Академия семи ветров. Добить дракона (СИ)

ГЛАВА 11

Я стояла перед дверью ректорского кабинета и размышляла.

Предмет для размышлений был крайне философский и мало имеющий отношение к тому, зачем я пришла.

Вот почему, скажите на милость, плюсы принадлежности к древнему роду вроде бессчетных знаний, опыта предков, положения, влияния мне не достались, а минусы вроде повышенной ответственности, родовых обязательств и кодекса — очень даже?

Признаться, после предыдущей ночи и сегодняшнего утра мне меньше всего хотелось быть злобной кляузницей.

В теле — приятная слабость и сытость, на душе — порхающие бабочки, мир казался ярким и крайне привлекательным, и меньше всего хотелось выныривать из этого ощущения в реальность, в которой существуют темные охотницы на дракона.

И она.

Ответственность.

Если уж озвучила угрозу — будь добра ее исполнить, а то грош цена будет твоему слову. А твое слово — это не только слово отдельно взятой девицы (уже не девицы!) Милдрит…

Даже если кроме самой меня, об этом никто и не знает.

И, подбадривая себя тем, что склоки между родами не так уж и редко решаются не прямым кровопролитием, а привлечением третьей, уважаемых для обоих, стороны, я все-таки постучала в эту самую дверь.

— Доброе утро, Милдрит, чем я могу вам помочь?

Интересно, как скоро с доброго утра, ректор Эйнар перейдет на “Опять вы?”.

— Здравствуйте, ректор Эйнар. Я пришла подать жалобу.

Жалобу я кое-как накарябала на первом попавшемся приличном листке, откровенно поленившись искать положенный для таких целей свиток.

Зря поленилась — свиток было бы очень удобно торжественно подавать. Листок же пришлось просто протягивать.

Ректор прочитал. Поднял взгляд на меня.

Я чуть пожала плечами:

— Вариант свести счеты с адепткой Тенебрис своими силами я, всесторонне рассмотрев, отклонила: мы в слишком разных весовых категориях. Тем более, мне вряд ли удалось бы избежать помощи друзей, а рисковать моими друзьями ради брачных амбиций совершенно посторонней мне темной я считаю неуместным. Поэтому я предпочла перенести решение ситуации в правовое поле и обратиться к вам, как к арбитру. В конце концов, мы обе пришли под вашу руку, и тем признали за вами такое право.

Свет, какой умной я иногда могу притвориться! Вот зря, зря матушка считала, что я недостаточно прилежна на уроках!

Я-то иногда огого!

— Хм. Исчерпывающе, — прокомментировал ректор. — В таком случае, для беспристрастного арбитража, следует пригласить и вторую сторону конфликта.

Я почтительно склонила голову, признавая его правоту, а ректор вызвал секретаря, и попросил его:

— Будьте любезны, мастер Грасс, пригласите ко мне адептку Тенебрис, первый виток.

-

Она вошла в ректорский кабинет, увидела меня, скромно стоящую в ожидании, и, кажется, удивилась.

Неужели рассчитывала, что я буду молчать?

Но, тем не менее, быстро взяла себя в руки и почтительно поприветствовала ректора, как и положено благовоспитанной девице.

— Я обязан предупредить вас, — спокойно начал ректор, — что дальнейший разговор будет вестись мною с использованием ментального дара с целью установления истины. Адептка Тенебрис, на вас поступила жалоба. Присутствующая здесь Милдрит Релей утверждает, что вы напали на нее на балу, использовав против нее неизвестное ей темное заклятие, и угрожали ее жизни.

Я благодарна была ректору за то, то он не стал озвучивать унизительные подробности нашей стычки.

— Это неправда, — уверенно и твердо ответила Киара.

И меня удивило не то, что ей хватило наглости солгать менталисту, а то, что сказано это было совершенно искренне. Мы ведь стояли совсем рядом, и мне не пришлось стараться, чтобы ощутить ее эмоции.

Ректор устало помассировал переносицу двумя пальцами:

— Адептка Тенебрис, я прекрасно понимаю, что вас с самого детства учили правильно разговаривать с менталистами. Но и я, поверьте, довольно долго учусь пользоваться собственным даром. Поэтому будьте добры отвечать по всей форме.

Ресницы темной дрогнули, она едва заметно сглотнула, но больше ничем не выдала своих эмоций, в остальном оставшись олицетворением спокойствия.

— Я не угрожала жизни адептки Релей, — упрямо повторила она.

— И не нападала на нее на балу с использованием темного заклинания, — мягко “подсказал” ректор Эйнар.

— Это не было нападением, — очень спокойно отозвалась темная, и я представляла, чего ей стоило это спокойствие! — Это было шуткой. Признаю, не слишком удачной. Я готова принести извинения адептке Релей. Но ее жизни ничего не угрожало. И я ей не угрожала!

Ну, нет уж, дорогая, я не дам тебе свести всё к банальному “я пошутила — а она испугалась”!

Поэтому, когда ректор повернулся ко мне с вопросительным “Адептка Релей?”, сердце у меня колотилось и ладони вспотели, но голос, спасибо изнурительным тренировкам по самоконтролю, звучал твердо:

— Да, слова “я тебя убью” адептка Тенебрис не произносила. Но вся ситуация однозначно трактовалась мной как угроза жизни. Мне сложно представить иную цель, с которой человека подвешивают за ноги на высоте четвертого этажа.

Взгляд, который метнула в меня темная, мог бы убить меня не хуже, чем то падение, если бы оно все же случилось — и даже надежнее.

— Не моя вина, что адептка Релей столь впечтали…

— Госпожа Тенебрис.

Киара смолкла, с испугом глядя на перебившего ее дракона.

— Академия однажды позволила себе оставить без внимания случай угрозы жизни и достоинству со стороны одного из адептов в адрес другого. Больше подобной ошибки мы допускать не намерены. Вы отчислены, госпожа Тенебрис, и я прошу вас освободить вашу комнату в общежитии. Если вы опасаетесь добираться домой самостоятельно — вам будет выделено жилье, в котором вы сможете дождаться сопровождающего. Но с этого момента ваше общение с адептами Академии Семи ветров будет ограничено. Кроме того, я извещу глав родов Ривад и Тенебрис о случившемся.

Если раньше Киара еще держалась, то после этих слов ректора побледнела, как мел.

Понимаю: больше чем тех, кто нарушает законы, темные рода не одобряют лишь тех, кто на этом попадается.

Полагаю, на этом ее участие в брачной охоте на дракона окончено. Тереса Ривад не допустит, чтобы в ее род вошла столь сомнительно зарекомендовавшая себя особа.

-

В обед уже вся Академия, кажется, была в курсе того, что еще одна претендентка на драконью лапу сошла с дистанции. О причинах, правда, все только гадали. Больше всего ставили на очередную заварушку в темном гадюшнике, но находились и те, кто выдвигал более оригинальные версии от “сама решила, что ей это не надо” до “соблазнила-таки дракона, но ему не понравилось”.

