Академия семи ветров. Добить дракона (СИ)

ГЛАВА 16

После знакового предложения целителей прошло две недели. Две тяжелых, наполненных нервным ожиданием, тревогой и душевными метаниями недели.

Запертая в своей палате в одиночестве, не способная ни на что отвлечься, я то взлетала на крыльях надежды, то начинала считать всю затею чудовищным безумием — и должна сказать, что оба состояния утомляли и выматывали в равной мере, лишая и остатков и без того скудных сил.

Впрочем, теперь меня утомляли даже чтение и рисование.

Только и оставалось что лежать часами, глазеть в потолок да гонять по кругу медитативные техники успокоения и самоконтроля — просто чтобы не лишиться разума от навязчивых мыслей…

Впрочем, медитации утомляли тоже.

День, когда за мной пришли, я встретила с мрачным облегчением.

Наконец-то!

-

— Ложитесь.

— А я точно отсюда встану? — Я с сомнением смотрела на ковчег, сплетенный из корней и побегов.

Он был подозрительно похож на тот, в котором лежал наш академический мертвый эльф, и стоял, кстати, с ним рядом — в спецхране мертвецкой.

Я стояла над ним в длинной, ниже щиколоток, рубахе из какого-то особенного эльфийского полотна, и ворчала, хотя мне все уже не раз и не два (и даже не десять) объяснили.

— Не точно, — серьезно отозвался один из эль Камиль, который за все это время проявил себя наименее зашоренным и высокомерным из всей эльфийской остроухой братии, иа наиболее терпеливым из всех целителей. — Шанс, что вы не переживете ритуала модификации, очень велик. Мы старались минимизировать риски, но такая вероятность по-прежнему выше половины. И очень многое будет зависеть от вас, Милдрит Рейон дю Солей. От вашей силы воли. От вашей воли к жизни.

Я вскинула на него взгляд, посмотрела… тяжело и долго. И уверенно заключила:

— Значит, встану.

Я собралась шагнуть вперед, и, тут же, поймав полный высокомерного сомнения взгляд целителя эль Фарреля (того самого, что нагрубил мне в первый день), остановилась:

— Не верите, да? А давайте заключим договор! Если я встану из этого ковчега, — я для наглядности легонько потопала по ковчегу босой ногой, — вы — дадите мне пощупать свое ухо!

— Ч… что?! — Изумился эль Фаррель.

— Ой, бросьте! Вы же все равно уверены, что я не справлюсь— так чем вы рискуете? Или не хотите дать мне дополнительный стимул? Боитесь, что я и вправду выживу?

Теперь уже эльф сверлил меня долгим взглядом:

— Я не для того вложил в тебя столько сил, дочь дома Рейон дю Солей, чтобы желать твоей смерти. Так что пусть будет по-твоему. Договор!

Злорадно улыбнувшись, я попросила:

— Целительница Маргрит, вы не могли бы послать за моей книжкой для записей? Я в палате ее забыла!

“СОкНИД” принесли в одном мгновенье — отчетливо сердясь на меня за то, что я затягиваю начало ритуала.

Раскрыв его на чистой странице, я с наслаждением вывела новые пункты:

— встать из гроба;

— пощупать эльфийские уши!

И, захлопнув книжку, отдала ее и карандаш наставнице Маргрит.

— Пусть побудет у вас! Закончится ритуал — поставлю галочки!

-

Тук-тук. Тук-тук.

Сознание возвращалось медленно, неохотно.

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

Что это за звук такой?

Кажется, моё сердце.

Стучит, надо же!

Тук-тук. Тук-тук.

Может быть, открыть глаза?

Нет, я не хочу.

Я устала.

Я хочу спать.

-

Тук-тук. Тук-тук.

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук…

Звук успокаивал.

Звук уговаривал никуда не спешить.

Звук говорил, что я в безопасности.

Я верила этому звуку.

Я продолжала спать.

-

Тук-тук, тук-тук, тук-тук!

Сердцебиение, разбудившее меня в очередной раз, звучало как-то иначе.

Оно спешило.

Оно торопило меня.

-

Я готова.

Рядом раздался странный хлюпающий звук.

Я немного подумала эту мысль, и пришла к выводу, что это слышу я его странно.

Словно всем телом.

Звук раздался снова — хлюп, хлю-ю-юп.

Потом “брл-брл-брл”.

Потом стала рассеиваться тьма.

И я поняла, что до этого момента была во тьме.

Моргнув, я сфокусировала зрение, и поняла, что свет идет сверху, а я лежу на спине. Над моей головой шевелятся, расползаясь в стороны, подобно змеям, зеленые стебли.

Ковчег! — Воспоминание пришло толчком. — Я лежу в ковчеге, в подвале академии.

В мертвецкой. Рядом с эльфом.

Сбылась мечта дурочки!

В груди сперло, подкатил приступ кашля, и я, ухватившись за борта ковчега, рывком села. С головы с протестующим хрустом слетел тоненький и гибкий усик, такие же усики потолще в несколько витком охватывали запястья и щиколотки, а я, не обращая на них внимания, прижав одну руку к горлу, вторую ко рту, кашляла, извергая из себя потоки жидкости…

…в которой я, кажется, спала.

Как младенец в околоплодных водах, — мелькнула мысль.

Кажется, меня залили ею уже после того, как я уснула, потому что я этого не помню.

И хвала Свету и Предкам!

Оглядев свои руки, покрытые мелкими золотистыми чешуйками (травянистые усики бессильно сползли с запястий, когда я поднесла их к глазам), я не слишком уверенно добавила: и Небу?..

У нас получилось!

У нас получилось?..

Резко обернувшись, я постаралась заглянуть себе за спину — но только спину и увидела, с налипшими на нее, мокрыми и потемневшими от жидкости волосами. Крыльев не было.

Зато была чешуя. По всей спине. И по плечам. И по груди. Торопливо ощупав лицо чешуйчатыми руками, я убедилась сразу в двух фактах: во-первых, лицо — тоже чешуйчатое. Даже ноздри. Даже губы! Во-вторых, чешуйчатость тактильным ощущениям не мешала. Она слегка изменяла их — я тут же поняла, что это неизбежно, и смирилась — но не мешала.

— Милдрит! Милдрит, как вы себя чувствуете?

От голоса, ощущаемого словно сразу всем телом, я дернулась, торопливо прикрыла себя руками, закрывая наготу, насколько удалось, и оглянулась на стоящего человека.

Ой. Не человека!

Это эльф! Эль Камиль!

Ой, я его знаю!!!

Я знаю настоящего живого эльфа!

