Генеральный 7

Глава 14 Европейские изгибы

14 марта 1977 года. Вена. Дворец международных отношений

Кобзырев, заместитель министра иностранных дел СССР был человеком сдержанным и потому на выпад своего турецкого коллеги не ответил. Зато ровным голосом продолжил:

— Советский Союз считает неприемлемым подобное положение дел. Закрытие проливов является злостным нарушением международного права. Как и ваши предыдущие посягательства на территорию Кипра. По сути, это был акт агрессии против государства Кипр и Военно-морского флота Советского Союза. Первый обратился к нам за помощью в отражении агрессии. И ООН согласился по итогу с советским вмешательством. Закрытие проливов никаким образом не связаны с данным прецедентом. И поэтому мы продолжаем рассматривать иные возможности преодоления текущей проблемы.

Советский переговорщик красноречиво глянул на своего турецкого коллегу. Тот еле сдержался от возмущения. Не то место и, не то время. Турция и так получила по шапке практически от всех мировых держав. Некоторые договоры должны быть незыблемыми. Шведский дипломатКристер Викман председательствующий на заседании, еле сдержал вздох. Но он так и предвидел, когда узнал, что приедет «мистер Наглец». Именно так обозвали Кобзырева. Это был дипломат из «новой волны». Без идеологической шелухи, деловой, но когтями и зубами защищающий интересы второй сверхдержавы мира. И надо признаться, у него это частенько получалось. Вместо компромиссов и уступок он выбивал Союзу самые лучшие условия. Потому что за ним зловещим призраком проглядывала Красная империя. Тяжелая поступь танковых дивизий, шум авианосных групп и грозная тень боевых космических платформ тому были подтверждением.

Викман объявил перерыв и ушел в местное кафе на ланч. В Вене варили отличный кофе и была вкуснейшая выпечка. Смакуя ароматный напиток, он раздумывал о стремительных переменах в международной политике. Еще лет десять назад никто в мире не оспаривал могущество Соединенных Штатов. Передовая промышленность, огромные финансовые ресурсы, мощнейшая военная машина. И вдобавок установка на моральное превосходство. И куда это все начало исчезать? И так внезапно.

Вьетнам, Китай. Там Америка так и не смогла получить преимущество. Нежданно оказалось, что советская военная техника не уступает, а иногда превосходит хваленую американскую. На Западе царил перманентный экономический кризис, Восточная Европа в это время уверенно лезла вверх. Европе же сотрудничество с обновлённым СССР стало внезапно дико выгодно. Швеция также не избежала этого поветрия. Зато имела сейчас нефтепродукты по льготным ценам и разнообразное продовольствие с Балкан.

Ну и еще больше всех поразили перемены во внешней политике. Советская Империя начала жестко и привередливо защищать свои интересы. Даже с применением оружия. Они без всяких пиететов вмешивались в конфликты, раздавали пиндюли тем, кто им не нравился, имели на одном месте то самое международное право, на которое сейчас ссылался Кобзырев. Шпицберген, Сирия, прошлым летом Кипр. Но в чем-то Кобзырев прав. Дело с проливами важно в глобальном смысле. Здесь увязаны интересы множества стран. И нельзя, чтобы одна страна ставила их под сомнение. Иначе все рухнет. Даже сверхдержавы придерживались неких правил и не обостряли. Недавно советские моряки передали спасенных американских пилотов на борт их крейсера. Безо всяких условий. И пресса обоих стран на редкость тепло это восприняла. Но что-то все равно назревало.

Советское посольство в Австрии

— Не нравится мне эта поднятая в европейской прессе шумиха. Они явно хотят заболтать проблему.

Человек в модном костюме пригубил из бокала. Он пил Маргариту, что выдавало в нем человека, жившего некоторое время в Америке. И очень может быть, что в Нью Йорке. Кобзырев хмуро покосился на собеседника. У него от этих личностей из непонятного агентства мурашки по спине носятся. И вечно они появляются в самый острый момент.

— Но у нас свой интерес. Мы не можем отступить.

— Тогда обостряй.

— Что?

Кобзырев внезапно понял, что это не просьба, а инструкция. И даже не следует спрашивать про полномочия.

