь по факту Америка отчасти признала там свое поражение. Южный Вьетнам без внешних инвестиций чувствует себя крайне плохо. Армия разбегается. Северяне лелеют планы о соединении страны военным путем, но и у самих ситуация не лучше. Мы жестко привязали свою помощь и их действия. Ругаемся, спорим, но ведем линию непоколебимо к конфедерации. Мне любопытно, что из этого в итоге получится. В том мире мы содержали весь Вьетнам, мне такой расклад точно не улыбается.

Затем Джеральд пригласил меня к себе на ранчо. В конце концов, я пенсионер и имею право на туристический круиз. И вдобавок были цели в виде деловых переговоров. Экономические трудности американской экономики снова нам на руку. Можно воспользоваться падением курса доллара и позволить себе крупные покупки. Не машин или оборудования, а целых заводов. Как в тридцатые годы. Форд крайне заинтересовался предложением. И мы вкратце после лыжной прогулки накидали тезисы. Потом ими займутся специалисты с обоих сторон. Кредитная линия будет от подконтрольного Союзу банка в Сингапуре. Там оседают наши нефтедоллары, полученные от стран Азии. Не в первый раз кредитуем сами себя. Нам это выгодно. Потому что кредиты в долларах, а на баланс все поступим в рублях. Их мы нарисуем их сколько душе угодно. Это принципиальная позиция советских экономистов: внутренний рынок и внешний не должны пересекаться. Тот СССР на этом и погорел. Нельзя быть отчасти беременным.

Наших автотранспортников интересуют две основные позиции. Микроавтобусы серии Ford Econoline, а также различные грузовые фургоны на ее базе. РАФа нам уже не хватало. А здесь неплохие моторы и автоматическая коробка передач. Новое слово техники! Как раз сейчас появилось третье поколение Econoline. Стала более широкой и просторной задняя грузовая часть салона. Из-за отсутствия препятствий, создаваемых задними колесными арками, эта модель будет популярной базой для оборудования скорой помощи, объемных фургонов доставки и перевозки. Есть для серии и дизельные моторы. Их также будем производить у себя. Наверное, в Ярославле или Вологде.

У нас разрабатывался очень интересный ЗИЛ-118 «Юность». Но в производстве он оказался невыгодным. Спрос на этот вид транспорта большой. Дорожная сеть увеличивается и улучшается. Не везде нужны УАЗовские «Буханки». И быстрее построить готовое, чем изобрести велосипед. Так что вопрос практически одобрен. Купим и будем пользоваться. Заодно учиться, как надо строить. Ничего криминального в таком порядке действий не вижу. Мы много теряем, упираясь на свое.

Небольшие грузовые фургоны остро требуются городской торговле. «Газели» еще не изобретены, а ГАЗ 53 не всегда удобен. Фургон же на базе Ford Econoline можно оборудовать холодильной установкой. Да и кооператоры не откажутся, у них объемы перевозок не везде большие. Как и от сельских пикапов, потребность в которых остра. Ford F150 отлично подходит для села. Полный привод, ручная коробка. Я на таком сегодня на ранчо с утра рассекал. Очень понравился. Так что чую вскоре в гараже резиденции Генсека в Крыму появится еще одна машина. В этом увлечении мы с тем Брежневым схожи. Как великовозрастные дети.

14 ноября 1976 года. Студия французского телеканала Antenne

Комментатор оживленно частил, поясняя идущие на экране кадры. Снятые на хорошую цветную пленку, они поражали своей живописностью. Сочная зелень тропического леса, ярко-красный грунт дороги. Идущая по ней нескончаемой колонной военная техника. Солдаты, весело машущие в объектив. Затем резкий поворот камеры, и стремительно приближающиеся с неба точки. Через десяток секунд они стали самолетами со стреловидными крыльями, камера задергалась, как будто оператор куда-то поспешил. Идущая впереди машина в один миг превратилась в сгусток огня и обломков. Один из них стремительно летел прямо в объектив. В следующий миг камера падает на песок и снимает кусок обочины, постепенно заливающийся алой кровью.

— Мы видим последние мгновения жизни американского журналиста Стива Льюиса. Он много лет обозревал события в Никарагуа и Сальвадоре. После свержения режима Сомосы Льюис стал персоной нон грата в Сандинистском государстве. Его обвинили в работе на ЦРУ. На этих кадрах вы видите последствия бомбардировки колонн войска Боливарианского альянса. На помощь Гондурасу пришли Колумбия и Венесуэла. Их правительства считают, что никарагуанские мятежники угрожают суверенитету всем странам Центральной Америке. Поэтому альянс послал свой экспедиционный корпус.

