Академия семи ветров. Добить дракона (СИ)

ГЛАВА 7

Мое отношение к наставнику Алвису и так последнее время было далеко от доброжелательного, хоть он бы и несказанно удивился моей главной к нему претензии, но вот в субботу утром я не любила его особенно сильно!

Нет, я конечно, понимала, что это все вообще-то надо мне, а не ему, но…

Это же суббота!

Утро!

Немыслимая, немыслимая жестокость.

Стук в дверь, дозволение войти, и я решительно толкнула створку с мыслью, что вот уж сегодня обязательно как побежу всю эту вашу темную магию и больше мне сюда являться не придется!

Для разнообразия дракон в этот раз не сидел за столом, а стоял у окна — хищный черный силуэт, подсвеченный солнцем и разноцветными витражными бликами. Красиво.

Наставник окинул меня взглядом с ног до головы — с пушистой макушки (да, Беатрис спала! Нет, не стыдно!) до туфелек, выглядывающих из-под бледно-голубого платья — и задумчиво произнес.

— А изумрудный вам крайне к лицу, зря, зря вы его не носите!

На мгновение я растерялась, не сразу сообразив, о чем идет речь. А потом…

Да он!.. да как?!.. да я!..

Пару раз хватнув ртом воздух, я одернула себя и, потупившись, смиренно произнесла:

— Простите, я не додумалась в купальнях еще и платье прополоскать. В следующий раз!

— В следу… — начал переспрашивать наставник и осекся. — Небо, надеюсь, хотя бы к седьмому витку вы научитесь блюсти правила академии.

— Или хотя бы не попадаться? — невинно уточнила я.

— Или хотя бы, — печально вздохнул дракон. — Что ж, Милдрит, присаживайтесь. Все как всегда.

Все как всегда.

Диван, подушки под спиной и под локтями. И — мужские руки, обхватившие мои запястья.

Сначала это были кончики пальцев, потом пальцы целиком, потом ладони, теперь…

Я неуверенно сжала пальцами запястья дракона под его ободряющим взглядом, и закрыла глаза. Начинать всегда проще было с закрытыми.

Чужую во всех смыслах, темную магию я сейчас уже начинала ощущать почти мгновенно, несмотря на то, что наставник начинал с совсем слабого потока. Он щекотал тонкие венки под кожей, поднимал дыбом волоски на руках и, почему-то на затылке.

Мой собственный дар, поначалу норовивший взбунтоваться, стоило мне заметить воздействие, сегодня среагировал на удивление спокойно.

А вот мне самой спокойно не было.

Все же это ужасно неприлично сидеть наедине с мужчиной и вот так держаться за руки. Мама была бы в ужасе, папа в гневе, жених в обмороке.

Но с другой стороны, физический контакт в обучении имеет место быть. Даже мой наставник по менталистике к нему прибегал. Я помнила сухое прикосновение прохладных пальцев к вискам и к переносице, когда он помогал установить мне мой первый собственный щит.

Правда те прикосновения совершенно не казались мне неприличными. А вот эти — очень!

У Норгиса тоже были прохладные руки, а у дракона — горячие.

Нарастающий поток темной магии как будто ласкает — не бойся меня. Я дамся тебе в руки, если ты правильно попросишь.

Почему-то становится горячо не только рукам, но и щекам.

И до невозможности зудит подсмотреть.

Нет, я знаю, что если я открою глаза, то увижу сосредоточенное лицо дракона, который смотрит на меня с теплым вниманием, поддерживающий взгляд, тень улыбки в уголках губ. Это я уже видела.

Я хочу по-другому. По-настоящему.

И, не выдержав, я приспустила щиты.

Я одним глазком!

Сосредоточенность. Внимание. Поддержка. Удовлетворенность моей работой и…

Огонь.

Дракону от моих прикосновений тоже было горячо.

