Генеральный 7

Глава 2 14 июня 1976 года. Соединенные Штаты

Правое крыло Белого дома. Вашингтон. Грани будущего

На заседание Совета Безопасности в этот раз собирались малым кругом, пригласив лишь консультантов. Президент Роберт Доул выглядел кисло. Экономика приносила покамест лишь проблемы, внешняя политика также не блистала успехами. С начала президентства ни одной знаковой победы. Разве что договор с СССР о мирном использовании космоса. Да и то потому что военная космическая программа Советов ушла далеко вперед. Странно, что они сами это предложили. Злые языки поговаривали, что больно дорого для советской экономики выходило. У них и так кроме нескольких прорывных проектов, еще заявлено строительство «Океанского флота». И вот это напрягало морского гегемона больше.

— Начнем?

Джеймс Бейкер долгими путями добирался до Белого дома. После окончания юридической школы Техасского университета он продолжил карьеру в юриспруденции. Джеймс стал близким другом Джорджа Буша-старшего и работал в его избирательной кампании в Сенат США. Затем некоторое время входил в правительство Форда. У него сложились неплохие отношения с финансовыми кругами, а также был широкий круг знакомств во внешней политике. Сидевший поодаль с важной миной Госсекретарь Уильям Пирс Роджерс. Политический тяжеловес, призванный усилить администрацию, член Республиканской партии он занимал должности заместителя генерального прокурора США, а затем генерального прокурора США в администрации Дуайта Д. Эйзенхауэра, а также государственного секретаря в администрации Форда огляделся:

— Кого-то ждем?

— Никого.

Не по чину, — ответил за всех Генри Киссинджер, присутствующий здесь в качестве советника по национальной безопасности. За что удостоился скептического фырканья от директора ЦРУ Джорджа Буша. После многочисленных скандалов, связанных с бывшим руководителем Центральной разведки Кейси, ему приходилось трудно, но Буш был твердо намерен вернуть службе былой престиж и уважение.

Доул не обратил на внутреннюю пикировку никакого внимания. У него голова болела за другое.

— Кто-нибудь может мне сказать, что у нас происходит в политике с Советами, и что нам делать дальше?

Все взгляды скрестились на Роджерсе,

— С чего, Роберт, у тебя вдруг возник такой вопрос?

— Билли, ты вообще за новостями следишь⁈ — Доул бросил через стол свежую Файнаншел таймс. — Русские опять выдвигают инициативу о переносе местонахождения ООН. Их новый лидер сделал заявление в Белграде, на собрании стран Движения Неприсоединения. И что характерно — почти все они проголосовали за. А это, к твоему сведению, более восьмидесяти государств!

Участники заседания с любопытством наблюдали за эмоциональной вспышкой президента. К чему бы это?

— Советы уже три года постоянно талдычат об этом. Но никто не знает, куда перенести организацию.

— Дьявол побери, Билли, прочти статью. В этот раз у них конкретное предложение. И это не Вена или Женева, те уже заняты. И даже не Стокгольм!

— Срань Господня!

Госсекретарь был искренне удивлен. Директор ЦРУ хмыкнул и подтянул к себе газету, судя по его лицу, он также оказался поражен. И это внешняя разведка, чёрт дери!

— Барселона? Это еще почему?

Киссинджер широко улыбнулся:

— Отвечает многим критериям. Нейтральная… пока страна.

— Что же Франко? — представитель Комитета начальников штабов трехзвездный генерал был приглашен консультантом от Минобороны.

— Он еще осенью ушел, оставив короля. Так что формально Испания нейтральна и демократична. Прошли выборы, представлены различный спектр партий. Опять же — Европа. Светоч цивилизации!

— Комми возьмут там опять верх?

Буш поджал губы:

— Ни в коем разе! Столько лет даром для страны не прошли.

Президент не поверил:

— Тогда почему Совет были не против?

В разговор вмешался Киссинджер, штатный консультант по России.

— У них по Испании старая ностальгия. И в Советском Союзе живет еще достаточно много испанских беженцев.

— Понятно. Нам еще одной Германии не хватало!

— Кстати, мы будем отвечать Машерову по новому предложению?

Главу администрации срезал Госсекретарь:

— Это предложение Брежнев озвучил чуть ли не восемь лет назад. Так они и талдычат постоянно.