— Тебе нужно сделать на пресс-конференции заявление, что если турки не пойдут на соглашение, то Советский Союз предложит объявить проливы экстерриториальными.

Дипломат потянулся к бокалу. Он пил Токайское. Ничего себе!

— Вы понимаете последствия? А если завтра проливы окончательно закроют?

— У нас есть Черноморский флот и Средиземноморская эскадра. И два авианосца. К тому же именно сейчас между Грецией и Турцией идет «тихая война». Турки невероятно уязвимы. В Европе у них, кроме Британии практически нет союзников. Америка сосредоточилась на Латинской Америке и Китае. После скандала в Рамштайне они свернули часть баз в Германии. Так что им проще выкинуть Турцию из НАТО, чем встревать за них.

— Я так понимаю, что все на самом деле несколько сложнее. Зачем нам такое опасное обострение?

— Повышаем ставки, дорогой друг. Ты же не думаешь, что империалисты свои позиции сдадут просто так?

Кобзырев кивнул. Про ползучее наступление ему рассказали до того, как назначить на пост. Перед этим состоялась довольно жесткая проверка. Но он был терпелив и напорист. Стране требовался свежий взгляд и боевая внешняя политика. Но в целом принятая стратегия пришлась ему по душе. Нечего сопли жевать! Про СЭВ знали все. Пропаганда шла со всех сторон. Что, мол, жить вместе лучше и выгодней. Да и экономика сама показывала выгоду. Смысла вспоминать старые национальные дрязги, что мешают работать и зарабатывать. Даже поляки понемногу перенимали у чехов идеи «общеславянского братства».

Но кроме пропаганды шли реальные подспудные процессы. Дипломату было любопытно читать из предоставленных ему материалов о советском контроле над ведущими отраслями Финляндии и Австрии. Северные соседи вдобавок проводили просоветскую внешнюю политику и являлись хабом для протаскивания запрещенных западных технологий в СССР. Но что еще более примечательно, их политики уже отчасти зависели от советских. И даже зачастую об этом не ведали. Для полного контроля нужно было лишь время. Да и кто выступит против? Только маргиналы. Потому что сотрудничество с СССР — это заказы, это контракты, это работа и заработки. И отдыхать в Крыму дешевле, чем в Италии и на Канарах!

И это не была какая-то особо беспринципная политика безбожных коммунистов. Так, в Европе действовали все с незапамятных имен. Когда речь заходит о феноменах «глубинного государства» (deep state) или «глубинной политики» (deep politics), в первую очередь обращают внимание на США. Однако европейские события второй половины XX столетия также заслуживают рассмотрения. Более того, по размаху они отнюдь не уступают процессам в США. И это не в последнюю очередь благодаря одной весьма занятной организации. Она действовала и действует! на территории всех ключевых государств Европы, а также на других континентах. Обычно данная структура фигурирует под наименованием Le Cercle то есть — «круг», но также известна как «Круг Пине» — Le Cercle Pinay. Когда Кобзырева поставили на должность заместителя министра, то ввели в курс дела и рассказали о тайных пружинах европейской политики. Чтобы он знал, с кем будет иметь дело.

Le Cercle — по сути закрытая транснациональная структура, финансируемая из частных источников. Официально она позиционируется как консервативная дискуссионная группа. В её работе принимают участие политики, дипломаты, банкиры, бизнесмены, редакторы, издатели, военные и представители разведсообщества. Сами участники «Круга» стремились подчеркнуть исключительно «безобидный» характер своей организации. Точнее всего было бы описать Le Cercle Pina, как «форум». Не было никакого формального членства. Это была неформальная группа единомышленников, которые, как правило, встречались дважды в год, один раз в Америке, один раз в Европе. Обычно для выступления приглашали какого‑нибудь выдающегосядеятеля. СредиприглашённыхоратороввремяотвременибылиШтраус, ГенриКиссинджер, ЗбигневБжезинский, ДэвидРокфеллериДжулио Андреотти.

