Академия семи ветров. Добить дракона (СИ)

ГЛАВА 8

Признаться, большой бал начала года в честь основания академии был тем событием которое, меня задевало мало. Пока Беатрис, от которой я такой подлости никак не ожидала не спросила меня в лоб:

— В чем ты идешь на бал?

Вихрем ворвалась в нашу комнату, она ошеломила меня вопросом и рухнула на кровать.

— Я иду на бал? — несколько удивленно уточнила я, отрываясь от учебника химерологии.

Химерология — одна из наук, родственных целительству, и потому ее я изучала старательно, со всей ответственностью. И столь же старательно гнала из головы лишние мысли.

— Все идут на бал, — отмахнулась от моих сомнений и удивления Беатрис. — У Лиз из будущих алхимиков платье вишневое и прямого кроя. Валери, ну, помнишь, я вас знакомила, она еще на артефактора собирается — у нее светлое, свободное и с воланами. И рукава прозрачные! Дариэль сшила сразу два, розовое невинное и шоколадное роковое, и теперь страдает, не зная что выбрать…

— Тэва говорила, ее родители расщедрились и подарили ей штуку полотна цвета “лунная волна”, а Илька проспорила Дейву, и теперь на бал идет в чем-то безумном, — покладисто отчиталась я в свою очередь о своих подругах. — В чем именно, не известно, но, зная Иллирию (и Дейва), за добротность безумия ручаюсь!

— И?..

Беатрис смотрела на меня выжидательно, но я упорно делала вид, что не понимаю и суть ее ожиданий для меня тайна.

— Милдрит!

Моё молчание лишь усугубило ситуацию.

— Милдрит, в чем идешь на бал ты?

Вопрос прозвучал достаточно зловеще, чтобы игнорировать его далее я уже не рискнула. И со вздохом призналась соседке:

— Беатрис, я не иду на бал.

— Но почему?! — возопила подруга, подскочив из положения “лежа” в положение “сидя”.

— Потому что нет настроения.

— Но ведь праздник еще не начался! — всплеснула руками подруга. — Настроение еще успеет появиться. А платье — нет! Итак, в чем ты идешь на бал?

— Беатрис. У меня нет платья — поэтому у меня нет настроения. И нет, я не возьму твое платье, если ты собираешься мне это предложить. Я не могу. Понимаешь, я просто не могу.

Это было, возможно, глупость и трусость.

Да, безусловно, безо всяких “возможно” — это глупость и трусость! Но я действительно не могла. Я просто не могла прийти на первый и… и просто первый в жизни бал в платье с чужого плеча!

Даже если это просто студенческий бал.

Темные, к примеру, уж точно всё заметят и всё поймут, и после нашего столкновения в библиотеке уж точно не упустят случая уколоть. А я не хочу в свой первый бал становиться подушечкой для булавок!

Не хочу, чтобы на меня смотрели, как второй сорт. Особенно темные.

Особенно один темный.

Беатрис посмотрела на меня. Уголки ее губ уныло опустились. Выглядела подружка так, словно сейчас заплачет.

Нет, ну я же не плачу — так чего она распереживалась?!

Я демонстративно уткнулась в учебник химерологии, и Беатрис, покорно вздохнув, отстала.

А вскоре после этого в нашу комнату началось паломничество. Сначала заглянула пара соседок справа — еще в обычной одежде, но уже с нарядными прическами:

— Девочки, вы не против, если мы в ваше зеркало поглядимся? А то, если магией, у Эвы зеркало получается кривое, а у меня ровное, но заклинание держится девять секунд!

Нет, я за прошедшее время успела привыкнуть к артефактному зеркалу Беатрис, поверила в то, что заблокировано оно надежно и ничего лишнего не покажет — и, нет-нет, да и смотрелась в него сама перед выходом.

Но вот так бесстрашно вертеться перед прорицательским артефактом точно не смогла бы!

Не успела я восхититься отчаянной отвагой Эвы и Шанталь, как Виола и Ариадна, живущие чуть дальше по коридору, заглянули с охапкой платьев в руках и с тем же вопросом… Словом, оглянуться я не успела, а в нашей комнате уже окопалась толпа щебечущих девиц разной степени одетости, вооруженная щетками, лентами, кистями и кружевами.