Следующие кадры явно снимаются уже на другую камеру, качество заметно хуже. Видны разбитые бронемашины, горящий танк и перевернутое артиллерийское орудие. Много трупов, раненых несут к машинам, В какой-то момент окружающие снова указывают на небо и бегут в сторону леса. Камера дрожит, снимают на бегу. Где-то позади колонны взбухают новые взрывы. Жаль, техника не записывает звук. Но чувство тревоги все равно не покидают телезрителей. Настолько все жутко и реально. Снова раздался голос комментатора.

— Сам Льюис погиб во время бомбардировки. Их атаковали на марше у самой границы. Никто не ожидал, что у сандинистов есть на вооружении реактивные самолеты. Да еще такие быстрые и эффективные. Командование корпусом не отвечает на вопросы о потерях. Но видно, что уничтожены десятки бронемашин, танков и пушек. Все больницы переполнены, раненых вывозят за пределы государства. Передовые отряды армии Гондураса вскоре также подверглись беспрестанным атакам, они отступили от границы.

Снова на телеэкране показаны солдаты. Они что-то кричат, куда-то стреляют, затем объектив загораживают рукой. После камера беспристрастно показывает мертвых, раненых, которых грузят прямо на голый пол открытого пикапа. Испуганные потные лица военных, обрывки фраз. Солдаты явно растеряны и поражены быстрым разгромом. С тревогой смотрят на небо, откуда приходит неминуемая смерть.

— По наши данным ВВС сандинистов нанесли удары по аэродромам Гондураса и Сальвадора. Вся воздушная связь с Тегусигальпой прервана. Нам пришлось вести материал в Гватемалу, откуда отправлять его через Мексику. Пока ясно одно. В Центральной Америке идет настоящая война. Дадим слово нашим экспертам.

На экране появляется студия, где рядом с ведущим сидит мужчина в военного покроя форме.

— Марсель Лефевр, пилот, немало повоевавший в Африке. Каково ваше мнение о происходящем?

— Неслыханная дерзость! Сандинисты применили лучшие самолеты Советов МИГ-23 какой-то новой версии.

— Вы уверены?

— Я верю своим глазам, Ришар. Недавно эти истребители прославились, разгромив турок, а затем израильтян. Я уверен, что их следующие модификации станут лучшими в своем классе.

— Это же истребители.

— МИГ-23УБ может брать на борт до двух тонн боеприпасов против одной у МиГ-21Бис. И свою эффективность в штурмовке они подтверждали не раз. Сейчас же, как видите, подчистую вынесли первую механизированную бригаду корпуса. Эти бедолаги даже не смогли сделать ни одного выстрела.

— Страны Центральной Америки могут что-то противопоставить новому оружию сандинистов?

Лефевр помотал головой:

— Нет. У Гондураса есть лишь несколько Ф-86 «Сейбр» канадского производства и учебные Т-33 американского. Это устаревшие на два поколения машины. Сандинисты вынесут их на раз. Они уже порезвились на их аэродромах! Безнаказанно разбомбив там все.

Пилот выглядел веселым. Как будто болел за левых. Комментатор же был подчеркнуто нейтрален.

— ВВС Боливарианского альянса могут чем-то помочь?

Марсель задумался и начал загибать пальцы:

— У Aviación Militar Bolivariana есть несколько годных типов самолетов. Наш Дассо Мираж III неплох, канадский CF-116 Freedom Fighter хуже. Противостоять МИГ-23, может, лишь, пожалуй, Dassault Mirage 5. Но их у Венесуэлы мало. Да и то против новых русских ракет Р-24 у них нет и шанса. Так что если в Никарагуа поставлена хотя бы эскадрилья МИГ-23, то им смогут противостоять лишь американцы.

— Спасибо. В студии был известный эксперт ВВС Марсель Лефевр.

По экрану пошли кадры с МИГами. В том числе и недавние со Средиземного моря. Вот мимо идет огромный советский авианосец, с его палубы взлетают истребители с характерным оперением. Вот случайно снятый бой с израильским самолетом. Голос за кадром дает подробные технические характеристики самолета, затем снова в студии появляется ведущий.

— Сейчас у нас в студии военный эксперт Марсель Альбер. По вашему мнению, откуда у сандинистов, еще недавно не имеющих даже собственной бронетехники, такие ультрасовременные самолеты?

— Я вам отвечу: это так называемый «Африканский корпус».

— Может, пояснить нашим телезрителям?

— Пожалуйста. Эти наемники изначально были использованы в отторжении провинции Латакия от Сирии во время восстания алавитов.

— Говорилось о миротворческом корпусе.

— Можно назвать их корпус и так. Они ехали туда, куда их звали. Позже в нем собрались самые отпетые вояки со всего мира.

— И было много бывалых солдат с Восточной Европы.