Многие участники Le Cercle, как правило, были связаны с европейскими аристократическими кругами или различными структурами Ватикана. Величайшим врагом «Круга» считался Советский Союз и коммунисты. К тому же изначально Le Cercle был сильно ориентирован на европейскую интеграцию. Значительное присутствие среди его участников членов Opus Dei и мальтийских рыцарей, связанных с идеей Паневропы, а также такой персоны, как Отто фон Габсбург, ясно указывает на то, что участники «Круга» подразумевали в качестве одной из целей создание новой Священной Римской империи. Со временем к лидерству в организации устремились британцы, а также аффилированные с ними Ротшильды. Идея о сверхдержаве на базе Европы овладела тогда многими. Перед глазами был недавний пример с Еврорейхом Гитлера.

Одним из организаторов являлся французского государственного деятеля Антуана Пине, отчего первоначально организация получила известность как Cercle Pinay. Пине пришёл в политику в 1929 году, будучи избран мэром города Сен-Шамон. К 1940 году он стал членом французского Сената. После войны карьера пошла дальше вверх. Позже Пине будет служить при президенте Коти министром иностранных дел и министром финансов при премьер-министре, а затем и при президенте Шарле де Голле. Помимо выдающейся карьеры на государственной должности Антуан Пине имел и другие, менее очевидные достижения — и не только в рамках избранного круга бильдербергцев. В 1952–1953 годах премьер-министр Франции Пине, и канцлер Германии Конрад Аденауэр создали Cercle Pinay как конфиденциальный форум для координации франко-германской политики'.

У Жана Виоле, его помощника, прошлое было гораздо более любопытным. В частности, есть сведения, что до Второй мировой войны он был членом крайне правого «Тайного комитета революционного действия» (CSAR). Другое название — Cagoule («Капюшон»). Данная организация строилась по масонскому типу, включая обряды инициации. Целью кагуляров был подрыв Французской Республики. После войны Жан Виоле был арестован за сотрудничество с оккупантами. Однако он был освобождён «по приказу сверху». После того как пост главы спецслужбы SDECE в 1957 году занял генерал Гроссен, Виоле взяли на работу в качестве агента, и ему доверялись важнейшие миссии. Виоле станет самым уважаемым «почётным корреспондентом» SDECE. Одним из свидетельств значимости Виоле является тот факт, что на протяжении пятнадцати лет службы в SDECE его куратором выступал сам глава служб. Подчиняясь непосредственно генералу Гроссену, «Виоле руководил службой, направленной на продвижение целей генерала де Голля в области обороны и внешней политики».

В те же годы Виоле наладил связи с Opus Dei, неординарной организации под патронажем Ватикана. Ему удалось познакомиться с такими знаменитостями Opus Dei, как Альфредо Санчес Белла и Отто фон Габсбург, которые в 1949 году основали влиятельную организацию под названием Европейский центр документации и информации (CEDI). Фон Габсбург был соучредителем и пожизненным председателем CEDI, а затем и Панъевропейского союза:

— «В 1949 году, после того как коммунисты взяли власть в Чехословакии, Альфредо Санчес Белла вместе с эрцгерцогом Отто фон Габсбургом основал Европейский центр документации и информации (CEDI), целью которого было создание вокруг испанских Бурбонов федерации европейских государств, объединённых христианством и антикоммунизмом. Это звучало очень похоже на современное возрождение Священной Римской империи».

В том же русле предстояло действовать и «Кругу». Однако перед ними стояли несколько иные задачи. Организация была шире Панъевропейского союза, её участники не были исключительно католиками, а на её собраниях регулярно присутствовали американцы правого толка. В их число входили бывший директор ЦРУ Уильям Колби, банкир Дэвид Рокфеллер и пионер PR Кросби М. Келли. Патроном Пине и Виоле стал Отто фон Габсбург, ключевая фигура в послевоенном панъевропейском движении, а финансирование обеспечил скандальный итальянский магнат Карло Пезенти II. Основатели Le Cercle считали, что фундаментом сильной и стабильной объединённой Европы будет франко-германское примирение.