Эва неподвижно сидела перед зеркалом, а ее соседка по комнате невесомыми и умелыми движениями кистей превращала ее из вполне симпатичной, но обычной девушки, в ослепительную красавицу.

Везде — на обоих столах, на кровати Беатрис, на стульях, которых в нашу комнату стащили с полдесятка, ворохом лежали всякие Совершенно Необходимые Вещи, которые ни в коем случае нельзя было трогать. То и дело то одна, то другая девица задевали очередной неприкосновенный предмет, и гвалт в комнате взлетал до невообразимых пределов.

Учиться стало гораздо сложней. Не хотеть на бал — тоже.

— Ты не против, если я положу это на твою кровать?

Ариадна переминалась рядом со мной с ноги на ногу, держа на вытянутых руках белоснежную нижнюю юбку. Я подняла голову от учебника, в который усиленно вчитывалась, и огляделась: все остальные доступные поверхности в комнате были заняты.

Вздохнув, я буркнула:

— Клади… — и снова уткнулась в химерологию.

— А ты почему не готовишься? — неловко уточнила она, явно пытаясь сгладить неловкость от вторжения на мою постель.

— Потому что я никуда не иду, — мрачно отозвалась я.

— Как — “не идешь”? На бал?!

Если мой ответ набившиеся в комнату адептки и не расслышали, то уж восклицание Ариадны точно услышали все!

Загалдели наперебой:

— Как!

— Почему?

— Ты что, академия дает всего два бала в год — бал начала года и выпускной!

Вот скажи я им сейчас — “настроения нет”, и меня сожгут на костре. Как святотатца!

Девицы наседали на меня с вопросами, как светлые маги — на неосторожно забредшего в их вотчину упыря, я поняла, что отмолчаться не удастся:

— Потому что я сбежала из дома, чтобы поступить в академию. И если бы только попробовала попросить у родителей платье к балу в академии Семи Ветров — меня бы тотчас забрали домой!

— А идти в платье, одолженном у когто-то, Милдрит категорически не хочет, — расстроено дополнила мой рассказ Беатрис. — Да я бы на ее месте тоже не согласилась. Ладно бы еще, если бы на балу были только свои… Но ведь в этом году там будут зазнайки-высокородные! Уж они-то не упустят возможности испортить ей праздник.

Ариадна понимающе закивала, остальные адептки возмущенно загалдели: мало от этих темных неприятностей, так теперь еще из-за них приличная девушка вынуждена пропустить бал в собственной академии! И даже молча застывшая у зеркала Эва бросила на меня сочувственный взгляд сквозь отражение.

— Знаешь, не расстраивайся! Все равно платья для бала на заказ — это удел адепток младших витков обучения. Это же академия магии. Настоящий шик здесь — это платье, созданное магией. Вот где настоящая роскошь! На такое хватает сил только у адепток старших витков!

Я ошеломленно смотрела на Шанталь.

А… А что, так можно было?

Стараясь не выдать своего волнения, я осторожно закрыла учебник по химерологии:

— Знаете, девочки… Вы готовьтесь, а я… а я пойду, погуляю.

Да. Только вот из тумбочки кое-что захвачу!

-

— Милдрит? Ты что здесь делаешь? То есть, привет, конечно, извини за грубость, я рад тебя видеть, просто не ожидал! Проходи, прошу… Только у нас тут… э-э-э… Не очень прибрано!

Норгис действительно был ужасно рад рад меня видеть, и столь же отчаянно смущался.

— Нет-нет, я к тебе на минутку! — поспешно отказалась я от приглашения.

Нечего мне делать наедине с посторонним молодым человеком в его комнате! Ладно бы, я собиралась с ним пункты плана осуществлять… А так — только зря репутацию портить.

Да и, судя по тому, как Норгис смутился, с бытовой магией у него немногим лучше, чем у меня. И к чему создавать неловкую ситуацию?

— Норгис, мне очень нужен твой совет! Ты ведь наверняка всех толковых адептов со старших витков знаешь…

-

Четвертый этаж женского крыла от первого этажа ничем не отличался. И, в то же время, отличался разительно: здесь жили адептки седьмого витка.