Судя по взглядам, которым одарили меня сколопендры, они прекрасно знали, почему и из-за кого Киара покинула Академию, но по странном стечению обстоятельств не испытывали ко мне ни малейшей благодарности!

Я им соперницу устранила, а они…

Откровенно говоря, причин не любить меня у темных было гораздо больше даже, чем они могли себе вообразить, но почему-то все равно было обидно!

Да и взгляды, признаться, не сулили ничего хорошего.

Более того, заронили в голову очень неприятные мысли. Поэтому после обеда, когда, наслаждаясь оставшимся огрызком перерыва мы с девочками вышли во двор и растянулись там на траве, я решила, что нужно все же ввести их в курс дела.

Не хватало еще, чтобы они пострадали из-за меня. А тут еще и Тэва сама задала вопрос:

— Неужели никто не знает, что все-таки случилось с Киарой? — подруга привыкла быть в курсе дел и изнывала от любопытства.

И, набрав в грудь воздуха, я призналась:

— Я знаю.

Тэва и Иллирия вытянулись сусликами, и даже Беатрис, которая почему-то предпочитала по возможности проводить время с нами, а не с одновиточниками приподнялась на локтях.

Ну да, этого-то я ей не рассказывала!

— Девочки, я боюсь, у вас из-за меня могут быть проблемы с темными, — признавать это было ужасно тяжело. Лично я бы совершенно не захотела ввязываться в противостояние с представительницами темных домов. Так что, если они решат ограничить общение со мной, я их пойму. Но даже от мысли об этой возможности глаза начинало щипать.

— Милдрит, если ты продолжишь так драматически молчать, я сейчас упаду в обморок! Я не могу так долго задерживать дыхание! — поторопила Иллирия.

Я вздохнула.

— Киара решила, что между мной и наставником Алвисом что-то есть, а потому на балу угрожала мне темной магией. А я подала на нее жалобу ректору, и он ее исключил.

Глаза у подружек стали круглые-круглые.

— Между тобой и…?!

— На балу?!..

— Магией?!

— Жалобу?!..

Впору засомневаться в своих способностях формулировать мысли, когда такая короткая фраза вызывает столько вопросов…

Вопросов я немножко боялась. Врать не хотелось, признаваться я стеснялась. Беатрис я рассказала на волне куража и того, что меня от случившегося просто распирало, а вот так вот, уже после, при свете дня…

— Вот стерва! — продолжала бушевать Илька. — Да с чего она вообще это решила?!

— Погоди, я видела тебя с наставником, вы беседовали. Но не могла же она только из-за разговора?..

— Да эти темные на всю голову дурные, они, мне кажется, из-за простого взгляда могут…

— Милдрит, не переживай, мы с тобой!

— Я не знаю, что мы им сделаем, но что-нибудь — непременно!

— Но все-таки это надо же было такое придумать, скажи, Милдрит?

На обращенных ко мне лицах вдруг синхронно нарисовалось крайне задумчивое выражение. Я спохватилась и закивала — дада, непременно придумаем! Вот только задумчивое выражение сменилось подозрительным…

— Скажи-ка нам, дорогая, — протянула Иллирия. — А почему это ты так краснеешь?

Вместо того, чтобы принять независимый и непонимающий вид, я почувствовала, как краснею еще больше, и в безуспешной попытке это скрыть, прижала ладони к щекам.

— Да ладно?! — изумилась Тэва с восторженным придыханием. — Не говори, что…

А Илька только тоненько запищала на одной ноте.

Я спрятала лицо в ладонях.

От подруг веяло радостным неверием, возбуждением от новостей, гордостью за меня, и за себя, что они меня рассекретили, а также решимостью встать на пути у любого, кто попробует меня обидеть. И от этой смеси на душе делалось удивительно легко и приятно.

Я в них не сомневалась.

Я просто не могла поверить, что все это правда происходит со мной.

— Расскажи! — потребовала Илька, перестав пищать, но тут же передумала: — Нет, молчи! Тут слишком много ушей, — она оглядела полупустой двор взглядом “кругом враги”.

Под этот прицельный взгляд попали и приближающиеся к нам Шед с Дейвом, да так попали, что аж споткнулись.

— Эй, вы о чем тут шушукаетесь без нас? — спросил Дейв, прищурив глаза и уставившись на Ильку, как на самую, очевидно, подозрительную.

Я мысленно упала в обморок от переизбытка чувств. Нет, парням я тоже доверяла. Но… но!

— Темные решили, что наставник Алвис положил глаз на Милдрит, и теперь хотят от нее избавиться! — выдала Тэва тоном “и почему вы по этому поводу еще ничего не предприняли?”.

Дейв и Шед переглянулись между собой и неожиданно заржали.

— Они вообще дурные? Милдрит, не обижайся, конечно, но соблазнить наставника у тебя вряд ли получится… как это вообще кому-то могло в голову прийти?

Возмущение надувалось внутри, как болотная лягушка. Не получится?! Чего это не получится?! Очень даже получится! Получается… тьфу ты, получилось!

Илька смотрела на Дейва так, будто хотела открутить тому его блондинистую голову.

— Вот ты теперь пойди им это и объясни, пока они Милдрит в порошок не стерли.

А Шед похлопал меня по плечу.

— Не трусь, Фифа, мы тебя в обиду не дадим.

— Ну, или будем вспоминать с теплом, когда они нас по стенке размажут… — добавил Дейв и таки получил по башке.

— Дураки вы, — вздохнула Тэва, — пойдемте на занятия лучше, пока не опоздали…

-

— Добрый день, господа адепты.

На основах темной магии нас поджидал сюрприз.

Вместо Норгиса в аудиторию вошла Эллина Оскуро, та самая, которая приглашенный специалист и которая принимала у нас отработку в мертвецкой.

Каблучки элегантных и сдержанных туфель глухо отстучали по каменному полу, когда она прошла и встала у преподавательского стола, столь же эффектная и прекрасная. Неброское платье было бессильно ее испортить — с этим даже защитная мантия некромантская в мертвецкой не справилась.

— Обращаться ко мне можете младшая наставница Эллина, либо магистр Эллина, либо магистр Оскуро — на ваш выбор. Присаживайтесь, господа адепты. Сегодня я расскажу вам поучительную историю про смерть некоего темного мага.

Она отступила от стола, прошлась по аудитории и остановилась у доски.