— Билли, но ситуация за это время здорово изменилась.

Уильям Роджерс и не думал отступать:

— И что? Нам по прихоти политиков выводить оккупационную армию?

— Советы выведут свою.

— Опять повторю: и что нам с того? На этой армии зиждется вся наша стратегия в Европе. Не так ли, генерал?

Представитель Комитета начальников штабов согласно кивнул.

— Так и есть. Иначе придется убраться на «непотопляемый авианосец».

— Но Совет грозятся вывести свои войска и так.

Все присутствующие уставились на Киссинджера.

— Генри, у тебя есть инсайд?

— Об этом они прямо заявляют у себя на коммунистических собраниях.

Роджерс тихо выругался. И куда только лезут все эти гражданские недотепы! Но советника внезапно поддержал Буш.

— Да. Подтверждаю.

— Ну говорить можно что угодно.

— На съезде нет. Комми высокого ранга стараются выполнять свои обещания. А это прозвучало с самого верха.

Все замолчали и переглянулись. Доул осторожно спросил:

— И что это меняет для нас? Русские открывают для удара собственное предполье? Зачем им такая странная стратегия? Мы же не Наполеон, которого можно заманить вглубь России.

Буш скривил губы:

— Несколько не так. Оборона там выстроена в ряд рубежей. И они готовы залить Германию с обеих сторон границы между блоками ядерным огнем. Как вы будете наступать сквозь радиационные пустоши и облака? И это на сотни километров. Пока мы дойдем до второго рубежа в Польше, то потеряем слишком много.

Президент мрачно поинтересовался у генерала:

— Это так?

Тот сначала откашлялся. Так и знал, что встрянет в неприятный разговор.

— Сэр, это сложно предсказать.

— Но вы сможете пройти через радиацию?

— Часть наших соединений подготовлена…

— Так да или нет⁈

— Нет, сэр. В нужном объеме это невозможно.

— Отлично! — президент встал и подошел к тумбе, где стоял кулер. — НАТО, черт его дери, к какой тогда войне готовится? Мы просто сжигаем наши деньги?

Госсекретарь поднял руку.

— Роберт, сначала мы должны уяснить, способны ли такое сотворить Советы? Это же десятки и сотни боеприпасов.

Киссинджер покосился на Роджерса. Тот точно осведомлен о плане России. И о том, что они представили не так давно миру. «Ядерная зима». От одного слова уже мороз по коже. А какая после знаменитой презентации прошла антивоенная волна по миру! Пришлось замолчать и некоторое время не отсвечивать. Пока Пентагон не смог выкатить свой план противодействия и перевооружения армии. Так что им нужно хотя бы лет пять-восемь мира. Он про этот план столько времени сидящим здесь болванам толкует, а понимает его разве что Буш. Но у того собственная стратегия. Да и ЦРУ в полном бедламе. Увольнения, судебные преследования, плюс часть полевых агентов по каким-то причинам выбита. Отсюда провалы и чрезмерная осторожность. Но Джордж — человек деятельный, понемногу собирает у себя сильную команду. Да и Америка еще в силе.

Генерал снова прочистил горло:

— Боеголовок у них полно. У нас с СССР практически паритет. Еще не так давно в Восточной Германии стояли советские ракеты SS-3 Shyster, но их частично заменили на SS-5 Skean. Они расположены в основном в западных областях СССР. Но с недавних пор у Советов наметился резкий прогресс с твердотопливными ракетами. И они на удивление быстро смогли создать передвижной ракетный комплекс. Примерная дальность стрельбы до 5000 километров. Советы проводят стрельбы с замаскированных позиций. Нам сообщают, что пуск ракет может быть произведён с одной из полевых позиций в срок, соизмеримый с подлётным временем боевых блоков НАТО с территории стран Западной Европы. Свёртывание комплекса и подготовка к маршу для смены позиций занимает около часа. Развёртывание с марша также около часа.

Буш нахмурился. У военной разведки были свои источники, или они получили интересную информацию со спутников. И не поделились!

— Кроме этого, у них есть новые самолеты-носители ядерных боеприпасов Backfire. Так что они и в самом деле смогут засыпать Западную Европу. Как обещают.

Киссинджер прервал установившееся тягостное молчание:

— Это серьезно, господа.