Впрочем, атмосфера близящегося праздника (читай — “легкого безумия”) здесь царила точно такая же, как и на нашем, первом — старшевиточницы, ровно как и более юные адептки, сновали из комнаты в комнату с охапками белья, щипцами для завивки волос либо стульями

Нужная мне дверь красовалась номером семнадцать, с перевернутой цифрой семь, и я, собрав в кулак всю свою веру в успех (и подальше затолкав неверие в него же), постучала.

— Чего тебе? — Дверь распахнулась, и невысокая округлая девица, рыжая и с оранжевой в черных разводах кожей, недружелюбно уставилась на меня.

Вот когда Шед спрашивал у Беатрис, какой в ее лабораторной работе смысл, такого варианта он точно не ожидал.

Да что там — Шед, такого варианта не ждала бы и сама Беатрис!

— Ты — Харра? Норгис сказал, что ты строишь лучшие вещественные иллюзии на седьмом витке и берешься за заказы.

Оранжево-черная Харра взглянула на меня более благосклонно:

— Все верно сказал. Приходи после бала — обсудим!

Я перехватила дверь, которую она уже начала закрывать:

— Подожди! Но мне надо именно на бал!

Харра дверь закрывать прекратила, но, кажется, радоваться мне было нечему, на лице у нее была написана готовность отказать, и я поспешила озвучить свое предложение:

— Я хочу заказать бальное платье. В качестве оплаты — вот, — я протянула к адептке раскрытую ладонь, на которой мерцали голубым серебром заколки-перышки. — Это работа мастера Илгриса.

— Ого! — Уважительно отозвалась Харра. — Очень соблазнительно, но — нет. Извини, девочка, и дело даже не в том, что такая иллюзия строится сложно и долго, а мне надо успеть и самой к балу подготовиться. Будь проблема только в этом — я бы попробовала. Проблема в тебе: у тебя просто не хватит магических сил, чтобы подпитывать вещественный образ так дол…

— Если загвоздка только в этом, переживать не о чем, — решительно перебила я ее, и, подвинув Харры плечом, не долго думая шагнула в ее комнату. — Мне хватит сил, чтобы питать две таких иллюзии. А если пообещаешь, что темные сколопендры лопнут от зависти — то удержу и три!

-

От вида, открывающегося глазам, стоило зайти в Зал Испытаний, захватывало дух.

Не обращая внимания, на обтекающих меня адептов, я замерла посреди распахнутых настежь дверей и разглядывала все, широко распахнув глаза.

Любой светлый дом мог похвастаться великолепными приемами, но меня на них не пускали, а подглядывать в щель это совсем не то же самое, что стоять на пороге в красивом платье и готовиться окунуться в это с головой.

Колонны увитые диковинными цветами, порхающие над головами адептов яркие птицы, водопады, стекающие по стенам и разбивающиеся об пол в тающие искры, щедро накрытые столы и пестрая, нарядная толпа демонстрирующая кто достаток, кто умения, а кто индивидуальность. Непонятно откуда доносящаяся музыка разливалась в воздухе, а голову кружили легкие ароматы.

— Фифа, ты чего затор создаешь? — Дейв закинул мне руку на плечо, подталкивая вперед, получил по этой руке от Ильки, как оказалось, бдительно охраняющей меня слева, и зашипел.

— Не мешай человеку созерцать!

— А, это вы созерцаете, а я-то думал просто ту… — под огненным взглядом он возвел глаза к потолку и пропел: — Ту-туру-ту-ту.

Тэва отпихнула его и подхватила меня под локоть с другой стороны.

— Не слушай дурака, Милдрит, пойдемте лучше что-нибудь…

— Эй, а почему тебе можно ее за собой волочить, а мне нельзя?!

На душе было легко-легко.

Мне нравилось сегодня всё: моё платье — светлое, из многих слоев нежнейшей полупрозрачной газовой ткани, оно мерцало искрами света, и эти искры “осыпались” с него при каждом движении, создавая тянущийся за мной и тающий удивительный шлейф.

С Беатрис из-за этого платья дважды приключилась истерика: первый раз — от радости, когда я сказала, что все же иду на бал; второй — когда узнала, чем я за него расплатилась.