Я успела урвать кусочек своего собственного отражения, той, какой он меня видит и воспринимает, сообразила, что лезу слишком глубоко и торопливо схлопнула щиты, испытывая одновременно и смущение от проступка, и ужасное довольство.

Вокруг ничего не изменилось, кроме того, что помимо щек у меня теперь горели еще и уши. Все так же мужские руки держали меня, все так же вокруг клубилась тьма. И вдруг она колыхнулась и, беспрекословно повинуясь своему хозяину, отступила.

Я удивленно распахнула глаза. Обычно упражнение заканчивалось тем, что в какой-то момент, когда концентрация тьмы для внутреннего света становилась невыносимой, мой собственный дар вставал на дыбы и на этом все.

В душе взметнулась паника — он заметил? Будет ругаться?

Вообще даже среди равных подглядывать за чужими чувствами считается не очень вежливыми, а уж лезть без спроса в голову к наставнику да еще и за тем, за чем полезла я!..

Но наставник Алвис не ругался, по его лицу вообще непонятно было, заметил он мои поползновения или нет. Вместо этого, он убрал руки с моих запястий, но только для того, чтобы обхватить мои ладони с внешней стороны и сложить лодочкой.

— Ну вот с теорией можно и заканчивать, а теперь перейдем к практике! — произнес черный дракон жизнерадостно и как-то… кровожадно.

Точно застукал и собирается наказать! Сейчас эта тьма мне в лицо как взорвется, и буду я безбровая и страшная и как потом прикажете следующего кандидата в пунктоисполнятели искать?

— Мне что-то не хочется, — прохныкала я, не убирая рук.

— Надо, Милдрит, надо! — в глазах напротив плещется смех. — Не переживайте, я не пострадаю!

Я вытаращила глаза — он что, думает, что я за него переживаю?!

— А я?!

— А для вас не пострадать будет мотивацией!

Он выглядел таким отвратительно жизнерадостным, что я тут же придумала себе мотивацию получше: провалить практику так сокрушительно, чтобы наставник Алвис таки пострадал!

Кровожадные мысли тому виной, или моя собственная неумелость, но первые две попытки я провалила, и спасибо выставленному наставником щиту за то, что никто на самом деле не пострадал.

Дракон не сердился, не не делал укоризненных замечаний, а раз за разом терпеливо повторял инструкции. И к третьему разу я смогла наконец их услышать, успокоиться, собраться и… И с третьей попытки между моими ладонями возник крохотный клубок тьмы.

Да, он тут же развалился и развеялся, но виной этому была банальная потеря концентрации от неожиданности, а не мой взбунтовавшийся дар.

Еще до конца не веря своим глазам и ощущениям я высвободила руки, повела плечами, собралась и…

Вот он.

Дымный черный клубочек уютно устроился в моих ладонях и теперь уже точно не собирался никуда исчезать. Удерживать его приходилось титаническим усилием, дар по-прежнему не испытывал никакого восторга от соприкосновения с тьмой, но подчинялся хозяйке. То есть мне!

Ух, я тут хозяйка!

Я соединила ладони, схлопывая послушную тьму и подняла глаза на дракона.

— Но почему у меня раньше не получалось? Это же так… просто.

— Нет ничего простого в том, чтобы обуздать противоположную стихию, Милдрит. Вы молодец. Вам просто нужно было, чтобы ваш свет привык к присутствию тьмы и понял, как с ней нужно взаимодействовать. Не обольщайтесь, в некромантки вас все равно не возьмут, но с общеобразовательной программой вы теперь, пожалуй, справитесь.

Первой мыслью было возмутиться, просто из принципа, что в некромантки не возьмут только потому, что я этого сама не хочу, а не потому что кто-то там что-то про направленность дара придумал (законы природы? тьфу!), но потом до меня вдруг дошло.

— Значит… это было последнее занятие?

Кажется, в моем голосе прозвучала растерянность.

Я правда не ожидала, что меня эта новость почему-то заденет… Расстроит?..

— А у вас остались еще вопросы?

