Фальшивая невеста, или Попаданка против

Глава 19. Договор на мужчину

Мири Ортис

— Как звать-то тебя? — поинтересовалась царевна, едва я вошла в просторную комнату, которую мне тут же захотелось назвать горницей.

Помимо стола и русской печи, я заметила резной шкафчик у стены, несколько добротных стульев, покрытых круглыми вязаными ковриками. Цветущая герань на окнах горела алым и ненавязчиво распространяла вокруг себя характерный запах. А еще много кружева ручной работы в качестве занавесок. У дальней стены стоял кованый сундук, покрытый какой-то белой шкурой. Постеленные на полу половики пестрели яркими полосками, напоминающими радугу. Заметила я и дверь, что ведет непонятно куда. Из увиденного я сделала вывод, что жаба не просто так свою корону носит. Не бедствует точно.

— Мири.

— Мири? — повторила, словно удивилась женщина. — Пусть будет так. Меня можешь по-простому звать. Царевной. Садись, в ногах правды нет, — повелительно произнесла хозяйка все с той же короной на голове. — Чай с блюдца если прихлебывать будешь, сильно не чавкай. Я этого не люблю.

Я с подозрением посмотрела на молодую женщину, но спорить не стала. Её манера общения уже не удивляла. Подозреваю, что жаба нарочно провоцировала меня своими заковыристыми словечками. При всем этом в помощи мне не отказала и помогла. Может, само поведение — это маска. Впрочем, как я могу судить о царевне, не зная ее? В вонючем болоте поживешь, еще не так запоешь. Хорошо, что дом у жабы не на самом болоте стоит, а в стороне.

При виде накрытого стола желудок предательски заныл. Чувство голода напомнило, что кое-кто плохо позавтракал, да и время пролетело незаметно. Силы потрачены и пора бы их восполнить.

— Нос воротишь? Али сыта моими гостинцами? — прищурилась жаба и зыркнула на так, что мои ноги готовы были подкоситься.

Устояла!

Я еще раз посмотрела на стол и сдалась. Как можно нос воротить от такого угощения? В узорной плошке гора картошки, политой маслицем и посыпанной порубленной зеленью. Рядом грибочки соленые, огурчики маринованные, капустка. Холодец с хреном, чья-то печень в молочном соусе и горка отбивных. Пирог с рыбой на большой тарелке и сверкающий самовар, рядом с которым стояла вазочка с клубничным вареньем.

— То-то же, — самодовольно усмехнулась хлебосольная жаба, жестом руки приказав невидимому слуге подвинуть мне корзинку с ноздрястым хлебом. Поневоле рот наполнился слюной, и я сглотнула, едва не промямлив слова из мультика: «Ваня, я ваша навеки». Порадовало, что как у нормальных людей вилка для меня была припасена одна и ложка тоже.

— Вкусно, — протянула я, когда первый голод был утолен, но есть еще хотелось.

— Все свое, местное, — пояснила довольная царевна. — Ну, рассказывай, чего тут забыла. Только не ври, я ложь издалека чую.

Врать и выкручиваться самой не хотелось. Однако все подряд о себе не выложишь. Да и какой смысл?

— А где слуги? — Задала я вопрос, когда словно из ниоткуда появилась вазочка с кренделями и печеньем. Она аккуратно приземлилась рядом с вареньем.

— Они молчать будут. Если что, язык вырву. С корнем, — совершенно спокойно пояснила жаба. — А то, что невидимые, не бойся. Нормальные они, уродцев не держу.

Подкрепляя свои слова, женщина хлопнула в ладоши и в ту же секунду в горнице проявились две прислужницы. Вполне обычного вида женщины лет сорока в расписных сарафанах. Возможно, это оборотницы, но по понятным причинам излишнее любопытство было неуместно.

— Что забыла... — повторила, собираясь с мыслями. Мне нужно было узнать про свое, но это чуть позже. Сначала расспросы хозяйки. — Да ничего. Меня сюда толкнули.

Жаба слушала с интересом, даже застыла, так и не донеся до рта кусок пирога. Разочаровывать слушательницу не стала. Продолжила.

— Урок у нас «Мифы и реальность». Профессор показал другой мир, то есть ваш.

— А толкнул кто? Неужто дружок поспособствовал? — поинтересовалась хозяйка и тут же непонятно чему нахмурилась. — Надоела ему, аль поссорились?

— Не дружок. Бывшая жена профессора решила, что я рвусь в соперницы, — призналась я с какой-то потаенной мстительностью. Уж если когда эта Аманда прискачет в тридевятое царство, жаба будет в курсе, что та из себя представляет. Может, ради меня макнет пару раз гиену в торфяную жижу.