Воспоминания возвращались каскадом, цепляясь одно за другое, словно нити в кружеве, расползались всё шире и шире — словно изморозь зимой по замковому стеклу.

— Милдрит, вы меня слышите? Вы меня узнаете?

На мои плечи опустилось белое полотенце, огромное, как простыня.

— Да, — прохрипела я, и закашлялась снова, торопливо кутаясь в предложенный покров. — Да, слышу и узнаю. Вы — эль Камиль, вы эльф, и прибыли из Древа, чтобы принять участие в моем лечении. А куда делась рубашка, в которой я шла на ритуал?..

— Отлично, — эльф улыбнулся и присел рядом, перестав нависать надо мной с высоты своего роста. — Интеллект, по первичным прикидкам, сохранен! А рубашка растворилась: она нужна была лишь из уважения к вашей стыдливости, но в остальном мешала бы.

Моя матушка бы с вами поспорила. Уверена, она наличии у меня интеллекта считает фактом сомнительным.

— Милдрит, сейчас постарайтесь просто расслабиться и отдыхать, пробуждение после долгого покоя — это большая нагрузка, оно должно было отнять у вас много сил. Уверен, к нам уже спешат остальные наши коллеги, система оповещения должна была сработать и предупредить их, что вы проснулись… А пока отдыхайте и ни о чем не беспокойтесь!

— А есть о чем? — насторожилась я.

Эльф снова улыбнулся (он, кажется, ставит рекорд эльфийских улыбок, выданных за короткий промежуток времени!):

— Пробуждение прошло не совсем, как мы рассчитывали. Мы ожидали, что вам понадобится наша помощь. Но вы прекрасно справились сами!

Сидя в ковчеге, я ждала остальных целителей и заново знакомилась с собой.

Кажется, у меня изменились органы чувств. Или даже добавились новые — потому что цвета стали глубже, сильнее, а слышала я теперь, вообще, чуть ли не всем телом. И не только звуки — я “слышала” движения. По крайней мере, движения сидящего рядом эльфа. Изменилось ощущение пространства: я вдруг очень остро ощутила, что раньше воспринимала пространство иначе, не учитывая во всей полноте понятий “высота” и “глубина”. А сейчас я с легкостью ощущала громаду замка над нами и скальную породу под ним…

Это было… утомительно, ощущать столько всего нового, и потому я сосредоточилась на изучении своих рук.

О, Свет и все великие сущности, что это были за руки! Прекрасные руки, восхитительные! Внутренняя сторона кисти была покрыта меленькими чувствительными чешуйками, а тыльная — более крупными и грубыми, цвет чешуи менялся от светлого-светлого белого золота до благородного темно-золотого, а пальцы оканчивались удивительными трехгранными изогнутыми когтями черно-золотого цвета! Ничего прелестнее, чем эти когти — аккуратные, острые, как бритва, элегантно изогнутые — я в жизни не видела.

Из интереса я подцепила кончиком когтя полотенце — и оно расползлось на волокна. Зачарованная полученным результатом, провела по переплетению корней на краю ковчега — и залюбовалась тем, какая аккуратная получилась бороздка!

— Милдрид! — раздалось укоризненно со стороны дежурившего рядом со мной эльфа, и я со вздохом прекратила эксперименты, переключившись на простое любование.

Неужели, ну, неужели, я навсегда останусь такой?!

Словно в ответ на мой мысленный вопрос, чешуя начала исчезать, словно “впитываясь” в кожу.

Нет! Нет, я так не хочу! Мы так не договаривались! Чешуйки замерли, подумали, и стали возникать обратно.

Ого. Ого! А что, так можно?!

Ворвавшаяся в спецхран группа из шести человек (вернее, одного человека, одной драконицы и четырех эльфов) застала меня увлеченно играющейся с новыми возможностями.

Гонять чешую ручейками, как Алвис, пока не получалось.

— Милдрит!

— Молодая госпожа Рейон дю Солей!

— Адептка Релей!

— Как вы?

— Как ты себя чувствуешь, девочка?

— Вы чего-нибудь хотите?

Вопросы послышались со всех сторон.

Я же, прислушавшись к себе, с удивлением ответила:

— Есть хочу!

— Слабый куриный бульон! — Тут же провозгласил целитель Агнус, сплел диагностическое заклинание, и направил его на меня.

— Сок фрукта ши! — Немедленно возразил ему глава эльфийской звезды, противный эль Фаррель, делая то же самое, но по-эльфийски изящно.

— Помилуйте, где же мы возьмем здесь ваши фрукты ши?! — изумился наш домашний целитель, записывая полученные результаты, и тут же запуская новое заклинание.

— Потребуем, чтобы драконы немедленно открыли портал в Древо и доставим!

Наставница Маргрит, не принимая участия в высокоученом диспуте, выскользнула из спецхрана.

Когда она вернулась, почтенные целители все еще исследовали меня. И все еще спорили о диете.

Небрежно отодвинув локтем мешающего ей эль Фарреля, Маргрит шагнула ко мне, и протянула тарелку из столовой академии:

— Держи. Мы этим слабеньких драконят выхаживаем.

Содержимое тарелки подозрительно напоминало мелко нарубленное сырое мясо, смешанное с сырым яйцом. И, скорее всего, именно им и было.

Выглядело это кушанье, с позволения сказать, сомнительно.

Но как же соблазнительно оно пахло!

Рот непроизвольно наполнился слюной!

— Маргрит, вы что творите! — Возопил эльф.

— Целительница Маргрит, при всем почтении, вы сошли с ума!

— У пациентки еще не запустилась пищеварительная система!

— У пациентки случится заворот кишок!

Я, понимая, что сейчас у меня все отберут и заставят питаться бульонами и соком фрукта ши, торопливо зачерпнула еду ложкой и отправила ее в рот.

М-м-м! Пища королей!

— Случится заворот — вылечим, — хладнокровно отрезала наставница Маргрит, благослови ее Свет, небо и все великие сущности. — Сейчас важнее другое: накормить ребенка. Поверьте мне, я знаю, о чем говорю!

Я ела.

Семеро почтенных, именитых целителей внимали сему процессу в благоговейном молчании.

— Ну, как? — не выдержал напряжения целитель Ангус.

— Ве-ли-ко-леп-но! — Искренне ответила я. — Еще хочу!

— Больше пока не стоит, — с явным сожалением отозвалась Маргрит. — Подождем, как на твердую пищу отреагирует организм. Что-нибудь еще сказать хочешь?

Я прислушалась к себе.

Я задумалась.

Я вспомнила.

— Вы! — Сидя в ковчеге, я развернулась к эль Фаррелю. — Вы должны мне уши!

