Генеральный 7

Глава 7 7. 11 августа 1976 год. Бербера. База ВМФ СССР

Переговоры с американцами и особенно с израильтянами высосали у меня все соки. Три дня дипломатического дурдома. В итоге евреи довели американцев до красного каления своей хуцпой и те были готовы применить самые жесткие меры. Израильские посланники в этот момент все-таки смекнули, что переиграли и стали сговорчивей. Я же и вовсе не подвинулся в своих требованиях ни на миллиметр. Публичные извинения и компенсация расходов. Но сначала освободить всех наших летчиков. И пока не увидел по телевидению триумфальное возвращение советских героев, не выходил в зал переговоров.

С этими упырями только нас и надо. Иначе по локоть откусят. К сожалению, сионистских зверьков не приручить. Ну что ж, зарубка на будущее. Но как они показали свое мурло на весь мир! Никакой агитации не нужно. Неужели считали, что провокация сойдет с рук? Если вспомнить мое прошлое будущее, зачастую так и было. Наши не отомстили за потери в небе Египта, обстрелы своих транспортов. Антисионистская риторика дальше помощи террористам Ясира Арафата не шла.

Так что по приезде в Сомали целый день я потратил на отдых, изучая город и быт наших военных. Все уже привыкли к тому, что мне лучше показывать все и ничего не прятать. Но в целом тут понравилось, о чем не преминул заявить прилюдно. Что, в свою очередь, зашло местному начальству. Ну пусть их, заслужили! В целом неплохо тут морячки развернулись. Городок военных утопал в зелени. Вдоль моря высажены пальмы, на клумбах и в вазонах цветут незнакомые цветы. С территории базы я ни ногой, потому что только здесь нет местных. Таково условие конспирации. Но вообще сомалийцев используют на всех советских объектах. Как-никак мы тут девять лет плотно сидим.

И никаких вольностей в виде африканской демократии не позволяем! Военных вырастили сами, почти с нуля. Так что те нам в рот смотрят. Два года назад без нашей помощи сомалийские генералы вынесли эфиопского короля. В Аддис-Абебе после этого очередное «правительство национального спасения» появилось. Денег у нас просят. Но так не бывает. Или вы полностью наши, или до свидания. И это не советский неоколониализм, как про нас орут разнообразные европейские леваки.

На примере Сомали показываем, каким должно быть настоящее сотрудничество передовых стран с отстающими. Уровень жизни здесь один из самых высоких в Африке. У трудящихся даже имеются социальные гарантии. Существуют профсоюзы и общественные движения. Но частный бизнес никто не запрещает. По старой памяти сюда даже пустили итальянцев. Они умеют строить и прокладывать дороги. За ними потянулись другие, в том числе и мощные концерны из соцблока.

Работать тут выгодно. Много полезных ископаемых, уже имеется логистическая инфраструктура и несколько крупных портов. Их наш «теневой флот» использует в качестве перевалочных баз и хабов. Городское население имеет базовые навыки в образовании. И сомалийцы вошли во вкус и желают зарабатывать и жить лучше. Потому что пример перед глазами. А он заразителен. Не отобрать и поделить, а научиться и заработать.

Но приехал я по другому поводу. Жду важного гостя с Родезии. Пора нам встретиться и переговорить с глазу на глаз. Он должен прибыть в Берберу завтра военным бортом. И наверняка сейчас дико волнуется. Кто он, руководитель не самой крупной страны-изгоя и бывший вождь второй сверхдержавы мира. Но у меня далекоидущие планы, и Ян Смит, как выдающаяся личность Африканского континента мне нужен. Машеров посвящен, но не во все детали.

Больно тяжко ему даются понятия о мировой политике. Потому что, несмотря на наличие так называемого международного права, она больше смахивает на воровской мир с «понятиями». В двадцать первом веке к этому все в итоге и скатилось. Сначала отгрызали по чуть-чуть, почуяв безнаказанность. Потом доломали, но продолжали фарисействовать о «Крыме». Настоящие бандиты с большой дороги никогда не соблюдали законы. Даже те, что сами и создали. И я ни фига не понимал, почему наши идиоты из Политбюро в том мире их так ревностно соблюдали. Нет, иногда стучали по столу, ломали дипломатические ловушки. Но все равно: А что скажут в Вашингтонском обкоме? Как отреагирует мировая общественность? Тьфу! Ботаны! Нет яиц, не лезь в политику! Сиди на «очке» и не отсвечивай. В этом мире самый большой разбойник — это я. Чем и горжусь.