Харра, добрейшей души девушка, оглядев плод нашей совместной фантазии и ее труда, даже одолжила мне мои перышки еще разок — для прически к балу.

К слову, я уже убедилась, что на балу есть платья и красивее моего: та же самая Харра рассказывала, что адептки из старших порой продумывают наряд целый год. А иной раз — и не один… “Так что, будем брать сложностью исполнения и объемом необходимой силы!” — сказала она тогда, воодушевившись поставленной задачей.

И справилась с ней на “ура”: многокомпонентная вещественная иллюзия в двенадцать слоев, созданная с применением двух различных техник, вызывала уважительные взгляды не только у адептов, но даже и у наставников. И мнимая простота моего платья нравилась мне даже больше иных нарядов, соревнующихся друг с другом в вычурности.

А артефакты… Свет с ними. Мой первый бал стоит такой цены.

Впрочем, наша компания в любом случае притягивала бы взгляды. И в их центре была вовсе не я, и не Тэва, чье синее платье при каждом движении отливало в серебро, делая обычно серые глаза голубыми. И даже Беатрис, которая, видимо, задалась целью разорить мужа-мага, и ради этого сшила бальное платье из эльфийской парчи изумрудно-зеленого цвета, по которому от любого колебания сплетались зеленые же, но более темные побеги, обрастая листвой, распускаясь цветами, а затем исчезая, не смогла затмить Иллирию.

Иллирию, которая проспорила Дейву, и пришла на бал, одетая по-мужски.

Беатрис уже привычно смотрела на нас с выражением “вы опасные безумцы!”, но теперь в ее взгляде сквозило восхищение пополам с завистью: во фраке Илька, вопреки всему, выглядела, даже женственнее, чем в всегда в платьях. Стало вдруг заметно, какая она грациозная и тоненькая, и из взъерошенного воробья как-то разом превратилась в юную девицу, восхитительно дерзкую и непередаваемо хрупкую.

И очень, очень недовольную!

— Это еще хорошо, что спор проиграла она, а не я, — радостно делился с нами Дейв. — Потому что если бы проиграл я — то мне пришлось бы идти в юбке!

— Если бы проиграл ты — я бы тебя простила, — пробурчала Илька. — А теперь я тебя не прощу ни-ког-да!

Паче чаяния, Дейв не испугался, а подхватив под локти разом ее и меня, еще энергичнее потащил нас к столам с закусками и напитками.

И вот у меня в руках уже бокал с вином — ради праздника драконы отменили собственный запрет на алкоголь в академии — и какой-то невероятно вкусный бутербродик. А рядом хохочут друзья, обмениваясь комплиментами вперемешку с колкостями, и вся атмосфера наполнена таким безбашенным весельем, что уже кружится голова, хоть я и сделала всего пару глотков.

Я даже забеспокоилась и перепроверила, но щиты стояли прочно. Просто в такой концентрации всеобщую праздничную эйфорию невозможно было не считывать даже не будучи менталистом.

— Ой, смотрите! — Беатрис пихнула Ильку, та наступила на ногу Дэйву, тот в ответ уронил бутерброд и посмотрел на нас на всех как на предателей, хоть рядом с ним и высилась горка таких же. — Это же Тереса Ривад! Жена ректора!

Я проследила за ее взглядом и выхватила из толпы и без всяких указаний выделяющуюся в ней фигуру.

Смуглая, черноволосая, в платье цвета беззвездной ночи, рядом с бронзовым драконом она казалась совсем хрупкой и слишком юной. Сложно было представить, что эта девушка женила на себе одного дракона и затащила в род другого (и теперь и его пытается женить… Не на себе, и на том спасибо, но вообще-то, нельзя быть такой жадиной!).

Ректор Эйнар рядом с супругой выглядел каким-то кислым. Он шарил взглядом по толпе, будто выискивая кого-то. Янтарный взгляд скользнул по мне, “споткнулся” и резко вернулся обратно, а дракон сделал знак подойти.

Я нервно сглотнула и под изнывающими от любопытства взглядами друзей двинулась вперед, на всякий случай гордо вскинув голову, чтобы никто не подумал, что мне страшно! Еще бы не страшно! В кабинет к ректору меня много раз вызывали, я уже почти привыкла! А на бал к ректору — это первый раз…

— Дорогая, позволь представить тебе Милдрит Релей. Адептка Релей — а это моя супруга, Тереса Ривад.