И злодейски расхохоталась.

Я нервно крутила пальцы, ожидая встречи с Алвисом. Мы не виделись с ним ужас сколько — почти четыре месяца: те три, что я лежала в ковчеге, меняясь из человека в… ну, может, конечно, в перспективе и в дракона, но пока что просто в чешуйчатого человека. А потом еще две недели меня держали взаперти, назвав это красивым словом “реабилитация”.

Первое время меня штормило, как зимнее море у берегов Тилбери: то мутило, то тошнило, то головокружило. Еще к старым, добрым симптомам, знакомым еще со времен злоупотребления магическими стимуляторами, добавились головные боли. Не так-то это просто, привыкать к новым органам чувств, к тому, что теперь привычные предметы воспринимаются непривычно. К тому, что цвет любимого платья видится совершенно не таким, каким я его помню, у еды теперь иной вкус, а стакан может лопнуть в руках, если немного отвлечься и сжать его чуточку покрепче

И ладно бы, только это — с такими переменами я бы легко сжилась, они — не такая уж и высокая цена за жизнь.

Но ведь к изменившимся старым ощущениям добавились новые, ранее неведомые! У магии внезапно появился вкус. “Верх” и “низ” сравнялись по значимости в восприятии с “вперед-назад” и “лево-право”. Что, конечно, абсолютно необходимо для крылатого существа — но совершенно, совершенно непривычно для меня. Возможность же ощущать вибрацию всем телом, безусловно, помогает драконам ориентироваться под землей и в воде, но как мне-то с ней справляться?

Когда меня первый раз вывернуло наизнанку в приступе рвоты, эль Фаррель с умным видом резюмировал:

— Сенсорная перегрузка!

Так и не простил мне ушей, гад злопамятный!

А эль Камиль погладил по спине, деликатно придерживая косу, и пообещал:

— Потерпите, Милдрит. Сейчас ощущения остры из-за новизны, но она пройдет и организм адаптируется.

Целитель Агнус из лучших побуждений сунул мне под нос нюхательную соль — и чуть не уронил в обморок: обоняние-то тоже обострилось.

Так что да, первая неделя в памяти отложилась, как одна мешанина из обследований, забора анализов (всех, какие господам целителям удалось только придумать, а фантазия у господ целителей изощренная) и приступов то тошноты, то головокружения, то головной боли.

Пару раз я даже теряла сознание, но потом научилась до обмороков дело не доводить: сразу предупреждала целителей, и они погружали меня в гасящий кокон, отдыхать в темноте, тишине и неподвижности.

Зато я отчетливо поняла, почему драконы почитают Небо.

Сложно не понять, ощутив эту бесконечную и бездонную громаду над собой. Не удивительно, что мощь этого ощущения довлела даже над драконами.

Потом стало легче. Целители более-менее изучили меня, разобрались с тем, что у них вышло и сумели придумать, как мне помочь: “приглушили” чувствительность новых органов чувств. Не навсегда, конечно, на время, с расчетом, что при мягком, постепенном нарастании чувствительности у меня будут все шансы освоиться с ними и принять.

И вот теперь, на исходе второй недели, целители постановили: всё. Можно рискнуть выпустить к людям!

…хотя, возможно, они просто от меня устали и решили перераспредилить нагрузку на большее количество персон.

Впрочем, как бы то ни было, целитель Ангус отправился писать письмо родителям — дескать, дщерь ваша жива и благополучна, только несколько чешуйчата, но это не заразно — а наставница Маргрит сообщила о том же Алвису.

И я, нервно покрываясь чешуей (пусть сразу видит, какая я теперь!) и столь же нервно убирая ее (а может, лучше приучать его постепенно?), ждала Ала в своей палате.

Дверь чуть скрипнула, отворяясь.

— Милдрит? — Позвал Ал.

Не слишком-то уверенно позвал… Сомневается, что я ему нужна? Я ему… разонравилась, за три с половиной месяца? Он нашел себе кого-то еще?

Если да — пусть только не из ловчего отряда, ну, пожалуйста, вот кому-то из них уступить будет особенно обидно!

Ал вошел в палату, и прикрыл за собой дверь, и замер, изучая чешуйчатую меня, и он все такой же красивый — новое драконье зрение с уверенностью об этом говорит, и слух, и обоняние, и осязание тоже хотело бы говорить, и… и, не выдержав напряжения, я приспустила щиты.

Он же сам мне когда-то разрешил!

…а сквозь опущенные щиты хлынуло — тревога, такая же старая и устоявшаяся, как и усталость. Нежность — огромная, бескрайняя, как море.

Теплота.

Облегчение.

И горячее, беспокойное, живое чувство, которому я даже мысленно боялась дать имя. В которое так хотелось верить, и так хотелось утонуть.

Оно затапливало Ала, выходило из берегов и тянулось ко мне.

И, не выдержав, я пискнула и бросилась ему на шею.

Мой дракон!

Никому не отдам!

-

— А это нормально, что у меня теперь вся одежда сменила оттенки? И вся еда теперь на вкус другая, а сырое мясо теперь вкуснее всего, только чтобы меленько порезанное обязательно! А линять я буду, как думаешь? Правда, когда мне предлагали превратиться в дракона до конца, я это как-то по-другому себе представляла! Но Маргрит и эльфы говорит, что, возможно, со временем трансформация дойдет до конца, организм окончательно перестроится, и я всё-таки полноценно обернусь. Но, правда, возможно, что и не обернусь… Представляешь, они сами не знают! Но им всем тоже очень интересно!

Мы валялись с Алом в обнимку — безо всякого подтекста, просто так, потому что очень соскучились по близости друг к другу, и разговаривали. Обо всем-обо всем.

Ал отвечал на миллион моих вопросов о драконах и обо мне самой, и улыбался. О, Свет и Небо, как он мне улыбался!

— Кстати! — Встрепенулся Ал, когда я упомянула эльфов. — Ты знаешь, что они возвращаются в Древо?

— Серьезно? — Изумилась я. — Я думала, они из меня всю кровь до последней капельки на исследования выцедят, и только потом уедут! И то, предварительно с Маргрит за останки подерутся…

Ал кивнул:

— Еще как, серьезно! Пакуют свои вещи, забирают ковчег с эль Тариволом и отбывают восвояси.

— Ковчег! Подожди — как ковчег?! Они что, забирают нашего эльфа?! Нашего академического эльфа! Но это же не честно!!! Он же науке свое тело завещал, а не им! А что ректор? Ректор же знает? Почему он им за самоуправство ничего не оторвет? Нет, ты не подумай, я им за моё спасение очень благодарно, но нашего эльфа воровать тоже нехорошо, а ректор им и вообще ничего не должен!