При разговоре о белых родезийцах в первую очередь вспоминается суровая фигура фермера-первопроходца, архетипично выраженная в образе Яна Смита, «родезийского Цинцинната», первого премьер-министра страны, родившегося в Родезии. Вот только статистика говорит, что более 80 % из 200 с лишним тысячного белого населения Родезии были все-таки горожанами. И немалая часть из оставшихся в стране также большую часть времени проводили в городах, где работали, только изредка выбираясь на свои фермы, скорее используя их как дачи. О богатстве и самодостаточности граждан говорить также не стоит — треть белых родезийцев относились к избирателям так называемого Б-типа, то есть недотягивали по имущественному и образовательному цензу до «нормального» избирателя. Неожиданно, да? Нетипичный такой пример колониалиста.

Одним из факторов, затрудняющих европейскую деколонизацию Африки, стало появление с 1930-х годов среди европейских поселенцев в колониях достаточно большого и шумного слоя, который обычно именовали «белые бедные». Простые работяги, таксисты, продавцы, машинистки, парикмахерши совсем не походили ни на высший слой белой элиты — владельцев плантаций, шахт и фабрик, ни на суровых первопоселенцев-фермеров. Концентрируясь в больших городах: Алжир, Найроби, Луанда, Лоренсу-Маркиш, Солсбери они довольно быстро превратились в важный фактор колониальной политики, с которым никакой местный начальник не мог не считаться.

Этот слой остро чувствовал, что приближающиеся суровые перемены грозят именно ему лично — путём элементарного вытеснения их со своей работы более дешёвой африканской рабочей силой. И всячески проявляли своё недовольство. Именно благодаря этой прослойке в 50-е годы в Найроби или Лоренсу-Маркише появилась прежде невиданная там расовая сегрегация. При любом же более серьёзном поводе «белые бедные» бунтовали, забрасывали помидорами премьер-министров и отправлялись громить африканские трущобы. А уж если дело доходило до туземного восстания, то в охотку шли в разные вспомогательные полицейские силы и ополчения. Их кровавые «художества» откровенно шокировали кадровых офицеров. Таким образом они вымещали свой страх.

Массовой базой родезийского проекта от Родезийского фронта стали именно «бедные белые», прежде всего белый пролетариат и ремесленники. Преимущественно эти люди решительно выступили против попыток в 1950-е годы проводить в Центральноафриканской федерации политику «партнёрства» и расширения прав африканцев. Профсоюзы северо-родезийского Коппербелта объявляли забастовки при любом намёке на то, что власти и хозяева шахт предпринимают какие-то робкие шаги к продвижению африканцев на высокооплачиваемую работу. Схожей была и позиция мощного профсоюза железнодорожников. Так что лейбористский депутат Джеймс Джонсон точно и с тонким сарказмом подметил в своём выступлении в палате общин после посещения страны: «Просто замечательно, что африканцы теперь могут пообедать в вагонах-ресторанах Родезийских железных дорог, но было бы гораздо лучше, если бы они смогли работать машинистами на этих железных дорогах».

Белые работяги понемногу стали оплотом самого убогого расизма в городах Родезии, изобретательно придумывая новые способы унизить зачастую гораздо более умных и образованных городских африканцев в любой ситуации. Герберт Читепо, первый африканский адвокат в Южной Родезии, затем ставший одним из организаторов вооружённой борьбы ЗАНУ, верно написал:

— «Партнерство потерпело неудачу не на парламентских скамьях или в высоких кабинетах, а в магазинах, на лестницах и за стойками ресепшена».

С началом войны эти люди составили костяк родезийских вооружённых сил. Причём очень хорошо понимали, за что они сражаются. Не за какую-то абстрактную Родезию, а именно и только за правящий режим Родезийского фронта. Об этом прямо сказал один родезийский боец британскому корреспонденту:

— «Лично я сражаюсь за образ жизни; если правительство начнет разрушать его, я буду бороться с правительством».