— А ты, стало быть, не рвешься? — жаба смотрела испытывающе, будто знала правду, да хотела ее именно от меня услышать. И к чему такие сложности? Неужели прониклась, переживает из-за меня. Или не верит?

Вместо ответа я фыркнула, но пояснить не успела. Висевшее на стене декоративное блюдо неожиданно стало шумно дергаться, грозя вот-вот сорваться. Царевна быстро поднялась и направилась к шкафчику. Достала оттуда спелое яблоко, затем сняла тарелку со стены и вернулась за стол.

От предчувствия у меня перехватило дух. Поневоле вытянула шею, ожидая, что сейчас увижу очередную сказочную вещицу в действии. Но хитрая хозяйка и не подумала про элементарную вежливость. Наклонила тарелку так, что мне ничегошеньки не увидеть. И где справедливость? Не пойму только, почему жаба изменилась в лице. Губы сжала в полоску, нахмурилась. Уставилась в тарелку, как в телевизор.

— Вижу, спасатель за тобой идет. Хорош, силен. Оставишь мне его на ночку, открою вам дорогу в обратный мир. Не исполнишь чего хочу, оба тут застрянете навечно.

— А... в другой мир отсюда попасть можно? — сменившееся настроение жабы заставило срочно корректировать вопросы.

Я напряглась. По моим подсчетам урок должен закончиться. И кто тут бродит? Кого эта земноводная дама присмотрела себе в качестве грелки?

— Вот гостья, так гостя. Ты ей слово, а она вопрос. Нет! Ни туда, ни отсюда хода нет никому. Даже оборотням. Только вольной птице да котам. Зверь и тот не всякий может границу преодолеть.

Мне оставалось лишь вздохнуть. Подумать только, появился способ попасть домой и такой облом.

— А откуда все про тридевятое знают?

— Так сны и мечты никто не отменял. Магия иной раз плещет, а люди видения получают. Вот и прознали про нас. А ты почто спрашиваешь? Зубы мне заговариваешь, мужиком делиться не хочешь? Решила при себе оставить?

Скажите, пожалуйста, какая настойчивая!

— А если он сам не захочет? — кусок в горло перестал лезть от таких разговоров.

— Куда ему деваться-то? Мы с этим блохастиком не одну кровать сломали. Пока он мымру свою не встретил.

Словесные выверты царевны ошеломляли. Однако я быстро уловила суть. Блохастик. Оборотень?

— Вы о лорде Берросе? — осторожно поинтересовалась я, прихватив пальцами самый мелкий крендель. Чай из самовара налить тоже сумела. Снова захотелось продолжить этот обед, а заодно узнать про здешний мир.

— О нем, кобелине ненасытном. Стало быть, развелся, а жена бывшая против? — поинтересовалась хозяйка. Сама при этом на меня не смотрела, а исключительно в тарелку, одновременно как-то странно шевеля пальцами. Колдовала, но зачем?

— Наверное. Так вы поможете мне? — с надеждой поинтересовалась я у жабы.

— Мило, — пробормотала она, глядя все в ту же волшебную посудину и непонятно чему усмехаясь. Однако обо мне царевна тоже не забывала. Общалась не глядя. — Ладно, не нужно мне с тобой договора заключать. Сама возьму. Как войдет сюда аристократишка этот, враз в сети мои попадет. Расставлю так, что сбежать не сумеет. Ночь у меня проведет, вот увидишь. А к утру пусть проваливает.

Я пожала плечами. Не сумеет лорд сбежать и ладно. Похоже, у жабы с ним давние счеты. От Берроса не убудет. Слишком зла я была на профессора, чтобы бить себя в грудь и кричать: «Не трогайте лорда, он еще академии пригодится!»

Да ни за что.

Я налила еще одну чашку чая, в то время как сама жаба целых пять. Но ей-то можно, она привычная в болоте бултыхаться. Я же это делала от волнения. Может, зря отмахнулась от профессора, согласившись на авантюру? А ну как не выживет после любви царевны? Однако представив мощную фигуру оборотня, успокоилась. Ну не съест же царевна его. Вон как довольно хихикает и бормочет заклинания, глядя в дно тарелки. Соскучилась по лорду.

— Э.. .эй! Что происходит?! — неожиданно выкрикнула женщина и удивленно посмотрела на меня. Ошеломленная непонятно чем, царевна воскликнула. — Вот это сила! Помни, Мири, не забывай своего слова. А впрочем, сеть уже раскинута. Ступивший на порог моим эту ночь будет.

Я нахмурилась. Слово с меня никто не брал. Жаба сама мужика прикарманить задумала. На какое-то время повисла пауза, прерывать которую я не стала. Мне было над чем подумать.