— Однажды некий темный маг прибыл в один небольшой городок в связи с жалобами местных жителей, что на кладбище стало неспокойно. Явившись на место, темный маг опросил жалобщиков и составил картину происшествия. Дело было очевидно пустяковым: ни исчезновения людей, ни перепадов магического фона, ни предвестников Тьмы… Никаких маркеров, свидетельствующих о необходимости привлечения серьезного специалиста и опытного некроманта. А наш темный маг был серьезным специалистом и опытным некромантом. По всем признакам — имела место проблема, с которой справился бы любой маг уровня подмастерья. Но, раз уж он все равно уже оказался в городе и провел предварительное расследование, наш маг решил быстренько разобраться с ситуацией и успеть домой к ужину. Он пошел на кладбище, начертил круг малый круг призыва, с концентрирующей призмой, и провел ритуал Ишера, который должен был выманить на него любую нечисть, имевшуюся на кладбище…

Младшая наставница Эллина помолчала, а потом тяжело вздохнула:

— Так нелепо и глупо погиб Далгер Оскуро, прославленный маг, один из сильнейших некромантов моего рода и своего столетия, магистр первой степени, специализирующийся на магии Тьмы. На том кладбище стечение уникальных природных обстоятельств — аномальная активность магического фона и залегание близко к поверхности порол высокой магоемкости — а также случайность, в результате которой кладбище было устроено именно в том месте, привели к стихийному зарождению костяного дракона. Которого Далгер Оскуро и выманил на себя ритуалом Ишера.

В аудитории повисла тишина. И даже ловчий отряд выглядел ошарашенным.

Магистр Эллина же обвела нас всех невозмутимым взглядом:

— В моем роду этот случай рассказывают молодым магам в назидание. А после задают им вопрос, который я сейчас задам вам. Итак, какие ошибки он совершил? Предупреждаю, вопрос обширный, за прошедшее время в моем роду молодежь нашла и перечислила семь ошибок. Если ваша группа найдет их все — в качестве награды на следующем занятии я расскажу вам про Высшее Темное Право, при каких условиях на него можно претендовать и кто из ныне живущих магов им облечен.

— А если мы найдем больше? — раздался вопрос со стороны ловчего отряда, и мне захотелось от души отвесить затрещину спросившей, Ивон Найтгерр, столько ленивого пренебрежения в нем прозвучало.

Магистра Эллину же это, похоже, позабавило:

— В роду Оскуро принято поощрять тех, кому подобное удалось. Как правило, в качестве награды выступает артефакт из родовой сокровищницы. В случае успеха, отличившийся может рассчитывать на то же самое.

Версии посыпались, как из ковша, и впервые, на моей памяти, в обсуждение оказались вовлечены темные зазнайки — которые, впрочем, так и не смогли взять ценный приз. Да что там, они даже все семь ошибок перечислить не сумели!

И уже одно это заставило бы меня смотреть на магистра Оскуро влюбленными глазами, но ведь с ней же еще и темная магия стала интересной и увлекательной наукой!

Занятие пролетело в одно мгновение, и по его окончании мы с ребятами все еще возбужденно перебирали варианты и строили версии, толпой покидая аудиторию.

Я участвовала в дискуссии наравне с прочими, несмотря на то, что успела устать, и теперь доказывала Дейву, что “не взял с собой вооруженный отряд” входит в пункт “нарушил инструкции”, который прозвучал чуть ли не самым первым. Дейв и сам понимал бредовость своего предложения, но упрямился, я увлеченно контрагрументировала…

…пока не заметила магистра Эллину Оскуро.

Она стояла у стены, смущенно поправляя локон. А рядом с ней стоял Ал… наставник Алвис, и смотрел на нее снисходительно и одобрительно одновременно!

Когда сбоку потянуло раздражением, злостью и хищным охотничьим азартом вперемешку, мне даже оглядываться не пришлось, я и так знала, кто это вдруг разом испытал настолько сильные эмоции, что они просочились под мои щиты: сколопендры тоже увидели картину, которую только что созерцала я. Да и не только они — Илька взглянула сочувственно, а Тэва решительно взяла меня за руку:

— Идем на следующее занятие. А то так и перерыв закончится, — и потянула меня за собой, в сторону нужной аудитории.

Я улыбнулась, изо всех сил стараясь делать вид, что вообще не понимаю, из-за чего подруги суетятся, и пошла за ними.

На ходу я привычно искала в случившемся светлые стороны: например, теперь, я надеюсь, темные будут меньше обращать своего драгоценного, но слишком утомительного внимания на меня. Переключатся на соперницу посерьезнее.

А еще постарше, покрасивее, поумнее…

— Не переживай, — утешающе коснулась моей руки Илька. — Может, это вообще ничего не значит. Подумаешь — разговаривают…

Тэва рассудительно добавила:

— В конце концов, она же работает под его руководством. Как Норгис. Ты же не стала бы переживать, если бы увидела, как он разговаривает с Норгисом?

Я подумала, и ответила совершенно честно:

— Если бы Норгис при этом смущался и поправлял локоны? Я бы точно начала переживать. За Норгиса!

Сколопендры, которые выбрали именно этот момент, чтобы обогнать нас, смерили нашу компанию хихикающую компанию неодобрительными взглядами, и ушли вперед. Говорили мы тихо, так что вряд ли они могли услышать, о чем шла речь, но наши смешки им все равно чем-то не понравились.

— Она нарочно это сделала!

Темные, в отличие от нас, голоса не понижали — хоть и говорили негромко. Но я помимо воли прислушалась к словам Даркфокс. Род я, наконец-то, запомнила, а в имени была не уверена. Кайла, что ли?

— Говорю вам, она специально! — Горячилась тем временем возможная Кайла. — Сказала нам, что их, этих ошибок, которые мы искали сегодня, якобы семь, а сама наверняка завысила количество! На всякий случай, чтобы мы ненароком не посадили род Оскуро в лужу!

— Ты хочешь обвинить магистра Оскуро во лжи? — С теми же ленивыми интонациями, что и на лекции, обронила Ивон Найтгерр.

И прозвучало это очень… очень подначивающе, вот.

Шли темные быстрее нас, и что ответила Даркфокс, я не услышала. А про себя вздохнула: серпентарий.

А еще подумала, что мне, пожалуй, надо смириться. Сама ведь еще в мертвецкой отмечала, что из всех темных Эллина Оскуро — наиболее достойная претендентка. Да и не только претендентка — просто достойная девица. И спутница жизни из нее получится прекрасная.

В конце концов, я ведь не собираюсь замуж, а Алвису нужно жениться…

Настроение, еще недавно, на лекции по некромантии, бывшее прекрасным, уверенно скатилось в меланхолию и там обосновалось.

-

— Милдрит!

С драконом я столкнулась ужасно неудачно: во-первых, рассыпала стопку книг, которые несла возвращать в библиотеку, во-вторых — ну, это надо же, полдня успешно избегать наставника Алвиса, чтобы под конец врезаться в него же.

И коридор, как назло, безлюден и бездраконен…

— Осторожнее, адептка Релей!

Мы оба присели, собирая книги (я, при этом, еще отчаянно молила Свет, чтобы всё оказалось цело — иначе очень скоро мне суждено стать еще одним покрывалом для библиотечных стульев).

Голос дракона прозвучал как-то подозрительно мурлыкающе:

— Разве можно быть такой… Торопливой?

Мне внезапно стало жарко. Щекам — от стыда, а низу живота… Не от стыда!