Больше всего таких людей было среди недавних иммигрантов, приехавших в последние годы перед и первые годы после провозглашения независимости. Как написал о них Ангус Шоу:

— «Если вы поменяли своё муниципальное жильё в Ист-Энде на дом в солнечном краю с чернокожим дворецким в белой униформе для мытья посуды и садовником для стрижки газона, которых у вас в Великобритании никогда бы не было, то, очевидно, что вы вполне осознавали, что за это придется платить».

Так что фундамент у родезийского проекта имелся. Но Родезии не состоялось бы, если бы рядом с премьер-министром Яном Смитом, вокруг которого, как написал один британский исследователь, сложился «нетипичный для британской политической культуры культ личности», не появились три группы лиц со своим видением будущего. Во-первых, это недавние мигранты из метрополии, которых называли «беженцами из социалистической Англии». Люди, покинувшие Британию, обычно вместе с семьями, недовольные политикой лейбористского правительства Эттли. Как написал один из таких людей, будущий верховный комиссар Родезии в Лондоне, бригадир британской армии Эндрю Скин:

— «Прибывали целые семьи, порвав все связи с Британией и став родезийцами».

К числу этих политэмигрантов относился и сам основатель Родезийского фронта, позднее ставший первым президентом республиканской Родезии Клиффорд Дюпон — мировой судья из традиционной сельской английской глубинки, решивший, что его страна пошла не туда. Самым ярким из данных эмигрантов был шотландский аристократ Ангус Грэм, 7-й герцог Монтроз.

Вторая группа родезийцев получила шутливое прозвище «бенгальские уланы». Это были бывшие колониальные чиновники и военные Британской Индии, которые после получения независимости предпочли покинуть страну и в итоге, нередко через Малайю и Кению, где поучаствовали в борьбе против местных повстанцев, оказались в Родезии. Эта группа не была представлена яркими политиками, но их управленческие таланты очень пригодились в формировании бюрократического и военного аппарата новой страны.

В отличие от первых двух, третья группа родезийской элиты была прочно связана с Африкой. Это были африканеры с юга Африки. Обычно правоконсервативных взглядов, не принявшие режим правления Национальной партии с её апартеидом. Не имея в 1950−60-е годы никаких возможностей как-то повлиять на политику ЮАР, они обращают внимание на её северного соседа, постепенно перебираются в Родезию и становятся родезийцами.

Их наиболее ярким представителем был несомненный политик № 2 независимой Родезии, Питер Кеньон Флеминг-Вольтелайн ван дер Бил, которого обычно просто звали «Пи Кей», в разное время министр информации, министр обороны и министр иностранных дел, всегда — ключевая фигура в закулисной родезийской деятельности в мире, главный автор декларации независимости страны и тот, кто сформировал основные постулаты родезийского дискурса, повторяемые и по сей день. Именно эти, во многом совпадающие взгляды этих групп людей и определили облик проекта независимой Родезии от Родезийского фронта. Британия, истинная Британия погибает — таков был вердикт того разномастного набора людей со всех концов разваливающейся Империи, объединённых в Родезийский фронт. И они попытались начать заново с самого начала, по сути, создать новую Англию на хайвельде в сердце Африки.

Лорд Грэм заявлял:

— «Все, что большинство из нас, выросших за последние полвека, привыкли считать священным британское мужество, родство, флаг, корона и свойство не предавать своих друзей, были выкинуты на свалку нынешней Британией».

Вот таков вот был мотив новых родезийцев. Как будто калька из будущего «правого проекта», с «традиционными европейскими ценностями». Родезийский фронт всегда подчёркивал, что Родезия воплощает в себя всё лучшее истинной Британии, что именно белые родезийцы — это те «люди, которые сделали Британию Великой». Эта «новая Англия» рождалась в атмосфере деколонизации и ожесточённого противостояния Холодной войны. Поэтому с самого начала проект получил измерение, связанное с реалиями тогдашнего большого мира. «Идеология мировой борьбы» сразу была прописана в программе Родезийского фронта. На африканском уровне эту идею очень чётко сформулировал Пи Кей: «Останемся ли мы Родезией, объединившись и выстояв, чтобы спасти нашу страну? Или мы станем Зимбабве и пойдем по пути других стран, расположенных к северу от нас?»