— Ваши предложения?

— Пойти на переговоры. Никто же не мешает нам их вести достаточно долго. И на это время установить мораторий на размещение новых ракет. Нам это не будет ничего стоить.

Доул бросил взгляд на генерала:

— Что скажете?

— Мы уже все разместили что хотели. Англичане нам не отказали, как и Норвегия с Бельгией.

— Хорошо. Тогда, Генри, станешь ответственным за переговоры с новым Генеральным. Билли, не вращай так глазами. У тебя полно дел в Китае. Кстати, что там?

Государственный секретарь еле заметно выдохнул. Все-таки дошел разговор и до этого. Он скрестил пальцы и начал неспешно.

— Даже сложно назвать, что творится в провинции Кантон. Вялотекущая война, Роберт. Обе стороны выдохлись, в тылу у них то и дело вспыхивают мятежи и волнения.

— Поясни.

— На юге осталось много ортодоксальных коммунистов, что чтят Мао. Они считают преемника Дэн Сяопина ревизионистом.

— Но мы ему и так сильно помогаем.

— Ты прав. Без нашего продовольствия там был бы массовый голод. Но их функционерам не нравится, что мы так быстро опустили Тибет.

Буш колыхнулся:

— Это не мы, а англичане. Повесили нам на шею камень.

— Зато мы приобрели симпатии всех буддистов мира.

Директор ЦРУ цинично прошипел:

— Какое великое достижение!

Доул стукнул по столу:

— Хватит пререкаться! Иногда мне кажется, что мы не команда. Боби, есть у нас там перспективы?

— Конечно! Это невероятно дешевая рабочая сила. Если перенести часть производств туда, то мы сможем обеспечить Америку недорогим товаром. Это крайне важно в нынешний кризис для среднего американца.

Президент задумчиво поглядывал на Госсекретаря. Наверняка этот посыл придумал не он сам. От кого идет такая идея? Нужно выспросить у Киссинджера или лучше у Никсона. У того был контакт с китайцами. Не назначить ли бывшего вице-президента послом в Китайскую Демократическую республику?

— Хорошо.

— Пока у нас имеются трения с Тайбэем.

Советник по национальной безопасности уставился на президента, тот кивнул.

— Я считаю, что эту проблему надо немедленно решать. Объединить обе стороны. Тогда КДР получит место в ООН и сможет влиять на обстановку.

Роджерс стукнул по столу пятерней.

— Категорически согласен. Мы уже работаем в этом направлении.

Буш и Бейкер переглянулись. Неожиданно!

Штат Нью-Йорк. Поместье Ротшильдов на Фермерском острове. Рекогносцировка

Збигнев не любил летать на вертолете, но иным путем сюда слишком долго попадать. Закрытая территория от всех и для всех. Если Waddesdon Manor в графстве Бакингемшир — родовая резиденция Ротшильдов, стала со временем туристической Меккой, то тут все серьезней. Особенно после ряда недавних событий, когда безопасности финансовых воротил начали уделять огромное внимание. Бжезинскому стала доступна информация о нескольких «инцидентах», в которых погибли представители знаковых родовых фамилий. Ведь основные активы до сих пор принадлежат им, чтобы там ни говорили. И все это произошло в Европе, откуда понемногу некоторые дельцы начали перебираться в Америку. Доселе еще никто с таким явным умыслом не покушался на тех, у кого имелись влиятельные связи во всех правительствах «Просвещенного мира». Ну если не считать гонений испанских королей и отчасти нацистов. И от этого становилось еще страшней. Да и незачем светиться, обладая подобным влиянием на мировую политику.

Гостя провезли внутрь поместья к главному, относительно скромно по сравнению с европейскими особняками выглядевшему зданию. Но зато сколько вокруг было служебных построек. Как будто крепостные башни вокруг Донжона. Да-да, место в чем-то напоминало укрепление. Да и Бжезинский здорово подозревал, что особняк быстро может превратиться в неприступную крепость. А некоторые строения — сиречь замаскированные противовоздушные комплексы. Хозяева могли купить в этом все, что пожелают. И кого пожелают. Вот и он сам стал ценным активом.