— Должен, Милдрит, — мягко улыбнулся Ал. — И Эйнар обо всем знает. Он сам согласился на эти условия договора: эльфы спасают тебя, академия возвращает им тело сородича.

Я замерла, неверяще глядя в глаза Алу. Что, вот правда? Так просто? Ради меня?..

Не выдержав, я потянулась и легонько коснулась губами его щеки. И спрятала лицо у него на груди, выдохнув куда-то в шею:

— Спасибо!

Потому что я прекрасно представляю, кто именно уговорил нашего ректора пойти на сделку. И даже думать боюсь, чего Алвису это стоило.

— Да ладно тебе! Мы с Эйнаром только сейчас поняли, какие мы лопухи, — Осторожно гладя мою спину, пошутил Ал. — Да эльфы, за то, чтобы поработать с твоим случаем, сами бы нам заплатили — а мы им еще и эль Таривола уступили!

Алвис

Я, конечно, не целитель — но сколько-нибудь опытные некроманты тоже кое-что в состоянии живого понимают. И весь мой опыт свидетельствовал, что состояние конкретного “живого” соответствует норме и, исходя из доступных мне критериев оценки, близко к идеалу.

Здравый смысл свидетельствовал, что Милдрит наблюдает целая команда уникальных специалистов, и будь что-то не так — ее из под надзора просто не выпустили бы.

Логика подсказывала, что в случае каких-либо проблем ее целители меня предупредили бы — хотя бы для того, чтобы не навредил по незнанию…

Опыт, логика и здравый смысл пасовали перед желанием каждые пять минут проверять, всё ли с Милдрит в порядке.

Останавливало лишь понимание, что от излишней опеки мое сокровище взовьется на дыбы, и результат мне вряд ли понравится.

Приходилось сдерживаться и не бросать на нее диагностику каждые полчаса.

В остальном же, если не брать во внимание мою мнительность, а смотреть объективно (ну, хотя бы постараться!), то выглядела и держалась Милдрит куда лучше, чем перед погружением в ковчег: двигалась легко, без признаков усталости; оживленно разговаривала со мной, не покрываясь испариной от усталости и без приступов одышки… Вспоминать, какой она была около четырех месяцев назад, было физически больно.

Стук в дверь раздался, когда мы увлеченно проверяли, есть ли разница при поцелуях с чешуей и по сравнению с обычным способом. Разница определенно была, ощущения выходили забавные.

— Адептку Милдрит к ректору Эйнару, — сообищила одна из помощниц Маргрит, адептка-целительница со старших витков, когда мы спешно приняли приличные вид и дистанцию, и Милдрит разрешила стучавшему войти.

Дверь захлопнулась.

— Ой… — сказала Милдрит.

— Хочешь, я пойду с тобой?

-

В кабинете к Эйнару Милдрит вошла полностью очеловеченая, и сразу завертела головой — видимо, привыкнув, что ее сюда вызывают только за шалости, теперь искала куратора и пострадавших. Не нашла и обескураженно взглянула на Эйнара: что, мол, происходит?

— Как вы себя чувствуете, адептка Рейон дю Солей? — Благожелательно поинтересовался Эйнар.

Адептка растерялась и покрылась чешуей.

У Эйнара подобрел взгляд и выражение лица сделалось умиленным.

— Не переживайте, — утешил он Милдрит, с терпением и деликатностью дождавшись, пока та вернет себе контроль над внешностью. — Произвольная смена ипостаси — распространенное явление у молодняка. Теперь вы периодически будете покрываться чешуей. Но если вы потренируетесь, сможете научиться допускать это как можно реже!

— Вы что! Вы что!!! Я лучше буду тренироваться удерживать чешую как можно дольше!

И, смутившись собственной горячности под ироничным взглядом ректора, мое сокровище пояснила свою позицию:

— Это же так красиво!

— Как вам будет угодно, — согласился Эйнар, доза умиления во взгляде которого приблизилась к критической. — Но я позвал вас по другому поводу, адептка. Мы с наставниками обсудили вашу ситуацию, и пришли к мнению, что, поскольку вы теперь дракон, вас следует обучать индивидуально — так, как учат драконов, а не людей. Я подберу вам наставника, он составит подходящий вам план обучения.

— А… а если наставник не согласится? — с надеждой спросила Милдрит.

— Что значит — “не согласится”? — изумленно приподнял брови Эйнар.

— Ну… ведь никто же не обязан… — забормотало моё сокровище.

Ха! Святая наивность. Вчера вечером Адамина, Алруна и Маргрит сговорились все вместе напасть на Ауда, чтобы потом между собой поделить главный приз, но провалились еще на первом этапе. Остальные в драку лезть не рискнули но алчно кружат вокруг на всякий случай. Ауд ходит предвкушающий, с надменной физиономией, и всем видом дает понять, что “всяких случаев не предвидится”.

— Что значит — “не обязан”? — оскорбился Эйнар, не спеша посвящать Милдрит в тонкости внутренних разборок. — Я ректор! Если я приказал — значит, обязан!

— А… а можно не надо? — Робко попросила она. И тут же вскинулась, все с большим и большим пылом упрашивая: — Ну, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Ну, я же теперь дракон, времени же полно! Ну, можно, я сначала вместе со всеми доучусь, а уже потом — как дракон? Ну, пожа-а-алуста! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

Эйнар растерялся. Метнул в меня умоляющий взгляд, но я злорадно сделал вид что не заметил.

Нет уж!

Удочерили драконенка — отдувайтесь!

А я у своего сокровища маленькие радости, вроде друзей, свободы и вольной жизни, отбирать не намерен!

Эйнар зло на меня зыркнул.

Эйнар вслушался в эмоции Милдрит, канючащей свое “Пожалуйста!”.

Эйнар сдался.

— Но у вас отставание от общей программы почти в четыре месяца! — попытался еще раз повлиять на упрямую девицу он.

— Я нагоню!

— Никаких стимуляторов!

— Обещаю!

— И все пропуски сдавать лично мне!

— Я согласна!

— Ладно, — вздохнул ректор. — Небо с вами. Подойдете к своим наставникам, договоритесь об индивидуальных занятиях, пока не нагоните остальных. Я разрешаю. Да, и еще… Обратитесь к кому-нибудь из наставниц за консультациями по поводу ухода за чешуей.

— За чешуей? — Опешила Милдрит. — За чешуей нужно как-то ухаживать?

— И за чешуей. И за когтями…

— А… а как это делаете вы?