— Премного наслышана, — отмечает темная, и я отчетливо понимаю, что именно она обо мне наслышана. — Говорят, вы теперь в Академии законодательница моды, — и она кивнула на несколько разноцветных, но явно не драконьих голов.

Не выдержав, я подглядела, чуть-чуть самым краешком, поверхностный мазок по эмоциям, который вряд ли кто-то даже заметит.

Тересе смешно и любопытно. А ректору смешно и досадно. И, сообразив, что скармливать главе темного рода под предлогом драконьей диеты меня все-таки не будут, я улыбнулась куда увереннее и пожала плечами.

— Это не я, это Беатрис!

— И труп эльфа поднимали не вы?

— Конечно нет!.. я упокаивала…

— И библиотеку в битве тьмы со светом громила тоже не она, — сообщил вдруг знакомый голос над ухом, и я изумленно обернулась, проигнорировав щекочущую дрожь по позвоночнику.

— Я не громила библиотеку!!!

— А я что сказал? — наставник Алвис уставился на меня с ухмылкой, а потом, пока я хватала воздух ртом в поисках достойного ответа, повернулся к Тересе: — Дорогая родственница, позволите вашу ручку?

— Я тебе ручек уже пару десятков предложила, а ты до моей решил докопаться! — проворчала темная тоном столетней старухи, вкладывая, тем не менее, пальцы в протянутую ладонь для торжественного и демонстративного лобзания.

— Как жаль, что родственников не выбирают, верно? — заговорщически прошептал дракон, наклонившись ко мне, от чего стало как-то сложно дышать.

А потом, словно невзначай коснувшись моей спины, развернулся и направился в танцующую толпу, прямиком к темному гадюшнику.

И надо было видеть лица абсолютно всех присутствующих, когда, галантно поклонившись, наставник Алвис увлек одну из славных представительниц древних родов в танец.

Та, по первости, кажется, не поверила своему счастью, но быстро сориентировалась и засияла, готовая использовать этот нежданно-негаданно приваливший шанс по максимуму.

Лица других выражали сложную смесь зависти и надежды — если дракон снизошел до того, чтобы обратить на них внимание, то может быть обратит и вовсе не обязательно именно на эту? (И пора бы, наверное, выучить их имена…)

Илька и Беатрис с другой стороны зала бровями сигнализировали мне о том, что всем девочкам академии есть что обсудить!

А вот Тереса выглядела мрачной, хотя казалось бы…

— Эйнар, вот скажи мне, почему он просто не согласится на условия, чтобы освободиться?

— Просто, моя радость, бесить тебя ему пока что нравится больше, чем быть свободным.

И что именно они имели в виду я поняла только тогда, когда по окончании танца, вернув девицу в компанию, Алвис, вместо того, чтобы вернуться к коллегам или к еде, или еще к чему, протянул руку следующей ближайшей к нему темной девице…

— А кто ваши родители, Милдрит? — внезапно поинтересовалась Тереса и я пожалела, что не сообразила тихонечко сбежать, пока все были под шоком от первого танца. — Эйнар утверждает, что у вас невероятный светлый потенциал.

— Вы вряд ли их знаете, — стушевалась я, в очередной раз споткнувшись о то, что это адептам можно гордо ответить, что это не их дело, а вот остальным…

— Моя мать была из светлого рода. Солер.

— О… — протянула я, панически размышляя над ответом.

Спасение пришло с неожиданной стороны.

— Идите веселитесь, адептка Релей, благодарю за то, что уделили нам время, — сказал вдруг ректор, а на возмущенный взгляд супруги только улыбнулся.

Испытывать судьбу я не стала и со всех ног рванула обратно к друзьям.

И праздник начался.

Мир закружился в ярком калейдоскопе. Смех, танцы, перешептывания, снова смех. Девушек в Академии было меньше, чем парней, и к нам чуть ли не очереди выстраивались, позволяя чувствовать себя самыми-самыми. А Иллирия, кажется, все же простила Дейва — иначе почему я видела их кружащимися в танце?