— Нет, кажется…

Ты чего, Милдрит? Теперь можешь спокойно спать по субботам! Это хорошая новость!

— А у меня есть! — неожиданно нахально заявил наставник, откидываясь на спинку дивана и вытягивая ноги. — Почему тебя не учили магии?

— Меня учили! — возмутилась я. — Просто чуть-чуть. У моих родителей не было… м… возможности.

— На менталиста возможности нашлись, а на мага света нет?

— Откуда вы знаете про менталиста? — нахохлилась я.

Точно понял, что подглядывала, у-у-у…

— Эйнар сказал, что у тебя хорошие щиты. Ты эмпат?

Или не понял… иначе ведь не спрашивал бы?

— А какое это имеет отношение к темной магии? — я неожиданно осознала, что обхватила руками подушку, на которой раньше лежали мои руки, и прижимаю ее к груди, будто пытаюсь за ней спрятаться.

И вообще мы оба развалились на диване как два недоросля, а не как уважаемая адептка и еще более уважаемый наставник.

А еще он со мной вдруг на “ты” и это воспринимается так… легко?

— Никакого, — дракон тепло усмехнулся и пожал плечами. — Как и следующий вопрос: почему сбежала?

— А потому что у нас с вами много общего, я тоже замуж не хочу! — я вздернула нос.

Дракон вдруг рассмеялся, запрокинув голову.

А я окончательно смутилась собственных чувств. Мне нравилось, что он задает вопросы, нравилось придумывать ответы, нравилось сидеть на этом диване и просто разговаривать. И пункты! Пункты! Но…

Смущение было сильнее.

Я отложила подушку в сторону и выпрямилась.

— Спасибо, наставник Алвис, я могу идти?

— Идите, адептка Релей, — дракон смотрел на меня снизу вверх и выражение его глаз было настолько нечитаемым, что у меня в животе все скрутило напряжением, как хотелось снова подсмотреть, что он думает на самом деле. — Вы знаете, где меня найти, если у вас все же возникнут вопросы.

Уже закрыв за собой дверь, я застыла.

Это был намек?

Или нет?

Он все понял?

Или нет?

А-а-а-а!

Пойду побьюсь головой об подушку.

Ну и заодно досплю!

И не забыть капли, пока Беатрис не проснулась…

-

Библиотечный дракон — то есть, драконица — выглядела уютной, как плюшка. Эдакая добрая тетушка, с волосами цвета розового дерева, уложенными в пышный пучок, и округлыми формами. Тем не менее, даже мы, первовиточники, уже знали, что адепты опасаются ее не меньше, чем наставницу Адамину, а то и больше.

Яростная Алая сразу наносила провинившимся ответный удар, и тем успокаивалась, а вот мастер-библиотекарь Алруна помнила нарушителей до самого их выпуска из академии.

Ничего хорошего такая памятиливость мастера-библиотекаря, само собой, не приносила.

На мой взгляд, женщины-драконы в принципе были более опасными и в то же время более основательными, чем драконьи мужчины.

Дожидаясь, пока госпожа Алруна принесет наши книги из хранилища в читальный зал, я шепотом поделилась этой мыслью с друзьями.

— Совершенно верно, — появившаяся из-за стеллажей мастер-библиотекарь внезапно подтвердила мои слова, и опустила на стойку увесистую стопку книг. — Самцы-драконы крупнее, и, зачастую, сильнее самок что магически, что в физической силе, но опаснее, действительно, самки.

Я с удивлением и интересом отметила, что мастер-библиотекарь с легкостью говорит о своем виде как о самцах и самках, не находя ничего оскорбительного в сравнении с неразумными видами.

— Мы менее терпимы, более изворотливы и, зачастую, куда более агрессивны, чем самцы. Поэтому, адепты, в ваших же интересах соблюдать правила поведения в библиотеке, и не давать мне повода проявить эти неприятные, но необходимые для выживания видовые качества, — она мило улыбнулась, и исчезла за книжными шкафами.