— Я? — Удивился Эйнар. — Я дышу на нее огнем, а потом валяюсь в песке. Но вам этот способ точно не подойдет!

— Ну, да, у меня же огня нет…

— Нет. Вам этот способ не подойдет потому что ни одна драконица в здравом уме не согласится ухаживать за своей чешуей таким варварским образом!

Милдрит

Из кабинета ректора я вышла, чувствуя себя победительницей дракона: я же отстояла свое обучение вместе с друзьями? Отстояла! Значит, победила? Победила! Ректор у нас дракон? Дракон!

Всё логично!

А что я сама слегка чешуйчата — это не в счет!

Алвис задержался в кабинете поверженного дракона, обсудить какие-то драконьи дела.

Что ж!

Раз уж меня выпустили из целительского крыла, а назад загнать не удосужились, то, с моей точки зрения, я имею полное моральное право навестить друзей, пока господа целители не спохватились!

И в прекраснейшем настроении я устремилась в сторону женского общежития, решив начать с нашей с Беатрис комнаты.

…спустя полчаса мое настроение было гораздо хуже: в женском крыле я встретила много ахов и охов, и восторгов по поводу моего внешнего вида (обоих, потому что они, мои внешние виды, перетекали из одного в другой и никак не могли определиться), и даже вполне искреннюю радость у малознакомых девиц со второго, вроде бы витка, по поводу того, что я жива — много всего приятного в женском крыле встретила я. Вот только друзей не встретила!

И куда они подевались, мне никто подсказать не смог.

В мужском крыле я своих друзей не встретила тоже.

Устав от бесплодных поисков, я направила стопы в сторону своей палаты и головомойки.

Не слишком, впрочем, торопясь — и то, и другое, я всегда терпеть не могла.

Чтобы возле самого целительского крыла столкнуться со столь же понурыми друзьями!

— Милдрит!

— Ребята!

— Фифа!

— Ребя-а-а-та!

-

— Фифа, так ты теперь что, дракон?

Мы удрали из целительского крыла, спрятавшись от грозных целителей на уютной скамейке меж розовых кустов во внутреннем дворе академии.

— Да какой она дракон? Так, ящерица… — насмешливо влез Шед, тайком (как ему казалось) поглаживая ладошку Тэвы.

Та-а-ак, и что я пропустила за эти три с половиной месяца?

— Сейчас эта ящерица в тебя огнём как планет, будешь знать! — тут же взъершилась Иллирия.

И у меня отлегло от сердца: не так уж и много я пропустила!

— И-и-иль, — шепнула я, — я не могу огнём. У драконов этот навык только годам к тридцати развивается, и вообще… Может, я еще и не превращусь!

— Превратишься, — сурово отрезала Иллирия. — Ты не можешь меня подвести!

И, развернувшись к Шеду, объявила:

— Хорошо! Она запомнит, научится, через десять лет тебя найдёт и тогда плюнет!

Всем было очень весело, включая “жутко испуганного” Шеда, а я косила глазом на Дейва, и видела, как он смотрит на Ильку… Ласково смотрит, с нежностью!

И думала, что пропустила, может, и много!

Но как же я рада их видеть! Эйфория не только не отпускала, но еще и раздувалась все больше. Я так по ним скучала, а они так скучали по мне. Небо, как же хорошо — жить!

-

— Милдрит, как ты могла!

— Извольте объяснить, молодая госпожа, о чем вы думали!

— Какая безответственность!

Мне стало дурно: на минуту почудилось, что госпожа Астра, почтенная матушка моя, разделилась на три части явилась в академию Семи ветров, чтобы отчитать меня за отсутствие должных манер.

Дождавшись паузы, я таки поинтересовалась:

— Могу ли я узнать, господа, что случилось?

Целители переглянулись и — не могу в это поверить! — кажется, смутились.

По крайней мере, когда наставница Маргрит заговорила, голос ее звучал куда мягче:

— Милдрит, тебе не стоит гулять по академии без защиты. В конце концов, темные никуда не делись, и настроены недружелюбно, а защиту Алвис с тебя снял.

— Вы еще не достаточно окрепли, молодая госпожа, для таких столкновений, и не освоились со своими силами, — обеспокоенно постарался донести до меня целитель Ангус.

А эль Фаррель возмущенно добавил:

— А если эти… недостойные юные дамы уничтожат результаты уникального эксперимента?!

Фух, слава Свету, всё в порядке: это всего лишь целительница Маргрит, целитель Ангус и целитель эль Фаррель изволят распекать меня на три голоса!

Но едва они закончили, как я вклинилась с неожиданным предложением:

— Наставница, а если Алвис сейчас вернет гончих, я могу вернуться в свою комнату?

— Милдрит, но разве тебе здесь плохо?! — Искренне изумилась она. — Никаких соседей, вокруг — целители…

— Вы, конечно, правы, — со вздохом согласилась я. — Но, посудите сами: здесь же никаких соседей, и вокруг — целители!

Драконица скривилась, будто откусила от кислого:

— Ну, если смотреть с такой стороны… Ладно. Можешь возвращаться. Но чтобы все рекомендации соблюдала, на осмотры приходила вовремя и, главное — никаких…

— …стимуляторов! — закончила хором вместе с ней я.

Кажется, мне эта история до-о-олго припоминаться будет!

А уже полчаса спустя я, сжимая в объятиях самые ценные вещи и радуясь, что больше не нужно трястись из-за каждой использованной без веской причины толики силы, спешила по коридору, а за мной по воздуху тянулась вереница свертков и сверточков, не поместившихся в руки.

Прочь! Скорее-скорее-скорее, к себе, к Беатрис, в нашу комнату!

Но добраться до нее не успела: примерно на середине пути меня перехватил смутно знакомый юноша со старших витков:

— Адептка Рейон дю Солей? Тебя к ректору!

Опять?! Второй раз за день? И второй раз я ничего не сделала… Но два вызова в кабинет ректора в один день — это мой личный рекорд, а возможно, и рекорд всей академии!

От растерянности я потеряла концентрацию, заклинание левитации слетело и вещи посыпались на пол. Я почувствовала, что покрываюсь позором и чешуей.

Старшевиточник окинул меня оценивающим взглядом:

— А ты ничего. Необычная! Ладно уж, давай, помогу. Говори, куда нести?

Выслушал мои указания, вздохнул, закатил глаза, пробормотал “Моя доброта меня погубит!” и шевельнул пальцами. Все уроненное выстроилось в воздухе по линеечке.

А адепт перехватил у меня коробку с самым ценным, и, насвистывая, удалился в сторону первого этажа женского крыла.