Как писал в те годы журналист Мартин Мередит:

— «Теория о дряхлости Запада и коммунистическом наступлении была инстинктивно-понятной, большинство белых верили в нее; она давала правдоподобное объяснение всему происходящему: африканским волнениям в Родезии, хаосу в черной Африке, распаду Федерации. Настоящим врагом считалась не маленькая, легковерная группа националистов, а коммунисты, которые использовали их в своих целях».

Разумеется, родезийская «идеология мировой борьбы» была смелым полетом фантазии, густо замешанным на конспирологии британского «предательства» и «коммунистического заговора», но это была мощная фантазия, одновременно революционная и реакционная, новаторская и ностальгическая. В таком виде проект достаточно успешно в 1970-е годы был «продан», прежде всего, ультраправым кругам в Штатах, и в меньшей мере, Западной Европе. Где-то и когда-то жила-была одна страна. Это было строгое иерархическое общество, где каждый знал свою роль в жизни, и где не было место ничему «радужному». «Радужными мальчиками» в Родезии 70-х называли уклонистов от призыва.

Мужчины управляли и сражались — а что же ещё в принципе могут делать настоящие мужчины? Не торгашеством же заниматься! Женщины хранили очаг и во всём поддерживали своих сыновей, братьев и возлюбленных. Чёрные — верные спутники и помощники, надёжные братья по оружию, но младшие братья. И вот с таким странным, отчасти мистически настроенным миром мне предстояло договориться в самом начале своего вхождения во власть. Это был смелый, даже, можно сказать, безрассудный шаг. Содружество советского коммунизма с крайне правыми силами бывшей Европы. Кто бы мог представить в Хрущевские, в целом левацкие времена такой поворот. Никита оставил Союзу в наследство огромное количество по сути троцкистских проектов. И перед смертью признался в этом. Интернационал еще был жив, пусть и в подполье. Он отомстил Сталину и СССР.

Помню, пришлось крепко биться на Президиуме ЦК за новый «Африканский» проект. И это даже при том, что я многое недоговаривал. Даже Суслов ничего не понял и откровенно на меня телегу катил. Мол, нельзя так с бедными неграми. Это эксплуатация! И потакание белому расизму! Нет, блин, кормить бесплатно прорву дикарей за счет русских и других народов Союза лучше? А тут мы даем удочку, чтобы они ловили рыбу. И сами имеем профит. Для благосостояния своих людей. Но ничего, как-то объяснил этим придуркам. Напирал на государственные интересы. В том числе и в области «международного коммунистического движения».

Например, в первую очередь указал на важность военно-морской базы на побережье Сомали. В интересах ВМФ СССР. Индо-пакистанские войны лишь подтвердили правильность моих выводов. Обратил внимание, что мы в процессе строительства сможем создать сомалийский пролетариат. Под своим контролем и установлением в стране социалистического строя. Не знаю, что из предложенного, но это сработало!

Все равно приятно посмотреть, что начинание вышло удачным. Я заткнул рот всем скептикам. Сомалийский проект теперь показывали всем европейским левакам, как практический пример сотрудничества в интересах социализма. В отличие от их бла-бла-бла. Наши околопартийные институты даже теории вокруг идеи устроили. Ну пусть их! Словесная шумиха была основой и будущих политтехнологий. Опытные государственные деятели все равно понимали, что на самом деле важно.

Так где мне еще проводить встречу с руководителем Родезии? Страны, ставшей нашей «прокси» на юге Африки. Лучше иметь дело со сплоченным «белым» обществом, чем с кучей диких племен. Мы уже имеем возможность влиять на их внутреннее устройство. Откровенный расизм понемногу становится делом маргинальным. Благосостояние бедных белых растет. И они отлично представляют за счет кого. Одно — непонятная болтовня спикеров, другое — Родезийский доллар в кошельке. Социалистический блок в глазах белых понемногу становится образом настоящего «христианского мира». Без левацких извращений и с устойчивым характером будущего.

Пора нам воочию познакомиться со Смитом, потому что на юг Африки в целом у меня далекоидущие планы. Это золото, алмазы, нефть и уран. Обладая такими богатствами и объединив усилия, мы сможем влиять на мировую политику. И, в частности, на тех, кто слишком много о себе возомнил. Начнем с Ротшильдов. Посмотрим, как они смогут удержать цены на золото. Для начала нужно понять отношения основных кланов в мировых финансах. В ХХ веке одной из главных линий противостояния в мировой верхушке было соперничество двух крупных кластеров интересов, на передних планах которых стояли Рокфеллеры и Ротшильды.