Пока я встревоженно оглядывала “Практическую химерологию” под редакцией Эглерта Гранитного на предмет повреждений (слава Свету, кажется, не пострадала!), Алвис успел собрать все книги, небрежным колдовством починить треснувший корешок одной из них (это так и было! Я такой ее у мастера-библиотекаря Алруны взяла!) и теперь протягивал их мне.

— Благодарю вас, наставник Алвис!

Я чуть склонила голову, с самым чопорным и благопристойным выражением лица, и, забрав книги, поспешила сбежать в библиотеку. Хотя мне бы подошло любое направление — лишь бы подальше от этого источника перепада температур среди одной адептки.

Ах, да. Не одной.

И не только в адептке.

В этом-то вся и проблема.

— Адептка Релей, — дракон пристроился рядом, и теперь неспешно шагал сбоку от меня, а его голос тек медом, стелился шелком и журчал вином, льющимся в бокал.

Чего это с ним?

Я мимолетно стрельнула в дракона мрачным взглядом, озадачившись, и вновь погрузилась в обуявшую меня после недавней сцены меланхолию:

— Да, наставник?

— Какие у вас планы на сегодняшний вечер?

Вопрос прозвучал неожиданно тихо и неожиданно близко — дракон склонился, чтобы шепнуть его мне на ухо, и я чуть не рассыпала многострадальные книги повторно, потому что драконье дыханье обожгло меня безо всякого пламени, а по телу побежали мурашки. Почему-то — по ногам.

Все же, “дракон, кружащий вокруг тебя” — это совсем другие ощущения, нежели “ты сама, кружащая вокруг дракона”. Это бодрит. Будоражит. Подталкивает к бездне разврата!

Но я прижала к себе книги понадежнее на манер щита и мрачно отрезала:

— Читать!

— Что же вы будете читать, адептка Релей, если вы книги сейчас сдадите? — вздернул бровь дракон.

И весь он был в этот момент так хорош, что мог бы служить живой иллюстрацией к слову “соблазн”. Чтобы сохранить неприступный настрой, мне пришлось зажмуриться. И я упрямо выдохнула:

— А я новые возьму!

— Ах, адептка Релей! Ну, зачем же брать новые книги, которые совсем не новые, я вам лучше другие книги дам, такие книги дам, вы просто не представляете, какие книги!

И, не выдержав этого нарочито-соблазнительного воркования мне на ухо, я захихикала:

— Представляю!

Я тайком взглянула на наставника, наткнулась на такой же быстрый, но лукавый ответный взгляд…

Рассмеялись мы с ним вместе, одновременно.

А, будь что будет!

Пусть всё идет, как идет — а я иду в гости к этому дракону… Раз уж у него имеются “вы-не-представляете-какие-книги”!

В библиотеку господин наставник проскользнул прямо передо мной, даже не подумав пропустить даму вперед. Это так не вязалось с его поведением всего мгновение назад, что я опешила. А когда, опомнившись, попыталась войти — обнаружила, что этот мерзавец еще и дверь заблокировал!

Нет, это что такое? Как он посмел! Я адепт! Я имею право получить знания!

…ну, или по крайней мере, имею право вернуть обратно знания, уже полученные.

Толкнув дверь раз, другой, я окончательно рассвирепела, и когда на третий раз она распахнулась, получилось это очень эффектно. Эффектнее, чем мне бы хотелось.

Съежившись под устремленными на меня взглядами — мастера-библиотекаря Алруна, наставника Алвиса, нескольких адептов и зубастой рыбины Лили — я смутилась.

Что ж.

Что ж!

Теперь никто не скажет, что мы с наставником Алвисом пришли вместе!

Замысел этого… дракона я, конечно, теперь поняла, но предупреди он меня о нем заранее — была бы ему весьма благодарна.

— Благодарю, коллега! — попрощался Алвис с драконицей и степенно покинул библиотеку

Такой весь взрослый, благоразумный… и не скажешь, что только что запер передо мной дверь, как проказливый мальчишка!

Я заняла освободившееся место перед библиотекарем:

— Здравствуйте, мастер Алруна.

Придвинув к себе стопку книг, которые я сдавала, она быстро, но тщательно их осмотрела.

— О! Ты починила корешок справочнику по минералогии? Отличная работа! Благодарю тебя, милая!

Из библиотеки я вышла налегке и в легком смущении: меня так тепло благодарили за работу, которую выполнила не я!

И, кстати, что мне теперь делать? Вот ведь, Алвис! Сперва зазывал к себе, а теперь пропал, и ни слуху, ни духу!

Именно в этот момент меня и умыкнули. Прямо посреди хорошо освещенного коридора академии рядом с библиотекой неизвестный похититель укрыл меня невидимостью и утащил в портал.

-

А в темном логове похитителя магические светлячки разбавляли мрак до уютного полумрака и мерцали в гранях бокалов, на прикроватном столике дожидались вино и фрукты, и негромко перебирала ноты незнакомой мелодии флейта.

— О-о-ой! — Восторженно выдохнула я, вертя головой в попытке отыскать источник звука. — Я думала, так могут только иллюзионисты!

Алвис, сбросивший невидимость, наблюдал за мной с нескрываемым удовольствием.

— В общем и целом — да. Но когда живешь долго, всякому успеваешь научиться. Кстати, Тьма и Свет одинаково предрасположены к магии иллюзий!

Легкая печаль кольнула меня при этих словах — и, как ни удивительно, тут же отступила, оставив после себя светлую нежность.

Я потянулась к нему, несмело погладила по щеке. И не стала тянуться за поцелуем.

Я постараюсь не торопиться.

Раз уж меня так трепетно соблазняют.

Он поцеловал меня сам. Обнял, и, бережно придерживая под лопатки, повел, словно в танце, под выдохи флейты. Прикрыв глаза, я отвечала на его поцелуй, и гладила твердые плечи, и прижималась к длинному горячему телу, и в этом странном танце, кажется, именно так и было правильно.

Смуглая кожа, гладкая, словно шелк, под моими губами и ладонями. Его ладони, распространяющие жар по моему телу даже сквозь одежду. И губы, прокладывающие дорожки поцелуев по моему лицу. По шее. Ключицам.

— Ты голодна?

Он оторвался от меня, кажется с трудом. Осторожно отвел от моего лица прядь волос, и только тогда я заметила, что Алвис распустил мои волосы.

Тяжелое дыхание и темные глаза, в которых, отражаясь, тонут светлячки, и в которых могу утонуть и я.

Голодна? Я голодна или нет? Я почти уплыла туда, куда звала меня флейта, и возвращаться было тяжело, да и не хотелось.

— Если хочешь, можем сначала перекусить…

На слова не было сил. Я только отрицательно качнула головой, прекрасно пустой и легкой, и потянулась к мужчине — к своему мужчине — и переплела руки на его шее.

Я не хотела есть. Я хотела пить его поцелуи, и танцевать с ним этот странный танец, и заниматься с ним любовью. И никогда-никогда не возвращаться оттуда, где поет об иллюзии счастья иллюзия флейты.