Он хоть запомнил, в какой я комнате живу?

Ладно, там спросит — ему скажут, чешуйчатая адептка на первом этаже одна!

-

— А, Милдрит, входи, ректор тебя ждет, — скойски кивнул мне секретарь-дракон, как своей.

Я с замиранием сердца я потянула на себя дверь. И радостно ахнула:

— Папа! Мама!

Забыв обо всем на свете, я бросилась к родителям…

…чтобы застыть на середине пути:

— Домой не поеду!

И замерла, в растерянности. Мне хотелось броситься к ним в объятия, но я не знала: после моих слов, будут ли они, эти объятия? Простят ли они меня еще раз? Сильно ли сердятся?..

А хотят ли они, чтобы я возвращалась — такая?

Есть ли у меня вообще дом?

Повисшую в кабинете тревожную тишину разрядил ректор:

— Я, пожалуй, вас оставлю. — Он поднялся из-за стола. — Но, господин Рейон дю Солей, госпожа Рейон дю Солей, напоминаю вам, что Милдрит по-прежнему под защитой академии и под моей защитой лично, и вы не можете принуждать ее к чему-либо, чего она не желает сама.

Ректор смерил родителей тяжелым взглядом. Ответный взгляд отца вполне мог состязаться с драконьим в тяжести.

Дверь за ректором закрылась.

Мне стало страшно.

Почему, почему меня не предупредили, что родители здесь? Я бы постаралась принять прилично-человеческий вид, чтобы не шокировать их, чтобы у папы и мамы был шанс привыкнуть…

Что, если они действительно от меня откажутся?..

Когда мне стало казаться, что я вот-вот лишусь чувств от напряжение, отец устало вздохнул, взглянул на меня с укоризной и распахнул объятия.

В себя я пришла висящей у него на шее.

Мама, сжав мое лицо ладонями, притянула его к себе, и выговаривала мне:

— Бессовестная девчонка! Невоспитанная! Где твои манеры!

И — покрывала горячесными поцелуями мое лицо между словами, не разбирая, куда попадает.

Отец молча, тихо гладил меня по спине.

-

Под потолок в комнате Алвиса взмывают мыльные пузыри. Взрываются с радужными брызгами, но вверх уже спешат всё новые и новые, возникая в пяди над полом, увеличиваясь в размерах и наливаясь цветом по мере подъема, играя красками в свете зачарованных свечей…

Но на это зрелище, начарованное Алом, чтобы меня впечатлить, никто не обращает внимания, несмотря на всю его красоту: мы с Алвисом празднуем мое выздоровление, и выписку, и Тьма со Светом знают, что еще!

Толчок, толчок, толчок, ощущения нарастают и накатывают.

Толчок, толчок, толчок.

Освобождение и ликующий восторг всё ближе!

Толчок! Толчок! Толчок!

Я выгибаюсь и кричу от наслаждения разрядки, по телу непроизвольно бежит волна чешуи. Я впиваюсь пальцами в простыни, и оплетаю Алвиса ногами, и ловлю острое самодовольное блаженство от его ответной дрожи…

И обессиленно падаю на постель, абсолютно счастливая.

Ал падает рядом, но у него еще есть какие-то силы, и он языком сопровождает полосу исчезающих чешуек. Начинает под грудью скользит вниз, целует выемку пупка. Чешуя исчезает, и Ал некоторое время целует мой живот уже просто так. без всяких причин.

Поднимается выше, целует грудь, прихватывая мимоходом сосок… Я настолько удовлетворена, что кроме сладкой неги ничего больше по этому поводу не испытываю.

А Ал сгребает меня в охапку, и подтягивает к себе под бок.

— Милдрит, давай ты выйдешь за меня замуж?

— Э… а зачем? — с интересом уточнила я, высовываясь (без особой, впрочем, охоты) из уютных объятий.

— Миллион плюсов! Во-первых, твои родственники лишатся каких-либо на тебя прав…

— Я и сама их полишаю!

— Согласен, не аргумент. Тогда следующий — темные лишатся прав на меня!

— А у них никаких прав и нет! — я сердито засопела, переходя от упоминания темных в нашей постели в режим недовольного бубнения.

— Прав нет, но есть возможности! Если твои нервы крепки, как сталь, то мои покушений на честь и достоинство уже не выдерживают. После официального брака они отвалятся и даже тебя зауважают. С кривыми рожами, но искренне! Поверь мне, я знаю эти древние рода.

— Ха! А еще?

— Что еще?

— Ну, ты сказал — “миллион причин”, я пока половину одной только насчитала и то, не потому что мне это надо, а потому что тебя жалко… и вообще. Знаю я все про вас. Выйду за тебя замуж и Тереса меня тут же начнет… размножать! — проворчала я. — Мне и в бездне разврата хорошо!

Шутки шутками, но энтузиазм главы рода Ривад — это действительно весомый аргумент “против”.

— У тебя будет муж, он тебя защитит!

— Что-то себя этот муж теоретический защитил не очень!

— Так себя — это другое, ты вот знаешь на что дракон способен ради своей женщины? — с пылом поинтересовался тот самый дракон.

Я улыбнулась, пальчиком гладя его по груди:

— Выковырять эльфов оттуда, откуда их никто не мог выковырять и притащить в академию, чтобы спасти этой женщине жизнь?

— Что-то вроде того, — кивнул Алвис. — Но с Тересой будет сложнее. Но мы справимся. Или спрячемся!

Не выдержав, я рассмеялась, и принялась целовать то место, которое только что гладила.

— Нет, я серьезно! Выходи за меня замуж! Тогда темные наверняка уйдут из академии — представляешь, какое счастье?

Ого! В ход пошли по-настоящему весомые доводы!

Фыркнув в район драконьей ключицы, я повернулась, чтобы мне было удобно видеть его лицо:

— Ты вообще в курсе что ты ни разу не употребил аргумент, что ты меня любишь, а я тебя?

Он отмахнулся:

— Ой, это и так понятно, жениться для этого не обязательно! Так что? Ты выйдешь за меня замуж?

— Да! — Торжественно ответила я. — Потому что ты любишь меня, а я тебя. Хотя жениться для этого и не обязательно!

И сегодня я наконец-то смогла остаться у него на ночь — потому что больше не нужно скрывать от него, как мне плохо по утрам в постели, а еще потому, что впереди у нас целая общая жизнь.

…и этим утром в постели мне было исключительно хорошо!

-

Целитель эль Камиль перехватил меня по пути из женского крыла общежития, когда я спешила на занятия.