Правила эти были просты и понятны: соблюдать тишину, не заходить в хранилище, с книгами обращаться бережно, не приносить в библиотеку еду.

С ними нас, адептов первого витка, мастер-библиотекарь Алруна ознакомила, как только мы впервые пришли в библиотеку за учебниками, и в конце своей короткой речи добавила со своей коронной приятной улыбкой:

— А с нарушителями у меня разговор короткий.

И хотя розовая драконица выглядела выглядела дамой исключительно приятной во всех отношениях (до тех пор, пока её всё устраивало), никто из нас не пожелал тогда уточнить — какой именно.

Наставницей мастер-библиотекарь не являлась, так как никаких программных предметов не вела. Зато вела факультатив по библиотечному делу — исключительно добровольный, для энтузиастов. Его очень любили посещать артефакторы и зельевары.

Мне в библиотеке академии нравилось: пусть по-настоящему уникальных или просто редких экземпляров я в ней не нашла — да и то сказать, кто же доверит адептам, у которых в руках все горит, а у некоторых еще и рушится или окрашивается, уникальные или хотя б редкие экземпляры? Но зато читальный зал был просторным и светлым. Кое-где его делили на секции стеллажи, густо заставленные горшками с растениями, и это создавало ощущение уединенности. Возле каталога, на высокой тумбочке, красовался круглый аквариум, в котором обитала пучеглазая и пузатая рыбка с невзрачной чешуей и выступающей вперед зубастой нижней челюстью.

А стулья, стоящие вокруг квадратных столов, самые обычные, такие же, как в комнатах у адептов, покрывали шкуры. Меховые и чешуйчатые, мягкие, отлично выделанные. Виверньи, волчьи, горных баранов, какие-то совсем экзотические, которые опознать не удалось.

Охотничьи трофеи мастера-библиотекаря Алруны.

-

Сегодня в библиотеке было малолюдно (а также малодраконно), и мы устроились за давно облюбованным столом.

Вернее, стол-то был обычный, и даже не слишком удобный — самый близкий ко входу и стойке библиотекаря, постоянно на глазах. Но шкуры, покрывавшие стулья, были столь пушисты, мягки и восхитительны, что мы как-то единодушно постановили, что нам, с нашей подмоченной и подкрашенной репутацией, так даже лучше. Пусть госпожа Алруна видит, что мы сидим у нее перед носом, и не переживает, что мы что-то натворим.

Разложив письменные принадлежности и обложившись учебниками, мы старательно скрипели перьями, когда дверь в библиотеку открылась, впуская в библиотеку очередную группу адептом.

Я не обратила внимания на вошедших, увлекшись поиском подходящих примеров из книг: ну, адепты и адепты, группой и группой, эка невидаль. Мы вон вообще впятером, точно на нитку нанизанные, ходим.

И только когда раздались знакомые (можно даже добавить — “печально знакомые”) голоса, поняла, что в библиотеку пожаловал ловчий отряд.

— Этот труд есть в библиотеке моего отца, этот тоже, — благовоспитанно приглушив голос, комментировала каталожные карточки одна из претенденток.

Темные говорили исключительно между собой, но за нашим столом было слышно всё. И не знаю как прочим, но мне было так стыдно от услышанного, словно это я мой род столь дурно воспитал этих достойных дочерей древних родов, и остро и бессмысленно хотелось извиниться перед друзьями и объяснить, что мы не все такие.

— О, Тьма. Вы видели? Этот трактат еще во времена моего деда был признан антинаучной чушью, а его составитель совершенно заслуженно заклеймен шарлатаном, а здесь его предлагают к чтению как учебную литературу. Да уж… Вы правы, дорогая. "Сокровищница знаний" в этом заведении оставляет желать лучшего.

— Не обращайте внимания, — не выдержав, вполголоса обратилась я к друзьям. — Не так часто им выпадает возможность самоутвердиться за счет драконов. Поэтому они спешат воспользоваться случаем.