В Германии они обратились напрямую к Конраду Аденауэру. Таким образом, первые члены Le Cercle представляли Панъевропейский союз, Европейское объединение угля и стали, Францию, Германию и Италию. Его люди первоначально свели вместе Жана Монне, Робера Шумана и ряд других выдающихся личностей. В 1949 году при поддержке Аденауэра премьер-министр Франции Робер Шуман предложил так называемый «План Шумана». Этот план лёг в основу Европейского объединения угля и стали (ECSC). Создание ECSC в 1952 году считается рождением Европейского союза. Именно Монне, который стал руководителем Объединения, полностью написал «План Шумана». Предложенная Монне структура для Европы была слегка адаптированной версией идей Артура Солтера.

И что крайне любопытно. Госдепартамент США активно лоббировал, в том числе закулисно, подготовку Римского договора 1957 года, который фактически создал Европейское экономическое сообщество (ЕЭС). Все самые важные соратники Монне в этом процессе были членами Общества Пилигримов. В 1961 году Моне удалось заменить ECSC более широко ориентированной Организацией экономического сотрудничества и развития (OECD). Примерно в то же время Монне встретился с будущим премьер-министром Великобритании Эдвардом Хитом, который на тот момент, в качестве лорда — хранителя печати, отвечал за начальные переговоры о присоединении Великобритании к европейскому общему рынку. Хит стал в итоге членом Комитета действий за Соединённые Штаты Европы, а в 1973 году осуществил присоединение Британии к ЕЭС. Это стало возможным только после того, как Жорж Помпиду, ставленник Ги де Ротшильда, сменил де Голля.

Елисейский договор — относительно малоизвестное соглашение между Францией и Германией, в котором обе страны договорились консультироваться друг с другом по важным внешнеполитическим и экономическим вопросам до общих заседаний ЕЭС. Это ядро франко-германского союза, который с тех пор оказывает большое влияние на европейский проект. Елисейское соглашение было заключено в то время, когда де Голль впервые наложил вето на включение Великобритании в ЕЭС. Несколько лет спустя, в июне 1966 года, де Голль также вышел из военной организации НАТО, изгнал все союзные войска из Франции и попытался наладить хорошие отношения с Советским Союзом. Это совсем не понравилось ни членам Le Cercle, ни Великобритании с США.

Они стали инициаторами Парижской весны, после которой генералу пришлось уйти. Волна протестов тогда готова была захватить и Восточную Европу. Но превентивные действия Брежнева и его секретной группы смогли их предотвратить. В Западной Европе пока они могли так широко действовать и частично проиграли. Кобзырев догадывался, что все было не так просто, но в процессе подготовки получил означенные факты. Ведь это дальше ему работать в противодействии реакционным силам Европы.

Le Cercle изначально являлась строго католической группой континентальной Европы, в которую входили представители Ватикана, итальянцы, французы и немцы. Однако позднее руководство «Кругом» перешло в руки британцев. Это изменение произошло в 1971 году, когда агент британской разведки Брайан Крозье оказался в Le Cercle и вскоре начал председательствовать на его собраниях. В 1959 году он был приглашён полковником Антуаном Боннмезоном в «таинственную организацию» под названием Le Centre de Recherche du Bien Politique. Основанный в 1955 году, всего через два года после Le Cercle, Le Centre, по сути, действовал так же, как и «Круг». В то время как немецкие участники от BND подчинялись непосредственно генералу Рейнхарду Гелену, голландские участники Луи Эйнтховен и особенно Сеес ван ден Хювель, были близки к принцу Бернхарду. Они сыграли ключевую роль в создании голландской версии проекта «Гладио», так называемая тайная антикоммунистическая сеть НАТО.

Карло Пезенти в 1967 году пригласил присоединиться к Le Cercle Дэвида Рокфеллера. В своих мемуарах Рокфеллер дал одно из наиболее убедительных описаний группы:

— На какое‑то время Бильдерберг совпал с моим членством в относительно малоизвестной, но потенциально даже более противоречивой организации, известной как Pesenti Group. Впервые я узнал о ней в октябре 1967 года, когда Карло Пезенти, владелец ряда важных итальянских корпораций, встретился со мной на инвестиционном форуме Chase в Париже и пригласил присоединиться к его группе, которая обсуждала современные тенденции в Европе и мировой политике.