Нежность растекалась по жилам, переплеталась с желанием и эта смесь затапливала меня, а когда заполнила целиком — перелилась через край. И под ее влиянием я чувствовала себя уверенной. Желанной. Свободной.

И, выпустив Алвиса из объятий, я гладящим движением провела ладонями по его шее. По плечам. К груди. Ряд пуговиц, сияя на белизне рубашки перламутром, влек. Манил. И, улыбнувшись дракону и робко опустив ресницы, я отдалась этому зову.

Вот выскользнула из петли одна пуговичка. Другая. Нет-нет, я не спешу! А то, что внутри у меня все горит и что дракон передо мной забыл, как дышать… Это так мучительно хорошо.

Алвис замирает неподвижно. Закрытые глаза и рваное дыхание.

Я решаю усложнить задачу. Расстегнутая пуговица — и поцелуй. Расстегнутая пуговица — и лизнуть горячую гладкую кожу. Расстегнутая пуговица — обдать дыханьем новый открывшийся кусочек кожи. А потом, не удержавшись, поцеловать, и лизнуть, и… И остановиться. Еще одна пуговица — и я зачем-то прихватываю зубами мышцу на животе. И пугаюсь того, как она вздрогнула.

— Я сделала тебе больно?

— Нет, нет-нет! — Шепчет Алвис, и подхватывает меня на руки, а я только теперь и замечаю, что стояла перед ним на коленях, но когда опустилась, даже не заметила, не помню. — Но продолжим, пожалуй, в другой раз!

Что?! “В другой раз”?! Но я не хочу в другой раз! Я готовлюсь протестовать, но дракон опускает меня на кровать, и я успокаиваюсь — продолжим мы все-таки сейчас!

И, выбросив из головы все лишние мысли, я выгибаюсь всем телом, помогаю ему меня раздевать.

Поцелуи-поцелуи-поцелуи. По лицу, по ключицам, груди, животу. По внутренней стороне бедра. Я дергаюсь испуганно, но Алвис меня оглаживает, успокаивает, и снова гладит и целует. И я не пытаюсь разорвать касание, когда он прокладывает горячую дорожку и с другой стороны, от бедра к колену. Это волнующе и стыдно, стыдно и волнующе, и я так и не успеваю определиться, чего больше, когда Алвис, одну за другой укладывает мои ноги себе на плечи…

Я пискнула, когда поняла, как я лежу. И пискнула, когда его дыхание коснулось меня… там. Сперва — дыхание. А потом…

Я закусила кулак, чтобы не заголосить. И зажмурилась, не в силах смотреть, не в силах видеть темную макушку у меня между ног. А нахальный, горячий и шершавый язык… скользил. Гладил. Касался едва-едва, выгибая меня дугой от острого удовольствия — а потом зализывал, “утешая”, влажно и широко.

Я открывала глаза. Я закрывала глаза. Я зажимала глаза руками.

Терялась от собственных вскриков и всхлипов, и снова закусывала кулак.

Очень хотелось опустить щиты, но я держалась. Хотелось почувствовать, каково это, когда эмоции и ощущения от близости — только мои.

Язык скользил. Меня прошивали молнии. Под веками острыми цветами распускались белые звезды.

И когда я ощутила, что знакомый уже пик наслаждения близко, этот… этот дракон! Остановился!

Кто его просил!

…кажется, я просила. Мечась из стороны в сторону по подушке, молила “Хватит-хватит-хватит!”

Почему же теперь за то, что он меня послушался, мне хочется его убить?!

Алвис замер, нависнув надо мной. И торжествующе ухмыльнулся. И вошел в меня одним толчком.

Он двигался яростно, резко, сильно. И я не поняла, в какой момент мои ноги снова оказались у него на плечах. Но, кажется, там для них самое лучшее в мире место!

Толчок, толчок, толчок.

Удовольствие нарастает по спирали.

Толчок, толчок, толчок!

Мне так хорошо от этих толчков, что я не помню, кто я и зачем.

Зато помню, для чего — для этих толчков.

Толчок, толчок, толчок!

— Ал! А-а-ал!

Толчок, толчок, толчок… Еще капельку! Еще-еще…

Пик наслаждения обрушивается на меня с невероятной силой. С хрипом, с криком. И с Алвисом, рухнувшим сверху.

-

Когда мы слегка отдышались, дракон скатился с меня и остался лежать на боку, изучая меня проказливым взглядом.

— “Ал”? — спросил он, ухмыльнувшись.

Я смутилась:

— Извини, оно само как-то вырвалось…

— Нет, почему, — Алвис улыбнулся. — Мне нравится.

Я почему-то смешалась окончательно, и потянула на себя простынку, прикрыть грудь.

Алвис разулыбался еще сильнее, но милосердно не стал развивать тему: сел в постели, разлил по бокалам вино, протянул мне блюдо с фруктами.

— Ты останешься у меня на ночь? — Спросил он, словно о чем-то совершенно естественном, подавая мне мой бокал.

И я поймала себя на том, что и для меня этот вопрос звучит как нечто само собой разумеющееся: да, могу уйти, а могу и остаться, почему бы и нет?

Внутреннее спокойствие, сопровождавшее это ощущение, было таким надежным, таким… приятным, что я на миг замерла, смакуя его. А потом с некоторым сожалениям отказалась:

— Нет, завтра учебный день, мне еще к занятиям готовиться…

Я с сожалением поднесла бокал к носу, нюхая вино и не решаясь его пригубить: еще неизвестно, каким образом оно сочетается с моими капельками, и можно ли мне вообще пить… Дома меня как-то никто не додумался просветить по этому поводу!

А Алвис недовольно проворчал:

— Готовиться ты могла бы и здесь, у меня тоже еще работа есть, нужно лабораторные для пятого витка подготовить, еще хорошо бы набросать план совместного практического занятия некромантов с боевиками…

Он застонал и откинулся на подушки, трагично спросив в потолок:

— Я так удачно спихнул первые три витка на помощников! На кого бы мне еще и всю эту писанину перевалить?..

Я спрятала улыбку за бокалом:

— Тебе не нравится учить?!

— Мне не нравится бумажная работа! — оскорбленно пробубнил дракон.

Я засмеялась и решилась рискнуть, пригубила вино. В конце концов, на балу я уже пила вино, и ничего плохого не случилось.

Хотя… Если вспомнить, как для меня закончился бал… Увлекаться, пожалуй, все же не стоит!

— Так что? Останешься?..

— Нет, — вздохнула я. — Книги, тетради — всё в моей комнате. Да и одежда…

— Жаль, — Алвис улыбнулся, и, подтянувшись, снова сел в постели.

И я засмотрелась на его тело: жилистые плечи, широкая грудь с плоскими сосками. Расчерченный мышцами живот и темная дорожка волос, убегающая вниз, под простыню…

Я отвела взгляд, чувствуя, как теплеют щеки.

— Кстати, про книги. По каким темам книги тебе нужны?

Он потянулся встать, моему заинтересованному взгляду открылась было смуглая ягодица… Но дракон передумал, и сел:

— Ладно. Это успеем. Перед уходом найду.