Его проверили еще перед посадкой в вертолет, но у входа снова тщательно обыскали, лишь затем запустили внутрь. Обстановка не бросалась в глаза. Если не знать, сколько стоит этот мрамор на полу или во что обошлась отделка стен, то можно было подумать о скромности жилища миллиардера. И в то же время классическое оформление стен картинами и гобеленами отлично сочеталась с новейшими видеокамерами системы наблюдения и повсеместными пунктами связи.

— Старина Збигнев! — Нельсон Рокфеллер был безупречен и в одежде «по-домашнему». Удобные брюки, льняная рубашка и шерстяной пуловер отлично сочетались по цвету. Явно кто-то из специалистов занимается его гардеробом. — Как долетел?

— Спасибо, хорошо!

— Вижу, что не прекрасно! Ничего, сейчас выпьем, поговорим и отправим тебя спать. Завтра тебе покажут местные владения. Ты же играешь в гольф?

— Приходилось.

— Отлично! Тогда завтра тебе не будет скучно, — тон младшего Рокфеллера стал тише. — Приедут важные птицы. Тебе нужно с ними обязательно познакомиться.

Збигневу чуть не стало плохо, но он благоразумно сдержался. Получается, тут соберутся настоящие хозяева Америки? Или во всяком случае те, кто так считает. Только зачем он им нужен? Ответ пришел быстро и явно. Распахнулась дверь в небольшую залу с круглым потолком, и Нельсон представил гостя двум маститым джентльменам.

— А вот и наш лучший специалист по Советской России.

Первого Бжезинский видел ранее. Эдмон Адольф де Ротшильд, член французской ветви финансовой династии Ротшильдов, основатель Edmond de Rothschild Group. Крайне запутанной банковской структуры. Сколько и чего она контролирует, не знает никто. В этом и суть подобных «империй» — управлять опосредованно. Официально там крутятся десятки миллиардов долларов, но они имеют влияние на триллионы.

Трудно было обычному человеку догадаться, что к двадцатым годам двадцать первого века сложилась парадоксальная ситуация, которую удалось просчитать группе швейцарских исследователей. Отсортировав 37 миллионов компаний и инвесторов по всему миру, представленных в базе данных Orbis С от 2007 года, команда ученых отобрала 43060 компаний, принадлежащих транснациональным корпорациям, а также выявила их общие активы. Затем они выстроили модель, распределившую экономическое влияние ТНК по критериям контроля одних компаний над другими посредством владения фондами и участия в прибыли. В результате им удалось сформировать исчерпывающую карту экономического влияния.

Ученые указывают ядро из 1318 компаний с блокировкой собственности, связи которых с другими компаниями сложно назвать иначе, чем «кровосмесительными». У каждой из этих 1318 обнаружились теснейшие взаимосвязи с двумя или более другими компаниями. Среднее количество аффилированных партнеров оказалось равно 20. И хотя официальные доходы этих корпораций едва превышают 20% от общемировой операционной выручки, через свои фирмы-сателлиты они фактически владеют большинством мировых компаний, работающих в секторе «реальной» экономики. Это так называемые blue chip — знаковые компании-производители. Таким образом, в щупальцах корпоративных монстров сосредоточены порядка 60% общемировых доходов.

В ходе исследования также было установлено, что большинство финансовых цепочек идут в направлении «суперанклава» из 147 компаний. Их активы пересекаются друг с другом, фактически являясь общей собственностью, что обеспечивает этому негласному финансовому конгломерату контроль за 40% глобального корпоративного богатства. По сути, менее 1% компаний в состоянии контролировать 40% всей сети. И добавляет перца, что большинство из этих «суперкорпораций» являются финансовыми институтами. Так, в топ-20 вошли инвестиционные холдинги Barclays plc, JPMorgan Chase Cо, Goldman Sachs Group Inc.

Бжезинский, если не знал о подобном, то его острый ум умел выстраивать последовательную цепочку связей. Вот и сейчас он внимательно взирал на мужчину с коротким ежиком непослушных волос. Сквозь дымчатые очки просматривался взгляд дельца, который знает, что он хочет. Третьего незнакомца представил Нельсон, и сердце Збигнева чуть не упало. Пол Волкер, делец, тесно связанный с Chase Manhattan Bank, но по сути, человек от ФРС, «хозяев денег». И значит, все предельно серьезно.

Волкер, видимо, заметил его волнение:

— Збигнев, можете называть нас по именам. Эдмон налей гостю выпить, он нам нужен разговорчивым.