После неожиданной победы Форда на президентских выборах было организовано самое первое собрание Le Cercle в США, которое состоялось в Рокфеллер-центре. Несколько месяцев спустя Рокфеллер снова появился на встрече Le Cercle, на этот раз в Баварии, в преддверии усилий Форда и Киссинджера по укреплению связей между Соединёнными Штатами и европейскими странами НАТО. Рокфеллер и Киссинджер служили каналом передачи информации от Le Cercle к администрации Форда и, несомненно, ко многим своим друзьям в американском истеблишменте.

Так, например, Дэвид Рокфеллер передал Киссинджеру документ группы, именующей себя Sint Unum, который предупреждает о подпольном «коммунистическом» проникновении в церковную сеть, включая Латинскую Америку, через «прогрессизм», «модернизм» и «либерализм». Понять, что Sint Unum на самом деле был Le Cercle, не так уж сложно. В меморандуме Киссинджера Sint Unum описывается одним из его основателей как «подпольная католическая международная организация, цель которой — противостоять коммунизму».

При этом стоит напомнить, что Дэвид Рокфеллер и его друзья были непосредственно связаны с ЦРУ и даже сформировали сеть своего рода, «сверх-ЦРУ», благодаря тесным личным отношениям со сменявшими друг друга президентами и директорами ЦРУ, занимая должность советника по национальной безопасности и другие высокопоставленные государственные должности, а также благодаря связям практически со всеми ключевыми НПО. Дэвид Рокфеллер информировался различными начальниками подразделений ЦРУ обо всём, что происходило в управлении, поэтому его позиции в Бильдерберге, Трёхсторонней комиссии, Совете по международным отношениям (CFR) и Le Cercle можно рассматривать как одну большую спецоперацию частной разведки его клана.

Одним из важнейших партнёров «Круга» в годы холодной войны был Американский совет безопасности (ASC). Он контролировался «бывшими» американскими военными и офицерами разведки и действовал и как аналитический центр — лоббистская группа, и как полноценная разведывательная сеть, которая была призвана бороться с «коммунистической подрывной деятельностью». К тому же существовала ещё одна достойная рассмотрения американская группа, которая тесно связана со многими из вышеупомянутых организаций, особенно с сетью ASC и Церковью Объединения. Основанный в 1973 году Фонд «Наследие» (Heritage Foundation) стал одним из самых влиятельных аналитических центров во всей стране. Он и дальше сохранял огромное влияние на американское консервативное движение.

Участники Le Cercle всегда готовы были протянуть руку помощи коллегам из разведки и даже взять на себя часть их функций. В начале 70-х ЦРУ подверглось резкой критике за свою роль во вьетнамской войне и тайных операциях по всему миру. Кобзырев уже знал, что советские спецслужбы также приложили свою руку к целенаправленному выбросу компромата. Репортёры и официальные комитеты по расследованию начали пристально изучать Разведывательное управление, и вскоре всплыло множество историй о шпионаже внутри США, проникновении в СМИ, подрывной деятельности против иностранных правительств, убийствах иностранных лидеров и крупномасштабных экспериментах по контролю над разумом.

ЦРУшники не успевали отбиваться от обвинений, что сыпались на них валом. Они явно не ожидали такого профессионального подхода со стороны появившихся как грибы после дождя, репортерских агентств расследования. По сути, законспирированных станций Комитета Внешней разведки. Кобзырев не раз восхитился проведенным объемом работы и был глубоко удовлетворён тем обстоятельством, что служить будет в МИДе. Его неутолимо влекло желание защищать интересы его горячо любимой державы. И это вовсе не было пафосной цитатой. Так уж было воспитано их поколение. На победах СССР в космосе, воде и на суше.