От разочарования я сделала еще один глоток вина.

Дракон замялся, а потом вдруг сказал:

— Милдрит, я хотел с тобой серьезно поговорить.

У меня испортилось настроение и нахлынули дурные предчувствия: дома за этой фразой не следовало ничего хорошего.

— Милдрит, я знаю про ситуацию с Киарой Тенебрис.

Я нахохлилась.

— Осуждаешь? За то, что я пожаловалась?..

Алвис взглянул на меня изумленно:

— Да с чего бы? За то, что ты не позволила себя запугать, а смогла противостоять нападкам распоясавшейся магички? Или за то, что ты не пришла за помощью ко мне? — Он вздохнул. — Я бы предпочел, чтобы ты так и сделала, тем более, что это я втравил тебя в неприятности. Но и твое желание самостоятельно справиться с несправедливостью мне понятно, Милдрит… Тем более, учитывая, как тебя всегда опекали, не давая самой решать свои проблемы. Более того — приди ты ко мне, я бы тоже пошел к Эйнару. Потому что в том, что касается адептов академии, у меня нет права действовать иначе. Нет, я хотел поговорить о другом.

Он невесело усмехнулся, чуть качнул вино в бокале.

— Меня беспокоит, что в Академии еще как минимум три таких “Киары”…

— Пять, — поправила Алвиса я.

Дракон отрицательно качнул головой:

— Три. Еще две — родовые слуги, сопровождение при своих знатных госпожах. Сбрасывать со счетов их, конечно, не стоит, они, безусловно, значительная силовая поддержка, но решений они не принимают.

Алвис вдруг коварно усмехнулся:

— Кстати, а почему пять? Разве не должно быть шесть — вместе с Эллиной Оскуро?

Я насупилась.

Я расстроилась.

Я взяла себя в руки, и все же произнесла вслух то, что требовало от меня чувство справедливости:

— Я не думаю, что Эллина Оскуро — “Киара”. Я не “слушала” ее даром, но все мои ощущения говорят, что она не такой человек, чтобы решать такого рода вопросы подобным образом.

Я всеми силами старалась избежать слов “подвесить потенциальную соперницу за ноги над каменным двором на высоте четвертого этажа”, и мне это блестяще удалось.

И, тяжело вздохнув, я мрачно признала:

— К тому же, ей это и не нужно.

— Даже так? Ты и это увидела?

— А что там видеть? — Удивилась я. — Это же очевидно…

Она умница, красавица и на голову превосходит этих… ловчих-паучих. И хотя вслух я этого не скажу даже под угрозой смертной казни, мне интересно, кто вообще мог этого не увидеть?

Алвис взглянул на меня с уважением, и я заподозрила, что чего-то недопонимаю. Но мне меньше всего хотелось обсуждать в постели с Алом Эллину Оскуро, а сам он не счел нужным развить тему:

— Впрочем, речь не об этом. Я волнуюсь за тебя, Милдрит. Как ты посмотришь, если я приставлю к тебе охранника?

— Что? Охранника?..

Нет. Нет-нет-нет! Как он себе это представляет? Его охранник будет ходить со мной на лекции? Сопровождать по коридорам, а потом стоять под дверями нашей с Беатрис комнаты? А в купальни? Он будет сопровождать меня в купальни?! Ведь в купальнях я даже уязвимее, чем на лекциях!

Перед глазами замаячил призрак того, от чего я сбежала: постоянная опека, сопровождающие повсюду няньки…

Я почувствовала, как во мне поднимается протест, пусть глупый и детский, но не рассуждающий, и, зажмурившись, я яростно замотала головой:

— Алвис, я не хочу охранника! И… и, вообще, вот после этого все точно узнают, что между нами что-то есть и сколопендры на меня ополчатся! А моя репутация рухнет!

Дракон выглядел искренне обескураженным:

— Да кто его увидит, если ты сама не покажешь?

— Не увидит? — От удивления я даже вынырнула из своей паники. — Ты о чем, вообще, Ал?

— Я хочу приставить к тебе теневую гончую. Такую, как ты обнаружила при мне, когда мы познакомились. Обещаю, что не буду за тобой следить, она будет служить только твоей безопасности… Подожди. А ты о чем подумала?..

Я вспомнила темную тварь из коридора, и еще двух, которых тискал ректор… Нет, ну если охранник будет такой!

— Я согласна! — выпалила я. — А что значит “не будет за мной следить”? То есть, она в принципе на это способна, да? И может передавать хозяину информацию? А если я попрошу тебе что-то передать? Мы сможем так тайно договариваться о свиданиях!

— Да, она на это способна. Нет, она не может передавать мне от тебя информацию — передачу можно инициировать только с моей стороны. И, Милдрит, мы и так договариваемся о свиданиях тайно! — Пресек мой энтузиазм Ал.

Вернее — попытался.

— А если я напишу тебе записку? Она же сможет отнести!

— Нет, Милдрит, — с выражением “я-всё-же-найду-у-тебя-благоразумие-и-достучусь-до-него”, увещевал меня дракон, но мне все равно показалось, что под этим тоном плескался смех. — Темная гончая нужна для твоей безопасности, а если она станет таскать мне от тебя записочки, ты в это время будешь оставаться без защиты…

— Тогда можно сделать двоих! — Перебила я его, не давая сказать окончательное мужское непоколебимое “Нет”, которое потом так неудобно колебать бедным слабым женщинам. — Тогда одна будет все время при мне, а вторая… Ну, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Ну, А-а-ал!

Отставив в сторону стакан с вином, я подскочила со своего места, и скользнула к нему на колени, и обвила шею руками, и…

И дракон со стоном и хохотом повалился на подушки, увлекая меня за собой:

— Ладно, ладно! Уговорила! В конце концов, чем ты хуже Эйнара!

— Ничем! — Радостно согласилась я с лестным выводом. — И даже чуточку лучше!

Алвис расхохотался и, поставив наконец на столик пустой бокал, обнял меня.

— А я смогу их погладить?

— Сможешь, — обреченно разрешил Ал. — Но заставить их получать от этого удовольствие я не смогу!

Я вздохнула. Застенчиво провела пальчиком по груди Алвиса.

— Бедная я, бедная… Никто-то от моих поглаживаний удовольствия не получает!

И быстро взглянула на него из-под ресниц.

— Ты уверена?

Голос дракона прозвучал очень сочувственно, а горячие ладони проскользили по моей спине, задержались на талии и спустились чуть ниже. Ощутимо ниже. Очень ощутимо!

Ал гладил мои ягодицы, едва-едва, но от ласкающих прикосновений мое сердце забилось быстрее.

— Вдруг, кто-то все же получает? Мне кажется, это нужно срочно перепроверить!

— Я даже не знаю, на ком! — я показательно расстроилась и сделала бровки домиком, а руки в это время жили какой-то своей отдельной жизнью, и легли на мужскую грудь, еще не поглаживая, но трогая гладкую горячую кожу кончиками пальцев. — А ты, кроме гончих, никого создавать не умеешь? Ну там… я не знаю… хоть химеру какую-нибудь?..