— Это так. Даже русские там участвовали. Знаете, не всем солдатам нравятся жёсткие армейские порядки и субординация. Но зачастую, как показывает опыт «Иностранного легиона», это прекрасные бойцы. Постепенно они сложились в единую корпорацию и были приглашены режимом Смита в Родезию. Именно им он обязан последними успехами в войне с черными повстанцами. В итоге эти парни вместе со скаутами разгромили соседние группировки, захватили Мапуту и посадили туда марионеточный режим. Родезия же им и купила новейшее вооружение. Очень много было поставлено из стран Восточной Европы. Они не слишком точно соблюдали эмбарго в отношении Родезии.

Ведущий кашлянул. Видимо, разговор свернул куда-то не туда.

— Но откуда у «Африканского корпуса» русские новейшие МИГи?

— Кубинцы. Они согласились сдать их в аренду.

Лицо ведущего вытянулось. Новость была сенсационной.

— Как в аренду?

— Я точно не знаю, Ришар. Но у меня такая уж информация. Ни для кого не секрет, что режим Кастро поддерживает всех революционеров. У корпуса есть высококвалифицированные летчики, у Кубы самолеты. Итог мы видим. Добавлю еще, что крайне точная работа артиллерии сандинистов говорит о том, что рулят ею также приезжие специалисты.

— Спасибо, Марсель. По-вашему, есть шанс у Боливарианского альянса навести в регионе порядок?

— Никаких. Превосходство в воздухе решающее. МИГи расчистят воздух и дадут работу более простым штурмовикам. Например, Canberra. В пехотных схватках сандинисты показали себя хорошими бойцами. Война уже проиграна.

— Еще раз спасибо. С вами в студии был военный эксперт Марсель Альбер.

Информация к размышлению:

В начале двухтысячных годов империя Сороса переживала зенит могущества, превратившись в глобальную машину смены режимов. Фонд «Открытое общество» (OSF, признан в России нежелательной организацией) работал более чем в 100 странах мира, ежегодно распределяя свыше миллиарда долларов и координируя деятельность тысяч НПО. К 2010 году общие расходы OSF достигли 19 млрд долларов — сумма, сопоставимая с бюджетами небольших государств.

Цветные революции стали визитной карточкой соросовской модели смены власти. «Бульдозерная революция» в Югославии (2000), «Розовая революция» в Грузии (2003), «Оранжевая революция» на т. н. Украине (2004), «Тюльпановая революция» в Киргизии (2005) — все эти события объединяла общая технология: массовое финансирование молодёжных движений, создание альтернативных медиа, обучение активистов методам «ненасильственного сопротивления» и мобилизация избирателей через сеть НПО.

В Восточной Европе соросовская сеть работала как параллельное государство. В одной только Польше OSF потратил десятки миллионов на создание независимых медиа, переподготовку судей и прокуроров, реформу образования и поддержку «правильных» политических партий. Аналогичные программы реализовывались в Венгрии, Чехии, Словакии, странах Балтии: одни активисты обучали других — своеобразная «революционная франшиза».

На пике влияния Сорос казался способным «делать историю» в прямом смысле слова. Его фонды спонсировали написание школьных учебников в десятках стран, финансировали исследования в ведущих университетах, поддерживали «нужных» кандидатов на выборах. Центрально-европейский университет в Будапеште (ЦЕУ) стал флагманским проектом — элитным вузом, который готовил будущую прозападную элиту для всего региона. К 2010 году его выпускники занимали ключевые посты в правительствах, СМИ и бизнесе от Варшавы до Тбилиси.

Высшей точкой влияния стали события «арабской весны» 2010–2012 гг. Хотя соросовские фонды не были их главными организаторами, они активно поддерживали оппозиционные движения в Египте, Тунисе, Сирии. OSF потратил десятки миллионов на обучение активистов, создание независимых медиа и правозащитных организаций. Казалось, что модель «цветных революций» может работать везде — от Каира до Дамаска.

В эти же годы Сорос выстроил влиятельную сеть в Брюсселе, где его представительство лоббировало нужные решения в Европарламенте и Еврокомиссии. OSF ежегодно тратил более 186 млн евро на поддержку европейских НПО, занимавшихся правами ЛГБТ* (запрещено в РФ), миграционными вопросами, борьбой с коррупцией и «укреплением демократии». К 2015 году казалось, что вся либеральная повестка ЕС формируется при активном участии соросовских структур. Цветные революции в Грузии, Киргизии и т. н. Украине стали визитной карточкой соросовской модели смены режимов — якобы народные восстания, щедро профинансированные из-за рубежа и технически отлаженные западными консультантами.

Пик влияния пришёлся на период 2008–2015 гг., когда соросовские структуры активно участвовали в арабской весне, майдане на т. н. Украине и попытках дестабилизации в России. Казалось, что глобалистский проект окончательно победил, а национальные государства обречены на исчезновение под натиском «открытого общества».