Но вернемся к нашим баранам. Власти США имели большие сомнения насчёт ЦРУ, с его предполагаемой ролью в убийстве Джона Кеннеди. На фоне всей этой информации ими были приняты меры по сокращению автономии ЦРУ. Запрет на внутренний шпионаж был многократно усилен, в то время как Конгресс и Сенат получили гораздо большее влияние на назначение чиновников ЦРУ и распределение его бюджета. Они запрашивали многочисленные брифинги и решали, какие тайные операции разрешены, а какие нет. ЦРУ больше не имело права ниспровергать какое‑либо иностранноеправительствоилиубиватьлюбоголидерапосвоемуусмотрению. ЭтиизменениявнадзорезатайнымиоперациямиЦРУ не понравились многим руководителям и соратникам разведки, таким как Брайан Крозье. Они утверждали, что возможности ЦРУ по сбору разведданных и оперативному вмешательству теперь почти полностью уничтожены. В итоге подконтрольное Кругу 6I стало по сути агентством оперативной разведки частного сектора, не подчиняющимся никакому правительству, но находящимся в распоряжении союзных или дружественных правительств.

Обладая мощными разведывательными возможностями и идеологическими установками, Le Cercle активно подключился к разработанной ЦРУ «стратегии напряжённости» для Европы. Она ставила своей целью борьбу с «коммунистической подрывной деятельностью» и наиболее интенсивно разворачивалась в Италии и Бельгии. А потому неудивительно, что среди участников «Круга» оказалось большое количество ключевых фигур теневой политики этих стран. Они как губка абсорбировали всех ярых антикоммунистов и консерваторов. Что делало эту организацию целью номер один для тех, кто курировал Кобзырева. Он быстро понял, против кого его тренируют. И начал игру в долгую. Проливы лишь повод затеять внутри Европы грызню.

К тому же здорово усилились процессы по обе стороны Атлантики. Враги почуяли проблемы и провели ряд контрдействий. Известный американский политик Киссинджер стал неоднократным гостем Le Cercle, как и Дэвид Рокфеллер. Рокфеллер вместе со Збигневом Бжезинским основал Трёхстороннюю комиссию, элитную организацию, наиболее активно участвовавшую в политике в 70-е годы. Администрация президента США была переполнена членами Трёхсторонней комиссии, такими как Бжезинский, который работал советником президента Доула по национальной безопасности.

И всё же именно Бжезинский по настоянию Дэвида Рокфеллера, подтолкнул администрацию к отказу от «разрядки» в пользу «конкуренции» с Советским Союзом на Ближнем Востоке. Бжезинский создал в Белом доме специальный координационный комитет (SCC), который был занят тайной деятельностью и различными деликатными операциями. Показательно, что Госдеп ничего не знал об этой активности.

Хитросплетения западной политики поражали воображение своей беспринципностью. Но именно такими противниками приходилось иметь дело. И старая стратегия, как и дипломаты прошлых времен совершенно не годились для новой внешней политики. Для стратегического наступления.

Кобзырев скрестил пальцы. Они сполна взяли с конфликта вокруг Кипра. Турция получила заметную пощечину. Кипр стал чисто греческим, туркам-киприотам пришлось уехать. Но тут, надо отдать должное, ООН настояло на выплате компенсаций. После прямого предательства Британии было указано на выход и англичанам пришлось вывести свои базы. На их крики о том, что Советы нелегитимно уничтожили их радары, всем было уже плевать. Их место заняла база ВМФ СССР, как гарант независимости острова. Материковые греки не стали сильно левее в новом правительстве, но захотели покупать советское оружие.

Не повезло Израилю. Их глупое поведение привело к огромной панике, что возникла после радиационного заражения в пустыне Негев. К счастью пострадал лишь один небольшой контейнер, так что область заражения оказалась не такой большой. Но в результате всеобщих панических настроений экономика страны пострадала здорово. Резко выросла эмиграция, в обществе ходили слухи. Случился тяжелый политический кризис. Власти так и не предъявили зачинщика нападения.

Но что хуже всего — зашевелились арабские соседи. Израильтян можно было бить и бить сурово. Израильские летчики по слухам были здорово обескуражены результатами встречи в воздухе. Да и возможности советского флота их изрядно впечатлили. За такой короткий срок вынести все ПВО страны! Саудовская Аравия и Египет резко захотели купить советские МИГ-23, а также МИГ-27 и новейшие ракеты. Так что Ближний Восток так и остался клоакой этой части мира. Но что характерно, СССР получил сполна свое.