И даже то, что в какой-то момент я поняла, что больше танцевать не могу, иначе свалюсь, не испортило мне настроение. Я просто вежливо отклонила очередное приглашение и отошла к столам, чувствуя как сердце бешено колотится в груди, как горят щеки, как не хватает воздуха, но все равно испытывая совершеннейший восторг от всего происходящего.

Я прислонилась к колонне и, пока пыталась отдышаться, с искренней радостью наблюдала за тем, как кружатся в танце мои подруги — у меня есть подруги! Настоящие! Мои собственные!

— Как-то быстро вы выдохлись, адептка Релей. Лестницы тренировкам не помогают?

Нет, однажды он доведет меня до сердечного приступа!

— Почему вы все время ко мне подкрадываетесь?!

— Я первый спросил, — черный дракон нахально привалился к колонне рядом со мной.

— Мне просто надоело, — я вздернула нос. — И вообще, вы тоже не танцуете.

Вслух я бы этого никогда не признала, что почему-то мне было приятно, что демонстративно оттанцевав с каждой из темных претенденток на драконью лапу, явно, чтобы досадить “дорогой родственнице” и внести смуту в лагерь противника, больше среди кружащихся пар черный дракон замечен не был.

— Это праздник для адептов. Так что наставникам не очень красиво уводить у них партнерш. Вас и так мало. Но хотите, я вас приглашу?

Черные глаза смотрели хитро.

— Не хочу, — фыркнула я. — А то меня еще запишут в эти… а я не хочу иметь с ними ничего общего!

— Вас Тереса случайно не запугала? Она может!

— Не успела, — честно призналась я, ни капли не сомневаясь, что может! — Меня ректор Эйнар спас. Хм. Интересно, что девицу в беде от другой девицы спасает дракон! Где-то старые сказки свернули не туда…

Темный хохотнул, запрокинув голову, я случайно мазнула взглядом по открытой шее и сглотнула.

— А зачем вы их дразните? — в голове было как-то так пусто, что вопрос вырвался сам собой, без размышлений.

— Кого именно?

Хм, ничего себе у него список кандидатов на издевательства, если он еще и уточняет!

— Претенденток в невесты.

Дракон клыкасто усмехнулся.

— Ну, положим, сейчас я дразнил совсем не их. И потом, это был их выбор — открывать охоту на дракона.

— Не обязательно, — возразила я, не до конца сама понимая, почему пытаюсь будто даже защитить вредных девиц. — Помимо их собственных желаний есть еще и родовой долг, интересы семьи…

— Есть, — согласился наставник. — Но опять же — это выбор каждого, следовать им или нет. Кому как не вам это знать.

Он пристально смотрел на меня, но мне почему-то не хотелось отводить взгляд, и я смотрела в ответ.

— Да. Но я все равно не стала бы их осуждать только за то, что они ставят род на первое место, — а потом немного подумала, решила, что больно я к ним добра и сердито добавила: — Но вот за то, каким образом они это делают, с удовольствием поосуждаю! А в библиотеке — они первые начали!!

— Конечно, конечно, первые, — согласился дракон как соглашаются с капризничающей трехлеткой, с трудом давя смех.

Я посмотрела на веселящегося ящера как можно более суровым и мрачным взглядом, чем, кажется, развеселила его еще больше, но на самом деле прямо сейчас мне ужасно хотелось к нему прикоснуться.

Зудело невыносимо, до покалывания на кончиках пальцев. Даже хотя бы просто взять за руку, как мы держались на занятиях.

А как это — если обнять? Или зарыться пальцами в черные волосы?

Поцеловать…

Я уже знаю как это — целоваться с ним.

Выпитое вино было тому виной или общая атмосфера, но…

Зачем-то ведь он подошел ко мне.

И этот шепот на ухо в начале вечера. Прикосновение к спине.

Невесомое, но оно было, я точно знаю!

Меня он тоже дразнит?

Я отвернулась, пытаясь избавиться от этих ощущений по методу “с глаз долой — из сердца вон” (хотя есть подозрение, что совсем не сердце, а очень даже другие женские органы причастны к моему состоянию!). Выхватила взглядом Беатрис, обрадовалась, что та, кажется, тоже решила сделать паузу, и оторвалась от колонны. Бросила: “Хорошего праздника, наставник, благодарю за беседу!” — и, не дожидаясь ответа, сбежала.