Очевидно, темным возле каталога тоже прекрасно было слышно сказанное за нашим столом. Потому что говорившая, обратив взгляд в нашу сторону, с непередаваемой надменностью обронила в сторону дурно воспитанной черни (в нашу сторону):

— Не припомню, чтобы что-либо из сказанного мною было адресовано вам.

Я посмотрела на темную с не меньшим чувством, без слов давая понять, что с полным на то правом я возвращаю ей не только взгляд, но и реплику.

Она не покраснела, нет. Лишь на миг ее глаза полыхнули злостью, и она тут же отвернулась.

А у меня на голове шевельнулось… что-то! Увесистое и подвижное. “Что-то” запуталось в волосах, деловито подергалось и… по-бе-жа-ло! Меня скрутило от омерзения, не завизжать вслух удалось только чудом выдержки и самолюбия. Не желая радовать темных, и потому визжа внутрь себя, я торопливо принялась сбивать темный подарочек. Подарочек увернулся раз, другой, а когда мне все же удалось смахнуть его с себя, плюхнулся на стол — оказавшись темной тварью, напоминающей паука. Жирного и мохнатого, вроде южных птицеедов. Только над обычными птицеедами не курится дымкой Истинная Тьма.

И это сидело у меня на голове! Меня сейчас стошнит!

Пока я боролась со взбунтовавшимся желудком, тварь резво побежала по столу (Тьма вилась за ней вуалью, отрываясь клоками и истаивая), врезалась в чернильницу с такой силой, что та опрокинулась — на гладкое дерево стола брызнули чернила.

Тэва поперхнулась воздухом, и, получив возможность заорать от ужаса без потери лица, тут же ею воспользовалась:

— Вы что творите!

— Здесь же книги! — вторил ей Шед, пытаясь пришибить тварь Тьмы.

Тварь Тьмы. Голыми руками. Отчаянный!

Мы с Дейвом кинулись на помощь Шеду.

Паук метался по столу, уворачиваясь, щелкал хелицерами, угрожающе надвигался… И, влетев несколько раз в чернильные брызги, пятнал все на своем пути!

Взвыв, Тэва сгребла в охапку книги, сколько удалось, и, пока мы трое, мешая в кучу ор, брань и заклинания, пытались пришибить паука, Илька без слов, зато с боевым кличем “И-и-и-и!” взмахнула рукой, и пузатый аквариум, взмыв в воздух, опрокинулся над головой моей оппонентки в споре.

Все заняло буквально считанные доли мгновения. Вот темные довольно улыбаются, наблюдая за нашими паническими метаниями — а вот уже вскидывают щиты, безнадежно запаздавшие, на полу плещет хвостом пучеглазая рыбина, а с темной, утратившей контроль над призванной тварью, льются потоки воды.

Кто начал безобразную потасовку после этого, я так и не поняла — была слишком занята, в ней участвуя. В памяти отложился только полный ужаса и отчаяния хрип Тэвы:

— Вы с ума сошли! Драться в библиотеке!

Кто в итоге обвалил стеллаж с цветами, тоже осталось тайной, но темным от него и цветочных горшков досталось больше, чем нам.

Буду считать, что они, но так им и надо!

-

В себя пришла от ледяного голоса над головой:

— Немедленно прекратить бардак!

Не одна я — все очнулись. Замерли. Как кролики перед розовым, но очень злым удавом.

Госпожа Алруна стояла, грозно вперив в нас взор.

Рядом с ней висела в воздухе в водном пузыре злосчастная рыба, и, едва шевеля хвостовым плавников, злобно пучила глаза в сторону Ильки. И шевелила губами — наверное, ругалась по-рыбьи.