Гордый поляк даже не заметил вкуса пятидесятилетнего бурбона, настолько временно потерялся. Но послушно сел у столика в удобное кресло. Разговор продолжил Ротшильд, тон был серьезным и деловым.

— Збигнев, нам рекомендовали вас как лучшего эксперта по Советскому Союзу. Можете нам с ходу ответить на один вопрос: почему мы так часто ошибаемся насчет Советов в последнее время? Что нам мешает принимать верные решения? Скажу честно — мы начали им проигрывать, и это обстоятельство беспокоит очень многих.

Бжезинский моментально мобилизовался. Он был готов. Сделав еще один глоток, и наконец, ощутив не самый лучший вкус американского кукурузного пойла, он ответил.

— Думаю, что проблемы связаны с вашими экспертами.

Ротшильд не стушевался, тут же задав еще один вопрос:

— Можете пояснить?

— С превеликим удовольствием! Могу с сожалением констатировать, что наши ведомства, как, впрочем, и частные компании зачастую используют негодную и неверную информацию. Это касается как ЦРУ, так и ваших источников. Кто эти люди? Эмигранты, беженцы в «свободный мир», по сути диссиденты или не везунчики. На худой конец предатели, что синоним слова «неудачники». Если они не смогли хорошо устроиться в знакомом для них родном обществе, то что они по существу знают о нем? Подождите, пожалуйста, — демарш гостя, как ни странно, восприняли нормально, — я объясню. Вы можете указать на иные, более профессиональные источники, и снова попадете пальцем в небо. Все эти советские профессора и академики, что лезут к нам в друзья, есть суть непотребная псевдоэлита, давно оторвавшаяся от реальности. Мы для них лишь элемент респектабельности. Им лестно, что их выслушивают заграницей и будто бы ценят. Что до эмигрантов последней волны… Вы знаете, что в России ее пренебрежительно называют «колбасной», то есть уехавшей только за материальной выгодой. Они могут вам часами рассказывать о жуткой диктатуре Советов, но это будет чистое вранье. Эмигранты — всего лишь эгоистичные личности, не имеющие никакого веса дома.

— А как же профессиональные разведчики и аналитики?

— Они заражены предрассудками, как и остальные американцы. Они считают, что там живут также, как в Соединённых Штатах. Да-да, так и есть. Потому что вокруг такие же белые люди, ездят автомобили и стоят вполне современные здания. Даже джинсы у Советов с недавних стали обычной одеждой после того, как они закупили через югославов фабрики у наших производителей. Впору растеряться, когда ты видишь похожее на твоего родственника лицо, которое ведет себя с первого взгляда таким же образом. Эти люди ходят на работу, в рестораны, проводят время с семьей. Они не похожи на страшных врагов, что рисует наша пропаганда.

Ротшильд внимательно слушал поляка, но выражение на лице еще не отошло от скептического:

— Но их же готовят.

— Немного не к такому. Приведу вам пример. Имеется большая разница в системе распределения заработка. В России не всегда главное — деньги. Есть такое понятие «блат», то есть горизонтальные связи. Об этом можно долго говорить. Но из-за непонимания подспудных процессов возникают неправильные выводы. Например, вы видите, что в магазинах лежит не такое большое количество продуктов. В итоге к нам приходят вести, что Советы голодают. Но между тем, в холодильниках граждан лежит все. Часть продуктов они получают через свои компании, что-то берут у частников дороже, но в основном работает «блат». Внутренняя взаимопомощь. Если не учитывать такой подход, то экспертами делается неправильный вывод. И таких нюансов из-за различий наших систем много.

Ротшильд скрестил пальцы, в его глазах промелькнула задумчивость.

— Вот такие детали уже интересны.

— На самом деле это чуждая нам полностью цивилизация, господа. Отсюда недостаточное понимание политических нужд.

Собеседники поначалу молчали, затем высказался Волкер:

— Спасибо, Збигнев, вы исчерпывающе показали наши досадные недочеты. Мы в вас не ошиблись. Желаете поработать на серьезных людей? У нас ведь общие интересы.

Бжезинский в первый раз за этот день улыбнулся и потянулся за стаканом.