— А что, дракон уже не подходит? — мужские ладони скользнули обратно наверх, сжали талию и легонько и ненавязчиво передвинули меня еще ближе. Так что промежность прижалась к укрытому простыней, но более чем ощутимому члену.

Который, кажется, был совершенно не против, чтобы его погладили!

От собственных неприличный мыслей у меня отчаянно запунцовели щеки.

Это было очень удивительно ощущать себя такой дерзкой. Быть такой дерзкой.

— Ну-у-у, — протянула я. — Даже не знаю…

Вместо того, чтобы деланно обидеться, Ал ухмыльнулся.

— А ты попробуй.

В голосе чуялась подначка. Однако подозрительный взгляд ничего не дал. Дракон в ответ смотрел честно и открыто, а его руки продолжали ненавязчиво поглаживать меня снизу вверх и сверху вниз, рассыпая мурашки по позвоночнику и ребрам.

Вообще скучный он, дракона я уже гладила, никакого интереса! Нет, приятно, конечно, но в чем игра?

И, ни на что особенное не надеясь, просто получая удовольствие от близости, я нежно погладила грудь кончиками пальцев, изумленно распахнув глаза, когда мое прикосновение оставило быстро тающий чешуйчатый след, но стоило мне оторвать руку, как блестящая черная дорожка растаяла без следа.

Не удержавшись, я провела извилистую линию пальцем. Дорожка из чешуек послушно повторила узор, оказывая на меня просто гипнотическое влияние.

Коварный дракон снова меня переиграл. Теперь меня не то, что придется уговаривать его погладить, меня придется уговаривать перестать!

— Получается, ты это можешь контролировать? А как долго? А это сложно? А у драконов вообще бывает частичная трансформация? А ты говорил про “надергать чешуи”, это в человеческой форме возможно?

Я попыталась подковырнуть чешуйку, но она ехидно растаяла под моими пальцами прежде, чем я успела толком ее нащупать. Я сердито поджала губы.

— Хотя вообще кому нужна чешуя? Вот если бы сразу шкура… скажи, а у тебя когда следующая линька?..

Теплые ладони обхватили мое лицо и приподняли, вынуждая оторвать взгляд от так увлекших меня чешуйчатых узоров. Взляд у Алвиса был… омут, а не взгляд. Упасть и утонуть. Все глупые вопросы (хотя почему это глупые, очень умные вопросы!) тут же вылетели из головы.

А Алвис наклонился и поцеловал.

Сначала едва едва, касаясь губами губ, как будто собирая росу с цветов, вынуждая тянуться за ним, требуя еще и еще. Потом глубже, увлекая в знакомый водоворот. Обосновавшиеся на пояснице (и ниже!) руки, скользнули наверх, приглашая меня прижаться к дракону теснее, живот к животу, грудь к груди. Горячо, сладко, головокружительно…

— Милдрит, — шепот на ухо обжигает и отдается острым тянущим чувством в животе. — Я хочу пригласить тебя на свидание.

Он? Меня? На свидание?..

С формулировкой мыслей у Алвиса, кажется, как и у меня не очень, потому что его фраза тоже вызывает много вопросов!

Мне очень хочется на свидание! Но если нас увидят? А что мы будем там делать? А как вообще ходят на свидания? А что я надену? У меня на иллюзию больше денег нет! А почему я думаю о том, что надеть, если я никуда не пойду?

Алвис нежно погладил меня по позвоночнику.

— Не переживай, в этом месте нас точно никто не увидит.

— В этом месте? — переспросила я. — А что это за место?

Дракон щекотно фыркнул мне в шею.

— Ну ты же хотела побывать ночью на кладбище… как некромант я просто не могу допустить, чтобы ты ставила галочку на абы каком!

— О-о-о… — восхищенно протянула я, не совсем сама понимая, мое восхищение относится к новости или к тому, как в этот момент коварные пальцы скользнули по внутренней стороне бедра, подбираясь к чувствительным складкам. — Это будет какое-то особенное кладбище?

— Очень особенное, — согласился Ал. — Тебе понравится!

— А можно… — мысль меня посетила внезапно, но показалась в моменте на диво правильной. — А можно я тогда ребят с нами позову?

Драконьи пальцы замерли вместе с драконом, вызвав вспышку разочарования.

— Милдрит, тебе кто-нибудь когда-нибудь объяснял концепт свиданий?..

— Это когда при свете дня, в людном месте, на почтительном расстоянии друг от друга и в сопровождении компаньонки? — уточнила я, мстительно поерзав.

— Почти, — покладисто согласился дракон, — но без всего этого. И главное — без друзей!

— Просто это будет нечестно, — я решила, что обязательно попытаюсь донести, почему именно моя мысль была правильной. — Я уверена, что им тоже было бы интересно посмотреть на особенное кладбище, но они не смогут, а я смогу! И не потому что я какая-то особенная, или лучше учусь, или еще что-то, а просто потому что мы с тобой… ну…

Я смутилась.

— Ты — особенная, — убежденно заявил Алвис, только прибавив мне смущения. — Но я понимаю, что ты пытаешься сказать. Правда для человека, который очень боялся, что нас увидят вместе, ты решила привлечь к нашему свиданию слишком много свидетелей!

— Но ты же что-то придумаешь? — я посмотрела ему в лицо заискивающим взглядом. — Ты же такой взрослый, такой у-у-умный…

Дракон закатил глаза, но губы его кривились от смеха.

— Такой взрослый, говоришь?.. — задумчиво протянул он, притягивая меня к себе вплотную. — Пожалуй, придумал!

— Что ж, если мой сильный и умный мужчина решил этот вопрос, мы можем перейти к удовольствиям от поглаживаний!

Я окончательно легла на Ала и попыталась перевернуться, чтобы дракон оказался сверху, но вместо того, чтобы последовать моему движению, он перехватил меня за талию:

— Я предлагаю попробовать новую позу для поглаживаний! — Ал жарко выдохнул мне в ухо, и вернул меня в сидячее положение.

Желание, улегшееся было во время возьни и разговоров, затлело снова, окатив тело жаркой волной.

— То есть, вот так тоже можно, да? — Хриплым шепнула я, ощущая ягодицами свидетельство, что его желание тоже разгорается… поднимается.

— Ты еще даже не представляешь, как еще можно, — выдохнул Ал мне в губы.

Прихватил верхнюю губу, нижнюю. Лизнул, пососал.

Я сглотнула от будоражащего бесстыдства этих простых действий.

Алвис сместил внимание на грудь, целуя, прикусывая и посасывая соски, как до этого губы. Его ласки из нежных становились жадными. И моя голова медленно, но верно шла от этого кругом.

Алвис нетерпеливо толкнулся бедрами снизу и я выгнулась, изнемогая от желания, чтобы эти толчки приходились в меня, и от того, как быстро оно меня накрыло.