Мы стояли, выстроившись в две шеренги: справа темные, слева мы. Справа — поваленный стеллаж, разбитый аквариум и опрокинутый библиотечный каталог. Слева — стол, книги и листы бумаги в чернильных пятнах и Тэва с охапкой спасенных книг в объятиях, готовая грохнуться в обморок.

— Кто-нибудь желает мне объяснить, что произошло?

Ответом ей была тишина — гробовая, и даже чуть тише.

— Нет желающих? Что ж, я так и думала. В таком случае, прошу покинуть мою библиотеку и никогда больше в здесь не появляться.

Как стыдно! Какой позор! Что сказал бы отец, узнав, что меня отлучили от… от библиотеки!

…а что бы он сделал, узнав, за что!

О, уверена, глава клана бровью не повел бы, узнав, что я выжгла темномагические заклинания в мертвецкой и едва не уничтожила ценные демонстрационные образцы. Возможно, даже одобрил бы мои навыки самозащиты.

Он без одобрения отнесся бы к истории с самоокрашиванием — за свои поступки нужно иметь смелость отвечать, а не пытаться трусливо затеряться среди пострадавших.

Но… отлучение от библиотеки? За драку?

Такого непочтительного отношения к знаниям отец мне не простил бы…

Одна из темных, кажется, Сибилл, оскорбленно вскинула подбородок:

— Мы — адепты академии! И, раз уж мы допущены к обучению, то и посещать библиотеку мы имеем право! — с отчаянной смелостью обреченного выдохнула она.

— Видишь ли, милая, — драконица змеей скользнула к темной, изящно обтекая комья земли и разбитые горшки. Ухватила ее за подбородок:

— Эта библиотека — моя. Почти все книги в ней принадлежат лично мне. Те же книги, что не принадлежат мне, доверены Академии под мое слово. Я своим добрым именем гарантировала сохранность переданных книг.

Я сглотнула.

Темная забыла как дышать, ее зрачки расширились от понимания ужаса ситуации.

Полюбовавшись белыми, как полотно лицами темных, она отпустила Сибилл, и выдохнула:

— Вон!

Темных словно этим выдохом сдуло. Мы же замешкались, сгребая в сумки учебные принадлежности.

Мастер-библиотекарь Алруна, окинув взглядом нашу суету, строго поинтересовалась:

— А вы куда собрались? Убирать это безобразие я, по-вашему, буду?

Мы снова замерли, не решаясь отвести взгляд от мастера-библиотекаря.

— Приводить в порядок книги я вам, разумеется, не доверю. На вас то, что натворили сами: грязь убрать, стеллаж поставить на место, уцелевшие горшки поднять, разбитые выбросить. Цветы…

Она поколебалась, решая, можно ли доверить нам такую ответственность.

Тэва робко подняла руку, стараясь не выпустить стопку книг из объятий:

— У меня основная стихия — Земля… Я всегда хорошо с растениями ладила…

Алруна кивнула:

— Тогда за цветы — спрос с тебя.

— Я тоже “земля”, — подал голос Дейв. — Артефактор. Могу временно “склеить” разбитые горшки, чтобы цветы спокойно дождались новых.

Беатрис, шмыгая разбитым носом, торопливо прогундосила:

— Горшки мы, разумеется, заменим сами!

— Я могу добыть новый аквариум, — буркнула Илька, не поднимая глаз.

По-моему, перед рыбой ей было более стыдно, чем перед мастером-библиотекарем.

— Нет уж! — отрезала госпожа Алруна. — Никаких больше аквариумов.

Легкий пасс — и водяной пузырь, колеблясь и дрожа, подплыл и завис над тумбой для аквариума.

— Лили будет жить так, — заключила драконица. — Чего стоим? Девочка, да-да, ты, с книгами — как самая чистая, иди и добудь ведро и тряпку. Вы двое — беритесь за цветы. Остальные… бытовыми заклинаниями владеете? Чудесно. Вперед, убирать.

Перехватив у Тэвы спасенную ею стопку, мастер-библиотекарь подхватила остальные книги с нашего стола, пострадавшего от библиотечного вандализма, и уплыла в сторону хранилища, а мы ринулись выполнять указания.