Позже он с любопытством изучал представленные ему документы. Кое-какие слухи до него доходили, но все было в реальности жестче. Начиналась великая игра! В мае 1972 года на курортном острове неподалёку от Стокгольма произошла одна строго секретная встреча, на которой доллар получил второе дыхание, дыхание за счёт мирового индустриального роста. Уолл-Стрит и вашингтонская властная элита решила подвергнуть мировую экономику резкому шоку, чтобы спасти падающий доллар в качестве актива мировой торговли и финансов, и восстановить его, как столп американской экономической имперской стратегии. Замысел, стоявший позади долларовой стратегии президентской администрации 1971 года не был очевиден до апреля 1972-го, да и тогда лишь немногие кроме горстки посвященных лиц, ухватили связь между событиями.

Нью-йоркский финансовый истеблишмент использовал недавнее лишение доллара стандартной стоимости для того, чтобы выиграть время, пока политические инсайдеры готовили новую смелую валютную схему, «смену парадигмы», как некоторые предпочитали это называть. Определенные влиятельные лица в американском финансовом истеблишменте разрабатывали стратегию восстановления сильного доллара, чтобы вновь утвердить и расширить свою относительную политическую власть в мире как раз в тот самый момент, когда, казалось, они потерпели решительное поражение.

В мае 1972 года на фоне всё ещё наглядного резкого падения доллара группа 84 основных финансовых и политических мировых инсайдеров встретилась на изолированном островном курорте шведской банковской семьи Валленбергов на Сальтшёбадене, Швеция. Это собрание позже стало известным как Бильдербергская группа принца Бернарда. На встрече группа заслушала американского докладчика из числа участников, который в общих чертах обрисовал «сценарий» неизбежного 400%-ого увеличения нефтяных доходов ОПЕК. Цель секретной встречи на Сальтшёбадене состояла не в том, чтобы предотвратить ожидаемый взрыв цен на нефть, а скорее распланировать, как управлять предстоящим наплывом нефтяных долларов, что госсекретарь США позже назвал 'рециркуляцией потоков нефтедолларов.

Ежегодные собрания Бильдербергской группы начались в предельной тайне в мае 1954 года и были встречами элитной трансатлантической группы, которая включала Дэвида Рокфеллера, Джорджа Болла, доктора Йозефа Ретингера, принца-консорта Голландии Бернарда и Джорджа К. МакГи, бывшего тогда дипломатом в Госдепартаменте США, а позже руководителем высшего ранга в «Мобил Ойл» Рокфеллера.

Названный по имени места своего первого собрания «Отель де Бильдерберг» около Арнхайма в Нидерландах, ежегодные Бильдербергские встречи собирали основные элиты Европы и Америки для секретных совещаний и политических дискуссий.

Итоговый «сформированный» консенсус затем тщательно пропагандировался в последующих комментариях прессы и освещался в СМИ, но собственно Бильдербергские переговоры никогда при этом не упоминались. Этот Бильдербергский процесс являлся одним из самых эффективных способов формирования англо-американской послевоенной политики. На встрече 1972 года американским спикером был Уолтер Леви, консультант компаний «Стандарт Ойл» Рокфеллера. Леви объяснял собравшимся грядущую атлантическо-японскую энергетическую политику после демонстрации того, что будущие мировые потребности в нефти будут удовлетворяться небольшим количеством ближневосточных стран-производителей нефти.

В мае 1972 года влиятельные люди из Бильдерберга, очевидно, решили начать грандиозное наступление против мирового индустриального роста, для того чтобы склонить чашу весов в пользу финансовых интересов Уолл-Стрит и особенно для поддержки пошатнувшегося доллара — ядра их глобальной финансовой и экономической власти. Чтобы этого достичь, они выбрали своё самое знаменитое оружие — контроль над мировыми потоками нефти.

Бильдербергская политика была осуществлена несколько месяцев спустя, когда американская дипломатия сделала всё, чтобы спровоцировать мировое нефтяное эмбарго, достаточно шокирующее, чтобы вызвать намеченный значительный рост мировых цен на нефть. С 1945 года мировая нефтяная торговля обычно велась в долларах США, поскольку над послевоенным рынком доминировали американские нефтяные компании. Поэтому резкое и внезапное увеличение мировых цен на нефть одновременно означало столь же значительный рост мирового спроса на доллары США, чтобы платить за эту необходимую нефть.