В ходе двух мировых войн группировка, возглавляемая Рокфеллерами, взяла верх над группировкой, возглавляемой Ротшильдами. Во-первых, потому, что она была в большей степени связана с промышленным капиталом. В военную эпоху промышленный капитал взял реванш у финансового капитала за поражения в XIX веке. Во-вторых, Рокфеллеры в войнах спонсировали как англосаксонскую, так и немецкую стороны конфликта, увеличивая этим свои прибыли. После окончания войны Ротшильды начали готовить ответный удар, и не позже 1967 года Рокфеллеры по своим каналам информации узнали, что Лондон воссоздает Британскую империю в новой — «финансово-невидимой» — форме. При этом Ротшильды активно работали с советским руководством, неслучайно Московский народный банк в 1960-е годы был одним из наиболее активных банков Сити.

Реакция Рокфеллеров не замедлила проявиться. В краткосрочном плане это был известный всем демарш Де Голля, потребовавшего у США вернуть золото в обмен на доллары. Это был один из факторов, который в 1971 году привел к отказу США от «золотого стандарта». В моем варианте кризис благодаря очумелым ручкам Генсека произошел раньше и стал намного сильнее. Его отголоски доносятся я до сих пор. По существу, это был конец «старого империализма».

В моем времени из него вышли в основном благодаря финансовым махинациям. Спасение доллара, а, следовательно, и сохранение позиции Рокфеллеров, потребовало привязки доллара к какому-то иному источнику ликвидности. Ею стала нефть, сейчас появились нефтедоллары. Правда, по сравнению с моим временем позиции американцев сейчас более шаткие. Часть добычи на Ближнем Востоке СССР жестко контролирует. Остальную может прервать в любую минуту. Эти говнюки несут финансовые потери и пока не догадываются почему.

И все последние телодвижения: схватка за Кипр, бойня в Израиле — суть прощупывание невидимого противника. Дальше фаза обострения станет жестче. Когда они догадаются, кто сидит в центре паутины, то мои зарубежные поездки резко прекратятся. Они пойдут на все. Я уверен. Даже не развязывание большой войны. Поэтому обострять пока не собираюсь. Буду играть на противоречиях. Это нам не впервой. Еще в 20 — 30-е годы Иосиф Сталин очень активно использовал разногласия между Рокфеллерами и Ротшильдами, между США и Великобританией и сумел благодаря этому провести индустриализацию в нашей стране. Между тем у британцев и американцев были очень разные виды и на Адольфа Гитлера. Американцы хотели, чтобы он сокрушил Британскую империю, а потом бы его добил Сталин. А британцы хотели, чтобы Гитлер разгромил Сталина, а потом бы они сами добили Гитлера.

Это была сложная комбинация, в которой поучаствовали все. Но в конечном счете британцам удалось сорвать американские планы и после активных закулисных переговоров с Рудольфом Гессом 22 июня 1941 года Гитлер напал на Советский Союз. В то же время ни для кого не являются секретом связи рокфеллеровских структур с Третьим рейхом. После некоторой паузы 1950-х годов Рокфеллеры возобновили отношения с СССР, теперь уже с брежневским руководством. Без последнего игра в создание нефтедолларов не удалась бы. При Горбачеве процессы снова активизировались, но с ним Рокфеллеры разговаривали уже не так, как с Брежневым. То есть не как с равноправным партнером, а как с человеком, которому можно было определенные вещи уже продиктовать.

При этом деньги определяют далеко не все. Доллары хороши до известного предела. А дальше все решает власть. Причем очень часто в сфере интеллекта и идей. Вот и влияние Рокфеллеров обусловлено не только долларами, но и тем весом, который они приобрели в университетско-научной среде и в степени контроля над ней. Нужно помнить, что мир — это вещество, энергия и информация. И в этом треугольнике один из углов очень часто выходит на первый план. Причем далеко не всегда это вещество и энергия. Очень часто это информация. И, естественно, те, кто ею владеют, владеют миром. Рокфеллеры — из их числа.