Рыба по имени Лили бдительно наблюдала за нами через стенки водяного пузыря.

-

Через час с лишним, когда мы покинули наконец библиотеку, Илька осмелела достаточно, чтобы пробурчать:

— Нет, вот почему, бедокурили мы с этими высокородными вместе, а убирать оставили только нас?!

— Потому что мастер-библиотекарь Алруна благородна и великодушна. И предоставила нам возможность возместить причиненный ее библиотеке ущерб.

…а еще мастер-библиотекарь обладает очень чутким слухом. Потому что темным, оскорбившим ее “сокровищницу”, возможность искупить вину предоставлена не была.

Алвис

В наставнической царило оживление.

Делались ставки, что предприимчивые новички будут разрушать следующим. Мертвецкую, купальни, библиотеку можно вычеркнуть. Я ставил на оранжерею. Адамина рычала и утверждала, что это будет последнее, что они сделают в этой жизни.

Вестар осторожно напомнил ей, что есть адептов вредно для здоровья, я так полагаю, подготавливал почву к тому, что его курируемые действительно покусятся на святое.

— Нет, ну серьезно! Они нахулиганили в мертвецкой, отработка там привела их в купальни. Разнесли купальни — отработка привела их в библиотеку… может их не наказывать, Эйнар? А то я в твоем кабинете чаще, чем в своем бываю! И вообще, они же не со зла, а по дурости!

— И что ты предлагаешь? — достояние наше, ректор, в принципе коллеге сочувствовал, но должность не позволяла спускать шалости с рук.

— Подождать, пока поумнеют?

— Даже драконы столько не живут! — фыркнул Эйнар. — И потом, ты видел, что это заразно? У меня от разноцветных адептов уже в глазах рябит, а теперь они еще и темных втянули.

Я мысленно гыгыкнул, вот уж не драконам сетовать на разноцветных детей!

Однако, что верно, то верно, купальные красители после того происшествия прочно вошли в моду. Детки даже сами за собой купальни чистили после покраски, но красились от души.

— Кстати, Маргрит, это точно не вредно?

— Идиотизм — очень вреден, — буркнула целительница, не поднимая глаз от каких-то свитков. — А используемые идиотами алхимические красители — точно нет.

— Во-от, я же говорю! По дурости!

— Ладно, в следующий раз уберут за собой и будет с них.

— Или можно на кухню отправить, — внес предложение Ульв.

— Не надо на кухню!!! — взвыли сразу несколько драконов.

Очень хотелось неприлично ржать.

— У тебя это первое кураторство? — сочувственно спросил у Вестара Ауд.

— И последнее! И вообще, я скоро уволюсь!

— Даже не мечтай! — Злорадно откликнулся Эйнар. — У тебя договор на семь лет!

— А может, все-таки, отчислим их? — с надеждой спросил кто-то, и ему тут же согласно поддакнул Вестар.

— Коллеги, не говорите глупостей! — отрезал Ауд. — Вы прекрасно знаете статистику: чем беспокойнее адепт — тем ярче взрослый маг.

Авторитет у старика, когда-то нянчившего Эйнара, а теперь пестующего человеческих детишек, был огромен, и надежды Вестара бывать в ректорском кабинете реже, а в своей лаборатории — чаще, бесплодно увяли.

— Алруна, а ты почему их к ректору не привела? — поинтересовался Вестар, которого, очевидно задело, что в третий раз даже детей к Эйнару уже не вызвали, а вот его — все еще да, когда о происшествии стало известно.

— Я вполне способна решить проблемы с дисциплиной в библиотеке самостоятельно! — с достоинством отозвалась драконица.

Эйнар мечтательно возвел глаза к потолку:

— Эх, вот бы все были такими самостоятельными!