— Госпожа Рейон дю Солей, не согласитесь ли уделить мне немного вашего времени? Я бы хотел с вами поговорить.

— Да, конечно, — растерялась я.

Целитель эль Камиль — самый приятный из всей эльфийской звезды, прибывшей в академию, вот эль Фарреля я бы не не упустила случая скорчить козью морду. Впрочем, эль Фаррель в отношении меня действует точно также, так что никакой вины я за собой не чувствую.

— Вы же спасли мне жизнь, разве я стала бы отказывать вам в такой мелочи? — Добавила я с улыбкой.

— Очень хорошо, что вы это помните, — серьезно кивнул целитель, и я подавила желание закатить глаза: все-таки эльф — это всегда эльф, даже если относительно своих собратьев он может считаться приятным.

— Позвольте говорить с вами начистоту, — целитель неспешно пошел в ту сторону, куда я шла, пока он меня остановил. — Я бы хотел продолжить наблюдать ваш случай. Это достаточно веская причина для моих сородичей, чтобы позволить мне задержаться вне анклава. Но, чтобы не ссориться с Древом, мне нужно получить ваше официальное согласие.

Мои мысли начали суетиться как муравьи: так чего он хочет на самом деле? Продолжить исследовать мой случай, или задержаться во внешнем мире, вне Древа?

В любом случае! Для меня это шанс, и терять его я не собираюсь.

Подхватив его под локоть, я с воодушевлением произнесла:

— Послушайте… Позвольте, я тоже буду с вами максимально откровенна: вы не будете против, если я вами расплачусь с главой рода?

Удивление эль Камиля пробилось даже сквозь знаменитую эльфийскую выдержку:

— Вы хотите расплатиться мною с главой рода Рейон дю Солей?

— Нет-нет, что вы! Я, видите ли, скоро выхожу замуж в род Ривад, и если я хоть чуть понимаю ситуацию — глава рода начнет настаивать на том, чтобы я немедленно беременела и рожала. Я в любом случае не планирую с этим спешить, мне, в конце концов, нужно еще доучиться, — “и нагуляться!”, добавила я мысленно, но вслух столь крамольных вещей произносить не стала, незачем шокировать почтенного целителя сверх необходимого. — И это мое решение, безусловно, не порадует Тересу Ривад, но, если я делегирую ей право торговаться с вами за возможность продолжить меня исследовать, то, думаю, это поможет мне не испортить отношения с главой моего будущего рода совсем уж окончательно.

— Это ваше принципиальное решение? — Усмехнулся эльф.

Не слишком-то весело усмехнулся — похоже, он прекрасно понимал, что глава рода Ривад выжмет из него столько, сколько мне бы не удалось выторговать и при самом благоприятном для меня раскладе.

— Да! — Без малейших сомнений подтвердила я.

— Что ж, тогда, по-видимому, у меня не остается иного выбора, кроме как согласиться.

— Только вы учтите, — сочла необходимым предостеречь его я. — Она замужем за главой академии, и очень дорожит хорошими отношениями с мужем. И вас наверняка заставят учить адептов! Чему-то… ну, чему-нибудь эльфийскому!

К аудиториям я подошла просто в отличном настроении: всё складывалось как нельзя лучше. Вот и друзья ждут меня у дверей, можно поделиться с ними радостной новостью прямо сейчас.

— Ребята! Я выхожу замуж! — Огорошила я их вместо приветствия.

— Твои родители все же решили разводить менталистов?! — Воинственно вскинулся Шед.

— Но кандидатура жениха тебя, по-видимому, устраивает, — предположил более проницательный Дейв.

Тэва и Иль только переглянулись — и молча заухмылялись.

— Нет! Да! — ответила я им обоим. — Родители еще ничего не знают! Я собираюсь выйти замуж за Алвиса!

— Что-о?! — На два голоса возопили друзья. — За наставника Алвиса? За черного дракона?

И, переглянувшись, также дружно выдали:

— Да быть того не может!

— Милдрит, ну ты даешь!

— Два лопуха, — Со вздохом резюмировала Иллирия. — Идемте уже. На химерологию опоздаем…

И, улучив момент, когда обескураженные парни прошли вперед, подруги крепко обняли меня с обеих сторон.

Эпилог

Зал испытаний, погруженный во тьму, сиял огнями. Темой сегодняшнего бала была звездная ночь, и драконы расстарались. На полу глубокого синего цвета сияли звезды и мерцали галактики, колонны на этот раз были увиты гирляндами из кристаллов, на потолке сменялись в бесконечной круговерти диковинные планеты.

Академия Семи Ветров отмечала очередной выпускной.

Мой выпускной.

Позвольте представиться, Милдрит Ривад, дипломированный целитель, маг-менталист.

Я смаковала эту фразу, которую никогда не надеялась произнести. И пусть впереди еще годы специализаций и совершенствования, но до сих пор еще иногда не получалось поверить, что они — эти годы — у меня есть. А сейчас я отмечаю выпуск из той самой Академии, где не надеялась отучиться даже год.

На мне было почти то же самое платье, что и в самый первый бал, но теперь оно было создано мной самой. Создано и усовершенствовано, и осыпающиеся со шлейфа звезды терялись в звездах, сияющих на полу.

Эта ночь была прекрасна и ничто не могло ее испортить.

Кроме Тересы Ривад и вопроса:

— Ну теперь-то вы родите мне детей?

— Кто придумал, что на выпускной в Академию пускают родственников? — поинтересовался Ал у Эйнара, обнимая меня за талию и прижимая к себе.

— А мне кажется, вопрос очень своевременный, — заметила мама, глядя на главу темного рода с уважением. — Но хочу напомнить вам, госпожа Ривад, что по нашему договору светлые дети отойдут в род Рейон дю Солей, так что…

— Мы отменим эту традицию в следующем году, — прошептал в ответ Эйнар почти что извиняющимся тоном.

— Ну уж нет, — отрезал мой драгоценный. — Для нас будет уже поздно, так пусть остальные тоже мучаются.

— После совершеннолетия отойдут, — педантично уточнила Тереса, — а до совершеннолетия их естественно будут воспитывать родители, которые, оба, — она выделила это слово, — принадлежат роду Ривад.

— Я не хочу никого воспитывать, — жалобно прохныкала я.

— Не хочешь, не надо, — обрадовалась Тереса. — Я сама воспитаю!

— Мы воспитаем, — вмешался папа. — Госпожа Ривад, я настаиваю на том, что и до совершеннолетия мы имеем право участвовать в воспитании хотя бы светлых внуков!

— Ал, сделай что-нибудь! — я подергала мужа за рукав.