Я же собираюсь нарушить окончательно планы Ротшильдов по восстановлению «Британской финансовой системы». Будущей Тэтчер, жесткого проводника этого курса уже нет. Запущены так называемые «качели», то есть план перманентной политической нестабильности внутри Британии. Англичане уже точно не ожидали, что им придется выдержать настоящие боевые действия в Ольстере. Ирландцы же оказались парнями крепкими и не побоялись крови. И далеко не все взрывы в Великобритании были инициированы ими. Таким способом нам удалось избавиться навсегда от знаковых фигур. Практически выбить руководство двух самых вредных для СССР спецслужб: Ми-6 и Ми-5. Об их роли в развале Советского Союза и создания на его территории горячих точек почему-то не принято говорить. Все сваливали на ЦРУ. Здесь же я ощущаю себя настоящим мстителем. Не только же русскую кровушку лить.

Сыграем по их правилам.

Противоречия британских и американских финансистов начались не сегодня, и их трениями нужно обязательно воспользоваться. С подписанием Атлантического Договора и созданием НАТО в апреле 1949 года у Вашингтона появился новый аргумент в пользу своего экономического вмешательства. На место «европейского восстановления» по Плану Маршалла теперь пришло намного более обширное экономическое вмешательство США в дела европейских «партнёров» по НАТО — теперь во имя «военной готовности», «стратегического планирования» и «объединённого командования», всё ради того, что называли «холодной» войной.

США ввели тяжёлые ограничения на торговлю с коммунистическими странами и их сателлитами, что в значительной степени наносило урон традиционным торговым схемам Западной Европы, но не касалось США. Особенно тяжело эти ограничения ударили по Великобритании. Кроме того, при поддержке американского капитала в период Корейской войны быстро восстановилась западногерманская экономика и составила конкуренцию британскому индустриальному экспорту. В результате всех этих недружественных шагов в 1951 году британский долларовый дефицит в платёжном балансе достиг нового послевоенного кризисного уровня. По той же схеме проводились американские капиталовложения и в других британских настоящих или бывших колониях, включая Индию, Австралию и Новую Зеландию.

Наиболее геополитически существенным было американское вторжение в традиционную британскую сферу влияния на богатом нефтью Ближнем Востоке. В дополнение к удачному ходу Рузвельта в 1945 году, обеспечившему группу «Стандарт Ойл» Рокфеллера нефтью Саудовской Аравии, американская разведка с удовольствием и пользой для себя использовала конфронтацию между британской «Англо-иранской нефтяной компанией» и националистическим премьер-министром Ирана Моссадыком. В итоге США провели удачный переворот в стране, чтобы воспрепятствовать как национализации Ираном его собственной нефти, так и британскому господству на нефтяных месторождениях Ирана.

В октябре 1951 года премьер-министр Ирана Моссадык предписал, чтобы британцы покинули страну, поскольку, как он объявил перед Генеральной ассамблеей ООН, нефтяные ресурсы Ирана принадлежат иранскому народу. Американская разведка приступила к планированию своего переворота, чтобы вовремя оказаться на месте и принять обширное нефтяное богатство, принадлежавшее ранее британцам. В ноябре 1952 года американским президентом был избран Дуайт Эйзенхауэр, и возглавляемый США переворот начался.

Тем временем в 1952 году в британской Северной Родезии американский капитал приобрёл контроль над богатым родезийским медным поясом через своё решающее участие в родезийской «Американ Метал Компани». В Южной Африке группа Рокфеллера, действующая посредством слияния компаний двух банковских групп, «Братья Лазар» и «Ладенбург, Тэльман и К°», приготовилась взять под свой контроль свыше ста южноафриканских индустриальных и добывающих компаний. «Дж. П. Морган и К°» объединилась с влиятельной южноафриканской «Англо-Американ Корпорэйшн» семьи Оппенгеймер, чтобы доминировать в золотодобывающей и горнорудной промышленности. Журнал «Тайм» Генри Льюса назвал это предприятие «первым крупным плацдармом американского капитала в Южной Африке». В тот же самый период нью-йоркский гигант «Кеннекот Коппер Корпорэйшн» вкладывал капитал в два главных новых южноафриканских золотых рудника, в то время как «Ньюмонт Майнинг К°» из Делавара перенимала активы ранее немецких горнорудной и железнодорожной компаний в Юго-Западной Африке.