Адамина тут же снова оскалилась:

— Отлично! Тогда имей в виду: когда очередь на разгром дойдет до оранжереи — я их точно просто сожру! Вполне самостоятельно!

Так что из наставнической я вышел в крайне приподнятом настроении. Милдрит, наверняка, совершенно не подозревала, насколько возросла нынче ее популярность среди драконов. Внести такое оживление в рутинный учебный процесс не каждому по силам, а еще и на первом витке… талантище!

Спускаясь по лестнице, я сделал несколько шагов и замер на верхних ступеньках.

Она сидела на подоконнике посреди лестничного пролета, пушистые светлые кудри выбились из косы и обрамляли голову сияющим в свете ламп одуванчиком, сосредоточенное выражение лица, на коленях — листы, на которых девушка что-то старательно выводила карандашом.

Еще несколько абсолютно бесшумных шагов, и мне открылся рисунок. Рисунок был красивый, умелый, детализированный, хотя некоторых деталей определенно не хватало…

— Неуд за анатомию, адептка Релей, — сообщил я светлой макушке.

Милдрит ойкнула, подпрыгнула, уронила листы и те разлетелись по лестнице.

— Вы меня напугали! — возмутилась она, кажется, едва-едва удержавшись от того, чтобы ткнуть меня кулачком. — И вообще, почему неуд?!

— Потому что, — я подманил листки пальцем, и они взлетели, чтобы приземлиться обратно на колени хозяйке, — вы забыли, что у драконов вообще-то есть передние лапы. Одно из основных отличий от виверн, между прочим. Ну, если не считать, наличия разума.

Судя по взгляду, одна белобрысая адептка прямо сейчас готова была по последнему критерию записать меня в виверны.

— Здесь есть лапы! — буркнула она, разглаживая анатомическую схему дракона, которую так старательно вырисовывала. — Просто их за крыльями не видно! И вообще на занятии наставница Маргрит превратиться не потрудилась, откуда мне знать, как оно на самом деле выглядит?

Она вдруг просветлела лицом и подняла на меня загоревшиеся глаза.

— Ой, а давайте вы мне покажете!

— Что? — я слегка растерялся от этого сияющего взгляда.

— Своего дракона!

Я кашлянул, подавившись воздухом.

Что ж ты, девочка, делаешь…

И в этом-то самая прелесть — она понятия не имеет!

— Не сегодня, — строго сказал я, с трудом удерживаясь от того, чтобы заправить ей за ухо особенно привлекательную пушистую прядку.

Уголки губ дрогнули, опускаясь. Расстроилась. Однако прежде, чем эта вселенская скорбь на личике стала совсем уж невыносимой, она вдруг передумала страдать, что злые драконы ей недодают драконов, и решительно уточнила:

— А когда? У меня зачет через две недели! И вообще, почему мы должны на первом витке изучать драконов? Нам же вас не лечить…

— Анатомия нужна не только для того, чтобы лечить, — назидательно заметил я, благополучно проигнорировав первый вопрос.

— Мы что, будем вас вскрывать?

— Я сейчас сделаю вид, что чрезмерный энтузиазм в вашем голосе мне примерещился! Очень уж вы мне одного прекрасного человека напомнили, страдающего любовью к вскрытиям и жаждущего надергать с драконов чешуи.

Девушка воодушевилась еще больше.

— А что?…

— Не спрашивайте, можно ли надергать с драконов чешуи.

Милдрит захлопнула рот.

— Об этом будет на следующей лекции, слушайте внимательно наставницу Маргрит. И вообще, разве вам не пора быть в своей комнате? Уже давно отбой.

Она одарила меня хмурым взглядом, прижала листы с рисунками к груди и стекла с подоконника на пол. Перекинула через плечо косу, одернула юбку, будто медлила, чтобы продемонстрировать, что я, конечно, ухожу, но потому что сама так решила, а не потому что там кто-то так сказал.

— Всего доброго, наставник Алвис.

— И вам того же, адептка Релей. И вам того же…