— Зачем? Если еще чуть-чуть подождать, то они подерутся из-за воображаемых детей и нам ничего не придется делать. Потому что пока они дерутся, мы убежим и никто не заметит!

Главы двух родов одарили нас весьма многозначительными взглядами, в равной степени не одобряя отсутствие в нас родового энтузиазма. А что вы хотели? У драконов нет родов, откуда же энтузиазму взяться?

Хотя, признаться, называть себя драконом мне было неловко, несмотря на то, что весь драконий состав Академии меня таковым считал.

И я действительно окончательно освоилась с силой и даже начала наращивать потенциал, и тело не только этому не противилось, а наоборот принимало тренировки с энтузиазмом. Научилась контролировать чешую, освоилась с перестроившимися органами чувств (никогда не подумала бы, что мне придется учиться контролировать зрачок!)…

Но обернуться у меня так и не вышло.

Конечно, никто мне этого и не обещал. Уже то, что мне было доступно — это даже не магия, а настоящее чудо. Даже противные эльфы были настолько впечатлены собственной работой, что меня один раз пригласили в Древо, показать молодым эльфенышам. И я поставила сразу три галочки — побывать у эльфов, попробовать эльфийскую еду и заплести косичку эльфийке. Ну а что эль Камиль ходит тут у нас по Академии и трясет перед носом своей шевелюрой, которая ужасно интересная на вид, но непонятно какая на ощупь! А молоденькие эльфийки оказались ничуть не менее любопытными, чем молоденькие драконы, и мы легко обменяли волосы на чешую.

В общем, жизнь была прекрасна.

И я старалась не быть неблагодарной и принимать этот подарок в его полноте.

Но Небо манило…

И даже полеты с Алвисом не могли эту тягу удовлетворить.

Я одернула сама себя и эти мысли и вернулась к разговору, который — вот удивительно! — с темы не свернул.

— Тереса, скажи пожалуйста, зачем тебе наши дети, если у тебя двое своих есть и они все равно будут наследовать?

Все представители древних родов посмотрели на моего дракона, как на маленького и глупенького, потому что вообще-то и виверне понятно, что детей и наследников древней крови много не бывает. А когда дети-наследники еще и внезапно драконы и потенциально — менталисты…

— Алвис, ну вот серьезно, неужели тебе ни капельки не хочется просто выполнить договор и свалить из рода, чтобы от меня избавиться?

— А кто тебе сказал, что у меня не хватит терпения избавиться от тебя естественным ходом вещей? — ласково оскалился мой дракон.

Это, пожалуй, было перегибом и я обеспокоенно оглянулась на Эйнара, все же нехорошо вот так вот тыкать другу в то, что его жене отмерен совсем иной срок, нежели…

Но вместо того, чтобы оскорбиться, ректор неожиданно хохотнул:

— Ты им еще не сказала, да?

— Что не сказала? — подозрительно прищурился Ал.

— Да так, ничего, — Тереса возвела глаза к потолку, всем видом выражая скучающую независимость, — Но благодаря случаю Милдрит, родовым наработкам и кое-каким дополнительным деталям, — она хитро посмотрела на мужа, — боюсь, глава в роду Ривад не сменится еще долго. Очень долго.

Последнее прозвучало почти угрозой. Лично я впечатлилась и стала быстро размышлять, где мне взять что-то покрупнее, чем эльф, чтобы откупиться.

Но оказалось, что никакой новый эльф мне не нужен, когда у меня есть такой замечательный муж.

— Тогда тем более подождешь, — отрезал он. — А у нас список!

— Какой список? — недоуменно переспросила Тереса.

— Вот этот! — Алвис демонстративно щелкнул пальцами и в воздухе завис красивый свиток, который развернулся и побежал дорожко по полу, теряясь среди бальных платьев.

— Это что еще?.. — темная схватила пергамент, пробежалась глазами по первым строчкам. — Облететь вокруг света? Пройти босиком по снегу?..

— Дальше вслух не читай, там личное! — невозмутимо прокомментировал муж, а у меня запылали щеки.

Эйнар тут же вытянул шею, как улитка из раковины.

— Хм… я себе это тоже запишу!

Представители рода Рейон дю Солей, делали вид, что с ними приключилась временная глухота и вообще, звездочки вокруг красивые. Только Келда, мать Алвиса, смотрела на нас с молчаливым одобрением.

И от этого на душе становилось тепло.

Возможно, даже слишком.

Я недоуменно потерла грудь, не до конца понимая, откуда вдруг взялось странное жгучее ощущение.

— Милдрит, все в порядке? — кажется, у меня изменилось выражение лица, потому что Алвис насторожился.

— Я не знаю… — растерянно пробормотала я и снова потерла грудь. — Очень жжет…

— Жжет?.. — переспросил он на мгновение задумавшись, а потом обернулся на Эйнара и Келду.

— Бегом на башню, может успеете, — скомандовала драконица мужчинам и те резко подхватили меня под локти, а уже за спиной я услышала новое распоряжение: — Срочно вывести всех из здания! Если они не доведут ее до башни, то…

— … то что?! — ужаснулась я, не расслышав окончания и перестав вообще что-либо понимать. Давно забытая паника захлестнула горло удавкой.

— Все будет хорошо, Милдрит, — отозвался Алвис и голос его звучал очень весело. — Тебе понравится!

— Еще бы не понравится, она даже собственный выпускной умудрилась сорвать! — бубнел рядом ректор, почему-то очень довольно.

Я перестала что-либо окончательно понимать, но не потому что драконы говорили загадками, а из-за того, что новые ощущения разрастались, заполняя все вокруг. Верх-низ перестали существовать, ноги-руки — ощущаться, жжение становилось невыносимым, заполняло все, слепило, но не причиняло боли…

— Еще чуть-чуть… еще капельку потерпи, моя хорошая…

И я терпела.

А потом мы оказались на башне. И я как-то это ощутила сразу, хоть и ничего не видела. Просто раскинувшаяся надо мной громада Неба сделалась настолько явной, что мне ничего не оставалось, кроме как потянуться к ней всем этим внутренним огнем…

-

Столпившиеся во дворе наставники Академии, адепты и их родители, наблюдали, запрокинув головы, как над башнями в лунном свете кружит золотистый дракон, а за ним, едва заметная на фоне ночного неба, скользит черная тень.

— Какая-то она мелкая! — заметил кто-то.

— Сам ты мелкий!

— Илька, осторожно, за кого ты замуж пойдешь, если этого сейчас прихлопнешь?.. Шед, Шед не смей его защищать, за кого я замуж пойду, если она тебя случайно мимоходом тоже прихлопнет?!