Но меня пока больше интересует вопрос золота. С первого дня существования Лондонского золотого фиксинга, с 12 сентября 1919 года Ротшильды представляли в нем не только свою финансовую империю, но и Банк Англии. Об этом чиновники ЦБ Великобритании сами случайно проболтались в одном из бюллетеней в 1964 году. «Банк Англии физически не представлен в Лондонском золотом фиксинге, но он может эффективно участвовать в определении цены на золото через своего брокера, для чего Банк Англии пользуется исключительно услугами председателя Лондонского золотого фиксинга, а именно Ротшильда». Пиком рыночного могущества Лондонского золотого фиксинга стали 70−80-е годы в моем времени. После того как в 1971 году США отказались от золотого обеспечения доллара, цены на драгметалл быстро росли и за девять лет взлетели в 25 раз: с 35 долларов за унцию в 1971 году до 850 в 1980-м.

Но затем усилиями Ротшильдов и Банка Англии котировки без видимых причин снизились почти втрое за два года: в 1982 году унция золота стоила чуть больше 300 долларов. Так лондонские «фиксаторы» поучаствовали в экономической войне против СССР, развязанной Вашингтоном после введения советских войск в Афганистан. Главной задачей был обвал цен на основные товары советского экспорта — нефть и золото. Чтобы перехватить на себя потоки.

По нефтяному направлению США успешно поработали с Саудовской Аравией, буквально заставив принца Фахда резко увеличить добычу и экспорт в обмен на поставки современных американских вооружений. А с золотом у Вашингтона поначалу возникли проблемы. Тайный визит главы ЦРУ Уильяма Кейси в Преторию с целью убедить увеличить экспорт драгметалла провалился. Премьер-министр Питер Бота потребовал в качестве ответной уступки отмены международного бойкота ЮАР как расистского режима. Для президента США Рональда Рейгана это стало бы политической смертью. Поэтому Вашингтон обратился за помощью к Лондону, «железная леди» Маргарет Тэтчер дала соответствующие инструкции Банку Англии. Ротшильды с готовностью подключились к борьбе с коммунизмом, и Лондонский золотой фиксинг резко понизил котировки драгметалла. Вот почему мне так нужны южноафриканские торговцы золотом, как и те, кто его добывает. Мы вместе сможем взять Лондонский золотой фиксинг за яйца. Затем и вовсе уронить клан Ротшильдов.

Родезия уже во многом зависит от нашего «Восточного консорциума». Они видят с нами великие перспективы и окончание бесконечной войны. С ЮАР через прокси и третьи лица мы также успешно сотрудничаем. И им это намного выгодней, чем работать со старыми партнерами. К тому же политические бонзы в Претории заметили изменение идеологического нарратива в Москве. Как и то, что мы в отличие от западных дельцов хозяева своего слова. Осталось убедить их посодействовать в «Золотой афере».

Информация к сведению:

Лондонский золотой фиксинг (ЛЗФ) — метод ежедневного установления цены на золото, который применялся на Лондонском межбанковском рынке золота с 12 сентября 1919 года. Цена на золото, определявшаяся в результате Лондонского золотого фиксинга, являлась ориентиром для контрактов на поставку физического золота. Причем контрактов не только в Англии или даже Британской империи (со всеми ее доминионами и колониями), но практически во всем мире.

В установлении цены участвовали пять крупнейших торговцев и производителей золотых слитков. Первоначально в «золотую пятёрку» входили следующие компании: 1) «Н. М. Ротшильд и сыновья» (N M Rothschild Sons); 2) «Мокатта энд Голдсмит» (Mocatta Goldsmid); 3) «Пиксли энд Абель» (Pixley Abell); 4) Сэмюэл Монтегю Со. (Samuel Montagu Co); 5) Шарпс Уилкинс (Sharps Wilkins).

Оператором ЛЗФ выступала компания London Gold Market Fixing Limited, которая координировала сообщения участников «золотой пятерки», обрабатывала поступающую информацию и объявляла цены на золото.