Ала вело, и это захватыло и меня, и эмпатический дар тут был не причем, хватало одного осознания, что это меня так хочет этот распаленный мужчина. Это от меня он теряет голову и самоконтроль, и черная чешуя проявляется на его щеках, плечах груди. Это я, я причина того голодного, жадного, что происходит с ним!

— Давай. Сними щиты.

…и того, что он предлагал мне теперь разделить на двоих.

Щиты пали с неслышимым ментальным звоном. Огненное драконье возбуждение хлынуло в меня, чтобы вернуться к нему изумлением, восторгом и куражом.

Ал приподнял меня за бедра, и я развела их шире и выгнулась, помогая ему пересадить меня…

…насадить.

Головка члена уперлась во вход, и темная лава разлилась по венам и скопилась внизу живота. Ал чуть сместился, и член вошел в меня. Медленно. Сильно. Глубоко. Скользя и потирая там, где нужно. Наслаждение затопило с головой. Его? Моё? Общее. Усиленное многократным возвратом и резонансом.

Я закусила губу и стиснула кулаки, пережидая. А потом приподнялась. И опустилась.

И мир исчез.

Остались только я, он и то, что между нами.

До тех пор, пока и это не взорвалось ослепительно яркими белыми искрами оргазма.

-

Вечер был чудесный.

Алвис, верный своему обещанию снабдить меня книгами (“вы-не-представляете-какими-книгами”!), щедрым жестом распахнул передо мной свою сокрови… библиотеку.

И случайно обрушил мою выдержку.

Я металась перед шкафами, заламывая руки и рыдая от жадности и невозможности взять сразу всё. И не обращала никакого внимания (да-да, ни-ка-ко-го внимания!) на изнемогающего от смеха своего мужчину.

Когда он, вроде бы уже успокоившись, поднял голову, взглянул на меня и опять рухнул на подушки, я не выдержала:

— Ты не понимаешь! От меня всегда, всю жизнь прятали книги! Дома мне выдавали то, что считали нужным наставники, иногда — матушка. А в библиотеку меня не допускали решением отца. Здесь… у мастера-библиотекаря Алруны, конечно, можно попросить любые книги, и она даст, но она тоже их прячет, и выносит только то, что тебе нужно! А вот так, чтобы — книги-книги-книги, и бери, Милдрит, дорогая, что пожелаешь, у меня такого не было ни-ког-да!

Я запнулась: вместо буйного веселья от дракона пришла такая бескрайняя волна умиления и… нежности, что я испугалась. Нет-нет-нет, я ничего такого не планировала! Захотелось что-то сказать, попросить дракона не влюбляться в меня, но прозвучало бы это нелепо и до крайности самонадеянно, к тому же, накатила неловкость, как будто я случайно подсмотрела за чем-то личным, интимным, и вместо того, чтобы что-то сказать, я подняла щиты, про которые после секса умудрилась забыть.

— Милдрит, дорогая, — сказал Ал, и в его голосе и следа не от насмешки. — Бери, что пожелаешь. Я серьезно, — он правильно истолковал мой подозрительный взгляд. — Мне совершенно не жаль для тебя книг. Странно только, что их не было в твоем списке, — и он улыбнулся.

Я отвернулась к шкафам и принялась с преувеличенным вниманием изучать книжные корешки.

— Зато там было “стать лучшей адепткой витка”! — Отозвалась я, лишь бы не молчать.

— Правда? Про этот пункт ты мне не говорила!

Я, успев оправиться от смущения, закатила глаза:

— Потому что в тот момент меня больше интересовало осуществление других пунктов!

Рассмеявшись, дракон встал и начал одеваться, пробормотав под нос “Действительно, о чем это я!”.

А я, больше не отвлекаясь, углубилась в изучение открывшихся мне богатств.

Выбрала совершенно необходимых мне книги по химерологии, некромантии и зельеварению, и еще одну, по началам магической практики, необходимости в которой не было, но такая книга имелась в библиотеке отца, и мне ее читать запрещали.

Хорошо, что приступ жадности закончился!

…А, нет, не закончился.

И теперь я изучала четыре прекраснейших трактата на совершенно разные темы. Ни один из них на этом витке мне не пригодится, но отказаться хоть от чего-то было выше моих сил.

— Милдрит, — осторожно окликнул меня Ал. — Мне действительно не жалко для тебя книг, но ты ведь понимаешь, что их мало уволочь в свое логово — их нужно еще и прочесть…

— Я именно это и собираюсь сделать! — откликнулась я с мукой в голосе, разрываясь между “Сравнительным анализом Тьмы и Света” за авторством Шелега Ривад, и “Полнейшим справочником неразумных существ сего полушария”, написанным Арестом Путешественником.

— Что ж. В таком случае… — Алвис встал и решительно сложил в стопку всё, что я выбрала. — А теперь постарайся успокоиться и расслабиться, пожалуйста. Мне нужно призвать темных гончих и привязать их к тебе.

-

А вот утро явно не задалось. Хотя бы потому что спала я в последнее время плохо, а сегодня и вовсе проснулась ни свет, ни заря — несмотря на то, что накануне вечером у меня были весьма интенсивные нагрузки, после которых мне следовало бы спать крепко-крепко! Но нет: сон был вязкий, с дурными снами, и чувствовала я себя совершенно разбитой.

Времени до первого колокола оставалось еще прилично, и я, как следует подумав, решила сходить умыться, чтобы избежать вечной ежеутренней толчеи. А вернувшись, наткнулась на изучающий взгляд Беатрис:

— Ты же вчера, помнится, в библиотеку собиралась?

И чего ей в такое прекрасное утро не спится?

Вчера, когда я вернулась, подруга уже спала, и мне удалось избежать расспросов, но сегодня и думать нечего, что удастся увернуться от ее вопросов. Впрочим, я не особо-то и собиралась уворачиваться.

— Я в ней и была, — откликнулась я, забираясь под одеяло.

Умывание не слишком-то помогло мне прийти в себя, и собиралась еще немного поваляться, благо, время позволяло.

— Всё время?

Я захихикала на ее елейный тон:

— Ты задаешь неудобные вопросы!

Вместо того, чтобы поддержать перепалку, Беатрис ответила, серьезно разглядывая меня:

— Просто я беспокоюсь. У тебя все хорошо?..

Вот же… Беатрис!

— Спасибо, я и так знаю, что не слишком хорошо по утрам выгляжу! — Отшутилась я, и зашла с козырной карты. — Лучше посмотри, что у меня есть!

Призванный мною Истинный Свет залил нашу комнату белым сиянием, и проявил двух присутствующих в ней тварей — темных и грозных, лишь отдаленно похожих на собак, давших им название. И надежно отвлек подругу от лишних вопросов.

Она охнула, глядя на темных гончих округлившимися глазами.

— Это Ал… Алвис ко мне приставил. На случай новых инцидентов с его невестами, — пояснила я. — Смотри, их можно потрогать!

И первая потянула руку к прохладной темной чешуе, окончательно переводя мысли Беатрис в иное русло.