— А что это от тебя наставник Алвис хотел? — хитро поинтересовалась соседка, стоило мне приблизиться.

— Танцевать приглашал, — честно призналась я. — Но я отказала.

Беатрис хохотнула.

— Ты поосторожнее с такими шутками, а то тебя темные невесты с потрохами сожрут!

Я только нервно хихикнула в ответ.

Конечно, сожрут! Особенно, если вдруг узнают, что это не шутки…

-

Праздник уже ощутимо близился к финалу, танцующих пар становилось меньше, и я заметила, как некоторые адепты тихонько исчезали из зала, то ли чтобы вернуться в комнаты, то ли для того, чтобы продолжить праздник в более уединенной компании.

Я отчаянно колебалась между желанием никогда не заканчивать этот вечер и ощутимой, хоть и удовлетворенной усталостью. А потому решила выйти и чуть чуть подышать свежим воздухом…

…а Беатрис все же настоящая предсказательница, зря она сомневается!

Свежего воздуха стало как-то резко маловато, когда на балконе ко мне присоединилась одна из темных. Та самая, с которой судьба меня уже неприятно сводила. Аж локоть от воспоминаний заныл.

Киара. Киара ее зовут, точно.

— Ты правда такая дура или прикидываешься? — буднично поинтересовалась она, преграждая выход.

Я не посчитала нужным отвечать на заведомо провокационный вопрос и просто смотрела на нее, ожидая продолжения.

— Я честно пыталась дать тебе шанс самостоятельно сообразить, что вставать на дороге у древних родов это не самая хорошая идея для простушки, вроде тебя. Но, кажется, намеки ты понимать не способна.

Тут я все же позволила себе вздернуть бровь. А темная продолжала все тем же будничным, спокойным голосом, продолжая демонстрировать великолепное владение интонациями.

— Попробую объяснить наглядно.

А в следующее мгновение из-за ее спины взвились в воздух черные призрачные щупальца. Одно стремительно подбило меня под коленки, второе толкнуло в грудь, и только третье, стиснув, удержало от неминуемого падения, а четвертое обвилось вокруг горла, не сдавливая ни сантиметра, но от одного понимания того, что оно есть, от того что я вишу практически за перилами, на высоте четвертого этажа, что от падения меня отделяет только воля темной…

Потому что моих собственных знаний хватило бы только на то, чтобы устроить феноменальный выплеск Света, который с большой вероятностью, конечно, выжжет щупальца. И лететь мне головой вниз во внутренний двор…

Паника накатила волной, мне было тяжело даже вдохнуть, не то, что позвать на помощь.

“Если бы она хотела тебя уронить, она бы уже уронила”, — стукнулась в виски спасительная мысль, и позволила сделать вдох.

— Мне просто хотелось, чтобы ты оценила, насколько каждой из нас просто сделать так, чтобы тебя не было. Меня даже не факт, что исключили бы. Да, мы немного поспорили. Ты попыталась меня ударить, а я защищалась. Но мы на балконе. Беда. Несчастный случай, — доброжелательный голос настолько контрастировал со смыслом сказанного, что аж волосы на голове шевелились. — И сейчас я не сделаю этого только потому, что не считаю пока что, что риск того стоит. Но если посчитаю…

Щупальца дернулись вверх, возвращая меня на балкон, медленно отползли, и я не знаю, каким чудом я устояла на ногах. На остатках родовой гордости не иначе, другого объяснения нет.

— Держись подальше от наставника Алвиса. Проговариваю это только для того, чтобы потом ты не пищала, “за что” и “почему”.

Она развернулась и вышла.

А я осталась. Меня потряхивало.

От страха, от обиды, от несправедливости, от бессилия.

От того, что так безнадежно испорчен такой хороший вечер.

Ведь я не смогу сейчас вернуться туда и продолжать веселиться, как ни в чем не бывало.

Мне нужно побыть одной.

И, помедлив еще несколько мгновений, я отправилась туда, где почти наверняка сейчас нет ни души.