Это привело помимо превращения «Эксон» «Мобил Ойл» и других компаний Рокфеллера в крупнейшие корпорации в мире к превращению обслуживающих их банков — «Чейз Манхэттен», «Ситибанк» и небольшая горстка других в крупнейшие в мире банки. Американский финансовый истеблишмент, в котором доминировал Рокфеллер, решил использовать свою основанное на нефти могущество в манере, которую никто не мог себе представить.

Сама возмутительность этой схемы сыграла им на руку. Никто не рассчитывал, чтобы подобные вещи могли быть преднамеренными. Но в этой реальности внезапно для «хозяев денег» в их игру вмешались иные силы. В итоге финансовая система не оказалась сбалансирована, огромная часть нефтедолларов пошли другим путем, а часть и вовсе ушла в аффилированные Советами структуры. И это был колоссальный проигрыш! Которого нельзя было простить.

Они встретились через три дня. Бжезинский сделал короткий доклад и внес несколько предложений, от которых его собеседники лишь крякнули. Снова первым откликнулся Волкер:

— Я завтра же уеду в Вашингтон, чтобы встретиться с Киссинджером. Устроим советам шторм!

Часом позже в комнату Збигнева вошел Нельсон и протянул чековую книжку «Ситибанка».

— Ни в чем себе не отказывайте, старина. Вы приняты в семью.

Гордый поляк достойно и, без сомнений, принял награду, ведь эти богачи для него всего лишь ступень к цели. Не более.

Информация к размышлению

За несколько месяцев работы в Белом доме президент Кеннеди заработал себе много влиятельных врагов, от главы «ЮЭс Стил» до шефа ЦРУ Аллена Даллеса и Пентагона. Однако, вероятно, никто не выступал против Кеннеди более жёстко, чем влиятельные банкиры Уолл-Стрит. Глава «Чейз Манхэттен Банк» и разворачивающийся в качестве наследника могущественной династии Рокфеллеров Дэвид Рокфеллер в июле 1962 года открыто напал на экономическую политику Кеннеди в статье в журнале «Лайф» Генри Льюса. Рокфеллер обвинил Кеннеди в попытке удержать процентные ставки слишком низкими и вместо этого призывал к «финансовой ответственности», которая привела бы к более высоким процентным ставкам и большим прибылям для торговцев государственными облигациями на Уолл-Стрит, в частности и для «Чейз Манхэттен Банк». Со своей стороны Кеннеди был обеспокоен вытаскиванием экономики из семилетней рецессии.

За пять месяцев до своей гибели (несколько десятилетий спустя было вскрыто, что это убийство было проведено группой убийц ЦРУ, Кеннеди сделал практически неизвестное публике заявление, которое, возможно, стоило ему его жизни. Президент Кеннеди поступил почти так же, как сделал Авраам Линкольн. Последний в финансировании Гражданской войны избежал зависимости от лондонских кредитов, вместо этого выпуская беспроцентные американские казначейские билеты, собственно, доллары. Кеннеди издал Правительственное распоряжение 11110 от 4 июня 1963 года. Это распоряжение, которое не требовало утверждения в Конгрессе, наделило американское Министерство финансов полномочиями «выпускать серебряные сертификаты против любого серебряного слитка, серебра или стандартных серебряных долларов в Министерстве финансов».

Это означало, что правительство могло вводить в обращение новые деньги на каждую унцию серебра в хранилище американского Министерства финансов. В целом, Кеннеди принёс в обращение почти 4,3 миллиарда долларов в американских банкнотах номиналом 5 и 2 доллара. Кеннеди был убит, когда были почти готовы к выпуску банкноты США номиналом 20 и 10 долларов. Они никогда не распространялись. Впервые со времён Линкольна президент выпустил беспроцентные деньги, и впервые, когда президент бросил вызов монопольной денежной власти частной Федеральной резервной системы.

Во время президентства Кеннеди председателем ФРС был Уильям Макчесни Мартин-младший. Когда Мартин в 1970 году покинул Вашингтон, пробыв на посту главы Федеральной резервной системы дольше всех своих коллег, он стал директором Фонда братьев Рокфеллеров и их Фонда семьи Рокфеллеров. ФРС и Рокфеллеры были одной малочисленной и дружной семьей.