Наиболее прозорливые эксперты отмечали, что ЛЗФ — идеальный для Ротшильдов инструмент контроля над рынками золота. В XIX веке благодаря стараниям Ротшильдов был создан золотой стандарт. После наполеоновских войн эта семья сконцентрировала в своих руках основную часть европейского золота, а золотой стандарт их сказочно обогащал, так как создавал устойчивый спрос на драгоценный металл. Причем Ротшильды не продавали этот металл центральным банкам и казначействам разных стран мира, а давали в виде золотых кредитов. Первая мировая война прервала функционирование механизмов золотого стандарта. Однако Ротшильды не растерялись, они создали в 1919 году ЛЗФ, продолжая контролировать мировой рынок золота через механизм Лондонского золотого фиксинга. Главным в пятёрке являлся лондонский банк Ротшильдов N M Rothschild Sons, созданный в начале XIX века Натаном Ротшильдом. Остальные члены «золотой пятерки» также были связаны невидимыми нитями с кланом Ротшильдов.

Первоначально члены «золотой пятёрки» общались и устанавливали цену на золото по телефону. Позднее они стали встречаться в конторе Ротшильдов. Принцип функционирования ЛФЗ был достаточно простым: цены на драгоценный металл устанавливались на встречах членов «золотой пятерки» путем выставления заявок на продажу металла и его покупку. Члены «золотой пятерки» могли сообщаться по телефону со своими партнерами при подготовке заявок. Цена фиксировалась в тот момент, когда суммарные объемы заявок на продажу и на покупку золота совпадали и возникала так называемая цена равновесия.

В работе ЛЗФ был пятнадцатилетний перерыв. Он начался в 1939 году, был вызван началом Второй мировой войны, продолжался до 1954 года. Менялся состав «золотой пятерки». В последующие годы в составе «золотой пятёрки» членов-участников фиксинга произошли изменения. Наиболее значимым событием стала замена в 2004 году банка Ротшильдов («Н. М. Ротшильд и сыновья») на английский банк «Барклайз Капитал» (Barclays Capital). Компанию «Мокатта энд Голдсмит» заместила компания Scotia-Mocatta, являющаяся преемником компании Мокатта и частью банка Scotiabank. На место компании «Пиксли энд Абель» пришел Дойче Банк. Место Сэмюэл Монтегю Со занял банк HSВС, который является собственником этой компании в настоящее время. И еще одним новым участником «золотой пятерки» стал банковский гигант Société Générale.

Начиная с 2004 года фиксинг стал проводиться с использованием телекоммуникационной конференц-системы. 20 марта 2015 года традиционный ЛЗФ прекратил свое существование. Старая методика была заменена на проведение электронных аукционов LBMA Gold Price. Словосочетание «Лондонский золотой фиксинг» стало уходить из оборота.

Упразднение ЛЗФ было связано с той большой игрой, которую ведут главные «хозяева денег» — клан Ротшильдов и клан Рокфеллеров (те и другие входят в состав ведущих акционеров ФРС). Главная ставка Ротшильдов в этой игре — золото, главная ставка Рокфеллеров — доллар как мировая валюта, сходящая с печатного станка Федерального резерва. Соотношение сил двух главных «хозяев денег» (они и партнеры, и конкуренты) определяется парой «доллар — золото». Известно, что с некоторых пор цена на жёлтый металл сильно занижена. К тому максимуму золотой цены, который был достигнут в начале 1980 года (850 долларов за тройскую унцию), рынок пока еще не приблизился. Замечу, что речь идет о ценах сопоставимых, а не номинальных, уже переваливших за 3000 обесцененных долларов. Отсюда вроде бы следует вывод о выигрыше Рокфеллеров и ослаблении позиций Ротшильдов. Однако велика вероятность того, что это лишь тактическая уловка Ротшильдов, вознамерившихся превратить своё временное отступление в стратегический проигрыш Рокфеллеров.

Есть много косвенных признаков того, что Ротшильды участвовали в игре на понижение золота, что автоматически вело к усилению доллара, но это не финансовый мазохизм. Последние два десятилетия Ротшильды, используя различные теневые и криминальные схемы, скупали драгоценный металл, для чего им, естественно, нужны были максимально низкие цены. На это, между прочим, работал и Лондонский золотой фиксинг. Золото качали из разных источников, но главными были золотые резервы центральных банков и казначейств. Наиболее крупным резервом был запас Казначейства США (по официальным данным, 8100 тонн), хранящийся в Форт-Ноксе. Аудиту хранилища Форт-Нокса не подвергались со времен Второй мировой войны, и вероятность того, что кто-нибудь найдёт там те самые 8 тысяч тонн золота, которые фигурируют в официальных документах ФРС и Минфина США, ничтожно мала.